Жизни моей скомканный нотный лист...

POV Christine - О, как мы были слепы! – причитал Рауль, расхаживая по кабинету директоров взад-вперед. – Мы ведь не замечали самых простых, прописных истин! - О чем Вы говорите, месье виконт? – с интересом тут же переспросил господин Фирмен, бросив уничтожающий взгляд на месье Андре, драматично заламывавшего руки. - О, все весьма просто! – самодовольно возопил Рауль и тут же понизил голос. – Мы должны принять правила его игры, чтобы он потерял бдительность и попался в наши сети. Само собой, просто так у нас ничего не получится, и он ни за что не придет к нам сам. Его нужно заманить. - Каким образом?! – наперебой поинтересовались директора. - Все просто, как дважды два. Сам он никогда не придет к нам. Но если мадемуазель Даае согласится выйти на сцену в роли его возлюбленной Аминты… ведь именно ей он определил эту… Рауль не успел ничего договорить, как в кабинет ворвалась Карлотта. Ее вновь одолевала истерика: - Как это низко! Вы видели, какую роль мне дали?! Я требую, чтобы мне дали главную роль в этой постановке! - Синьора, знаете… - робко начал месье Фирмен. - Не знаю! И не желаю знать! – категорично отрезала дама. - Это ведь низко, господа! – поддакнул Пьянджи. – Вы только посмотрите, какую маленькую роль дали Карлотте! А как он издевается надо мной в этой «опере»! Это просто галиматья чистой воды! - Увы, господа, это не в нашей компетенции, - развел руками месье Андре. - Зато это в ее компетенции! – короткий палец Карлотты с нанизанными на него тремя перстнями указал на меня. – Ни голоса, ни слуха! Она никто! И звать ее никак! А получает главные роли, благодаря своему роману с этим… с этим существом! - Вы… да как Вы можете?! – я не смогла сдержать эмоций. – Мне совсем не нужна была эта роль! Я не имею никакого отношения ко всей этой истории и ни малейшего желания играть в этой постановке! Успокойте свое уязвленное самолюбие и будьте благоразумны, наконец! - Мадемуазель Даае, Вы должны сыграть в этой пьесе, - месье Андре робко тронул меня за плечо, нр я откинула его руку: - Не стану! Даже если должна! - Кристин, милая, если ты боишься… - Рауль обнял меня. – Просто пойми. Он никого не щадит. И пока он жив, у нас нет ни малейшего шанса на счастье. - Мне очень нелегко… - прошептала я и посмотрела на мадам Жири, которая все это время находилась в кабинете, но не проронила ни звука. – Мой выбор так непрост… я не знаю, что мне ответить. Я не знаю, готова ли я рисковать жизнью, готова ли предать своего учителя, стать его безвинной жертвой…Однажды он пришел ко мне, он спас меня, подарил мне мир музыки и раскрыл мой талант… Но теперь он стал так опасен. Он убивает людей с легкостью, его рука не дрогнет сделать это еще раз. Так что же мне делать? Если бы я только знала, к чему приведет мой выбор… и что же Маэстро уготовил мне в своем произведении… чего именно он ждет этим вечером… Рауль вновь попытался обнять меня, но я игнорировала его. Молодой человек пытался успокоить меня, но сердце мое билось, будто пташка в клетке в ожидании, что ее отпустят на волю. - Прошу… ты сама говорила, что он просто человек. Если мы убьем его, то все несчастья окончатся, - убеждал меня Рауль, но я вырвалась из его объятий и выбежала из кабинета директоров, не в силах сдержать слезы. POV Eric Я сидел на берегу замерзшего озера и смотрел на пар, клубящийся над его поверхностью. Признаться честно, настроение было не из лучших. Кристин вновь сделала свой выбор. Она предпочла мне этого напыщенного юнца, которому нужно лишь ее хрупкое нежное тело. Когда он напробуется ее всласть, когда он не оставит от нее лишь призрачное воспоминание о былой красоте и божественности, вот тогда она придет ко мне. Тогда она поймет, кого она отвергла. Она поймет, что все эти годы ее любили. Любили ее душу, ее талант, ее нежность и невинность. Цветок любят лишь до тех пор, пока он не завянет. А моя горькая участь – приютить увядший бутон, сохранить его терпкий аромат и засушить, чтобы после этого еще несколько лет им просто любоваться. Мой цветок, моя Кристин… я так полюбил тебя… почему ты предпочла другого? Почему сегодня на кладбище ты показала, что я – всего лишь жалкий колдун, овладевающий твоим разумом против твоего же желания? Ты показала, что я вор твоего сердца, несчастный насильник нежной девичьей души… урод и чудовище. Я слышу шаги за спиной. Возможно, Антуанетта решила вернуться. Несколько минут назад она принесла мне забавную весточку. Не сказала лишь, как отреагировал на это предложение мой светлый Ангел, которому уготовили роль самого страшного Демона в этой импровизированной постановке месье виконта. - Уходи, - хрипло выдыхаю я и тянусь за бокалом вина, который стоял рядом со мной. Вот досада, уже пуст. Придется встать и налить себе еще. В последнее время я стал слишком много пить. Я встаю со своего места и поворачиваюсь к своему столу, рядом с которым все еще кто-то стоит. Антуанетта такая. Сама не уйдет – с ней приходится применять лишь жесткие меры. - Нетта, - рычу я, не поднимая глаз, но гостья не уходит. Я замечаю, что передо мной совсем не та, кого я ожидал увидеть, и, подняв, наконец, взгляд, изумленно выдыхаю. – Кристин?! - Прости… прости меня, - ее плечи дрожат от рыданий, и девушка кидается мне на шею. Я прилично ослаб за эти месяцы, а потому едва могу удержаться на ногах. – О, Эрик!... они… они затеяли ужасную вещь. Они хотят поймать тебя на живую приманку. Они хотят использовать меня, чтобы я привела их к тебе… потому что они знают, что ты придешь послушать, как я исполняю роль Аминты… - Успокойся, - отстраняю девушку и веду ее вглубь своего убежища, усаживаю на кровать и протягиваю стакан родниковой воды. – Я все знаю. - Откуда?... – зрачки Кристин расширяются от удивления, и я показываю ей взглядом, что ей необходимо успокоиться и сделать хотя бы глоток воды. – Такая холодная…я боюсь заболеть, - смущенно бормочет девушка и отставляет стакан в сторону. - Действительно, что это я… - усмехнулся я и вылил воду на землю. – Да, я все знаю. Мне не нужно вылезать из своего дома, чтобы быть в курсе событий. Ты немного опоздала. Но мне непонятно, зачем и почему ты вообще пришла сюда. Несколько часов назад мне успело показаться, что я совершенно ничего для тебя не значу. - Ты ошибаешься! – Кристин схватила мои руки в свои, с жаром начиная покрывать их новыми и новыми поцелуями. – Эрик, я не могу без тебя… я ведь сама пришла к тебе… - Это еще ничего не значит, - горько проговорил я, вновь усмехнувшись. – Можно прийти и привести с собой виконта и всю французскую полицию. Я просил тебя пойти со мной. Я умолял тебя не покидать меня тогда, когда мне это было необходимо. Как я теперь могу поверить тебе, если ты предавала меня раз за разом, выбирая его? - Пусть мое сердце скажет все за меня, - прошептала девушка и прильнула своими нежными чувственными губами к моему горячему сухому рту. Это был поцелуй. Настоящий поцелуй. Чудо, о котором я мог только мечтать, и о котором я никогда даже не осмеливался просить Господа. Она так нежно и осторожно ласкала мои губы своими, что я был почти готов забыть и простить тот ее поцелуй с треклятым виконтом. - Эрик… прошу, поверь мне… - прошептала девушка и притянула меня к себе за плечи, утягивая сверху на себя и вжимаясь в мягкую постель. Я едва понимал, что происходит. Мой Ангел просила о большем. Ей не хотелось просто целовать меня. Она желала принадлежать мне всем своим существом, душой и телом. Она прижималась ко мне, как ребенок, который очень боится остаться один. - Я люблю… тебя… - выдохнула девушка, и это окончательно сделало меня безумным. Я буквально набросился на Кристин, срывая с нее платье и покрывая поцелуями хрупкое тело, подернутое гусиной кожей. Я сцеловывал каждую мельчайшую мурашку, как сумасшедший, по-прежнему не веря в истинность происходящего. Сейчас моя девочка принадлежала лишь мне одному, и ни один чертов юнец не имел на нее ни малейшего права. - О, Кристин… - глухо простонал я, когда горячие влажные губки коснулись моей шеи, которую ласкала лишь одна женщина – плеть. - Бедный мой Эрик…- прошептала девушка, когда я помог ей освободить себя от рубашки, и она увидела полосы рубцов на моей коже. – Мой несчастный… никто не любил тебя… лишь унижали и издевались… Сейчас она была моим лучшим лекарем. Она врачевала меня. Исцеляла. Воскрешала мое израненное и почти мертвое тело своей нежностью и поцелуями. - Я боюсь… - прошептала девушка, когда я устроил ее удобнее под собой, чтобы, наконец, окончательно присвоить ее себе. - Меня? – я был готов вновь возненавидеть себя. - Нет… просто немного страшно… но ты со мной… все будет хорошо… - я осторожно вошел, что далось мне не без труда. Преграда чистоты была разрушена, а лицо Кристин исказилось от боли. Я начал покрывать ее лицо легкими, точно бабочка, поцелуями, и почувствовал, как постепенно любимая расслабляется. Она не оттолкнула меня. Не прогнала. Она просто ждала. - Эрик… - нежно прошептала девушка и погладила меня по щеке, подцепив маску и снимая ее с лица. Она не испугалась. Не закричала и не потеряла сознание. Она лишь прижалась ко мне крепче и нежно поцеловала. Мы сливались в этой нежности и страсти мгновение за мгновением. Я чувствовал себя на вершине мира и был готов кинуть его весь к ногам Кристин – лишь бы она была со мною. Мы лежали вдвоем и целовались – изможденные, вымученные, но до боли в груди счастливые. - Я так люблю тебя… - прошептал я. – Раздели со мной мою жизнь и мое одиночество. Спаси меня от этой тьмы. Пожалуйста… Но Кристин не слышала. Она сладко спала в моих объятиях, счастливо улыбаясь…