Forget-me-yes

Similia similibus curantur. Подобное излечивается подобным.

Всё его тело было проклято. Каждая клеточка организма испытывала ненавистное унижение. Его лишили собственного тела. Навсегда. Баки не видел лица, он лишь запомнил его ухмыляющиеся мерзкие губы. Он лишь запомнил его чёрные очки, которые хотелось вдавить в глаза. Он лишь помнил баллончик с какой-то гадостью, которую хотелось запихать этому уроду в горло. Хотелось разрубить его на части. Это было самым противным из всего, что с ним случалось. Баки желал провалиться сквозь землю. Он видел собственное отчаяние, отражённое в чёрных очках Рейна. Он видел, как его губы кривятся, и он смеётся над его падением. Очередное унижение. И слепая ярость. Баки кричит, проклиная всех, желая им всем поскорее сдохнуть, но Снежный человек лишь смеётся. Баки проснулся в холодном липком поту, выпученными глазами глядя в потолок и до боли в лёгких крича. Его вопль до сих пор звенел в ушах. Дрожащими руками Барнс скинул одеяло, ёжась, и присел. Страх, склизкий и противный, окутал его и проник глубоко в душу. Это уже не вытащишь. Никогда. Рвано дыша, Баки пытался себя успокоить. Сердце не унималось, разрывая грудь. Ему хотелось кричать снова и снова, раздирая горло, но он боялся разбудить Стива. Баки зажмурился, вдавливая пальцы в веки. Перед глазами расплылись мутные красноватые тени, но образ Снежного человека не пропадал. Это отпечаталось на сетчатке. Барнс тихо зарычал, хватаясь за голову. Он устал. Он не мог спать. И эти боли. Они убивали. Хотелось вопить от безысходности, царапая грудь, и рыдать. От отчаяния. Выхода нет. Баки встал. Шаркая ногами, подошёл к шкафу, достал свою чёрную спортивную сумку, порылся в ней, дрожа от пережитого кошмара, и вытащил упаковку успокоительного. Выпил сразу три таблетки. Маленькая комнатка давила, буквально душила в своих объятиях, Баки бил озноб и он распахнул окно настежь, вдыхая холодный ночной воздух. Осень в этом году была особенно морозной. Кожа мгновенно покрылась мурашками, но Барнс не спешил отходить. Он упёрся локтями в подоконник, разглядывая соседние дома, словно спелёнатые тьмой. В редких окнах горел свет. Деревья были похожи на сгорбленных иссушенных калек. Таких же, как он сам. Баки положил грудь на подоконник, чувствуя голой кожей её холод, и вытянул шею, рассматривая улицу под окнами. Сейчас бы встать на подоконник и занести ногу. Он, наверно, и полёта не ощутит, лишь страшный холод. И утром дворники найдут его перебитое тело, а патологоанатом, словно паззл, будет собирать осколки его размозжившегося об асфальт черепа. Баки вздохнул, понимая, что не сможет. Он слишком слаб для такого отчаянного шага. Самоубийцы смелые люди, раз решаются на это, подумал Баки. Он бы не смог.

***

Стиву было уже не так страшно за Баки, но ночные кошмары, сопровождающиеся дикими криками, его порядком беспокоили. Он лежал на диване в гостиной и давил в себе непреодолимое желание броситься в спальню и утешать Барнса. Но пару дней назад Джеймс с таким остервенением в голосе приказал Роджерсу больше не врываться в комнату и не будить его, что Кэп испуганно согласился. А теперь мучился, сжимая челюсти, потому что крики его пугали. Они врывались в душу и прятались там, чтобы потом вновь о себе напомнить. Напомнить, что его друг нуждается в помощи, но Стив ничем помочь не может. С утра Баки выглядел немного уставшим, сонным и вялым, но всё же он наш`л в себе силы прийти на кухню и терпеливо ждать, пока Стив сварит кофе. Роджерс возился с джезвой, наблюдая за другом. Тот за десять минут ни разу не пошевелился. Выдержка. — Как дела с Хейли? — Нормально. — Ты часто уходишь из дома. У вас свидания каждый вечер? — Да. — Это хорошо, — Стив улыбнулся. — Я рад, что она тебе нравится. Она хорошая девушка. — Да, — лицо Баки было кирпично-невозмутимым. Роджерс вздохнул, перемешивая кофе в джезве. — Что тебе снится? — наконец выдавил из себя Капитан. — Не твоё дело, — огрызнулся Барнс, не поднимая взгляда. Кажется, он совсем забыл о себе: щетина угрожала превратиться в полноценную густую бороду. — Да, может быть, — согласился Стив. — Но твои крики мешают спать именно мне. И возможно, нашим соседям. Молчание затянулось, Стив уже было решил, что ему не ответят, как Баки выдавил из себя: — ГИДРА. — Что? — Стив со стуком отложил ложку. — Что именно? — Что она возродилась. Сейчас она представляет собой маленькие группки, они ведут себя тихо, стараясь не привлекать внимания. Но они скоро объединяться. Отрубят голову — вырастет ещё одна, — прошептал Барнс. Роджерсу жутко не понравилась последняя фраза. Он мгновенно вспомнил нацистов, повторяющих эти слова, словно мантру. — Что-то ещё? — Опыты. — Над тобой? — забеспокоился Кэп. — Над всеми. Я же был там не один. Приказы. Убийства. Убитые мною люди. — Ты не виноват. Тебя заставляли. Ты выполнял свою работу, — попытался оправдать его Стив, глядя в невозмутимое лицо Баки. Он сжал металлические пальцы в кулак, и Роджерсу показалось, что он сейчас разнесёт стол в порыве ярости. Это был первый раз, когда Барнс признался ему хоть в чём-то. Это самый длинный разговор из всех, что у них были. — Пусть я жил от заморозки до заморозки, но у меня была цель, — вдруг произнёс Баки, и Стив вздрогнул от его мрачного голоса. — Я поражал её и переходил к следующей. А так… я жить не могу, не умею, не знаю как. Эти стены меня убивают. Я имею возможность куда-то пойти, но не могу, потому что вынужден постоянно скрываться. Маскироваться, чтобы меня не заметили. Прятаться. Это ужасно. И я хочу… я хочу убивать. Это единственное, что я умею. А без этого я никто. Пустышка. — Нет, Баки. Ты не никто! Ты самый лучший в мире друг. Ты спасал меня, не давал утонуть в горечи, всегда меня выручал, когда мне было плохо. Отгонял от меня хулиганов, когда они избивали меня чуть ли не до смерти. Пытался найти мне девушку. Хотя, наверное, это было единственное, что меня в тебе бесило. Девушек подбирать ты не умел… — Стив горько усмехнулся. — Ты Баки Барнс и у тебя есть история… — Заткнись! Я не хочу ничего слышать! Довольно всех этих сантиментов, попыток заставить меня хоть что-то вспомнить и этих сопливых рассказов про Баки. Меня тошнит от него. — Но ты — Баки! — Нет! Я — Зимний солдат. Барнс оттолкнул от себя Стива, впечатав его в стену, и ушёл в спальню, громко хлопнув дверью. Роджерс растерянно коснулся плеча, в которое его ударили. Это было таким откровением. Если ему сейчас так больно от слов друга, то, что же внутри у самого Баки?

***

Слова Барнса испортили Кэпу настроение на весь день. Он мрачно следил за Рейном в бинокль и злился. Найти его оказалось проще пареной репы, что жутко удивило Стива. Надо было только несколько дней прошляться по району, следя за заброшенным зданием, где он когда-то нашёл Баки. А дальше дело техники: Стив уже знал, где живёт Рейн, в каких именно районах города он ещё промышляет, сколько у него охранников, кому он доверяет свои дела и где у него лаборатория. Роджерс не понимал, как можно было так палиться и почему полиция не реагировала на всё это. Будто они ослепли. Или были куплены. Этот квартал был кладезем преступности: наркоманы, дилеры, воры, проститутки, и каждый раз, возвращаясь с ночной слежки, Капитан чувствовал, как эта грязь уже въелась в его кожу. Как Баки угораздило связаться со Снежным человеком? Он казался таким мерзким и склизким, что Стива мутило от одного только его вида. Может, другу нужны были наркотики? Но Роджерс видел его руки, на них не было следов уколов. А может, это был кокаин?Может, он курил травку? Но от него никогда ничем не пахло. Стив раздражённо отбросил бинокль. Радует хотя бы то, что Баки стал встречаться с Хейли. Кэп надеялся, что она его исправит, вдохнёт в него жизнь, и друг изменится в лучшую сторону. Может быть, то, что сегодня его прорвало на признания, влияние Хейли? Она же всё-таки будущий психиатр. Стив вгляделся в небольшую группку охранников, куривших на площадке и охранявших здание, в котором сейчас находился Рейн. Взглянул в бинокль, отыскивая окно, где мелькала тень Снежного человека, и с отвращением увидел, как тот обиходует какого-то парнишку прямо на письменном столе. И тут же представил на его месте Баки. Стив потряс головой, пытаясь прогнать эту ужасную картинку из головы. В последнее время Рейн стал чаще выходить из дома и удвоил охрану. Перестал ходить на встречи, отправляя вместо себя мелкую сошку. И следить за ним стало сложнее. Роджерс вздохнул и понял, что он слишком напряжён для того, чтобы продолжать разведывательные действия, и решил пойти к Хейли. Немного поговорить с ней о состоянии Баки и поблагодарить. Рейн подождёт — никуда не денется.

***

На настойчивый звонок в дверь долго никто не открывал. Стив уже было решил, что девушка на лекциях, как дверь чуть приоткрылась. — Чего тебе? — недовольно спросил женский голос, и Капитан с трудом в нём узнал голос вечно радующейся Хейли. — Что случилось? — забеспокоился Стив, пытаясь в щель разглядеть лицо девушки. — Ничего, я простудилась. Я не накрашена и выгляжу не особо, — оправдывалась блондинка. — А, ну прости, — Стив смутился. — Я просто хотел поговорить немного, спросить, как обстоят дела с Баки… За дверью заклокотало и раздался какой-то приглушённый недовздох, что насторожило Капитана. Он вцепился в дверь, без проблем открывая её, хоть Хейли и пыталась её удержать. Как девушка не пыталась скрыться в темноте прихожей, Роджерс всё равно заметил на её лице повязку. — Что случилось?! — ужаснулся Стив, разворачивая девушку к себе. Хейли отвернулась, чтобы Капитан не смог увидеть тёмные синяки под глазами, и прикрыла повязку на носу ладонями. — Сломала нос. Упала с лестницы, — ответила она. — Это ужасно… — искренне посочувствовал Стив. — Может, тебе что-то надо? Лекарства? — Нет, спасибо. — А ну да, тебе, наверно, Джеймс их приносит. — Кто? — удивилась Хейли. — Баки… — опешил Кэп. — Я был с ним в баре… — сердце пропустило удар. — Ах да, Джеймс! — девушка кивнула, осеклась и испуганно взглянула на Стива. — Что ты хотел? У меня всё лицо болит, прости, я бы лучше полежала, — с нажимом произнесла она. — Да-да… А как Баки? — Нормально, — растерялась девчонка. — Всё хорошо. — А разве вы не встречаетесь? — спросил Стив, вдруг понимая, что спрашивать бесполезно: каждый вечер Баки ему без зазрения совести врал ему и не краснел. — Мы… мы расстались, — заявила блондинка. — Не сошлись мы что-то… — А когда? Блондинка поняла, что попала в ловушку. Что этот чёртов наркоман ему наплёл? — Недавно. Стив внимательно смотрел на девушку, и она густо покраснела, опуская глаза. Ей стало стыдно. — Пожалуйста, тебе лучше уйти. Роджерс задохнулся от жуткого гнева и выскочил за дверь. Всю дорогу до дома он ругал Баки последними словами и не знал, что его бесит больше: то, что Барнс снова стал куда-то исчезать, или то, что он нагло врал ему. Стиву стало горько, и ком в горле грозил перерасти в слёзы. Он терял друга, и это было ужасно. Он не знал, что с ним происходит, что с этим делать и что будет дальше. Ложь всегда всё портила. Но, кажется, именно из-за Стива Барнс стал врать. Он был вынужден. Потому что он ему не доверял и не считал другом. Дома было пусто.

***

Стив ждал Баки, царапая ногтями подлокотник кресла, и зло выдыхал. Он был весь напряжён, Кэп понимал, что если на Барнса кричать, то он замкнётся и в итоге диалог перерастет в драку. И поэтому Роджерс изо всех сил пытался успокоиться, но не выходило. Возмущение в душе росло. И какого хрена Баки связался с Рейном? Что у них было общего? Наркотики? Но зачем Баки наркота? Он был чист, Стив доверял ему. Но стоило ли? Входная дверь медленно отворилась, Стив услышал тихие шаги в коридоре и в спальню вошёл Баки. Остановился у порога, заметив сидящего в кресле Стива. Кэп ощутил, как друг напрягся. — Как дела? — стараясь не выдать раздражения, спросил Кэп. — Нормально, — Баки не шевелился. В воздухе запахло ненавистью и гневом. Казалось, всё это можно потрогать, если захотеть. Стив сглотнул. — Как Хейли? Ты водишь её в кино? Я видел афиши, на этой неделе идут очень интересные романтические комедии, — какая же мерзкая фальшь, и Стив это понимал. Это понимал и Баки, но оба не подавали виду, играя в эту нелепую игру. — Мы не ходим в кино. — Жаль. Гуляете по парку? Ты очень любил кататься на русских горках, — Кэп чувствовал, как разозлился Барнс. — Теперь не люблю. Стив встал с кресла. Баки молча жевал губу. — Тебе не надоело всё это? — сорвался на крик Капитан. — Вся эта грёбанная ложь? Ты не встречаешься с ней, ты просто прикрываешься этими свиданиями, чтобы по-тихому ускользнуть куда-то! Где ты, чёрт возьми, шляешься? — и вдруг испустил испуганный вздох, отступая на шаг. — Я понял. Баки вздрогнул, поднимая полный ужаса взгляд. — Ты убиваешь. Исполняешь чьи-то задания. Ты же жаловался сегодня на то, что у тебя нет цели в жизни… — Стиву вдруг стало так больно, что он поморщился. Баки облегчённо вздохнул и тут же вскинул голову. — Я не убивал. Пока. И я не жаловался. Если ты это так понял, то я очень жалею, что признался тебе в этом, — ледяным тоном произнёс Баки. Стив замолчал, хлопая глазами. Ну вот, Барнс теперь на него обиделся. Утренний разговор был второй победой, но кажется, Роджерс сам всё разрушил. — Я не это имел в виду, — попытался оправдаться он, ощущая жгучую вину. Баки стянул с себя куртку и кинул её на стул. Сжал губы, злясь. — Чёрт, прости. Молчание так убивало, пожирало всё, до чего могло дотянуться. — Закроем эту тему, — мрачно произнес Барнс, снимая футболку через голову. Стив понимал, что если нормально не поговорить, то это всё будет преследовать их, пока не сломает. Но кивнул, видя, что Баки не настроен на разговор. Невольно взглянул на правую руку, боясь увидеть следы от уколов. Но вены были чисты. Барнс сел на кровать, упирая локти в колени, и мрачно уставился в стену. — Что произошло с Хейли? — через пару минут спросил Стив. — Я был у неё сегодня. У неё разбит нос. Баки сжал челюсть, и лицо его приобрело такое выражение, что Капитан испытал одновременно и жалость, и суеверный страх. В тишине было слышно, как тикают настенные часы. — Она отсосала мне, — вдруг признался Баки, глядя себе на руки и не поднимая глаз. Стив удивлённо поднял брови. Он неловко кашлянул. — Эм… ну… а разве это не помогло? — Стив густо покраснел и смутился, отворачиваясь. — Она сосала мне, трогала там, — Барнс взглянул на свой пах, — и да это было неплохо. Я почти расслабился, начал получать удовольствие, я давно такого не ощущал. Это было приятно. А потом в голову ворвались эти чёртовы воспоминания. Я вспомнил ту ночь, самую отвратительную в моей жизни! — голос Баки дрогнул и сорвался. — Как этот урод… — дыхание сбилось, и Баки судорожно впился себе пальцами в колени, закрыл лицо руками. Стив испуганно взглянул на друга. Тот, сгорбившись, сидел на кровати, объятый ужасом, силясь прогнать из головы вновь вспыхнувшие картины из памяти. Он часто дышал. Стив был готов провалиться сквозь землю. Ему было так жаль Баки, искренне, всем сердцем. Он переживал за него и не знал, как это выразить, чтобы Барнс не отталкивал его и не отказывался от помощи. — Всё это… — Баки отнял руки от лица и взмахнул ими в воздухе. Лицо его было бледным и на нем застыло выражение сожаления. — Всё это вспыхнуло перед глазами. Я вновь испытал это унижение, это жуткое чувство, оно… — Барнс коснулся груди и замолчал. Стив присел рядом с кроватью. Внутри всё сжалось от боли, ему было так жаль. Жаль, что нельзя стереть эти воспоминания из головы друга, чтобы, наконец, он освободился от всего этого. — Я вдруг так разозлился. И испугался. Сработали инстинкты, и я ударил её. Я не нарочно, — Баки взглянул на Стива, и в его голубых глазах было столько боли, что Кэп с трудом вздохнул. В горле будто ком стоял. — Я не нарочно… — Я верю, — Стив попытался было успокоить друга. — Всё было бы нормально. Я бы расслабился, если бы не это… не эти воспоминания. Не этот подонок! — лицо Баки вдруг сделалось злым, он плотно сжал губы и разъярённо уставился в стену, впиваясь ногтями себе в колено, пытаясь отрезвить себя. Стив видел, что ему неприятно говорить об этом, больно признавать, что его это волновало, что ранило душу. Баки открывался перед ним и стеснялся этого. Он был обнажён, словно нерв. Роджерс пытался подобрать подходящие слова, подбодрить его, но голова не соображала. Баки вдруг встал с кровати и направился к окну, скрестив руки на груди. Стив видел его голую накачанную спину со шрамами на позвоночнике, длинные чёрные волосы, видел, что Бак опёрся металлической рукой о стекло и смотрел на улицу. Он стоял спиной, потому что не хотел показывать, что он чувствует. И почему он так бережно хранит свои эмоции? Почему не позволяет никому влезть в свою душу? Стив подошёл к Баки и коснулся его бионической руки, Барнс вздрогнул, но не обернулся. Кэпу пришлось силой развернуть его лицом к себе. Он покраснел, уши его пылали. Он сам не понимал, как такая мысль пришла ему в голову и как на это отреагирует Баки. Стив сконфуженно присел перед другом на корточки и сдёрнул с него серые спортивные штаны, прямо вместе с трусами. Не расценит ли Баки это как попытку изнасилования? Стив вдруг испугался, стараясь не смотреть на пах Барнса. Тот отскочил от него, выпучив от удивления глаза: — Ты чего? Роджерс, не думая, развернул Баки спиной к кровати и толкнул на простыни, стягивая штаны и кидая их на пол. — Стив! — он впервые назвал его по имени. Баки был растерян, глаза были размером чуть ли не с блюдце. Недоумение отразилось на лице. — Что ты делаешь? Он попытался натянуть штаны обратно, но Стив схватил его за руку. Металлическая тут же поднялась, чтобы нанести удар, но Кэп уже присел между ногами Барнса и раздвинул их. — Прекрати! С ума сошёл? — кажется, Роджерсу удалось вывести друга хоть на какие-то эмоции. Тот брыкался, но Стив повалил его на кровать. — Молчи и не двигайся, — хрипло приказал Кэп и удивился тому, как звучит его голос. Баки завозился на простынях, пытаясь встать, но Стив уже опустил руку на внутреннюю сторону бёдер, стараясь поглаживать кожу как можно более нежно. Кэп нагнулся и поцеловал Барнса в живот, тот дёрнулся, сдвигая ноги, но мешал сидевший между ними Капитан. — Нет, — голос Баки прозвучал глухо, неуверенно, он задыхался. Стив целовал мягко, едва касаясь кожи губами, гладил аккуратно, не сжимая и не царапая, лишь поглаживая. Касался прохладным носом накачанного пресса, спустился ниже, наблюдая за Баки исподлобья. Тот лежал с открытыми глазами, не мигая, уставившись в потолок, грудь тяжело вздымалась. Стив коснулся плоти, отмечая, какая же нежная там кожа, мягкая и приятная на ощупь. Роджерсу было не по себе, но он запретил себе думать. Опалил дыханием член, и Баки вздрогнул, шумно втягивая воздух. Стив пробежал пальцами по всей длине, слегка щекоча, и член стал твердеть. Кэп случайно задел рукой яички, и Барнс непроизвольно застонал, сжимая пальцами простынь. Стив был весь пунцовый от смущения. Он обхватил ртом плоть, стараясь не думать, что собирается делать с Баки, облизал головку. Его бросило в жар от неловкости, и Роджерс представил, что перед ним не Барнс, а он сам. Что он пытается сделать приятно себе, а не лучшему другу. От двойственного ощущения Стив смутился ещё сильнее. С непривычки Кэп лишь облизывал ствол, задевал языком пульсирующую венку, заставляя Баки прогибаться в пояснице. Дыхание его стало прерывистым, он закусил нижнюю губу и судорожно вздохнул. Роджерс, наконец, осмелел и взял член в рот. Постарался не морщиться, вобрал полностью, видя, как Барнс изгибается и ресницы его дрожат, когда он закатывает глаза. Баки невольно двинул тазом вперёд, пытаясь ощутить большее, и Стив закашлялся оттого, что плоть упёрлась чуть ли не в горло. Баки затих, шумно дыша. Он уже давно перестал сопротивляться и еле сдерживал непроизвольные движения бёдер, напряжённо вминаясь в кровать. Кэп облизнул головку, чувствуя на языке вкус смазки. Дососал, поглаживая место между яйцами и сфинктером, и резко отскочил, когда Баки выгнул спину и, впившись в простынь пальцами, резко застонал и кончил себе на живот. Стив вытер губы тыльной стороной ладони и застыл, сидя на коленях перед кроватью, между широко разведённых ног Барнса, видя, как Баки закрывает глаза и тихо рвано дышит, пряча руки под подушку. На бедре стояла маленькая точка. От укола.