Последняя песня Норико

— Это твоё окончательное решение? — недоверчиво переспросил Кенджи, косясь на ворота лаборатории. — Может, ты ещё подумаешь? — Я уже всё решил, отец, и не надо меня отговаривать, — отозвался Акихиро, закуривая сигару. — Норико — моя сестра. Она должна жить с нами, и это не обсуждается. — Если честно, я бы совсем не хотел видеть силпелита в своём доме. — Я так и понял. Но я уже взрослый человек и вправе поступать так, как считаю нужным. Кенджи покачал головой и обречённо закрыл глаза. Акихиро весь в мать — такой же донельзя упрямый и самонадеянный. Та не послушалась родителей, мечтавших, чтобы дочь закончила Токийский университет и продолжила их династию журналистов, и вопреки их воле устроилась на работу в эту лабораторию. Теперь вот и Акихиро требует, чтобы все прислушивались к его мнению. — Хорошо, поступай как знаешь! — раздражённо бросил Кенджи. — Акеми ты хоть предупредил? Ей же тоже скоро жить с этим рогатым чудовищем! — Прекрати так называть Норико, — медленно отрезал Акихиро. — Она же твоя дочь. — Она мне не дочь. Я вообще не хочу иметь ничего общего с этими существами! — Не смей только при Норико это брякнуть. — А что? — горько усмехнулся Кенджи, и ему почему-то вдруг стало ужасно смешно. — Удушишь отца собственными руками? Забавно, знаешь ли, наблюдать, как ты выпендриваешься перед девчонкой, которую знаешь меньше двух минут. Вы чужие друг другу. — Я и сам это знаю, отец, — немного подумав, ответил Акихиро. — Но я постараюсь сделать всё возможное, чтобы Норико не чувствовала себя с нами чем-то обделённой. Акеми знает о моём решении. Кстати, она его тоже не поддерживает. — Уверен, твоя невеста не только его не поддерживает, но и вообще в шоке. — Она всё прекрасно понимает, в отличие от тебя, — процедил Акихиро. — И что ж ты за человек такой, отец?! Какая муха тебя укусила? — Меня не муха укусила, — вымученно сказал Кенджи. — Просто ты сам не понимаешь, что творишь. Ни я, ни Сэнго не хотим тебе ничего плохого, но ты не хочешь нас слушать. Как бы это боком тебе не вышло... Огромные массивные ворота из плотных кусков пуленепробиваемого железа разошлись в разные стороны, и Акихиро увидел Сэнго, ведущую под руку Норико. У силпелита то и дело дрожали и подкашивались ноги, но она изо всех сил старалась не упасть прямо перед всеми и судорожно хваталась за руку Сэнго. Сегодня Норико было не узнать: девушку нарядили в короткое чёрное платье на лямках и с карманами по бокам и в чёрные балетки, что очень шло ей. Ее волосы нежного сиреневого цвета были тщательно расчесаны, а на голове красовалась широкая чёрная ленточка вместо ободка - она скрывала рожки силпелита от посторонних глаз. Все-таки Акихиро даже предположить не мог, что у него такая красивая сестра. — Вот и привела я Вашу ненаглядную сестрицу, — кисло улыбнулась Сакамото, подводя Норико поближе. — Она, правда, жутко стесняется и боится, что Вам не понравится. Но я теперь не имею над ней никакой власти, так что не мне давать Вам советы и указания по поводу Двадцать Пятой. — Все равно спасибо, Сакамото-сан, — Акихиро протянул Сэнго руку для пожатия. — Вы даже не представляете, как эта девушка важна для меня! Она мне не чужой человек, хоть раньше мы почти не знали о существовании друг друга. Спасибо, что поняли. Сэнго тоже протянула ладонь и задержала ее в руке Акихиро, пристально вглядываясь в его лицо. — Я же просила тебя называть меня Сэнго, — сказала она и улыбнулась уголком губ. — А «Сакамото-сан» я стану ещё очень не скоро. Наверное, когда у меня появятся внуки. Давай забудем то маленькое недоразумение в лаборатории и останемся друзьями. — Хорошо... Сэнго, — просиял Акихиро. — Мне тоже как-то не хочется записывать тебя в свои враги. Извини, если чем обидел. — Все мы ошибаемся и можем наговорить друг другу обидные вещи, из-за чего потом жалеем, — заметила Сэнго. — Я тоже была неправа. Кенджи недоверчиво взглянул в восторженные глаза Сэнго за очками: нет, эта Сакамото не такой человек, чтобы тут же признавать свою вину и вообще с кем-нибудь мириться. Если она кого-то невзлюбит, то пронесет эту неприязнь в себе до самой смерти. Что-то тут не так... — Ну что, Норико? Пойдём домой? — Акихиро взял сестру за плечи и с интересом заглянул ей в лицо. Девушка сильно смутилась, покраснела и отвернулась, прикрывшись рукой. — Боится, — заметил Кенджи. — Теперь мы твоя семья, Норико, и ты не должна нас бояться, — улыбнулся Акихиро. — Точнее, мы всегда были твоей семьёй. Норико убрала руку от лица, и Акихиро увидел ее огромные любопытные глаза, устремленные прямо на него. — А...а у меня большая семья, да? — робко спросила она. — Конечно! И все ждут тебя с нетерпением! — Акихиро оглянулся на Кенджи. — Вот я — Акихиро, твой брат. А это — наш папа. — Папа... — повторила Норико и засмеялась, пожав плечами. В груди у Кенджи что-то сперло, как тисками, и он быстро отвернулся, чтобы Акихиро и Норико не видели слез, стоявших в его глазах. Хотелось плакать, а почему — он и сам не знал. — Наш папа? И твой, и мой? — ещё раз переспросила Норико и, не дожидаясь ответа, подошла к Кенджи и дотронулась до его рукава. «Уберись, уберись! — с раздражением подумал Кенджи, с трудом сдерживаясь, чтобы не наговорить девушке грубостей. — Если бы ты знала, как я ненавижу тебя, если бы знала, что это я лишил тебя семьи, сдав на опыты, то не улыбалась бы так мне...» Он внезапно вспомнил, как после звонка Сиракавы метнулся к кроватке и попытался задушить крепко спящую малышку. Видно, тогда ему просто кровь в голову ударила, но в тот день Кенджи видел убийство дочки единственным выходом. От громкого топота проснулся Акихиро и в страхе закричал на весь дом, Норико тоже слабо запищала, а в ее глазенках что-то задрожало от ужаса. Мегуми, приехавшая в тот день в гости к Кенджи, остановила его, схватив Норико на руки. Понимая отчаяние брата, она все-таки смогла уговорить его не убивать девочку, а хотя бы отдать ее сотрудникам лаборатории. «Только не убивай», — говорила она, прижимая к себе все ещё напуганную малышку. А может, надо было всё-таки уничтожить ее, чтобы не испытывать те муки совести, которые Кенджи испытывал сейчас? Его собственная дочь стоит с ним рядом, ждёт его слов, может, даже хочет, чтобы он обнял её, а он стоит, едва не плачет и вообще не в силах что-либо ей сказать. Все перемешалось в его душе — и ненависть, и жалость... — Так это Вы мой папа? — спросила Норико. — Я Вас раньше видела — Вы проходили мимо моей камеры. Почему Вы не останавливались? «Замолчи, замолчи! — бешено закрутилось у Кенджи в голове. — Ты же знаешь, что я ничего не могу тебе ответить! Ни-че-го!» — Я...я тебе потом отвечу, — замялся он. — Как-нибудь в другой раз. — Тогда не будем доставать папу вопросами, — согласился Акихиро: он-то сразу понял причину замешательства отца. — Поедем лучше домой. Со мной и папой ты уже встретилась, теперь познакомишься с тетей Мегуми и нашей экономкой Ран. А ещё в скором времени с нами будет жить ещё одна девушка, моя невеста. Он осторожно подвел Норико к своей иномарке, и девушка, забравшись в неё, тут же провалилась в мягкое сиденье. Акихиро сел рядом с ней, Кенджи — возле их личного водителя, и иномарка тронулась, направляясь в сторону узкой, почти высохшей речонки с мостом. Сначала Норико молча сидела на своём месте, сложив руки на коленях, а потом не выдержала и буквально прилипла к окну автомобиля, восхищенно разглядывая важно проплывавшие мимо дома и деревья. — Братик Акихиро, смотри! Маленькие лаборатории! — радостно восклицала она каждый раз, когда видела новый домик, затерявшийся в густой сочной листве. — Это не лаборатории, это дома, в которых живут люди. Такие же, как мы с тобой, — терпеливо растолковывал девушке Акихиро. Такая детская наивность сестренки его почему-то забавляла. — А у нас такой же дом? — Такой же, только ещё больше. Как только ты освоишься, мы с Акеми покажем тебе окрестности. — И мама с нами пойдёт? Слова Норико тяжёлым грузом повисли в воздухе. Акихиро нутром чувствовал, как напрягся Кенджи, и ему стало как-то не по себе от этого гробового молчания. Даже ответить Норико ему было почему-то стыдно. — Наша мама умерла, Норико, — наконец выдавил он, стараясь не встретиться взглядом с сестрой. — Уже очень давно, когда мы были совсем маленькими. Я ее не помню, хотя отец и Мегуми рассказывали, что она была человеком с поистине золотым сердцем. Маму мне заменила Мегуми. Она тоже очень хорошая женщина и, сколько я себя помню, именно она ухаживала за мной все это время. У Мегуми нет детей, вот она и привязалась ко мне, а я привык считать ее своей мамой. Ты тоже полюбишь её, я в этом уверен. — А мне почему-то казалось, что у любого человека есть мама, — грустно сказала Норико, опустив голову. — Поэтому я и спросила. Прости, что сыплю соль на старые раны. Мне правда очень жаль... — Ничего. Всё-таки это и твоя мама тоже, ты имеешь полное право знать о ней. Акихиро вытащил из нагрудного кармана пиджака круглый золотой медальон на тонкой цепочке и раскрыл его, щелкнув замочком где-то сбоку. Там помещалась крошечная цветная фотография Кенджи и Кисараги: девушка держала закутанную в одеяльце Норико и ласково улыбалась, а Акихиро мирно посапывал на руках у Кенджи. Внизу мелким каллиграфическим почерком была сделана надпись: «Вот что значит истинное счастье». — Вот. Это наши родители и мы. Медальон мне подарила мама, когда я родился, а фотография здесь появилась гораздо позже, когда Мегуми рассказала мне о тебе. Норико задумчиво рассматривала фотографию, поглаживая ее пальцем. — Значит, мама и меня тоже любит, раз улыбается. И я буду ее любить. Ведь это же счастье, когда ты кому-то нужен. Даже если это человек, который умер. Мамы больше нет, я никогда ее не увижу, но она видит меня и радуется, что я наконец-то дома, — она внезапно подняла голову и просительно посмотрела Акихиро в глаза. — Братик Акихиро, а можно мне забрать фотографию с мамой? — Зачем? — вдруг вскинулся Кенджи и резко обернулся, хотя до этого молчал как рыба. — Тебе-то она к чему? — Просто хочу, чтобы мамочка всегда мне улыбалась так, как на этой фотографии, — Норико протянула руку к медальону. — Можно? — Ты не знала Кисараги так, как мы, — с нажимом произнёс Кенджи и снова отвернулся. — Поэтому не тебе претендовать на ее память. Норико совсем растерялась и тревожно посмотрела на брата, будто искала в нем защиты. Акихиро поспешил разрядить обстановку: — Конечно, бери, Норико. А на папу не обращай внимания, он просто не с той ноги встал. Кенджи фыркнул. — Нет, папа не просто так это сказал, — Норико вздохнула и сжала медальон покрепче в кулаке. — Он не хочет, чтобы я жила с вами. — Не хочу, — вдруг отрезал Кенджи, и у Акихиро что-то разом оборвалось в сердце: этого-то он как раз и боялся. — Акихиро не должен был привозить тебя сюда! В конце концов, я ему не посторонний человек, а отец, воспитавший его почти что в одиночку! А раз я избавился от тебя, отправив восвояси в эту чертову лабораторию, значит, на то были веские причины! — Отец, прекрати! — рассердился Акихиро. — Я же просил тебя! — Я ещё покуда глава семьи и имею право решать, что позволяется моим родным, а что нет! И эту...эту я тоже не просил сюда притаскивать! — не унимался Кенджи. Глаза Норико расширились от страха, но она так и не успела ничего сказать. Иномарка притормозила как раз возле каменного особняка Ямада, и в окошко заглянула очень красивая молодая девушка в белом свитере и синих джинсах. В руках она держала смешную лохматую белую болонку в голубой клетчатой одежке. — Акихиро, а вот и ты! — воскликнула она. — Уже полчаса тут торчу, а тебя все нет и нет! Я уж и Сэнго звонила, а она сказала, что ты уже давно уехал, и трубку бросила... Кенджи молча вылез из машины, хлопнув дверью, и решительно направился к дому. Девушка проводила его удивленным взглядом, а затем обернулась на Акихиро, который вылезал из машины и помогал Норико, таща ее за руки. — Что это с Ямада-сан? — она сокрушенно покачала головой. — Как с цепи сорвался, вот честное слово! — Он сам не знает, чего хочет, — буркнул Акихиро, одергивая брюки и пиджак. — Ну как всегда. — С пожилыми людьми очень тяжело, — серьёзно заметила девушка, приглаживая прямые чёрные волосы до пояса, свободно распущенные по спине. — Они как капризные дети — хотят, чтобы слушались только их. Хотя вот мой отец совсем не такой и предоставляет мне полную свободу. Может, это потому, что я не единственный ребёнок в семье? — она наконец заметила Норико, кое-как выбравшуюся из машины и скромно притулившуюся в стороне. — Ой, а это ещё кто? — Это Норико, моя сестра. Помнишь, я тебе рассказывал? — Акихиро уверенно подвел Норико к девушке. — Сестренка, познакомься: это Акеми, моя невеста. Надеюсь, вы подружитесь. От громкого голоса Акихиро Норико сначала вздрогнула всем телом, а потом прижала к груди медальон, как будто боялась, что его отнимут. При виде такой красивой девушки она сразу почувствовала себя гадким утенком со своими рогами и заплетающимися ногами. — Силпелит? — Акеми сначала нахмурилась, а потом вдруг звонко рассмеялась, обняв Норико за плечи. — Нет, ну какая она у тебя пугливая! А, Акихиро? А ну-ка быстро отучай ее всего на свете бояться, так дело не пойдёт! Стоит как чужая и даже разговор не поддержит! Норико невольно улыбнулась — сначала робко, а потом все радостней. Весёлая общительная Акеми ей очень понравилась, а ее свежий звонкий голос вселил надежду в то, что она вовсе не лишняя в этом мире, обитательницей которого ей предстояло стать.