Ящик Пандоры

Когда меньше чем через минуту Жанин влетела в кухню, она нашла трёх оставшихся охотников, сидящих за столом и готовящихся к ужину. Питер, сидящий лицом к двери и, вследствие чего просматривающий лестницу, увидел её первым: запыхавшуюся с широко раскрытыми глазами. – Ну, что случилось? – шутливо спросил он, уже более чем наполовину уверенный в её ответе. – Ты на самом деле заставила его поесть? Покачав головой, женщина схватилась за спинку свободного стула, стоящего напротив Вэнкмана и для поддержки облокотилась на него, переводя дыхание. – Он… он бросил это в меня, – пробормотала она, частично растерянная и частично не желающая верить в произошедшее. – Я же тебе говорил, – последовал его самодовольный ответ. Уинстон и Рэй, однако, не были столь безмятежно удовлетворёнными. – Он, что? – спросил Стэнц с недоверчивым удивлением. – Это не похоже на Игона, – согласился Зэддмор. – Но только не сегодня, – высказался Питер. – Помните, я имел сомнительное удовольствие, пытаясь позвать его на обед – даже пытался притвориться, будто заинтересовался этой его новой штуковиной, чтобы он, таким образом, вышел и поел, а мы имели шанс поговорить об этом. На это предложение он ответил, что у меня мозги тритона, и я не могу даже начать понимать насколько всё это астрономически выше моего примитивного понимания, что я подумал, пусть голодает, если это делает его счастливым. Когда же во второй половине дня он не присоединился к нам на задании, я уже тогда решил, что он может оставаться там хоть до конца года – мне всё равно. – Это действительно не похоже на Игона, – повторил Уинстон, теперь уже взволнованно. – Уверен, что это не так, – остался Вэнкман при своём мнении, – иногда такое происходит, когда он погружается в свою безумную учёную фишку. Просто сегодня, Игон ушёл слишком глубоко, и решил, что нет никакой разницы между недружелюбием и грубостью. – Возможно, – Рэй только отчасти был готов уступить, – но он знает разницу между грубостью и жестокостью. Бросаться вещами – особенно в людей – вообще не похоже на него, в независимости от того как сильно он увлечён работой. – Это не он, – смогла, наконец, выпалить Жанин, восстановив дыхание. На сей раз, трое мужчин посмотрели на неё со встревоженным скептицизмом. – Чего-чего? – вежливо переспросил Уинстон. – Я сказала, что тот, кто находится в лаборатории – не Игон. Я уверена в этом. Питер громко фыркнул, готовясь к ехидному комментарию, однако не успел его сформулировать достаточно быстро, и Рэй его опередил. – Что заставило тебя так думать? – хотел знать оккультист, с возросшим любопытством. Рыжеволосая женщина глубоко вздохнула. – Ну, как вы и сказали, парни, быть жестоким не похоже на него – и меня не волнует, в каком настроении он находится. А также Игон не может бросать вещи, не касаясь их, и у него нет светящихся красных глаз. Все трое одновременно моргнули в почти комической реакции. – Ты точно уверенна, что видела это? – спросил Зэддмор, с весёлым недоверием, который был обусловлен её явно нелепым утверждением. Однако Жанин не увидела в этом ничего смешного. – Не относись ко мне свысока, Уинстон, – разозлилась она, начиная раздражаться. – Я знаю, что я видела. Игон – или кто бы это ни был – смотрел прямо на меня, когда бросил коробку. Он её не касался, и глаза у него светились красным. Я не выдумала это. – Возможно, и нет, – неожиданно спокойно поддержал её Рэй. – Я видел нечто подобное, когда пошёл позвать его на вызов сегодня днем, но это продолжалось секунду или две, так что я подумал, что то, что я увидел это отражение ионов на стёклах очков или ещё что-то. – Он сделал паузу, обдумывая всё, затем немного нахмурился, отчего на его круглом лице появились глубокие морщины. – Главный вопрос заключается в том, что если там не Игон, то кто это? И где же Игон? На этот раз, Питер не позволил кому-либо отклонить его презрительное фырканье. – Именно там, где каждый думает: заседает в лаборатории, будучи нецивилизованным идиотом. Да ладно, ребята, вы бы послушали себя на секунду? Я имею в виду, что да, мне тоже было трудно поверить в то, что Игон может быть таким грубым, каким он был, когда я позвал его на обед. Но только лишь потому, что он имеет учёную степень по рассеянной, невежливой и откровенной нецензурщине не означает, что у нас в лаборатории поселился какой-то бесчеловечный монстр! – Это не Игон, – настойчиво и убеждённо повторила Жанин, оставаясь стойко непреклонной. – Конечно же, это он, – был столь же уверен в своей позиции Вэнкман. – Ты просто должна знать, как обращаться с ним, когда он впадает в одно из своих «проектных настроений». Она недовольно ему улыбнулась. – Ладно, если вы думаете, что знаете так много, давайте посмотрим, как вы подниметесь наверх и уговорите его спуститься на ужин. – После того, как он уже обозвал меня низшей формой жизни, когда я просто сказал ему, что пришло время обеда? – Он изогнул бровь. – Нет уж, спасибо. Улыбка секретарши стала триумфальной. – Тогда я права, а вы, чёрт возьми, совершенно не знаете, о чём говорите. Она уже собиралась обратиться к Рэю за помощью, когда Питер пожал плечами и поднялся со стула. – Ладно, – небрежно бросил он, уверенный в своей способности добиться успеха в независимости от того, какие обстоятельства имеют место. – Нет проблем. В конце концов, я же здесь психолог, не так ли? Жанин закатила голубые глаза, начиная раздражаться от его высокомерия. – Я должна это увидеть, – фыркнула она. Она проследовала вслед за ним из кухни и поднялась вверх по лестнице. Терзаемые любопытством Рэй и Уинстон брели по пятам сзади. – Давай, Пит, – приободрил Зэддмор, останавливаясь у закрытых дверей, ведущих в лабораторию. Вэнкман колебался пару секунд, обдумывая, что сказать, оказавшись внутри, затем решительно шагнул вперёд и приоткрыл дверь. Остатки цыплёнка на внутренней поверхности дверей и кафельном полу лаборатории стали доказательством рассказа Жанин о событиях произошедших чуть ранее. Зрелище – особенно пара бамбуковых палочек для еды проткнувшие тяжёлую дубовую дверь – заставили психолога на мгновение обеспокоенно замереть, но это чувство быстро прошло утонув в новой волне самоуверенности и необходимости доказать свою правоту. Тот факт, что Жанин потерпела фиаско исходя из её манеры поведения, которое он предсказал, только подсластит его окончательный успех. И главным образом, предоставит ему нечто, о чём можно напоминать ей в подходящий момент в будущем. Он распахнул дверь и с важным видом прошёл внутрь, в то время как остальные столпились в зале у косяка, дабы стать свидетелями зрелища. – Эй, Игон, старый приятель, – объявил он в качестве приветствия, источая верх предельной уверенности и фирменного обаяния Вэнкмана, – не возражаешь, если я войду? В пятнадцати футах от него, с противоположной стороны лаборатории, физик обернулся, посмотрел на него, как на назойливого комара, и непривычно приятным и бесстрастным голосом сказал: – Да. Однако в следующее мгновение, Питера подхватила сильная невидимая рука, оторвав ноги от пола, и швырнула назад, направив его через двойные двери лаборатории. Он пролетел через весь холл и с грохотом врезался в закрытые двери спальни, в то время как трое зевак в коридоре остолбенев, молча смотрели. Человек в лаборатории, который, некоторое время назад, был их исследователем, с холодным бесстрастием мельком взглянул на свою жертву, а его глаза наоборот пылали огнём кровавого заката. – Оставьте меня в покое, – посоветовал он или, скорее даже, пригрозил, однако смысл был ясен, хотя слова и были безлики. Спустя мгновение, дверь, захлопнулась сама собой. Секунды три, находящиеся в холле не шевелились, а только лишь глядели на захлопнувшиеся двери. Затем в унисон сказали: – Это не Игон. *** Звука собственных голосов было достаточно, чтобы снять оцепенение. Почти как один, трое, до сих пор стоящие на ногах, направились к упавшему четвертому. – Питер, с тобой всё в порядке? – заботливо поинтересовался Уинстон, пытаясь помочь ему подняться. Вэнкман продолжал валяться, как пустой мешок, наполовину привалившись к дверям спальни, расфокусировано глядя в потолок. – Я беру свои слова обратно, – пробормотал он, в особенности ни к кому не обращаясь. – С тем человеком там серьёзно что-то не в порядке. Жанин криво усмехнулась. – Надоело повторять: «Я же вам так и говорила», – саркастически заметила она, чувствуя свою правоту насчёт того, что всё действительно ужасно. Рэй присел на корточки, возле своего обычно упрямого партнёра, и провел одной рукой перед его лицом. Питер глупо улыбнулся и спросил: – Мы вернулись в Канзас, Тото? – Я думаю, что он просто в шоке. – Усмехнулся Стэнц. – Ладно, Уинстон, возьми его за другую руку и помоги довести до кровати. Несколько минут отдыха должны снова привести его в чувство. Они довели его до спальни, закрыли за собой дверь, и переглянулись, глубоко встревоженные тем, чему только что были свидетелями, и, тому, что всё это происходит в их собственном доме. – Что могло с ним случиться? – спросила Жанин, присев на край постели Игона. – Ничего странного не произошло во время вашего утреннего выезда? Рэй, меряющий шагами комнату, покачал головой. – Ничего, насколько я заметил. Всё прошло как по учебнику, это задание было даже легче, чем то на которое мы ездили во второй половине дня. – Что-то, возможно, добралось до него, пока вы не видели? – Вряд ли, я был с ним всё время. Если бы он попал в беду, или же его схватил призрак, я бы это заметил. Этот Оборотень достаточно силён – если смог бросить Питера через весь холл, просто взглянув на него – он явно бы зарегистрировался на нашем ИПК-счётчике. Там не было даже намёка на что-то серьёзное из этой области. И к тому же если тот, кто с нами вернулся, в действительности был не Игоном, он не смог бы использовать счётчик на шкатулке, не зарегистрировав свои ИПК данные тоже. А этого не произошло. – Может быть, он просто сбрендил, и, в конце концов, по прошествии всех этих лет, просто выплеснул это на нас, – одурманено предположил Питер, растянувшись на своей кровати. – Игон всегда несколько рисковал со своими экспериментами. И я всегда волновался, что рано или поздно, один из них пойдёт наперекосяк и сведёт его с ума. – Хотя он говорил несерьёзно, в теноре психолога чувствовались затаённые нотки реального беспокойства. – И возможно вместо того, чтобы убить его, его маленький проект превратил нашего гения в доктора Джекилла и мистера Хайда… – Да, но мистер Хайд не был чемпионом мира по телекинетическому толканию ядра, – отметил Рэй. – Скажи мне, что действительно веришь в то, что Игон мог бы сделать такое, и тогда возможно, я куплюсь на эту теорию. Выражение на лице Вэнкмана не было счастливым. – Сейчас, я не знаю, во что верить, Рэй. Я не хочу верить в то, что всё, что произошло с Игоном, сделал он сам, но ты сам знаешь, какие странные эксперименты он проводил на протяжении многих лет, иногда даже используя себя в качестве подопытного кролика. Может быть, он, наконец, нашёл способ установить связь с человеческими пси-способностями и включил их, и эта опасная ничтожная обратная сторона сделала его не человеком. Жанин ахнула, в ужасе от того, что услышала; Уинстон покачал головой и вздохнул. – Я не знаю, парни, вы оба говорите по существу. Может быть, Игон не профессионал по телекинезу, но я не понимаю, почему Оборотень пошёл за ним, только чтобы запереться в его лаборатории? И как ты и сказал, Рэй, ты был с ним всё время… – Во время разговора, он неторопливо побрёл в сторону почти пустого стола, стоящего перед окном и тяжело опустился на стул. Принимая более удобное положение, он повернул ногу, расположив её под столом, и в процессе случайно что-то пнул, чего не видел из-за тени. Из праздного любопытства он нагнулся, подобрать предмет. – Может, и так, – тем временем говорила Жанин, – но этому должно быть разумное объяснение. Даже если он поставил новый эксперимент на себе, и это позволило ему поднимать предметы, не касаясь их, я знаю, Игон бы не вышвырнул Питера из комнаты, и уж тем более не стал бросаться предметами в меня. – Я бы не стал рассчитывать на это, – дерзко произнёс Вэнкман с подчёркнутой медлительностью. Жанин впилась в него взглядом, жалея, что не может выбросить его из окна. – Даже если вы и правы, – сказала она, сквозь стиснутые зубы, чтобы не закричать, – вы до сих пор не объяснили одну простую вещь: почему его глаза светятся красным? – Хороший вопрос, – похвалил Рэй. – Всему этому должно быть логическое объяснение. Люди не меняются просто так, без всякой причины. Игон уже почти год не ставил экспериментов с психокинетикой и даже, если бы он действительно сделал что-то безумное, я просто не думаю, что он один из тех, кто хотел бы обладать подобной силой. И Жанин права: схождение с ума не объясняет, почему его глаза внезапно начали светиться… с тобой всё в порядке, Уинстон? Зэддмор, испытав некоторые затруднения в попытке дотянутся до предмета, который он пнул, наконец, смог загнать его в угол. Выбираясь с ним из-под стола, он крепко приложился головой, тем самым обратив на себя всеобщее внимание. – Да, всё хорошо, – заверил он их. – И, похоже, что Игон, наконец, выяснил, как открыть эту коробку-головоломку найденную Жанин. Он поднял вещь на свет, чтобы все могли увидеть. – Меня это не удивляет. – Садясь, проговорил Питер. – Даже Лизун, возможно, понял бы, если бы потратил половину утра, играя с ней. Жанин собиралась выдать язвительный ответ, когда Уинстон повернулся к столу и поставил на него шкатулку, и это действие невольно оживило лежащий рядом ИПК-счётчик, оставленный Игоном. Уинстон озадаченно моргнул. – Что за?.. Рэй был там почти мгновенно. – Ты только посмотри на показания от этой штуки! – он тихонько присвистнул, поднял измеритель и поднёс его ближе к открытой коробке. – Они почти зашкаливают! – От пустой коробки? – Уинстон с трудом верил в услышанное, однако отображаемые на экране измерителя данные были неопровержимым свидетельством. – Это, несомненно, исходит от коробки, – подтвердил Рэй после проверки, чтобы удостовериться, что прибор функционирует должным образом. – Остаточные показания крупного сверхъестественного проявления. Сейчас там ничего нет, но в ней было что-то сильное, и не так давно. – Оборотень? – спросила Жанин. – Может быть. Я слышал, что раньше подобные коробки использовались для своего рода удержания «духов в бутылке». Уинстон, проверь её на предмет других надписей. Возможно, внутри что-то есть, что даст нам подсказку о том, что там было. Зэддмор вертел шкатулку и так и сяк, напряженно щурясь, пытаясь найти хоть смутный намёк на ключ к разгадке, но как оказалось безрезультатно. – Ничего, – сообщил он разочарованно. – Только руны, которые мы видели ранее, те с именем владельца. Рэй нахмурился, забирая коробку, чтобы самому взглянуть на неё. – Я не уверен, что это то, чем они являются на самом деле, – размышлял он вслух после минутного осмотра. – И я точно знаю, что слышал имя Кэзуурэкс раньше – просто не могу вспомнить, где. Питер пересел на край кровати и издал тихий звук притворного раздражения: – Я ненавижу признаваться в этом, но это имя и мне кажется знакомым. Вы же не думаете, что так звали ту женщину страхового агента, с которой я познакомился на прошлой неделе, и которая не хотела встретиться со мной, пока мы не приобрели у неё страховой полис от наводнения? Рэй покачал головой, и направился к дверям спальни. Когда он приблизился к ним, счётчик пронзительным визгом предупредил о всё более и более непосредственной близости от крупной сущности. И к тому моменту, как Рэй достиг дверей, измеритель перегорел. С содроганием, он вернулся, сел и положил на стол теперь уже бесполезный, дымящийся прибор. – Сомневаюсь в этом... Нет, я уверен, здесь есть нечто более серьёзное – на самом деле, я даже думаю, что возможно видел это тогда когда пролистывал книги Робертсона. Если бы я только мог вспомнить, что же это была за книга… Его замечание подбросило Вэнкману идею. В то время пока другие фиксировали своё внимание на открытой коробке, странных рунах и сгоревшем измерителе, он двинулся к полке над кроватью Игона, просмотрел стоящие там книги, выбрал одну из них и начал листать. – Насколько важным является это твоё «более серьёзное»? – хотела знать Жанин. – Достаточным, для реального беспокойства, – признался Рэй. – Я имею в виду, что если одна только пустая коробка может производить такие высокие остаточные показания через 7-9 часов после освобождения того что было в ней, то, то что было внутри должно быть сильнее… ох… по крайней мере на несколько порядков. И я просто хочу узнать, что там было. – Нет, Рэй, ты этого не захочешь, – зловеще объявил Питер. Остальные подняли глаза и увидели, что он держит одну из копий «Руководства духов Тобина». – Ты что-то нашёл? – спросил Зэддмор. – И я не думаю, что вам это понравится. – Насколько всё плохо?– спросил Рэй, пытаясь сохранить в голосе некоторый оптимизм. – Это ты мне скажешь. Слушайте: «Кэзуурэкс – шумерский полубог, которому поклонялись в некоторых древних общинах под разными именами, но всегда описывали как предвестника Разрушителя. Чаще всего его изображали в виде рогатого демона, но наиболее часто отмечали способность Кэзуурэкса проникать в человеческий мир незамеченным, путём узурпации тела полезной, часто выдающейся личности». – Узурпации тела? – повторил Уинстон, явно будучи не в восторге от того как это звучит. – Только, что именно это означает? – Это означает, что у нас большие неприятности прямо здесь, в Нью-Йорке, – ответил Питер, указав рукой в сторону лаборатории и соответственно путём умозаключений на человека – существо – внутри неё, чьё присутствие закоротило счётчик Рея. – С заглавной буквы «И», рифмуется с «проблемой» и расшифровывается как «одержимый». – Если пойманный в ловушку дух в той коробке действительно был Кэзуурэкс, – согласился Рэй, – он, несомненно, вселился в Игона в тот момент, когда Игон открыл эту шкатулку и случайно выпустил его. – Вы имеете в виду, что… существо в лаборатории действительно Игон, а не Оборотень, выдающий себя за него? – Жанин ужаснулась от самой этой мысли. – Не совсем так, – последовал от оккультиста полу утешительный ответ, – Да, там его тело, но он не управляет им. Всё это делает и говорит не Игон, а Кэзуурэкс. Точно так же, как в своё время Даной Барретт управлял Зуул, когда хотел войти в наше измерение. Рыжеволосая секретарша не нашла в этом ничего утешительного. – О боже, означает ли это, что он собирается превратиться в одного из тех уродливых псов ужаса, о которых, вы парни, рассказывали мне? Только одна мысль заставляла Жанин радоваться – что она не успела съесть свой ужин. – Это не обязательно. Иногда, существа из другого измерения не могут проникнуть в наше без человека-хозяина в качестве носителя; в иных случаях, это наиболее целесообразный способ для них, чтобы делать то, чего они хотят. Из того, что Питер прочитал, Кэзуурэкс, должно быть, увидел что-то полезное для себя в Игоне, иначе он бы просто ускользнул от нас и нашёл лучшую или более выдающуюся личность в качестве носителя. Уинстон тихо хмыкнул. – Значит, он точно знает, как использовать способности Игона, – мрачно заметил он. – Я не знаю, какого чёрта он там строит, но если это демон отвечает за проект, готов спорить на что угодно, что то, что он строит, нам не понравится. – Да, – кивнул Стэнц, – Просто хотелось бы знать, до каких пор моя жизнь будет находиться в моих руках. – Я думаю, что имею представление, – заговорил Питер, продолжая чтение про себя, в то время пока остальные спорили. Затем он прочитал текст вслух: – «В его наиболее известном воплощении, Кэзуурэкс был помощником Шумерского бога Гозера, главным над своими меньшими приспешниками. На него была возложена ответственность содействовать Гозеру в завоевании, путём проникновения и дестабилизации целевых обществ, и таким образом, он устраивал обстоятельства, необходимые для проникновения Путешественника в мир смертных». Пока он читал, ужас отразился на лицах всех слушателей. – Гозер, – первой негромко проговорила Жанин. – Мы же не собираемся иметь дело с ней снова, не так ли? – Боюсь, всё выглядит именно так, – ответил Рэй с сожалением. – Чёрт возьми, я даже не знал, что был так близок к истине, когда упомянул имя Зуул. Но вот почему оно показалось мне таким знакомым! Я вспомнил, что натыкался на него, когда мы проводили исследования в области случая Даны Барретт. – Секундочку, – прервал Уинстон, делая жест тайм-аута. – Ты уверен, что мы здесь говорим о том же самом Гозере? Насколько я помню, он вперед себя послал приспешников. Зуул и Винц, как его там, были мелочью, парой занудных отвратительных типов, теперь кажется здесь неподалёку подготовленный чувак Кэзуурэкс. Если он, как предполагается, стоит во главе армий Гозера, то, почему его не было в прошлый раз? – Вероятно, потому что в тот раз его не было в окружении Гозера, чтобы он мог послать его, – добавил Питер, подняв коробку, прежде чем вновь начать читать: – «В валлийской версии мифа Кэзуурэкс был схвачен и заключен в тюрьму волшебником Мирддином, во втором веке нашей эры. Хотя коробка Мирддина так и не была найдена, исчезновение Кэзуурэкса из Гозерианского культа поклонения относится к тому времени, и использование Путешественником меньших приспешников в качестве разведчиков в более поздних попытках вторжения, кажется, указывают на определенную степень правдивости этой легенды». – Он перестал читать, остановился на мгновение, потом посмотрел вверх, его зеленые глаза были нетипично мрачными. – Вы знаете, если всё это правда, и этот демон действительно Кэзуурэкс, и он контролирует Игона, тогда та вещь, которую он строит, может служить только для одной цели. Они все знали, что он подразумевает, но Рэй был единственным, у кого хватило мужества, произнести это вслух: – Пространственный генератор селекторных импульсов, чтобы открыть портал для возвращения Гозера – и его мести…