Lavinia Rising

В 1974 году трейлер Джеральдин Чемберлен сгорел дотла после того, как она поставила кастрюлю греться в духовку, а сама ушла из дома. Из-за утечки газа трейлер взорвался, и четыре пожарные машины тушили пламя. Майк не помнил Джеральдин — она переехала к своей сестре в Данверс, а меньше, чем через месяц трейлер восстановили и расширили вдвое, и там поселилась дружелюбная семья из четырёх человек. Местные жители очень долго обсуждали это происшествие. Старушка миссис Бикон, живущая на углу, клялась своей библией, что Джеральдин «варила наркотики в этом месте». Винц и Тимми Эспозито, чьи родители имели неплохой дом, жаловались, что в их доме поселился призрак умершего попугая Чемберлен. Скитлс, у которых Майк ночевал однажды, вставали ночью, чтобы послушать чириканье и щебетание возле могилы. Об этом взрыве помнили больше десяти лет, как о самом захватывающем событии в истории района. Но в эту ночь четыре патрульных машины и одна машина скорой помощи приехали с воем сирен и светом мигалок и окружили дом Майка. Они натянули ярко-жёлтую ленту по периметру, чтобы отгородить соседей от места преступления. Полицейские разговаривали друг с другом своими шифрами через шипящие рации. Машина скорой помощи освещала всю улицу мигающим, зловещим, красным светом, который пробивался в окна, привлекая внимание жителей. Пригород стал местом преступления. Впервые все забыли о Джеральдин. И в самом центре всей этой суматохи, посреди медицинской и полицейской суеты Майк крепко прижимал к груди своего возлюбленного и шептал: — Билли Джо. Его зовут Билли Джо Армстронг. Билли был до смерти напуган таким количеством незнакомцев. Майк и два фельдшера успокаивали его, но он не желал разжимать стальную хватку на кофте Майка. Простояв на сломанном колене уже пятнадцать минут, прижимая к себе своего парня, Майк наконец передал его врачам и полицейским, которые роились вокруг них, как пчёлы. Он утешал Билли, как мог, пока они готовили носилки и капельницу, а сержант делал заметки в ярко-жёлтом, под цвет лент, блокноте. Майк не упомянул о собственной травме, боясь, что тогда их разделят, чтобы осмотреть её. — Я в порядке, — ответил он на вопрос о заляпанных кровью до локтя руках, — это всё его. — Когда пришло время класть Билли на каталку, Майк поднялся с колен, несмотря на хруст костей, и осторожно положил его. Билли чуть не закатил истерику, когда его начали привязывать, и потянул Майка к себе, из-за чего тому пришлось переместить весь свой вес на больное колено. Майк всхлипнул от боли, гладя парня по голове и шепча: — всё хорошо, Билл. Всё будет хорошо… И только поток утешений от Майка и двойная доза седативных препаратов успокоили Билли Джо. Майка не пустили в машину скорой помощи, он остался на лужайке с сержантом полиции и толпой зевак по краям периметра, наблюдая, как каталку грузят в машину, будто это просто груз, слушая, как говорят о нём, будто он Просто Кто-то, просто часть их работы. — Ты знаешь, как связаться с его родителями? — спросил офицер. Майк положил окровавленные руки себе на талию. — Его отец умер, а мать на работе, — он написал номер «Rod’s Hickory Pit» в ярко-жёлтом блокноте кривым почерком, совершенно не похожим на его обычный почерк. — Можете подвезти меня в больницу? У меня колено болит, — колено уже начало набухать, когда его наконец посадили на переднее сидение полицейской машины. Майк посмотрел в окно на трейлер Эспозито, когда те начали выходить из него, и подумал: Думаю, теперь они забудут о тебе, Джеральдин.

***

Тем временем в «The Pit» Род зажал рукой динамик трубки телефона и прокричал: — Это тебя, дорогая! — перекрикивая шум толпы. Мать Билли, единственная женщина в здании, обошла двух местных пьяниц с подносом, полным объеденных рёбрышек, опасно балансирующем в её руке. — Запиши номер! — крикнула она в ответ, кладя тарелки на стол. На её подносе осталось ещё четыре. — Говорят, что это важно! — повар положил три тарелки подоконник. Брэд зашёл через парадный вход. Выглядел он разозлённым. — Запиши номер, Род.

***

Это было будто ещё одно изнасилование. Билли Джо лежал на спине на столе для осмотра. Его руки были привязаны, а ноги — разведены в стороны врачом, который снова причинял ему боль, засовывая внутрь него холодный металлический предмет, но на этот раз в медицинских целях. На его рот повязали мягкую ткань после того, как вынули нитки, но для Билли это был такой же кляп. В его глаза светил яркий свет, и он чувствовал повсюду на своём теле чужие руки. Они осторожно прикасались к нему на расстоянии, что напрягало Билли и крутило его живот, несмотря на успокоительное. Затем, когда всё кончилось, Билли отвязали. Его забинтовали, положили в кровать и укрыли одеялом, что было ни чем иным, как раем, для Билли, которому уже чёрт знает сколько времени было очень холодно. Его успокаивали, одна медсестра даже убрала волосы с его лица. Это было потрясающее чувство. Билли закрыл глаза. Но до сих пор он не был в одиночестве: его компанией был кошмар последних шестнадцати часов. Он не мог расслабиться в этом месте, полном незнакомых запахов, звуков и людей с холодными металлическими инструментами. Скоро должен был вернуться тот мужчина, который без конца спрашивал, кто сделал это с ним. Всё больше людей приходило, чтобы проверить его, они касались его, сдвигали одеяла, чтобы осмотреть повреждения. Это пугало его. Это было больно. Это было не намного лучше, чем быть привязанным к собственной кровати и ждать, когда Брэд вернётся и убьёт его. И вскоре тот мужчина и в правду пришёл. Он дал Билли Джо ручку и бумагу и попросил его написать имя человека, который сделал это с ним. Писать с растянутыми запястными связками было сущим адом, но Билли был отчаян и решителен. «НЕТ», — написал он бледные, дрожащие буквы, — «МНЕ НУЖЕН МАЙК».