Is love a mistake?

Январь 1971, Париж — Неужели тебе нужно уезжать? — спросил Анри Вальжан у своей дочери. Он внимательно посмотрел на нее, отложив в сторону стопку документов. В его зеленых глазах было беспокойство, словно он подозревал, что на самом деле происходит. — Папочка, я хочу поехать в Тунис, — Сесилия подошла к отцу. — Тебе замуж пора, а не разъезжать по разным странам, — строго заметила бабушка. — Тебе уже скоро будет двадцать семь лет. Ты не молодеешь. — Бабуль, на дворе 1971 год, а не 1931, когда женщины думали только о том, как бы удачно выйти замуж. Времена изменились, теперь женщины думают о другом, — ответила Сесилия. — Все это - феминистическая чушь, из-за которой множество женщин остались в одиночестве, строя свою карьеру, — вспылила мадам Вальжан. — Сесилия, бабушка права, — согласился Анри. — Но папа! Мне нужно куда-то двигаться, идти вперед, — пылко сказала девушка. — Я уезжаю послезавтра. Почему мы должны ссориться? — Ты могла бы отказаться, — бабушка взялась за свое шитье, тем самым показывая, что разговор окончен. — Мне пора домой, — Сесилия надела пальто и сапоги. Продолжать разговор было бессмысленно. Она не может не поехать в Тунис, не может отказаться, как просила бабушка. — Храни тебя Господь, — крикнул ей вслед отец. Сесилия поехала домой. Ей давно снимали квартирку недалеко от Сорбонны. Однажды Макс решил, что ей нужно жить отдельно от семьи, чтобы никто не смог догадаться, чем она занимается. Отцу она сказала, что снимает квартиру у одной достопочтенной мадам и оплачивает ее со своей зарплаты в издательстве. После того, как она закончила университет, она подолгу не задерживалась в Париже, постоянно была то в одной стране, то в другой. Семья думала, что она ездила в другие города, чтобы собирать материал. Это было частью правды. Она действительно работала в издательстве политическим обозревателем, но никто не знал, что она была агентом внешней разведки. Никто не знал, поему она едет в Тунис, что из-за ошибки, которую она совершила под действием чувств, ей пришлось лететь в Африку. — Ты не должна была делать этого! Понимаешь?! Не должна. Какого черта ты взялась во всю эту историю?! Теперь мы потеряли часть нитей! — Не мы потеряли, а твои новые друзья! — возразила Сесилия. — С тех пор, как ушел де Голль, вы все стали так лояльны к тем, кому еще недавно не доверяли. — Я понимаю, что ты сделала это ради него, но он того не стоил. Слышишь меня, не стоил! — продолжал бесноваться Макс. — Нет стоил, и если ты хочешь отправить меня на край света, чтобы избавиться от меня, то я сделаю это, — девушка достала из сумочки сигареты. — Но если так ты боялся, что все именно так выйдет, то почему не отправил кого-нибудь другого? — Это решение принимал не я, — ответил Макс. — Значит, в высших кругах задумали избавится от пешки по имени Сесилия Вальжан, — она зажгла сигарету. — Что ж, им это удалось. Заодно и от моего отца. Голлисты им не нужны. — Ничего личного, но мне пришлось это сделать. Да, они искали повод. Решили с помощью тебя избавиться от твоего отца, — спокойно согласился Макс. — Все ясно. Когда его снимут с должности? — спросила Сесилия. — Его не снимут, потому что нет того, кто бы мог использовать информацию против него. Ты убила этого человека, — Макс тоже решил закурить. — Какие чувства к тебе я бы не испытывал, но ты совершила огромную ошибку. — Будто другие агенты не делают этого. Не убивают, не ранят, не соблазняют, — взбесилась она. — Дело не в этом. Ты еще не стала агентом с лицензией на убийство. У тебя не может быть чувств ни к кому, только к Франции. Если нужно ради дела выйти замуж за кого-то, то ты сделаешь это, — Макс бросил на нее презрительный взгляд. — Когда ты согласилась сотрудничать со своим Сержем, то знала, чем все закончится. — Не знала, — пробормотала она. — Не знала. — Нет, знала. Твоя главная ошибка в том, что тебя до сих пор не отпускает та лондонская история, — она тяжело вздохнул. — Через пять дней ты уезжаешь в Тунис, где проведешь три месяца, потом мы решим, куда отправить тебя. — Я не увижу больше свою семью? — она старалась скрыть в голосе испуг. — Увидишь через три месяца, но не его. Если мы узнаем, что ты нарушила запрет, то для тебя все быстро закончится. Будь благоразумной, — он указал ей на дверь. Разговор был окончен.

***

Март 1967, Карачи, Пакистан Она думала, что больше никогда не увидит его, что все ее симпатии к нему останутся в прошлом. После того, как она проиграла в игре, которую сама же начала, она много путешествовала, вернее, быстро меняла адрес своего проживания. За ней охотились агенты ЦРУ и люди Мориарти. Бывшие коллеги, люди из КГБ, бросили ее на произвол судьбы, дав понять, что все, что могли, они от нее получили. Ей нужно было скрыться, но она знала, что ее везде найдут. Так она оказалась в Пакистане, в стране, которой давно не было покоя, с тех пор, как Индия перестала быть колонией Англии. Ее пребывание в Карачи оказалось недолгим, спустя дне недели она оказалась пойманной людьми Мориарти. Позже в плену она узнала, что за ней следили в последние месяцы. С тех пор, как Ирэн уехала из Лондона, прошло уже два месяца. Временами она жалела о том, что не приняла предложение СДЕСЕ, возможно, сейчас она находилась бы в каком-нибудь тихом местечке и не знала бы забот, но тогда бы не встретила Шерлока. Хотя, нет, лучше стоило принять предложение Франции. В день казни она не могла думать ни о чем, она лишь начеркала несколько слов Шерлоку, попросив одного из террористов отправить письмо ему, даже не надеясь, что ее просьбу выполнят. Ирэн приготовилась к смерти, как услышала знакомый бархатный голос: он просил ее бежать. Расправившись в террористами, Шерлок догнал ее. Они сели в машину, оставленную им на пустынной дороге. Туманное вечернее солнце растекалось по пыльному асфальту потоками жидкой меди. Воздух уже не так обжигал легкие и кожу, а ветер трепал волосы. Они ехали куда-то в неизвестном для нее направление. Шерлок остановился у гостиницы в одном маленьком городке. Ирэн недоуменно посмотрела на него. Он ни о чем не говорил с ней, но почему-то она ощущала, что он о чем-то думает, вернее, кого-то вспоминает. Если верить Мориарти, то в его жизни не было женщин, не было сильных чувств, но у него есть сердце, которое все же способно любить. Холмс пропустил ее первой. Он закрыл за собой дверь их простого номера, где даже не было вентилятора, а окно было заколочено. Ирэн снова бросила непонимающий взгляд на Шерлока, но он сделал вид, что не понял, что это означает. Он давно для себя решил, что чувства ему не нужны, но этой ночью все изменилось. Он поддался, зная, что больше они никогда не увидятся. Эту ночь они провели вместе, а на утро он обнаружил, что Ирэн сбежала, прихватив его одежду и угнав его машину. Он смог выкрутиться из этой ситуации, вернуться в Лондон. Джон не понял, где он был, а Майкрофт попросил друга сказать ему, что она попала в защиту свидетелей Франции и живет теперь на одном из островов этой страны. Правда, Майкрофт думал, что Ирэн обезглавили в Карачи, как и Джон. Но все это неважно : Ирэн жива. Только в Карачи Шерлок понял, что СДЕСЕ действительно охотились за Ирэн, и у него почти не было сомнений насчет того, что сначала квартиру Ирэн, а потом и его, обыскивала Сесилия. Она была в Лондоне в январе и снова провела и Майкрофта, и его. Хорошо, что они так и не встретились, иначе он не знал, что бы вышло из всего этого. У Сесилии ничего не получилось, она осталась ни с чем. Он ненавидел ее, а Ирэн восхищался, поэтому он спас ее, не смотря на обман, а Сесилию бы бросил на произвол судьбы. Слишком глубока была рана, нанесенная француженкой.

***

Апрель 1967, Париж Ночь холодная и дождливая. Отопление не работало, а за окном хлестал ветер. Ветки лип стучали в стекло, что казалось, что кто-то скребется, собираясь проникнуть в дом. Весна давно пришла в город, но порой так не казалось. Все время шли дожди, а на небе расплывались серые кляксы туч. Обычно в это время Париж утопает в зелени и цветах, легкий цветочный аромат наполняет улицы, но в этом году все было как-то по-другому. В эту ночь я слонялась по квартире, не зная, чем себя занять. Я ходила по просторным комнатам с сигаретой и зажигалкой в руках, подходя то к столу с документами отца, то к книжным стеллажам. Бабушке жутко не нравилось, что я стала курить, она думала, что эту дурную привычку я привезла из Лондона, но я закурила впервые в Париже. Папа уехал на конференцию в Рим, а бабушка — к своей подруге в Орлеан. Я была дома одна. Мне бы стоило включить свет и заняться своей диссертацией, но все валилось из рук в последние дни. Меня снова охватило прежнее чувство вины, которое уже посещало меня в Цюрихе, когда я сделала аборт. Это случилось со мной семь дней назад, когда я увидела его силуэт на улице… Он стоял один, без своего напарника. Темные кудри зачесаны назад, все тоже серое пальто, цепкий взгляд. Мне трудно сказать, увидел ли он меня в людском потоке, понял ли, что я совсем рядом с ним. Я ушла : не смогла больше смотреть на него больше, не могла находиться рядом с ним. Время лечит, оно - наш самый лучший друг и наш самый худший враг. Почти спустя два года я забыла его, перестала вспоминать о том, как его пальцы по ночам скользили по моему позвоночнику, как он смотрел на меня, как мы часто спорили. После него в моей жизни было достаточно мужчин: хороших и плохих, и каждый раз, просыпаясь с другим, я не думала о нем. Нет, в моей памяти многие воспоминания уже успели поистрепаться, словно прошло уже несколько десятков лет. Но в тот день на улице… все былое в сердце ожило. Любила ли я его тогда? Наверное, нет. Он просто восхищал меня, просто интриговал. Мне хотелось заполучить его, но никогда бы это не переросло в нечто большее. Его кольцо я давно выбросила в Сену. Не знаю, почему его не продала, но когда в очередной раз пальцы нащупали его на дне шкатулки с двойным дном, решила, что нужно от него избавиться. Выкинув его, мне показалось, будто я начала снова дышать, словно исчезло то, что до сих пор связывало меня с ним и Лондом. Я вернулась домой, запираясь на замок в своей комнате, думая, наверное, что меня это спасет. От кого? Или чего? Я бежала не от Шерлока, я бежала от самой себя. Боялась того, что может произойти со мной, если бы подошла к нему и сказала «Привет, Шерлок». Он, конечно, ничего бы не сказал мне, а, возможно, захотел бы убить на глазах у всех, или, может быть, сделал вид, что не помнит меня и не знает. Все уже давно в прошлом для нас двоих. Трудно сказать, что происходит сейчас с ним после всей этой истории с Ирэн Адлер. Недавно Макс сказал, что ее убили в Карачи. В глубине души я радовалась этому - она получила то, что заслуживала, потому что не нужно было пытаться получить все и сразу же. Что ж, все случилось так, как должно было случиться. Теперь я склона думать, что Ирэн взрастила то семя сомненья, что когда-то посеяла я. Сейчас он наверняка уверен, что любовь — это самая страшная ошибка, которую он может совершить. Включив свет в своей комнате, я села за стол, снимая чехол с машинописной машинки, но печатать долго не смогла. Я подошла к окну, отодвигая шторы, стала рассматривать прохожих, медленно идущих по нашей улице, мелькали огни большего города, проезжавших машин. Бросив взгляд на телефонную будку, я снова увидела его. Неужели он знает, что я живу здесь? Комок подступил к горлу. Все это мне кажется. Что Шерлок забыл в Париже? Что ему здесь нужно? Ничего. Если только очередное дело не привело его сюда. Я стиснула зубы: только этого мне сейчас не хватало, придется завтра прикинуться больной и просидеть дома целый день. Нужно переждать бурю, но говорят, что лучше выйти из дома в бурю, чем всю жизнь бояться ее. Я снова закрыла окно, укуталась в шерстяную шаль. Нужно поспать, я давно уже нормально не спала, вот и видется мне то, чего нет. Я просто устала. Шерлока нет в Париже. Он сейчас в Лондоне, занят своими важными делами. Сон быстро сморил меня. Всю ночь мне казалось, что он рядом, обнимает меня и баюкает, как ребенка. Я медленно схожу с ума. Схожу с ума по мужчине, которого для меня никогда не существовало.