Is love a mistake?

Пять дней спустя, ноябрь 1964, Тринити-колледж.

Как и предполагал Шерлок, Адамс все же согласился, чтобы он остался на ночь в зале. С Джейсоном Адамсом они учились вместе, только он стал консультирующим детективом, а Джейсон решил преподавать фехтование студентам, а заодно ухлестывать за своими рапиристками. Шерлок не ожидал увидеть Сесилию в зале. Она стояла окруженная другими спортсменами. Волосы собраны в хвост, на лице радостная улыбка, дыхание сбитое. Вдруг их взгляды встретились, она чарующе улыбнулась, в ее взгляде промелькнула хитринка. Шерлок отвернулся от нее, и тут она бросила ему вызов. Дерзкая девчонка, которая нападает на всех первой, потому что именно так слабые люди поступают. Он принял ее вызов, а потом она выиграла. Глупо все вышло, но то, что произошло дальше, вообще не поддавалось здравому смыслу. Ее поведение была похоже на откровенные заигрывания с ним, но, все же, это было не так. Ей нравилось выводить его из равновесия, вот что она делала. Этот легкий ее поцелуй даже не должен был запомниться ему, но, почему-то, в его чертогах разума он остался. Нужно было понимать, что для нее все игра, что она просто забавляется, но на минуту ему показалось, что она абсолютно серьезна. Такой легкий поцелуй. Неуловимым запах ее духов, смешанный с потом. Да что же такое с ним? Он уже давно вышел из того возраста, когда нужно так интересоваться девушками, да он и никогда толком ими не интересовался, так, разве только ради эксперимента. Но Селисия… она его интриговала. Постоянно. Весь этот месяц. А три дня назад он совсем не знал, что делать с тем, что она стала занимать его мысли. Кто она? Кто она - эта француженка? Он пока не знал. - Слушай, Сис, не хочешь со мной сходить в кино? – услышал Шерлок голос Адамса. – На «Шербурские зонтики»… - Я предпочитаю смотреть на языке оригинала, - ответила девушка. – Тем более, в Париже я уже раз двадцать видела этот фильм. - Тогда пошли в кафетерий, поедим мороженого? – последовало следующие предложение. - Мистер Адамс, вы что, со мной заигрываете? – в ее голосе слышалось наигранное оскорбление. - Значит, с Шерлоком ты можешь заигрывать, а со мной нет? - по всей видимости, они остановились. - Я не заигрываю с ним. Я вообще ни с кем никогда не заигрываю. У меня есть возлюбленный в Париже, - отрезала Сисилия. – Простите, мистер Адамс, вы прекрасны, как Аполлон, но вы абсолютно не в моем вкусе. Шерлок прищурился, увидев, как Сесилия перекидывает свою черную сумку через плечо, быстро бежит в сторону общежития. Никто из них не заметил красной искорки в темноте. - Что, отшила тебя, Джейсон? Первая дама, судя по твоему лицу, – усмехнулся Шерлок, бросая сигарету на асфальт. – Я бы на твоем месте был бы поосторожней, а то твои рапиристки еще до начала соревнований друг друга переубивают. Судя по запаху твоего парфюма, с одной из твоих поклонниц было очень интимное свидание. - Иди ты к черту, Шерлок, - Адамс круто развернулся и пошел прочь. Шерлок улыбнулся. Почему-то ему понравилось, как Сесилия отвечала Адамсу. Может быть, ей уже рассказали о том, что их тренер любит ухаживать за девушками. Может быть, у нее действительно кто-то остался в Париже. Кто знает. Делать выводы, касающиеся Сесилии, очень легко, но они всегда какие-то неполные. Все время выпадает какая-то важная деталь, которую он, почему-то, не видит. На следующий день пар у детектива не было, но он провел весь день в лаборатории, убивая так свою скуку. В Лондоне пока ничего не происходило, Лестрейд отправил записку, написав, что новых зацепок в деле нет, и Шерлок верил. Их действительно нет. Нужно ждать. Он закрыл лаборантскую. На город уже опустилась ночь. Шерлок шел по полутемным коридорам, когда услышал игру на рояле. Музыка лилась плавно, как тихая река. Он никогда не слышал такую мелодию, а потом тот, кто играл, запел. Это был женский голос, немного неуверенный, иногда непопадающий в ноты. Давай поплывем вниз на лодках по реке, Туда, где можно побыть в одиночестве, Где ты не увидишь, как восходит солнце. Мы скроемся вниз по реке. Когда в воде, которую мы пили, осядет муть, Ты увидишь каждый камешек на дне. Я увижу по твоим глазам, Что никогда не бывал у реки. Внизу, под водой, дно реки, И кто-то зовет тебя, кто-то говорит: «Плыви по реке, она понесет тебя, Вниз по реке, что бы не происходило». О, Боже, я вижу, Что все прерывается, Там, в глубине воды, И я знаю, почему. Я иду вдоль берега реки. Открой глаза, подойдя к древней реке, И смой всю грязь, стоя на берегу реки. Наклонись к воде так, Чтобы река стала твоими глазами и ушами. Я одиноко бреду к обрыву, Чтобы бросить в воду, как камень. Я продрогла насквозь, Но почему я здесь одна? О, Боже, я вижу, Что все прерывается Там, в глубине воды, И я знаю, почему. Я иду вдоль берега реки.* Он узнал ее. Трудно было ее не узнать. Прямая спина, темно-русые волосы, облаком лежащие на ней. Мягкий голос. Он не видел ее лица, но чувствовалось, как она сосредоточена и напряжена. Когда она закончила играть, закрыла крышку рояля. Сесилия обернулась к нему, их взгляды встретились, на ее лице промелькнула легкая улыбка. Только сейчас он заметил, что она почему-то играла, сняв туфли. Сесилия надела их, схватила со стула большую сумку с книгами. - Хорошо играешь, - она прошла мимо него. Через два шага он поравнялся с ней. - Я играю по-дилетантски, - критически заметила она, поджав нижнюю губу. – Просто отвратительно. Хорошо, что я бросила это занятие. Камилла играла прекрасно. Это ее песня. Она даже подписала контракт, но… - Она умерла, - закончил Шерлок. - Ее сбила машина прямо перед домом, не приходя в сознание, она умерла, - печально произнесла Сесилия. – Тот год вообще был каким-то не счастливым. Сначала погиб Альбер, потом Камилла, затем я получила травму и не попала на Олимпиаду. - 1960 год, - заключил Шерлок. - После этого я бросила и рапиру, и уроки игры на фортепьяно, - Сесилия опустила взгляд. – Зато, в память об Альбере, решила заниматься литературой. - Брат? Нет, вряд ли, судя по твоему поведению, единственный ребенок в семье. Матери у тебя тоже нет, потому что эта Камилла была явно старше, своеобразная проекция, эдакий перенос отношений, - Шерлок посмотрел на нее, заметив легкую улыбку. - Мама умерла в 1944, до того, как союзники высадились в Нормандии, - Сесилия почему-то нахмурилась. – Альбер – это Альбер Камю. - Матери ты не знала совсем. Воспитывал тебя отец, отсюда и занятия рапирой. Ты точно единственный ребенок в семье. Скорее всего, воспитанием занималась бабушка, о чем говорит игра на рояле, - Шерлок завел руки за спину. – Вальжан… Вообще, это литературная фамилия. Кто-то из предков менял фамилию. Дед или прадед… - Мой прадед, - проронила Сесилия. – Для политика фамилия Рене была слишком заурядна, и он решил поменять ее. - Ну конечно, династия политиков, вот поэтому ты постоянно везде и со всеми обсуждаешь политику, - Сесилия остановилась, Шерлок тоже. - Я привыкла к этому, - холодно сказала она. – У нас в Сорбонне царят достаточно свободные нравы, мы можем обсуждать всех и вся, мистер Холмс. - Шерлок, - поправил он. - В английском нет различий на «ты» и «вы», поэтому всегда приходится добавлять это дурацкое мистер, если хочешь создать дистанцию. Во французском все по-другому, у нас есть и «ты», и «вы». Возможно, мы более вежливые, а скорее, так сложилось чисто исторически. Мы друг друга не любим, сами знаете, что когда-то мы завоевали вас, а потом победи в войне, которую вы так прекрасно вели,** - отметила Сесилия. – Мистер Холмс, знаете, как называют во Франции вас? - Это что-то презрительное, - Шерлок легко улыбнулся. - Шарль зовет вас пуделями Штатов, - она легко засмеялась. - А Шарль - это Шарль де Голль, - Сесилия остановилась, она положила ладонь к нему на плечо, наклонила голову на бок. Шерлок замер, ожидая, что же она будет делать дальше, но Сесилия ничего не делала. Она просто улыбалась. – Странная привычка называть политиков, писателей по имени, но упорно… - она приложила палец к его губам. - Иногда между некоторыми людьми должна сохраняться дистанция, мистер Холмс. Этому учил меня отец. Мне пора, - прошептала она. Вдруг она потянулась к нему, легко целуя в уголок губ. Это был странный жест. Очень непонятный. Что бы это могло значить? Шерлок знал, что она бросила ему сейчас очередной вызов. Она снова его испытывала, проверяла его, интересуясь, как же он поведет себя. Ее губы дрогнули, на лице появилась легкая улыбка. Сесилия развернулась на тонких каблучках и вышла на улицу, оставив Шерлока гадать, что бы это могло значить.