Is love a mistake?

Предрождественская неделя, декабрь 1964. Тринити-колледж.

Все! Наконец-то марафон закончен. Триместр подошел к концу, все экзамены и зачеты сданы, можно с чистым сердцем поковать чемоданы и ехать в Париж. Последние две недели все суетились, нервничали, рвали на себе волосы, не спали ночами, только для того, чтобы закрыть сессию. Теперь можно думать о более приятных вещах. Я раскрыла коробку, которую прислала мне бабушка, бережно вытащила платье, сшитое из светло-красного шелка, расшитое алыми объемными цветочными узорами. Да, именно оно мне было нужно для Рождественского ежегодного бала в колледже. Я приложила его к себе. Давно уже купила его, но случая надеть как-то не было. - Си, - в комнату вошла Летиция. Наши взгляды встретились в зеркале. – Боже, какое красивое. Ты купила его в Лондоне? - Я сомневаюсь, что его можно приобрести в Лондоне. Это Живанши, - отвечаю я, улыбаясь подруге. - Это он делал костюмы для «Завтрака у Тиффани» и знаменитое черное платье Одри Хепберн? – Лети села на мою кровать. - Ага, - кивнула я. С собой я взяла три вечерних платья, но они показались мне очень скромными и скучными. Одно было от Диор, белое, с красным поясом и воротником-хомутом. Другое же – светло-серым, а-ля Наташа Ростова, с вышитыми лифом паетками. Третье – нежно-зеленое с юбкой колокольчиком, подходящие больше для коктейля, но не бала. Поэтому я попросила бабушку прислать эту красоту от любимого модельера. - Уже пригласила кого-нибудь на вечер, или тебя пригласили? – поинтересовалась Лети. - Приглашений было много, - хитро сказала я. – Чего они все нашли во мне? В колледже полно красивых девушек. - Ты иностранка, одеваешься изыскано и со вкусом, - заключила Лети. - Ладно, мне уже пора, - я посмотрела на часы. – Не верится, что послезавтра я поеду домой. Я убрала платье в шкаф, надела пальто, снова посмотрела на часы. Лишь бы только он не уехал в Лондон, иначе придется идти с каким-нибудь прыщавым застенчивым кавалером или же с мистером Адамсом, который только и мечтает запустить мне руки под юбку. Быстро бегу по коридорам, постоянно заглядывая на циферблат наручных часов. У кабинета столкнулась с толпой студентов, сдававших последний зачет. Значит, еще не ушел. От этой мысли сердце сильнее грохочет в груди. За последние две недели мы не слишком часто виделись с ним. Так было нужно. Это игра в кошки-мышки, но это - самая лучшая игра, какую могли придумать женщины, и которую совсем не понимают мужчины. После того случая в поезде мы вообще старались держаться друг от друга подальше. На его занятиях я молчала, он и не старался, как обычно, подколоть меня. На зачете я тихо сдала письменную работу, и, не дожидаясь результата, ушла. Мы словно оба хотели это забыть, но сегодня пришло время наконец-то закапать топор войны : вот поэтому мне и нужно было платье от Живанши. Тихо вошла в аудиторию, он стоял, курил у открытого окна. Я кашлянула, но он даже не обернулся ко мне. Шерлок снова казался мне таким непреступным, будто это не он целовал меня в поезде с такой страстью, что я была готова позабыть обо всем. - Шерлок, - вдруг подала я голос. Он обернулся ко мне, потушил сигарету. - Мисс Вальжан? – он удивленно взглянул на меня. - Мы теперь официально друг к другу обращаемся? – я сделала робкий шаг к нему. Он ничего не ответил мне. – Слушай, завтра бал, мне нужен спутник на вечер. - Джейсон Адамс идеально подойдет на эту роль, - сухо заключил Шерлок. - Он только и ждет, чтобы запустить мне руки под юбку, - знаю, что было сказано немного вульгарно, но это так. - Тогда Гарри Стотен, юрист. Вечно за тобой ходит. Из одной команды по фехтованию, - в его голубых глазах был прежний лед. - Он не в моем вкусе и совсем не подойдет к моему восхитительному платью, - возразила я. – Я хочу пригласить тебя, наплевав сейчас на все условности. Особенно на ту, что нельзя девушке первой приглашать мужчину, и на ту, что ты мой преподаватель и между нами не может быть ничего, кроме формального общения. - Ты… - только и смог он сказать. - О, так ты согласен, - я чуть не подпрыгиваю на месте. – Тогда завтра зайди за мной в шесть. На следующий день у меня было ощущение, что сегодня Рождество. Мы с девочками суетились с самого раннего утра. Каждой из нас очень хотелось очаровать своего кавалера. Когда сначала ушла Лети со своим поклонником, потом Пэт, меня охватило беспокойство. А что, если он не придет? Что, если решил, что нужно продолжать держаться от меня подальше? Я все же надеваю алый шелковый кейп. Еще смотрю на себя в зеркало. У моего наряда нет глубоких декольте и обнаженной спины, только открыты руки. Платье не требует дорогих блестящих украшений, потому что вся его красота заключается в объемных узорах. Оно не облегающие, с ниспадающей юбкой от талии. Возможно, я не буду сиять, как рождественская елка, но зато буду очень простой. На ногах у меня алые туфли с ажурными пряжками. Волосы уложены в бабету. Слышу стук в дверь. На минуту я даже не поверила, что это он. С бьющимся сердцем открываю дверь, поднимаю на него глаза. Боже, сегодня он выглядит намного лучше, чем обычно. Черный фрак, белая рубашка, бабочка. Я широко улыбаюсь ему, подаю ему руку, ощущаю на себе изучающий взгляд. До зала мы идем, ничего не говоря друг другу. В торжественном зале уже много гостей. Все не сразу же обращают на меня внимание, но мне этого не нужно. На подобных мероприятиях бывала уже не раз, отец часто брал меня с собой, а также три раза посещала балы для дебютанток в префектуре Парижа. Беру с подноса бокал вина, только сейчас слышу неприятные шепотки за своей спиной, но мне все равно. Мы пьем вино, ведем беседы, потом танцуем. Мне не хочется танцевать со всеми этими парнями. - Позволишь? - шепчет он мне на ухо. Оборачиваюсь к нему, киваю. В его руках я таю : он такой искусный танцор, что все остальные мужчины кажутся такими неуклюжими. - Ты хорошо танцуешь, - выдыхаю я. - Я люблю танцевать, правда, это не пригодилось в мире криминального сыска, - он улыбается, я смеюсь. - Смотри, эта Вальжан отхватила себе самого странного мужчину во всем городе, - слышим мы шипение, и снова смеемся. Все идет, как надо. Все идет даже лучше, чем я могла себе представить. Кажется, что напряженность между нами пропала. Мы снова те друзья, какими были когда-то. Все изменилось в лучшую сторону. Я беру Шерлока за руку, веду его на улицу. Шелковый кейп совсем не греет меня. Шерлок накинул мне на плечи свое пальто; я сплетаю свои пальцы с его, улыбаюсь, перестаю дышать. Его губы невесомо касаются моих. Этот простой нежный поцелуй заставляет кровь бешено стучать в висках. Его руки ложатся на поясницу. От его губ начинаю сходить с ума, и кажется, что почва уходит у меня из под ног. Руки замыкаются у него на шее, пальто падает на траву. Мне не холодно, мне очень хорошо, потому что я опутана его гибким телом. Первая отрываюсь от него, поднимаю с земли его пальто, снова беру за руку, веду в сторону преподавательских комнат. Шерлок первой впускает меня в свою комнату. Он резко притягивает меня к себе - пальто и кейп ложатся тяжелой массой на пол. Я прильнула к его губам долгим чувственным поцелуем. Мои пальцы путаются в его темных кудрях. Он обнимает меня, прижимает сильнее к себе. Губы уже скользят по его скулам, подбородку, шее. Тихо выдыхаю его имя, наслаждаясь вкусом вина на языке. Мы не настолько пьяны, чтобы не контролировать ситуацию. Мы оба отдаем себе отчет в том, что происходит сейчас. Шерлок толкает меня в сторону : мелкими шагами отступаю; мы продолжаем целоваться. Вдруг упираюсь во что-то, и понимаю, что падаю на кровать. Приподнимаюсь на локтях, внимательно слежу за тем, как Шерлок стягивает с себя фрак. Матрас прогибается под тяжестью его тела. Мои ладони ложатся к нему на грудь. Несколько секунд я смотрю в его глаза, жду, что он оттолкнет меня, но этого не происходит. Он тянется ко мне. Я закрываю глаза, поддаюсь ему, ощущаю, как его губы касаются обнаженных участков тела: шеи, лица, рук. Он по одной вытаскивает шпильки из моих волос, кидая их небрежно на пол. Нежный шелк платья ползет по ногам вверх, ладонь касается края белых чулок, пальцы стягивают трусики. Туфли со стуком падают на пол. Я в его руках, полностью сейчас завишу от него. Теперь он решает, что будет дальше, скажет ли он мне «нет» или продолжит эту невыносимую пытку. Шерлок крепко обнимает меня за плечи. Спина касается простыней. Я загадочно смотрю в его ясные голубые глаза, дотрагиваюсь до его скул, глажу по подбородку. Он убирает мою руку, прильнув к моим губам. Я задыхаюсь, мне не хватает воздуха, но он вдыхает его в меня. Беспомощно сжимаю его плечи, вонзая в его рубашку ногти, почти ее рву, слушаю, как гулко его сердце стучит в груди. Дыхание смешивается, оно становится единым, словно мы стали одним целым. По коже от его прикосновений пробегает разряды тока, будто я горю, просто пылаю. Его губы везде, но на мне все еще осталось платье. Эти неловкие поцелуи разжигают во мне настоящий костер. Он со мной. Здесь и сейчас. Я забыла о Серже, позабыла о Париже. Шерлок вытеснил из моей головы все, оставив место только для себя. Он задирает мое платье еще сильнее. Слышу звук расстегивающейся «молнии». Еще можно отступить, но я не хочу. Вздрагиваю, словно от удара, когда он приникает ко мне. Шерлок замирает смотрит мне в глаза, подаюсь ему, заставляю двигаться. Он жадно ловит мое дыхание, заставляя меня окончательно сойти с ума. От каждого его движения меня бросает в дрожь. Боже, я не зеленая девочка, давно знаю, что такое страсть, но только сейчас я попробовала ее действительно по-настоящему, на вкус. С губ слетает легкий стон. Я стиснула его плечи, привлекая к себе, возбуждение росло во мне, с этим уже просто не могла справиться. Обессилено закрыла глаза, потеряв остатки своего разума. Я, как и всегда провалилась в бездну чувств, забыла обо всем с этим странным мужчиной. Шерлок крепко обминает меня за плечи, приковывая к себе. Не могу себя сдержать, каждый мой краткий или долгий выдох действует на него просто магически, как дурманящий порошок. Часто дышу над его ухом, как утопающая, хватаюсь за него, словно боюсь утонуть. Он закрывает мой рот поцелуем – долгим, пылким, горячим. Во мне уже нет сил, но я отдаюсь тому желанию, что кипит в нас. Оно подхватывает нас, резко толкает в пропасть. Содрогаюсь под ним, всхлипываю от удовольствия, пылко отвечаю ему. У меня все плывет перед глазами, все замирает от восторга. Чувствую, как он тоже дрожит в моих руках. Я отдала ему все; все, что у меня было. Моя нежность, страсть принадлежат ему. Его пальцы пробегаются по платью. Мы были настолько поглощены собой, что даже не стали раздеваться, но в этом была какая-то своя острота. Он замирает в моих руках. Его губы легко касаются шеи, ключицы, лифа платья. Дыхание постепенно успокаивается. Шерлок кладет руку ко мне на сердце, оно бьется под его ладонью так гулко, будто сейчас остановится. - Oh, mon Dieu, - выдыхаю я, блаженно прикрываю веки, падая на постель. Я переступила тонкую грань, но по всей видимости, другого пути у меня не было. ***

Несколько часами позже, декабрь 1964. Тринити-колледж.

Табак приятно заполняет легкие, позволяя мыслям превращаться в бурный поток. В комнате тихо и ничто не говорит о том, что произошло несколько часов назад. Шерлок бросил взгляд на Сесилию. Она спала поперек кровати, положив ладони под щеку. Ее платье слегка помялось, а темно-русые волосы спутались. Он снова затянулся. Это была странная ночь. Это не он поддался ей, это она поддалась ему, позволила свершить безумство, не сказав «нет». Когда он увидел ее в этом платье, когда ее рука робко коснулась его, он снова ощутил себя школьником. Он знал, что многие мужчины могли бы растолковать ее приглашение, как приглашение в постель. Но Шерлок понимал, что она хочет помириться, перестать избегать его, доказать, что есть прежние симпатии между ними. Он помнил, как она себя повела, когда он поцеловал ее в поезде. Сесилия смутилась. Она точно стала его другом, несмотря на всю разность в характерах, не смотря на то что он не признавался в этом никому, даже себе. После смерти Редберда она стала первой , кому он позволил так приблизиться к нему. Сесилия никогда не робела перед ним, могла бросить ему в открытую вызов, не боясь последствий. Именно это, по сути, и привлекло его. Ее никогда не обижали его колкости, она и сама могла хлестко ответить ему. Она интриговала его с самой первой встречи в поезде. Не смотря на свой юный возраст, кажущуюся безрассудность, в ней было что-то такое, что привлекало его. Ее хотелось изучать, хотелось понять, что за мысли бродят в ее голове, хотелось читать ее, как книгу. Первое время он считал, что она прикрывает свое незнание смелостью, но позже понял, что она привыкла в жизни отражать все нападки от себя. Сесилия удивляла его, все три месяца удивляла его каждый день. Наверное, сегодня произошло неизбежное, то, что должно было случиться с ними. Сесилия оказалась первой женщиной, которая ничего от него требовала. Совсем ничего. Он вспомнил Рэйчел : как она разозлилась, что он не оказывает ей никого внимания. Она грозилась ему, что все их отношения будут прекращены, а он ответил ей, что для него все это было экспериментом. После этого он решил, что чувства мешают работать. Но сейчас все оказалось по-другому. Сесилия не бегала за ним, не просила делать ей подарки. Говорила, что не влюблена в него, но, видно, она не хотела признаваться в этом, ему это и не нужно. Теперь нужно решить, что делать дальше. Можно сделать вид, что они были пьяны, что ничего между ними не было. Можно просто принять случившийся факт и продолжить этот эксперимент. Стоило ли столько времени думать, держать ее на расстоянии? А, может быть, это она держала его на расстоянии, боялась, что авантюра превратится в нечто большее? - Шерлок, - услышал он. Сесилия поднялась на локте. Он сел на край кровати, она подтянулась к нему, положила голову к нему на плечо. Ее волосы легким облаком лежали на спине. Он ощущал запах ее легких духов, страсти. Они молчали : никто не хотел нарушить эту тишину, этот хрупкий мир, что установился между ними. - Скажешь, что это было ошибкой? – вдруг спросил Шерлок. – Ты ведь именно так думаешь сейчас. - С чего ты взял это? – последовал ее вопрос. - Потому что именно так подумала бы любая, оказавшаяся на твоем месте, - заключил Шерлок. - Я не любая другая, Шерлок. Возможно, я единственная, кто полностью тебя понимает, принимает тебя таким, какой ты есть. Ты – мужчина, как бы ты не пытался контролировать подобные желания в себе, но ты - мужчина. И ты получил то, что хотел, а я дала это тебе, просто позволив тебе вести меня к чему-то неизвестному. Наверное, это было неизбежно. Я поняла это еще тогда, в поезде, когда мы целовались. Потом я решила тебя избегать, считая, что тебе все это не нужно. Ты очень странный, но ты мне безумно нравишься, Шерлок. - Это означает… - он не успел договорить, она приложила палец к его губам. - Я ничего не требую от тебя… - она спрыгнула с постели, завела руки за спину, расстегивая «молнию» на платье. Оно скользнуло красным облаком на пол. – Только скажи мне, и я уйду. Только попроси меня, и я буду всегда с тобой. Тебе нужно только этого захотеть, Шерлок. Больше ничего не нужно. Ее ладони легли к нему на плечи. В ее зеленых глазах появились странные искорки, какие он увидел еще сегодня ночью. Он сжал ее руки, думая оттолкнуть ли ее или притянуть к себе и снова бесконечно долго наслаждаться запахом ее тела. Сесилия улыбнулась, наклонив голову на бок. - Не пожалей потом, - прошептал он, не сводя с нее взгляда. - И не подумаю, - выдохнула она, толкая его на постель. Сейчас был только один миг. Были только они. Может, завтра ей будет больно, но это будет завтра, а сегодня она ощущала покой в его объятьях, задыхалась от восторга рядом с ним, наслаждалась каждым мигом. Может быть, завтра в свете дня он скажет ей, что это была фатальная ошибка для них? Но это неважно. Сесилия ощущала себя равной ему. Это было впервые с ней. До этого дня мужчины всегда старались учить ее жизни. Он был единственным, кто хоть и говорил, что ей нужно почаще думать, но не претендовал ни на какую часть ее жизни. Сесилия растворилась в нем, забылась. Их взгляды встретились. Ее глаза изучали тепло и безопасность. Темно-русые волосы рассыпались вуалью по спине, а на лице читалось хорошо знакомое спокойствие. Она осыпала его ласками и ощутила, как нега разливалась по телу. Пропала слабость, рассеялись сомненья, остались лишь только чувства. Почти детская симпатия переросла в чувства. Она понимала, что ему трудно приказать себе остановиться. Он действительно не смог остановиться, от одного прикосновения ее губ и ладоней ему становилось не по себе. Он был удивлен. Прежде всего, был удивлен самим собой. Шерлок дотрагивался до нее так, будто он проверял, жива ли она. «Да, милый, я жива. Жива, благодаря тебе», - шептала она. Она замерла под ним, ее нога последний раз скользнула по его телу. Страсть утихла, на ее смену пришла непонятная для них нежность. Пальцы Шерлока скользили по ее влажному бедру. Ее голова покоилась у него плече. - Что будет потом? – тихо спросила она, рисуя колечки у него на груди. - Не кажется, что нужно было задать этот вопрос раньше? - спокойно произнес Шерлок. - Нет, не кажется, - Сесилия прижалась губами к его шее. – Я хочу знать, что будет после этой ночи. - А что ты хочешь? – их взгляды встретились. - Хочу, чтобы так было всегда, - она легко улыбнулась. – Но я боюсь, что когда я вернусь из Парижа, ты скажешь мне, что все было просто так, что было ошибкой, что ты не успел подумать. - Я не совершаю необдуманных поступков, - выделяя каждое слово, сказал Шерлок. - Ты непостоянный, - отметила Сесилия, - и несерьезный. - Я сейчас серьезен, как никогда, - его пальцы заскользили по ее спине. - Я улетаю завтра… - ее голос утонул в тишине. - Мне надо попросить остаться тебя, как во всех твоих глупых романах? – подколол ее детектив. - Нет, - она снова улыбнулась. – Не нужно. У нас будет время подумать в одиночестве. Они смогли заснуть только тогда, когда утро начало снимать ночной покров. Шерлок проснулся, когда солнце било в глаза. Он был один в постели, никого рядом с ним не было, никаких свидетельств, что ночью он был не один. Только смятые простыни и легкий шлейф духов Сесилии напоминали о том, что ночью было между ними. Шерлок сел на постели, увидел на второй подушке клочок бумаги. Он взял его, видя ровный аккуратный почерк француженки и всего лишь два слова: Восхитительно. Си.