Is love a mistake?

Октябрь 1973, Сантьяго, Чили

Гнетущие чувство. Испуг. К горлу подступил комок. Не хватало воздуха, чтобы дышать. Так страшно не было еще никогда. Казалось, за последние годы она поведала все. Она никогда не боялась трудностей, но сейчас… Сейчас страх сковал все части тела. В этом месте, где царил хаос и смерть, невозможно было думать ни о чем, кроме того, что каждый миг станет последним. Это было наказание. Наказание за любовь, за запретные чувства. Такие, как она, не могут любить. Для таких, как она, любовь — непозволительная роскошь. Ее кинули в машину, как мешок с картофелем, повезли по разбитым дорогам, как какой-то хлам, выволокли из машины, провели через двор, а потом по сырым узким коридорам. Толкнули в карцер на каменный пол, она ушибла коленку. С глаз сняли повязку, а с рук - наручники. Пахло смрадом, фекалиями и мочой, на камнях можно было разглядеть пятна крови, а свет в тюремное окошко едва пробивался, от чего казалось, что стены давят на нее. Были слышны приглушенные стоны и плач, грубые выкрики и тяжелые удары в двери. Ей стало не по себе. Она ничего не ела с утра, принесли баланду с плевками, наверное, чтобы еще больше унизить заключенных, или чтобы проверить на стойкость, кто готов терпеть унижения. Она отодвинула миску, забравшись на соломенный тюфяк с клопами. Ночью за ней пришли. Казалось, что этот ад никогда не закончится. Как бы тяжело не было, ей пришлось играть свою роль до конца : нельзя ни на минуту отступать от инструкций, даже если за это придется заплатить своей жизнью. В жизни все имеет свою цену - ничто не дается просто так. За свои давние ошибки она платила здесь, в Сантьяго, в городе, далеком от Франции. Нет ничего удивительного в том, что все так произошло. Все, что она делала в прошлом, привело к этому. Теперь она точно знает, что любовь — это ошибка, но это самое лучше, что случилось с ней. На восходе солнца за ней пришли. Ее вывели на улицу, воздух был необычайно свежим сегодня, легкий ветерок колыхал волосы, а зарево, как пролитая алая кровь, озаряло все своим светом. Она в последний раз видела рассвет. Ее приставили к стене, подняла глаза к чистому небу, ожидая вечного света. Она не могла смотреть в глаза своих убийц. Не смотря на все, она продолжала ждать чуда. Ведь все может быть… И возможно сегодня смерть не найдет ее. Как и в те другие дни в чужих городах.

***

Август 1965, Париж.

Что ж, Швейцария была позади, я снова была дома. Надев солнцезащитные очки, сошла на платформу, испытывая странное чувство вины. Это гнетущее чувства не отпускало меня уже несколько недель, с тех пор, как вернулась из Англии. Прошло уже два месяца. Самых тяжелых в моей жизни. Я совершила ошибку, влюбившись в Англии. Уехав поспешно из страны, обманув Шерлока, я выполнила свое задание, отдав микрофильмы Максу Роже. Теперь все было позади, особенно после того, как я оборвала последнюю нить, связывающую меня с Шерлоком. Я не могла поступить по-другому. Выбор был невелик. Пришлось выбирать между браком с женихом, найденным бабушкой или грехом. Я выбрала второе, самое ужасное, потому что ни мораль, ни закон не позволяли мне сделать это ни в одном городе Франции. Отчаяние сразу же нахлынуло на меня, когда врач одним росчерком пера вынесла мне свой вердикт. Сжимая бумагу, которая могла изменить мое будущее, шла по проспектам Парижа, не зная, что будет со мной дальше. Мне нужно было бы радоваться, но не могла. Я убила своего ребенка. Моего и Шерлока. Говорят, что выход есть всегда, но по-другому я не смогла поступить. Свой секрет я никому не могла доверить, только Максу Роже. Все, что он мог сделать для меня, так это отправить в Швейцарию, потому что Франции были нужны дети. Аборт незаконен. Те, кто не имел денег, оставлял детей, и нес это бремя до конца жизни, кто же был небеден, уезжал в Швейцарию. Так сделала я. Мне всегда казалось, что это будет легко сделать. Так, простая процедура, но все оказалось не так просто. В душе появилась пустота, что снедала меня каждый день, как я задумывалась над тем, что сделала. Я заблуждалась, когда думала, что ничего не буду чувствовать после того, как отойду от наркоза. Обычно в таких случаях люди идут в церковь и ищут покаяния, но я хоть и была католичкой, не верила в Бога. Да, в этом виновата моя любимая литература, что взрастила во мне столь странные взгляды, но винить сейчас некого, только себя. Проведя месяц в Цюрихе, мне пришлось вернуться домой. Меня ждали дела, семья, друзья, Сорбонна, любимый город и работа агента внутренней разведки. Работа, изменившая всю мою жизнь. Работа, из-за которой я страдала, когда в памяти появлялись живые картинки моей жизни в Оксфорде. Но пути назад уже не было, есть путь только вперед, к очередной бездне, в которую я прыгну ради свой страны, практически не задумываясь. Оставалось только гадать, что происходит с Шерлоком, как его жизнь изменилась. Хотя, что гадать. Он наверняка вернулся из Оксфорда в Лондон, сменил свою квартирку на Монтегю-стрит на что-то более подходящие, продолжает вести свои дела, отыскивая то убийц, то шпионов. Таких, как я. Единственное, в чем я не уверена, так в его веру в женщин. Он и до знакомства со мной не особо доверял им, а теперь, поняв весь мой обман, возможно решил, что лучше не связываться с ними совсем. Нужно забыть его. Так будет лучше для всех. Сожаления еще никому не помогли, они только мешают жить. Нужно жить дальше. Что ж, Париж, я вернулась на встречу новым приключениям. — Здравствуй, Сесилия, — ко мне подошел мой начальник. Он протянул мне руку для пожатия. Слабо улыбнувшись, я позволила ему пожать мне руку. — Надеюсь, что ты готова к делам. — Так скоро? — удивилась я, убирая за ухо темную прядку волос. — Да, нельзя сидеть на месте. Нужно работать. ***

Сентябрь 1965, Лондон, Бейкер-стрит

Ни одного интересного дела. Просто скука. В Лондоне так же скучно, как и в ненавистном теперь ему Оксфорде. Майкрофт вернул его в столицу, потому что больше не было смысла держать его в городе университетов. Брат проиграл. Думал, что будет на шаг впереди. Он проиграл какой-то сопливой двадцатилетней девчонке, которая смогла обвести вокруг пальца всех. Она усыпила бдительность всех, и его в том числе. Играла в любовь, изображала из себя девушку, понимающую его, в то время как она все время играла. Для нее все это было просто забавой. Легко изобразила чувства, легко приняла от него предложение и легко уехала из страны в свою Францию Одна сплошная ложь, завернутая в красивую упаковку. Теперь понятны причины ее дерзости, почему она так нагло веля себя с ним. Она знала с самого начала, кто он. Знала, что нужно сделать, что сказать, как сыграть на его самолюбии, чтобы привлечь к себе побольше внимания. Все было ложью: от их первого разговора в поезде на Оксфорд до ее слов «я люблю тебя». Больше он никогда не поймается на подобную уловку, потому что любовь — это ошибка. Ошибка, которую он уже никогда не повторит. Миссис Хадсон постучалась в дверь. Она принесла чаю своему квартиранту. Немолодая вдова сдала Шерлоку квартиру по знакомству, как говорится "услуга за услугу". Когда-то Шерлок ускорил казнь ее мужа во Флориде. Тогда он был только в начале своего пути и брался почти за любое дело, чтобы заработать себе на хлеб насущный. Миссис Хадсон поставила поднос на столик у кресла, обитого красной тканью. Шерлок даже не посмотрел на нее, не отпустил ни одного комментария в ее сторону по поводу ее платья или по-новому уложенных светлых волос. Она тихо ушла, так же тихо, как и вошла. Он жил здесь месяц, но не успел разгрузить вещи, перевезенные с прошлой квартиры. Шерлок взял первую попавшуюся книгу из коробки. «Падение» Альбера Камю на французском. Ее забытая в спешке книга. Ее любимый автор… Нет, он даже имени ее не будет вспоминать. Она для него в прошлом. Из книги выпала фотокарточка. Холмс поднял ее. Снова она. В своем костюме для фехтования, с рапирой и шлемом в руках. Зеленые глаза, как хамелеоны на свету, казавшие голубыми, надменно смотрели на всех. На губах мягкая улыбка. Такая милая, но такая фальшивая. Отличающая от всех, но это была всего лишь маска. Маска, которую она надевала для всех в Англии. — Синдром разбитого сердца на лицо, — услышал Шерлок. В комнату вошел Майкрофт. — Ты заблуждаешься, — отмахнулся Шерлок. — Надеюсь, что я не прав, — Майкрофт сел в красное кресло. — Но, все же, я прав. Кое-какие справки я навел, если тебе интересно, кем она являлась на самом деле. Она действительно дочь Анри Вальжана, чиновника, занимающего должность в комитете по обороне Франции. Действительно учится в Сорбонне, и попала в Оксфорд по обмену. У нее был роман с советским агентом, который работал в МИДе, кажется. Правда, его разоблачили и ему удалось бежать в Чехословакию. Это произошло еще до того, как она обманула тебя. Так что она была не советским агентом. — Здесь ты точно ошибался, — заметил Шерлок, пряча под грудой бумаг ее книгу. — Ты же везде видел советских агентов, а на самом деле тебя просто-напросто обманули. Когда ты попросил найти одного шпиона, ей было нужно, чтобы она нашла его для своих агентов. Она играла на твоем же поле. — Она работала или работает на французскую разведку, — продолжил Майкрофт. — В этом нет ничего удивительного, если принять во внимание сложившиеся отношения Англии и Франции, — он вспомнил ее и то, как она отзывалась о двух государствах. Она никогда не скрывала своего отношения к англичанам, не прятала свои симпатии к де Голлю и ненависть к Штатам. — Она тебя обманула, — напомнил снова Майкрофт. — Как это оказалось просто. Один наивный мужчина и женщина, с которой он почувствовал себя особенным. Все-то нужно было показать себя другой, умной, доказать всем, что отличаешься от серой массы, а твой оппонент - самый странный человек на земле. И вот ты уже делаешь ради нее все, а она делает вид, что ничего особенного не происходит. И вот ты надеваешь на ее палец кольцо, готов все поменять ради нее. Но все это обман. — Она и тебя обманула, — Шерлок странно улыбнулся. — Теперь она находится на недосягаемом расстоянии для тебя, потому что она гражданка страны, которая нам дружественна. Конечно, твои агенты могут убрать ее, но вряд ли ты будешь это делать, потому что последствия будут слишком не предсказуемые. — Надеюсь, что спустя время ты понял, что такой ошибки не будет? — спросил Майкрофт. — А кто сказал, что это была ошибка? Это был неудачный эксперимент.