Is love a mistake?

Май 1971, Антананариву, Мадагаскар

Первая встреча после разлуки. Она подошла к зеркалу, пощипала скулы, чтобы на щеках появился румянец. Хотя от него ничего не скроешь. Не спрячешь пудрой синяки под глазами. Не скроешь худобу и усталость. Ладно, это сейчас не имеет никого значения, главное, что он скоро будет здесь. Ей не верилось, что все получилось, что им удастся увидеться здесь, куда ее забросила судьба после ее поступка ради человека, которого она так любила. Она не жалела о содеянном, ведь она не только спасла дорого ему человека, но и спасла его самого от смерти в Польше. В последний раз они виделись пять месяцев назад, решили, что встретятся в Варшаве, но она обманула его, не сказала, что, возможно, это последняя встреча и Варшаве они точно не увидятся. Когда она прилетела на Мадагаскар, она даже не знала, какой будет ее жизнь. Начались студенческие волнения, призывающие поменять власть, ходили слухи, что на днях президент передаст власть военным. Снова хаос, выгодный странам, которые никогда в этом не признаются. До этого дня она много лет работала журналисткой, ездила по разным странам, брала интервью у политиков. Но все это было игрой. Ни один журнал, ни одна газета не напечатали тот материал, что был предназначен для французских спецслужб. Эта была рискованная работа. Она снова играла роль журналистки, но теперь ей не нравилась эта работа, потому что Мадагаскар - не Европа, это так далеко от того мира, в котором она жила много лет. Позади были Англия, Италия, Западный Берлин и Чехословакия. Столько городов. Столько стран. Столько событий, забастовок и студенческих волнений, прогрессивных достижений и падений. Стук в дверь. Она прислушалась, считая. Это точно он. С бьющимся сердцем она открыла дверь. Это он. Руки обвивают его шею. Легкий поцелуй. Легкое прикосновение к его виску. Он целует ее в губы. Она увлекает его за собой на скрипящую кровать. В комнате душно. Вентилятор почти не работает, а дневное солнце проникает сквозь шторы. Но это словно их не волнует. У них нет ничего, только этот миг. Этот день. Сегодня вечером он улетит домой, а она продолжит выполнять свое задание. Нет ничего хуже, чем долгие разлуки. Они лежат в постели, курят. Табак наполняет легкие. Он водит пальцами по ее телу, замечая, что за последние месяцы она изменилась. Это были не только внешние перемены, но и внутренние. Он давно не видел в ее взгляде той девочки, что он знал когда-то. Это пугало и манило его, но узнать ее новую у него было мало времени : недавние события разрушили то, что у них могло бы быть. Хотя, кого они обманывают? У них ничего не могло быть. — Ты пристрастилась к наркотикам? — неудобный вопрос. Правда, которая не делает ей чести. — Кокаин. — Нет, — солгала она, отворачиваясь от него. — Зачем? — спросил он, поворачивая ее к себе. — Ты знаешь, зачем, — прошептала она. — Так проще и легче. — Ты можешь все бросить, — он сжал ее лицо. — Не могу, ты знаешь, почему, — тихо сказала она. — Мы не можем говорить об этом, и у стен есть уши. Тебе уже пора. Я уйду последней. — Ради этого ты живешь? — Жизни не стоит придавать смысла, ибо это неизбежно приведет к выводу о том, что жить не стоит.* Может быть, мы еще увидимся. Ничего не могу обещать.

***

Июнь 1966, Париж

Мне бы следовало радоваться, что отца пригласили на вечер в британском посольстве, но я не могла. Знаю, что вряд ли встречусь там с ним, но все же… Все же… Меня каждый раз охватывала дрожь, когда я начинала думать о том, что там меня могут схватить за руку и обвинить в шпионаже. Я снова посмотрела в зеркало, внимательно изучая себя. Для вечера выбрала красное платье от Жана Дассена.** Мне больше не нравились постельные тона и нежные силуэты. Мне хотелось быть роковой женщиной. Сделала бабетту, ярко подвела стрелки. Алая помада. Туфли на высокой шпильке. Нет больше милой Сесилии Вальжан. В посольстве было много гостей. Большинство из них я не знала. Отец шепнул мне, что с Максом Роже мы были бы хорошей парой и нам обязательно нужно познакомится. Я только улыбалась на это. А что еще мне оставалось делать? Не могла сказать, что я работаю на него и то, что знаю его уже больше двух лет. Да, игру в притворство я уже освоила в совершенстве. Папа представил нас с Максом друг другу, мы с ним сделали удивленные лица и стали говорить о всякой ерунде, будто только познакомились. Мы редко с ним виделись. Чаще всего передавали друг другу записки. Он указывал мне на тех иностранных студентов, на которых следовало бы обратить свое внимание. Я же внимательно за ними следила, и то, что узнала, отправляла письмом в министерство. Он доверял мне, я доверяла ему. Никогда не упрекала его в том, что порой ради достижения своей цели приходилось идти на неблаговидные поступки. Пора первых удивлений и сомнений уже прошла. Я повзрослела. История с Шерлоком меня многому научила. Теперь знала, как нужно избегать опасных чувств, как держаться в стороне от всех сантиментов и держать голову всегда холодной. Мне стоит сказать ему спасибо за это. За то, что связь с ним помогла мне в работе. Спустя год я имела представление о том, чем он сейчас занимался. Купив английский литературный журнал, я нашла рассказ некого Джона Ватсона, который назывался «Этюд в розовых тонах». Каково было мое удивление, когда я наткнулась в рассказе на имя Шерлока. В описание я узнала его, только мне показалось, он стал еще более холодным и закрытым. Похоже, мой побег очень сильно повлиял на него. — Макс, — услышала я, оборачиваясь к собеседнику моего начальника. Я узнала его. Одетый в дорогой костюм-тройку, натянуто улыбающийся. Он был не настолько обаятельным, как Шерлок, да и они были почти не похожи - чего только стоила поредевшая темная шевелюра, но, все же, что-то общее в них угадывалось – выразительные глаза, странное выражение лица. Сердце забилось в груди от волнения. Так, сейчас нужно сделать вид, что я не знаю его. — Давно тебя не видел, — Майкрофт бросил на меня взгляд. Узнал. Точно узнал. — Дела, сам знаешь, — отвлечено ответил Макс. — Да, дела серьезные. Например, подсматривать за соседями, — уколол Макса Майкрофту. Я поняла его намек. Конечно, он сейчас намекал на то, что французы настолько не доверяют англичанам и американцам, что постоянно шпионят за ними, пытаясь выяснить их планы. — Познакомься, это моя невеста, — представил меня Макс. Я повела бровью. Невеста? Ох, все понятно. Стратегический ход, дабы отвести от меня все подозрения. — Сесилия Вальжан. — Очень приятно познакомиться, — сказал Майкрофт по-французски, целуя мою руку. — Мне тоже… — я замялась. Ведь знаю его имя, но приходится играть свою роль до конца. — Майкрофт Холмс, — он продолжал смотреть прямо мне в глаза. От волнения начало сводить живот. Я же рапиристка, знаю, как сражаться, как победить противника на его же поле. — Макс, откуда вы знакомы? — обратилась к своему «жениху». — Ты не говорил мне, что у тебя есть знакомые в Англии. — Мы когда-то вместе работали, — неудивительно, что он отправил меня в Англию, чтобы я подобралась через Шерлока к его брату. Мужчины… Они всегда такие. Готовые мериться, чем угодно. Соперничество у них в крови. — Мне нужно отойти, дорогая, и поговорить с одним знакомым. — Хорошо, — Макс оставил меня наедине с Майкрофтом Холмсом. Предатель. Я тоже собралась уйти, но Майкрофт Холмс схватил меня за руку. Гневно посмотрела на него, но он словно не заметил этого. Нет никаких сомнений в том, что сейчас он будет обвинять меня во всех смертных грехах. — Мадмуазель Вальжан, — мягко произнес он, глядя мне в глаза. — Вы ведь знаете, о чем я буду с вами говорить. — Совершенно не имею никого представления, — спокойно ответила, мягко снимая его руку со своего локтя. — Нет, имеете. Стоит мне напомнить о том, что вы обманули меня и моего брата. Подтолкнули его к делу, где вы заранее знали, что украдете то, что нужно нам, — гневно проговорил Майкрофт. — Для шантажа французов, — прошептала горячо я. — Послушайте, я знаю, что вам было нужно. Не принимайте все на личный счет, но я знаю, что пару десятков ваших агентов находится в Париже. Не можете простить то, что вас не пускают в Экономический Союз, а ваши друзья не могут простить де Голлю то, что он общается с СССР и хочет вышвырнуть из Франции всех янки. Я все же ушла. Не сдержалась. Гнев клокотал во мне. Терпеть не могла таких самодовольных напыщенных индюков, считавших, что они находятся на вершине мира. Все они англичане такие. Ненавижу их, как все французы. Теперь я даже рада, что именно так закончилась моя история с Шерлоком. Хотя, я еще очень милосердно поступила с ним, оставив ему записку со словом «прости». Могла бы ничего не объяснять ему, но все же сделала хоть что-то для него.

***

Май 1966, Лондон

Дела шли просто потрясающе, правда, в последние дни он постоянно страдал от скуки, что выводило из себя Джона. Нет ничего хуже скучающего Шерлока. Дело с сицилийской мафией успешно закончилось, правда, Шерлок все равно не очень-то был рад. Как он сказал, что он нашел только вершину айсберга. Для Джона и это было результатом. Дело было запутанное, но очень захватывающее. Все началось с простого визита в банк, куда пригласил Шерлока его бывший сокурсник из Оксфорда. Ничего не украли, следов взлома никто не обнаружил, только непонятное послание, оставленное в одном из кабинетов. Шерлок, как всегда с помощью своей наблюдательности, решил, что послание было оставлено одному из брокеров с редким именем. Когда они с Джоном пришли к нему домой, то увидели застрелившегося банкира. Шерлок сразу же отмел версию с самоубийством, приведя множество доводов о том, что все не так просто. На следующий день произошло еще одно подобное «самоубийство». Теперь у Холмса не было никаких сомнений, что эти два случая - дело одного и того же человека. Человека-паука, как из комиксов, способного взбираться вверх, проникать в помещение совершенно незаметно. Все казалось просто, но частые поездки двух убитых в Италию натолкнули Шерлока на мысль, что это связано с их смертью. Контрабандисты, как предположил Джон, что было истиной. С Сицилии местные мафиози переправляли различные товары и, чаще всего, наркотики. Кто-то увел что-то с общего стола, и главари этого не знали, поэтому умерли двое. Странные шифры были посланиями, способом общения у контрабандистов. Они искали то, что украли у них. В этом деле было много запутанного и странного, но для Шерлока все оказалось просто. Он взломал код с помощью обычного путеводителя и вышел на след контрабандистов. Но результат не удовлетворял Шерлока: полиция схватила только подельников и совсем не смогла найти главарей, которые, наверняка, ушли в подполье. Конечно, всю сеть невозможно вскрыть, потому что ниточки тянулись с Сицилии. Итальянские власти ничего не могли поделать с местными мафиози. Но все же Джон был рад, что все закончилось, он назвал это дело «Слепой банкир», невероятно гордясь тем, что помогал Шерлоку распутать сложный клубок загадок. Джон включил радио, несмотря на то, что это раздражат друга. Но как еще узнать о том, что творится в мире? Газеты порой рассказывают не обо всем. Тем более на радио есть музыка, которая с каждым годом становится все громче и ненормальнее. Но удивляться здесь нечему, ведь на дворе безумные шестидесятые. Шерлока музыка не отвлекала до определенного момента. Пока не заиграла знакомая мелодия. Он узнал ее. Слышал ее несколько лет назад. В памяти появились коридоры Оксфорда, девушка, по-дилетантски играющая на фортепьяно, мелодичный, неуверенный голосок, который он уже успел забыть. Сейчас на записи был не ее голос. В этом не было никакого сомнения. Открой глаза, подойдя к древней реке, И смой всю грязь, стоя на берегу реки. Наклонись к воде так, Чтобы река стала твоими глазами и ушами. Я одиноко бреду к обрыву, Чтобы бросить в воду, как камень. Я продрогла насквозь, Но почему я здесь одна? *** — Выключи, Джон, — потребовал Шерлок, продолжая смотреть в свой микроскоп. — До этого тебя не раздражало радио, — Джон подошел к радио приемнику и выключил его. Он совсем не понимал, что вызвало столь резкую перемену в поведение Шерлока. — Как скажешь. Холмсу казалось, что он давно забыл ее. Так и было. Он забыл ее. Только какие-то незначительные детали порой напоминали ему о ней. Ее обман… стал для него первым сигналом, что однажды он пошел по правильному пути, когда решил, что любовь — это химический дефект, но почему он не вспомнил об этом, когда встретил ее в том чертовом поезде до Оксфорда? Почему он вообще обратил внимание именно на нее? Хотя, не трудно найти ответ. Она никогда не робела перед ним, могла бросить ему в открытую вызов, не боясь последствий. Именно это, по сути, и привлекло его. Ее никогда не обижали его колкости, она и сама могла хлестко ответить ему. Она интриговала его с самой первой встречи в поезде. Несмотря на свой юный возраст, кажущуюся безрассудность в ней, было что-то такое, что привлекало его. Ее хотелось изучать, хотелось понять, что за мысли бродят в ее голове, хотелось читать ее, как книгу. Но все это было красивым фасадом, чтобы добраться через него до Майкрофта. Все для нее оказалось просто. Одна сплошная фальшь, но ей следует сказать спасибо за то, что она окончательно убедила его в том, что любовь — это та ошибка, которую лучше никогда не совершать. Ни при каких обстоятельствах.