Замок призраков

От 1764 года, 1 марта.       Было тяжело. Сасори даже не представлял, что уход за больной беременной женщиной может быть настолько изматывающим и утомительным. Даже ему как вампиру было сложно. Капризы и нытье раздражали, и он все лелеял тот момент, когда же дитя, наконец, родится. Но когда это все же произошло, проблем меньше не стало. Мальчик родился крепеньким и здоровым, несмотря на то, что был очень маленьким. В тот момент, когда он впервые вдохнул и из его горла послышался пронзительный крик, Амии испустила последний вздох. Казалось, она держалась девять месяцев, только что бы дать новую жизнь. Или это плод поддерживал жизнь в ней, выживая словно паразит. Сасори понимал, что Дейдара, а именно так он назвал младенца, родился только благодаря крови Итачи. Сасори смотрел на ребенка и удивлялся. Кто он? Чье это дитя? Отличается ли он от вампиров, или он обычный ребенок, который проживет лет восемьдесят и умрет в глубокой старости, а Акасуна будет наблюдать его становление, рассвет и упадок не старея ни на день. Или же Дейдара нечто большее? Сасори не знал, но уже через неделю стал склоняться к первому варианту, так как малыш не требовал крови, а послушно принимал молоко у нанятой кормилицы. Скорпион почувствовал разочарование. Если он привяжется к этому ребенку за короткий срок, который ему отведен, то потеря будет слишком болезненной. Однако он не мог позволить себе все бросить после того, как восемь месяцев выхаживал его мать. Слишком много сил было вложено в это дитя, что бы так просто его отпустить. И Сасори принял решение. Мальчуган вполне может быть его слугой, или даже представителем, при должном воспитании и образованию, которое Акасуна без сомнения собирался ему дать. *** Что такое пять лет для вампира? Ничто, но для маленького мальчика это целая жизнь. Дейдара рос смышленым, но как это часто бывало в его возрасте совершенно непоседливым и непослушным. Он тянулся к солнцу и прибегал домой, когда уже смеркалось, а Сасори только просыпался. Малыш делал простую, рутинную работу в усадьбе Акасуны, так как был слишком мал, но так же Скорпион уже активно занимался его образованием. Дей умел читать, считать и даже бегло говорил на французском языке. Определенно одаренный, и когда Сасори на него смотрел, то чувствовал то, чего ему еще не доводилось - умиление. Вампир нарушил свой главный запрет, он привязался, но совсем не жалел. Иногда ночами он смотрел на малыша и испытывал нежность. Мальчишка был не просто одарен, но еще и маленьким солнышком, и Сасори справедливо полагал, что когда он вырастит, то превратится в очень красивого мужчину. Однако он еще не знал, какой подарок преподнесла ему жизнь. Однажды, когда одна из служанок Акасуны чистила картофель к ужину, а Дейдара крутился вокруг нее, то и дело, пытаясь стащить кусочек тушеного мяса из котелка, женщина порезалась. Дейдара заворожено наблюдал за тем, как несколько маленьких капелек расползается по крахмально-белой картофелине и не мог оторваться. Он с силой втянул воздух и сглотнул. Все это происходило в течение секунды, и женщина даже не поняла в чем дело, когда Дейдара с неожиданной силой схватил ее за руку и припал губами к ранке, всасывая в себя красную жидкость. Служанка от изумления закричала, а через мгновение на пороге появился Сасори, который пришел проверить, что случилось. Он застыл, абсолютно не понимая, что происходит. Шок был настолько сильным. А женщина безуспешно пыталась вырвать руку из стального захвата Дейдары. Когда последняя капелька крови растворилась на его языке, он сам отступил от служанки и испуганно распахнул глаза, не понимая, что только что сделал. Он боязливо покосился на Акасуну, ожидая трепки и ругани, но тот всего лишь поманил пальцем мальчика за собой. Они вошли в гостиную, и Сасори без предупреждения приблизился к Дейдаре. Приказав ему открыть рот. Малыш повиновался, и Скорпион мог наблюдать, как маленькие клыки уменьшаются, становясь «человеческими». Сасори, невзирая на природную любовь к гигиене, потрогал их пальцами, а потом отошел. Дейдара прикрыл рот ладонями, и опустил глаза. - Тебе больно? – Вдруг догадался Акасуна. - Немного, - тихо ответил Дей. - Послушай, - начал терпеливо вампир, - я не буду тебя ругать, но я хочу, что бы ты мне очень подробно рассказал о том, что только что произошло, хорошо? Дождавшись неуверенного кивка, Сасори надавил: - И так? - Ну, Таюми-чан порезала руку. И я почувствовал головокружение и было так странно, словно…словно… - мальчик не мог найти подходящее слово, но Сасори понял. Что чувствуешь, когда чуешь кровь. - Дурман, - подсказал мужчина, но увидев непонимание во взгляде Дея, пояснил, - словно бы тебя отравили, но ощущения при этом восхитительные. Дейдара снова неуверенно кивнул. Он переминался с ноги на ногу и не мог найти подходящие слова. - Кровь так сладко пахла, и я не мог не попробовать ее. - И что ты почувствовал? Тебе понравилось? - Это плохо? – спросил Дейдара, боясь, что Сасори не сдержит слово и все же накричит на него. - Это не плохо, это иначе, - пояснил Акасуна, но ребенок его не понял, только привычно кивнул и опустил взгляд. А Скорпион ругнулся: - Черт возьми, - рассеялся он. – Просто невероятно! Невозможно, - продолжал бормотать он себе под нос и выглядел при этом невероятно счастливым. - Жди здесь, - приказал вампир и быстро покинул гостиную, словно что-то вспомнил. Дейдара ждал не долго. Когда Сасори появился, то уже не смеялся, но выглядел все таким же довольным, а в вишневых глазах плясали бесята. - Дейдара, ты есть хочешь? – неожиданно спросил он. - Да, - протянул мальчик. - Тогда поужинай и приходи в мой кабинет, я бы хотел с тобой поговорить. И вот еще что, сделай вид, что ничего не было. Не говори ничего госпоже Таюми. Хорошо? - Хорошо, - поддакнул Дей, и нетвердым шагом направился выполнять приказ. А Сасори расслабленно откинулся на диване, продолжая улыбаться только ему одному ведомым мыслям. Дейдара очень удивился, когда Таюми-чан не стала заострять внимание на недавнем инциденте и приветливо улыбалась ему, как и всегда. Это было странно, и Дей все еще был немного напряжен, но за этим ничего так и не последовало, и вскоре малыш почувствовал себя достаточно свободно, что бы получать удовольствие от ужина. Но напряжение скоро вернулось, когда набив живот, Дейдара отправился к Сасори. Он чувствовал некое волнение и предвкушение, хотя и не понимал с чем это связано. Глубоко вдохнув, Дейдара постучался и, получив разрешение, вошел. Сасори сидел за большим столом из темного дерева и просматривал какие-то рукописи, а поверхность стола была завалена ветхими фолиантами. Он выглядел на редкость оживленным. И Дейдара, решив не отвлекать господина, скромно присел в глубокое кресло перед столом Акасуны. - Ну что ж, - Сасори выдохнул и откинулся на высоком стуле. – Как ты реагируешь на солнце? – спросил он, вперив взгляд в мальчика. - Эээ? - Что ты чувствуешь, когда гуляешь под солнцем? – Сасори сформулировал свой вопрос более доступно для ребенка его возраста. - Мне нравится, - улыбнулся Дей. - У тебя не болят глаза? - Только если долго на него смотреть, - пояснил Дейдара, но ничего необычного Сасори в ответах ребенка не нашел. - А на чеснок? - Фу, я его ненавижу, - скривился мальчонка. - Есть особая причина? - Он же горький, - пояснил Дейдара как само собой разумеющееся. Сасори усмехнулся. Да он немного забылся, точнее не учел, что мальчик совсем маленький и не понимает, что горечь не всегда бывает отталкивающей. - Да, верно, - кивнул Скорпион. – Ну что ж, я возьму у тебя немного крови, хорошо? Может, будет немного больно. Мальчик пытался выглядеть храбрым, поэтому серьезно кивнул, но когда Сасори достал маленькое стеклышко и толстую иглу, то дрогнул. Акасуна мысленно расхохотался. Такой забавный Дейдара. Ребенок протянул руку и зажмурился, чтобы не смотреть, как господин дезинфицирует иглу, обжигая ее о стоящую рядом свечу. Укол в палец был быстрым и почти безболезненным, но Дейдара страшась неведомого инструмента, закусил губу. А когда все закончилось, то удивленно посмотрел на Сасори, словно спрашивая: «И это все?! А я то думал…» - Иди, почитай, - приказал Акасуна, пока сам задумчиво разглядывал образец крови. За окном уже давно стемнело, и даже Скорпион поднялся несколько часов назад, но Дей не смел, ослушаться приказа, хотя жутко хотелось спать. Однако малыш быстро нашел выход из сложившейся ситуации, он почитал от силы десять минут и рухнул в не расстеленную постель, мгновенно засыпая, и игнорируя заведенное в доме правило о том, что нельзя засыпать еще минимум два часа после ужина. Через полчаса Акасуна заглянул в комнату ребенка. Двигаясь тихо, словно тень, он задул непотушенную свечу и накрыл Дейдару мягким пледом, усмехаясь себе под нос. Еще вчера он бы непременно разбудил его и потребовал, что бы мальчуган обязательно снял одежду, в которой целый день носился по улице и лег в постель как подобает. Но не сегодня, сегодня он позволит ему маленькую слабость, потому как скоро (когда все опыты будут проведены) для Дейдары начнется новая жизнь. На все эксперименты у Сасори ушло около двух недель. И все это время Дейдара продолжал резвиться на улице, более не обремененный некоторой работой по дому. Иногда Акасуна задавал мальчишке странные вопросы, совсем, как в тот вечер, когда Дейдара первый и единственный, раз пил чужую кровь. Для ребенка это было впервые, что бы господин уделял ему так много внимания, что чрезвычайно льстило ему, потому как это было впервые в его маленькой жизни. Конечно, Сасори не был строг с Деем, но и не уделял ему особого внимания, так же как и другие слуги в этом доме. Мальчик им нравился, он был словно лучик солнышка, но играть с ребенком, ни у кого попросту не хватало времени, поэтому в основном Дейдара был предоставлен себе. За исключением тех дней, когда его практически насильно засаживали за парту. Сасори нанимал частных учителей, что бы обучить мальчика, в чем последний крайне преуспел. Но как позже выяснил Скорпион, Дейдара это делал только для того, что бы быстрее освободиться и поиграть. Но после того случая, когда мальчишка в первый и пока единственный раз попробовал кровь Таюми-чан, что-то изменилось. Акасуна давал Дейдаре читать старинные манускрипты, под его строжайшим контролем, и это как ни странно происходило в разгар дня, хотя и тяжелые шторы, не пропускающие свет, были наглухо закрыты, но Дею не приходилось напрягать зрение, несмотря на то, что свечи не давали достаточно света. Это было просто для Дейдары, который всю свою короткую жизнь, прекрасно видел в темноте. Но Акасуна подмечал те, казалось бы, небольшие нюансы в поведении ученика. Так же Сасори проводил небольшие беседы с ребенком, пытаясь подготовить его к правде. Скорпион был уверен, что чем раньше он обо всем узнает, тем лучше. А Дейдара же почувствовав некоторую исключительность, начал задавать вопросы. Однажды он подошел к Таюми и спросил ее, почему господин спит днем и просыпается только когда заходит солнце. Женщина как-то странно напряглась, и сказала, что на этот вопрос ему может ответить только сам Сасори. Ее взгляд при этом был странно пуст, и как будто остекленел. Дей не будь дураком, дождался вечера и спросил об этом Акасуну. Вампир напрягся, обдумывая ответ. Он понимал, что больше ждать нельзя, поэтому попросил мальчика присесть. - Понимаешь, есть такие люди, как и я, их называют вампирами. - Вампирами? – переспросил Дей, не понимая, что означает это новое слово. - Да. Вампиры боятся солнечного света. Он их сжигает заживо, поэтому я всегда просыпаюсь на закате. - Солнце может убить Вас? – медленно спросил Дей, подводя итог и одновременно уточняя, не ошибся ли он. - Да, - подтвердил Акасуна. – Так вот, вампиры питаются кровью. - Как я тогда? - Э, да, почти. - Но солнце меня не убивает. - Верно, - выдохнул Сасори, поражаясь, что пятилетний мальчик так быстро уловил суть. – Но послушай меня. Для вампира, человек это еда, то есть когда он выпивает его кровь, человек может умереть, если конечно не знать меру. Я, например, убиваю редко, только если человек может угрожать моей жизни. Еще вампиры могут жить очень долго, а точнее вечность, если их не убьют. - Значит Вы вампир, и никогда не умрете?! – восторженно прошептал Дей. - Ну, основное ты понял. Что ты на это скажешь? - Это странно, - пробормотал мальчик. - Да. - Но это…здорово! - Что? – Скорпион был несколько удивлен реакцией Дейдары. - Ну, если Вы живете так долго, то значит, Вы можете сделать кучу вещей, не беспокоясь, что у Вас может не хватить времени. Это был взрослый ответ, хоть и выраженный в несколько простоватой форме. Но Сасори был весьма доволен. Если этого мальчика ждет та же вечность, что и его, то он будет его идеальным творением. Самым идеальным из всех. Он будет гордиться им, подобно отцу, гордящемуся своим сыном. Акасуна смог вздохнуть свободно. Детский ум был настолько гибок, что Дей не просто принял ужасную правду, но и восторгался ею. Для него это было забавным приключением, и он воспринимал новую информацию, как что-то малоизвестное, непознанное, но в чем непременно следует разобраться. - А я смогу, стать вампиром? – тем временем спросил мальчик, пока Сасори обдумывал, как рассказать ему о том, кем является сам Дейдара. Акасуна чуть не поперхнулся воздухом, если бы мог. - Зачем тебе это? - Что бы быть таким же, как Вы, - пояснил ребенок, как само собой разумеющееся. Дей не переставал удивлять Акасуну. Он пытался найти нужные слова, что бы все что, он собирается сказать не выглядело слишком пугающе и Дей его понял, но мальчуган, сам того не ведая облегчил задачу Сасори. Все что требовалось от Скорпиона так это вовремя пояснять то, что не понимал блондин или же постепенно подталкивать его к знанию, к которому он мог бы прийти сам, основываясь на том, что уже знал. Этот было просто, гораздо сложнее Сасори приходилось по взрослению Дейдары. Он думал, что будет проще, когда это дитя подрастет, и Скорпиону не придется каждую ночь, выслушивать плач и тщетные попытки кормилицы его успокоить. Но проблем только добавлялось. И Сасори вместе с умилением чувствовал так же волнение и ответственность за это маленькое существо. - Тебе это не нужно Дейдара. - Я не понимаю. Я же, как и Вы могу пить кровь, но я не вампир? - мальчик нахмурился. - Почему ты так решил? - Ну, я не боюсь солнца. Потрясающая дедукция, восхитился про себя Скорпион. - Правильно, - вампир поднялся со своего стула и задумался. Он слышал биение сердца Дея, но оно было слишком медленным. И почему он раньше этого не замечал? У обычного человека пульс не превышает шестьдесят-девяносто ударов в минуту. У Дейдары же от силы тридцать. Мальчик развивался в соответствии со своим возрастом, хотя и был достаточно маленьким. - Я проверил твою кровь, и она отличается от того, что мне доводилось видеть и чувствовать раньше. Такого еще не было. - Я не понимаю. - Ты нечто среднее между вампиром и человеком. Наверное, это из-за того, что произошло с Ами. В общем, у меня есть предположение, что если ты будешь жить по определенному распорядку, то станешь таким же, как и я, а если нет, то останешься обычным человеком. У тебя есть выбор. - Я выбрал, я хочу быть таким же, как Вы! – Воскликнул Дей. - Пока рано об этом думать, и ты еще слишком мал, что бы принимать подобные решения. Мы вернемся к этому разговору, когда ты немного подрастешь и станешь более самостоятельным, а пока ты должен учиться и принимать все то, что способны дать тебе учителя. Это важно, запомни. - Хорошо. – Кивнул Дейдара. - И вот еще, что никому не говори об это, обычные люди не должны ничего знать, пусть это будет нашим маленьким секретом. - Ага, - мальчик выглядел довольным, потому что теперь у него есть общий секрет с господином Сасори, а это значит, что он стал частью чего-то большего, чем может позволить себе воображение. Частью чего-то важного. Это было ново, возбуждающе, это будоражило кровь, и Дейдара не мог усидеть на месте от распирающего его счастья. Он спрыгнул с удобного кресла и побежал к двери, но Сасори его остановил. - Дейдара, у меня есть кое-что для тебя. – Скорпион подошел к столу и взял из выдвижного ящика какую-то книгу в кожаном темно-красном переплете с непонятным символом в центре обложки. Он передал ее Дейдаре и пояснил: - Это дневник, он абсолютно пустой, ни одной записи. - А…я думал, что мне надо будет что-то прочитать. - Нет, я хочу, что бы ты писал в нем. Что угодно, что придет в голову, свои мысли, или как прошел твой день, или можешь что-то рисовать. В общем, что хочешь. Это поможет тебе систематизировать свое сознание. Ты можешь вернуться и прочесть запись, на случай если что-то забудешь. В общем, только ты решаешь, что с этим делать. Но я бы очень хотел, что бы ты использовал его по назначению. Это было как-то очень интимно. Дейдара еще не до конца понимал это слово, но знал, что это что-то очень личное. Эго накрывала волна полного и безоговорочного счастья. Он готов был летать, если бы мог. Он чувствовал, что может все. Но он не совсем это понимал. Не понимал, откуда та легкость в груди и что это значит, потому, что происходящее было ново. Слишком сильно и не до конца осознано мальчишкой. Но Дейдара жил, и ему хотелось петь. *** Итачи скучал. Уже несколько лет он не виделся со своим лучшим другом, Сасори. Он хотел обсудить маниакальную идею, что поселилась в его мозгу, но которую он не мог выразить словами. Он был уверен, что друг его поймет и даже поддержит его замысел, каким бы бредовым он не казался изначально. Но это то, что поддерживало в нем интерес. Он предвкушал, он нашел цель, к которой готов идти месяцами, годами, десятилетиями. Это радовало его и огорчало одновременно, потому как, он не мог поделиться этим с Саске, который сейчас его просто не поймет, который упивался своей силой и превосходством над человеческой природой. Что до Мадары, то он все чаще проводил время вне замка, он словно одичал, чаще выходил на охоту и возвращался практически к рассвету, который мог его сжечь. Казалось, он потерял чувство опасности и бросал вызов природе. Хотел смеяться смерти в лицо. Итачи в каком-то роде понимал, что идея, заразившая его мозг, не так уж далека от понятий Мадары, но все, же он не потерял последний разум и оставался все таким, же осторожным, как его и учили. Учил Мадара, пока не выжил из ума. Он больше не был тем королем, которого знал Итачи. Но все чаще задумывался о том, что его дядя хотел уйти на покой и полностью передать власть в руки племянника, и это было то, чего Итачи не мог, не хотел допускать. Ему нравилась та свобода, что у него была, и Учиха не намеревался обременять себя обязанностями. Он готов был всецело посвятить себя только двум вещам: своему маленькому брату и той идее, что, как зараза поселилась в его мозгу и паразитировала в нем все больше и больше, с каждым днем. А все началось с того, что Итачи нашел старый пергамент, который должно быть был даже старше Мадары, которому давно перевалило за тысячелетие. Символы на нем были неизвестны Итачи, и он на несколько лет засел в библиотеку, что бы найти код, который бы помог ему расшифровать эти «руны». Но видимо, язык, на котором были записи, оказался мертвым, что существенно осложняло дело. Только кропотливый труд и месяцы голода принесли ему некоторые, хоть и несущественные результаты. Итачи использовал рукописи тех древних языков, которые еще дошли до его времени, которые еще можно было перевести, используя знакомые и похожие знаки и полагаясь на интуицию. Но вампир уловил только примерную суть документа. Он был уверен, что Сасори это бы заинтересовало и, что он мог бы принять непосредственное участие в его поисках и исследованиях, потому как тот любил головоломки, и особенно находить верные решения.