Wear It Like A Crown

Луи опаздывал, и Гарри был комком нервов. Он выскользнул из квартиры Зейна чуть позже восьми, когда Найл и Зейн всё ещё были в нокауте, и, к счастью, были не в состоянии завалить его дурацкими вопросами. После того, как он заехал в магазин натуральных продуктов, чтобы купить кое-какие свежие ингредиенты, Гарри принялся за работу. Сейчас было десять минут десятого, и всё было готово, кроме хлеба и яиц. Он оттянул фартук за узел, завязанный у него на шее, и пошёл проверить, не забыл ли он что-нибудь, пока накрывал на стол на балконе. И хотя он ждал его, звонок входной двери всё равно заставил Гарри подпрыгнуть. Хорошо. Время настало. Время получить по заслугам. Камера, направленная на площадку перед дверью, показывала Луи, оглядывающегося на улицу и переминающегося с ноги на ногу. На секунду Гарри замер, рассматривая профиль Луи, — его волосы, лежащие на лбу, прямой нос, лёгкую щетину и изгиб его верхней тонкой губы, которую компенсировала более полная нижняя. Господи, он был безупречен. Но это не было целью встречи. Вообще. Поведение Луи не позволяло Гарри питать никаких иллюзий. — Верхний этаж, — сказал Гарри в микрофон, впуская Луи. Он оставил дверь открытой и ушёл, чтобы перевернуть хлеб на сковороде, слушая звук шагов по лестнице. Старое дерево скрипело на каждой ступеньке. — Привет? — позвал Луи, когда зашёл в квартиру. — Кухня, — ответил Гарри. — Заходи. Секундой позже из-за стены показалась голова Луи, который с интересом заглядывал в комнату. Он был босиком, одетый в футболку с изображением какой-то группы и чёрные узкие штаны. Гарри неожиданно осознал, что по-прежнему стоит в фартуке, который подарил ему Найл, и на котором было изображено тело девушки. О боже. Гарри быстро снял его. Но блеск в глазах Луи ясно дал понять, что он его увидел. К счастью, он не стал комментировать. — Телохранителей нет? — спросил он, подходя ближе. — Стой, так ты не шутил насчёт домашнего завтрака? — А должен был? — Гарри приподнял лопаточкой ломтики хлеба, проверяя, не сгорели ли они. Ещё минута на этой стороне, и можно переворачивать. — И нет, я не хотел, чтобы они были. В смысле, телохранители. Джонсон был моим главным, и он должен был быть со мной сегодня до полудня, но… ты сам всё знаешь. Так что… — избегая взгляда Луи, он присел, заглядывая в духовку; сосиски и бекон блестели от жира, и кухню наполнил приятный запах. — Я понимаю, — сказал Луи после короткого молчания. Гарри выдохнул и взглянул на него через плечо, улыбаясь. — Спасибо. — Не за что, — взгляд Луи переместился на окружающее их пространство, останавливаясь на доске, на которой были прикреплены различные напоминания о предстоящих делах и список вещей для Испании, в котором так же виднелись каракули Зейна. Подойдя ближе к холодильнику, Луи стал рассматривать фотографии, которые повесил на него Гарри, — случайные и бессмысленные снимки чего-то, что привлекло его внимание. Его голос был глух, когда он спросил: «Тебе нужна помощь с чем-нибудь?» Гарри перевернул хлеб. — Всё хорошо. Я почти закончил. Их окутало молчание, пока Гарри готовил яйца; газовая плита мягко свистела, а сквозь открытое окно доносились звуки дневного города. Вполне возможно, что чувство некоторой неловкости зародилось лишь в сознании Гарри, потому что Луи, в свою очередь, выглядел довольным, расхаживая по кухне с явным любопытством, рассматривая и изучая то и это. Не спрашивая разрешения посмотреть, он исчез в гостиной. Гарри следовало ожидать чего-то такого; в конце концов, Луи пренебрегал разрешениями с того самого момента, как они встретились, несмотря на его знакомство с официальностями. Это было как и интригующе, так и раздражающе. Как и сам Луи. Пока Луи продолжал изучение квартиры Гарри, тот успел разложить еду по тарелкам, аккуратно выкладывая на них хлеб, яичницу, бекон, сосиски, помидоры, грибы и чёрный пудинг. — Завтрак готов! — громко оповестил он. — И ждёт тебя на террасе. Утвердительный голос послышался откуда-то издалека. У Луи было не так уж и много места для исследования — кухня, гостиная, спальня, гостевая комната и большая ванная. Разумеется, для всего лишь одного человека здесь было предостаточно места, и Гарри вдруг стало интересно, что о нём подумает Луи, — просторная квартира в Камден с видом на Риджентс-Канал, но скрытая от избитых туристами дорожек, находящая на улице старых необычных домов. Гарри вышел на солнце, сразу чувствуя тепло, проникающее через футболку. — Неплохое местечко, — сказал Луи, когда Гарри присоединился к нему на террасе. На его вопросительный взгляд он продолжил: — На самом деле. Никакого бархата, плюшевых подушек и тяжёлых портьер, которых я ожидал. Всё очень по-хипстерски, — уголки его губ поднялись. — Мне нравится, что твоя кровать встроена в нишу. Хорошая работа. Господи. Гарри не будет думать о том, как Луи обыденно прохаживался по его спальне. Он вообще притворится, что не услышал этого комментария. Да, хорошая идея. — Ты думал, что я окружу себя бархатом и тяжёлыми портьерами? Я гей, а не шестидесятилетний. — Но ты из королевской семьи. Если быть честным… — Луи пожал плечами и опустился в одно из кресел, — я не знал, чего ожидать. Понимаешь, я не фанатка монархии, которая покупает журналы типа «Hello!», чтобы почитать твои личные истории и планы на нахождение принцессы, а затем рождение маленьких принцев и принцесс, — он ухмыльнулся. — Что вряд ли случится, учитывая обстоятельства. — Очень смешно, — Гарри поставил перед Луи тарелку и тоже сел, смотря на то, как Луи наклоняется к еде, глубоко вдыхая. У него были острые скулы и длинные и густые ресницы, кончики которых солнечный свет делал бронзовыми. На мгновенье он позволил себе насладиться видом, а затем оторвал взгляд. — У меня есть свежевыжатый апельсиновый сок и чай. Или ты предпочитаешь кофе? Или горячий шоколад? — Тебе не шестьдесят, а мне не шесть, — ответил ему Луи. — Так что никакого горячего шоколада, спасибо тебе большое. Но на чай я согласен, — он взял кружку, не оставляя Гарри шанса обслужить его. Только теперь, когда он посмотрел на пальцы Луи, Гарри заметил нервное дрожание в его движениях, и было ли возможно, что беспечная манера поведения Луи была всего лишь способом скрывать своё волнение? Было ли у Гарри достаточно силы, чтобы хоть немного на него повлиять? Или пальцы Луи могли дрожать просто от природы, и Гарри слишком много себе накручивал. Стайлс опустился назад на стул. — Можешь продолжать и помочь себе сам. — Как и всегда, — Луи принюхался к чаю, затем сделал маленький глоток и удовлетворительно кивнул. Затем он бросил на Гарри быстрый взгляд через ободок своей кружки. — Знаешь, что интересно? — он не стал ждать ответа. — Ты. Ты позволяешь шариться мне в своей квартире и называть тебя маленьким принцем, не говоря ни слова на мои действия. Но когда речь заходит о твоих друзьях или монархии в целом?.. Тогда ты становишься львёнком. — Львёнком, — отозвался Гарри. Это была единственная часть утверждения Луи, на которую он знал, как ответить. — Львёнком, — повторил Луи. — Это нормальное прозвище, особенно учитывая твою гриву, которую ты называешь волосами, — и он коротко зарычал, больше напоминая мяуканье грустного котёнка, и поднял одну из рук, словно хватая когтями воздух перед собой, и, боже, это было несправедливо. Гарри не должно было казаться это милым. Ещё Гарри не должен был заметить, какими тонкими, какими изящными были кисти Луи. Чтобы скрыть красноту, приливающую к его лицу, Гарри сосредоточился на еде, разрезая гриб на ровные половинки и беря один из кусочков помидора. Когда он поднял взгляд, Луи щурился, смотря на солнце, качаясь на задних ножках стула. Прямо за ним стоял старый дуб, скрывая террасу от посторонних глаз и предоставляя некоторую приватность, которую Гарри так ценил. — Почему на твоей террасе кровать? — Луи указал пальцем на деревянную раму, приставленную к стене, которая защищала матрас от плохой погоды. — Это диван для террасы, — ответил Гарри. Это, конечно, не было ответом, и ему нужно было взять себя в руки и прекратить позволять Луи так легко выводить его из равновесия. — Который путают с кроватью. Я иногда здесь сплю. Летом, когда становится слишком жарко. По каким-то причинам Луи замолчал. Он отвёл взгляд и откусил немного бекона, затем вытер свой рот салфеткой, говоря вежливое: «На самом деле очень вкусно». — Спасибо, — сказал Гарри. — И спасибо, что пришёл. И, кстати, мне на самом деле всё равно, я могу заплатить тебе. — Нет, — в голосе Луи слышалось, что он не хочет продолжать этот разговор, и Гарри не понимал его вообще. Луи был загадкой — определённо с хорошим образованием, на удивление знаком с королевскими условностями, но одновременно с этим питающий антипатию к знати и всему, что она предполагала. Может, он встречался с кем-то из знати? С кем-то, кто разочаровал его, может, даже разбил его сердце? Что если это был кто-то, кто обучался в Итоне? Это бы объяснило, почему Луи знал о часовне при колледже. Это бы, на самом деле, объяснило многое. Гарри проводил слишком много времени, думая о Луи, и недостаточно времени для того, чтобы подумать о причине, зачем он его позвал. Ему нужно было пересмотреть свои приоритеты. Взяв свой апельсиновый сок, Гарри опустил взгляд в тарелку. Он больше не чувствовал голода. — Хорошо, — тихо сказал он. — Тогда я больше не буду предлагать, но, пожалуйста, не забывай, что я не против. Так вот, я думаю, что… Эм. О том, почему я пригласил тебя. Думаю, я был бы рад узнать твоё мнение. Обо мне, если я сделаю каминг-аут. Или почему ты думаешь, что это хорошая идея. Луи аккуратно дожевал и проглотил. Его взгляд был чистым и спокойным, сфокусированным на лице Гарри. — Давай сделаем это по-другому. Расскажи мне, что останавливает тебя. Гарри следовало быть готовым к тому, что Луи сразу подойдёт к самой сути. На секунду, последовавшей после слов Луи, его голова казалась странно пустой. Ничего, кроме пустоты и белого шума. Он понял, что задержал дыхание, поэтому выдохнул. — Это не… Это было бы проще, если бы речь шла только обо мне и о том, чего хочу я. Если бы в дело не была включена пресса и… мой статус, — резкий вдох. — Знаешь, как Найл и Зейн прыскают, когда я говорю, что ответственность — та цена, которую мы платим за власть? Но я вырос, зная, что, что бы я не сделал, это отразится на Короне, на моей семье. Даже на стране. — Большая сила влечёт за собой большую ответственность? Гарри испуганно поднял взгляд на Луи, видя, что тот легко ему улыбается. Так, Луи не только узнал цитату Черчилля, нет, он ещё и вспомнил Человека-Паука, таким образом добавляя ещё деталь к непонятной головоломке. Или это был Вольтер? Гарри склонил голову. — Спасибо тебе, дядя Бен. Или ты думал о революционной Франции? В таком случае... Спасибо тебе, только наоборот. — Революционная Франция? — Цитата принадлежит Вольтеру? — Гарри не знал, зачем он заставил утверждение звучать как вопрос. Это было привычкой, от которой пытались отучить его учителя, — не спрашивай; убеждай — но она всё равно возвращалась к Гарри, когда тот нервничал. Луи заставлял его нервничать. — Она о свержении монархии во Франции. Типа, давайте убьём их всех, ведь можно же установить республику. А затем их казнили. — Расслабься, маленький принц, — вилка Луи заскрежетала о тарелку, — я не стремлюсь обезглавить тебя. — О, это обнадёживает. Луи, как самый настоящий сучёныш (каким он и являлся), так широко улыбнулся, что в уголках его глаз появились морщинки. Он придал голосу хрипотцы и жёсткости, делая пародию: — Мёртвым ты мне не нужен, — мгновенье спустя его веселье погасло, и он отложил вилку. — Но давай вернёмся к реальности. Британцы любят свою монархию, и один принц-гей этого не изменит. Скажи мне самое худшее, что может произойти. И на личном, и на… общественном уровнях. А вот на это Гарри ответить мог. Потому что, возможно, он провёл несколько дней своей жизни, представляя себе различные сценарии этого кошмара. — Сплетни будут такими, что… — он сделал короткую паузу, пытаясь подобрать нужные слова. Но это приватный разговор, к тому же, Луи был его возраста. — Будут сплетни, что я трахаю каждого парня, с которым разговариваю. На таких людей, как Найл и Зейн, тоже свалится много дерьма за то, что они всего лишь мои друзья, — Гарри поднял взгляд, ожидая, что ему сделают едкое замечание насчёт понятия Гарри о дружбе. К его удивлению, Луи молча и с серьёзностью наблюдал за ним. Спустя несколько секунд Гарри продолжил: «И если когда-нибудь я всё-таки начну с кем-то встречаться…» — Когда, — исправил Луи. — Как только парни поймут, что у них есть шанс, они станут выстраиваться в очереди. — Разумеется. Потому что я принц, и на первый взгляд это может показаться хорошей сделкой. Как и все те девушки, которые хотят хотя бы на день сыграть роль принцессы, — глаза Луи расширились, так что это, должно быть, вышло более горестно, чем хотелось бы Гарри. Он покачал головой. — Но покажи мне парня, который останется, когда пресса объявит об охоте. Любая неосторожность прошлого будет выставлена на всеобщее обозрение, будут появляться бывшие парни, копающиеся в грязном белье, рассказывающие истории, которые могут или не могут быть настоящими. Покажи мне парня, который любит меня достаточно для того, чтобы… Внезапно он замолчал. В этом разговоре не было места его глупым мечтам и надеждам. Спустя короткое время Луи ответил. Он звучал непривычно серьёзно и важно: «Я понимаю проблему». — Да. Поэтому… — Гарри закинул голову, подставляя лицо под солнечный свет, и закрыл глаза из-за ослепляющей яркости. За его веками всё было тёплым, спокойным и миролюбивым. Когда он снова взял свою вилку, еда уже порядком остыла. Он, как и прежде, не особо был голоден, но, по крайней мере, Луи казался вполне довольным ситуацией, проводя минуты молчания в своих раздумьях. Тишину прервал Луи: — Я уже говорил, что еда очень вкусная? — Да. Но спасибо, — Гарри улыбнулся, и ему ответили тем же. — Возвращаясь к нашей теме, — продолжил Луи, и Гарри почувствовал, как сползает с его лица улыбка. — Это существенный аргумент в плане того, как каминг-аут повлияет на твою личную жизнь. Конечно же, твоя альтернатива не встречаться вообще или идти на большие жертвы, чтобы сохранить это в секрете. Что… — он внимательно посмотрел на Гарри, — может быть правильным решением в твоём случае. Не все хотят отношений, верно? Как одни люди хотят быть в браке, а другие нет. — Я хочу с кем-то встречаться, — Гарри отвёл глаза и сжал губы. — Я хочу держать кого-то за руку и целовать этого человека при всех. Я хочу этого. Но, возможно, мне просто не повезло с картами. Долгое время Луи ничего не отвечал. Затем он легко подтолкнул ногу Гарри своей стопой под столом. — Или наоборот. Ты не узнаешь, пока не сыграешь. Что насчёт более полной картины? Чего ты боишься там? Гарри обдумал его вопрос. — Я уже упомянул то, как это может повлиять на отношения с другими странами, верно? И к тому же… Мы важное звено в бизнесе, ты же понимаешь? Вся монархия, она разделяет страну на части и привлекает толпы туристов. Существует множество… — он сделал паузу, — товаров, и хотя они делаются в Китае, продают их в основном британские компании. У них, кстати, есть королевские коллекции с эксклюзивным фарфором, льняным постельным бельём и специальным джемом. Под нашим покровительством проводятся многие благотворительности. Мы управляем очень многим. Луи несколько секунд молчал, а затем кивнул. — Опять же, я понимаю, что ты имеешь в виду, — его голос был тихим и уверенным. — Но позволь мне повториться, что англичане любят свою монархию. Это их международный отличительный знак, и они пережили гораздо более худшие скандалы, чем принц-гей. Причём не в такие и давние времена. К тому же, — он нахмурился, — быть геем — не что-то плохое. Вот только это было чем-то плохим. Для некоторых людей это было ужасным. Когда Гарри не ответил, Луи поставил свой подбородок на кулак и продолжил, смотря на Гарри: — Развод твоих родителей. Это не то, что соответствовало традициям. Как и ты, когда якобы встречался с женщиной на десять лет старше тебя. Или твоя сестра, встречавшаяся с парнем на четыре года младше неё, которому было всего восемнадцать. — Но это было полной чушью, — вставил Гарри. — Мало того, что я и Кэролайн никогда не встречались, представь, если бы мы поменялись местами? В смысле, если бы были слухи обо мне, тридцатилетнем мужчине, встречающимся с двадцатилетней девушкой? Всем было бы всё равно. То же самое с Джеммой и Эштоном. Это просто несправедливо, разве нет? — Эй, так ты ещё и феминист, — голос Луи передавал скорее восхищение, нежели издевательство. У него были очень голубые глаза. — Мне нравится это. И я пытаюсь сказать, маленький принц, это то, что ничего из этих событий не оказало большого влияния… если оказали вообще. Я очень сомневаюсь, что принц-гей может порушить всю экономику страны. На самом деле, соображающие предприниматели попытаются получить из этого выгоду, внедрить на рынок новые товары, — на его лице вдруг растянулась озорная улыбка. — Как фаллоимитатор, поющий God Save the Queen, когда ты его включаешь. Мне следует это запатентовать. Мгновенье Гарри смотрел на него, а затем рассмеялся. Серьёзно, было сложно оставаться пессимистичным, когда в игру вступали поющие дилдо. В игру. — Тебе определённо стоит поиграться с этой идеей, — сказал он, пытаясь сохранить серьёзное лицо. Луи прищурился. — Ты этого не говорил. Гарри улыбнулся во все тридцать два зуба. И хотя Луи вздохнул, блеск в его глазах выдал веселье. — Я искренне надеюсь, что твои речи пишешь не ты. — Ты же встречал Ника, разве нет? — Встречал, — Луи доел своё имбирное печенье и запил его апельсиновым соком, не отрывая своего задумчивого взгляда от Гарри. Он словно пытался что-то понять, и, когда он заговорил, его слова были полностью лишены юмора. — Но я хочу узнать кое-что… Тебе никто никогда не говорил, что ты не должен казаться идеальным для всех? Что ты не обязан соответствовать их стандартам? Не обязан играть роль, которая просто не подходит тебе из-за твоего ДНК, где каждая деталь неправильна, так же, как и идея о том, что родиться с привилегиями — неотъемлемое право? — Как и весь мир, — ответил Гарри. — Но правда в том, что я не должен был быть геем. Это как… неожиданный поворот в сюжете. — Но это не недостаток, — резко возразил Луи. — В глазах некоторых людей — да, — быстро продолжил Гарри, пока у Луи не появилось возможности начать спор. — Слушай, я скрываю это годами. Думаю, для тебя легче быть уверенным в себе и гордым, — но было ли это так? Гарри смутно вспомнил что-то о цене, про которую говорил Луи, о том, что он знает цену, так что решил быстро исправиться, — может быть, я не знаю. Но я скрываю это с шестнадцати лет. Как грязный секрет, как что-то, чего нужно стыдиться, и ты не можешь ожидать, что… Ты же знаешь, что могут остаться шрамы. Прошло двадцать секунд, прежде чем Луи ответил; Гарри знал, потому что считал их про себя. — Думаю, это редко, когда легко, — медленно произнёс Луи. — Но, да, я понимаю, что для тебя это может быть сложнее, чем для многих. Учитывая первоначальное презрение Луи, это было больше, чем Гарри ожидал. — Спасибо тебе, — поблагодарил Гарри. Слова прозвучали немного жёстко. — Не за что, — Луи поднял бровь. — Я не полнейший мудак, я пытаюсь понимать. — Обманываешь меня, — пробормотал Гарри. Видя молчание Луи, он осознал, как могло это прозвучать, и быстро поднял взгляд. — Прости. Я имею в виду, не сейчас. Но когда мы впервые встретились… Ты вёл себя немного по-сучьи, если честно. И совсем не как человек, который пытается понимать. — Когда мы впервые встретились, да, — в его голосе был странный оттенок, почти самоосуждение, которое Гарри не мог понять. — Извини за тот раз. Вся та ситуация просто выбила меня из колеи. И хотя Луи извинился тогда, в этот раз его слова прозвучали так, словно он на самом деле имел их в виду. Поэтому Гарри глубоко вдохнул и кивнул, протягивая через стол свою руку и касаясь тыльной стороны ладони Луи. — Всё нормально. Давай просто забудем об этом. Когда Гарри уже собирался убрать свою руку, Луи на мгновенье схватил её и легко сжал. Он всё равно отпустил раньше, чем хотелось бы Гарри. — Значит, с чистого листа? — С чистого листа, — подтвердил Гарри. Момент, когда они улыбнулись друг другу, растянулся, разливаясь у Гарри по венам, тёплый и яркий. Затем Луи сел прямее и хлопнул в ладоши. — Теперь, когда мы разрешили проблему, пора возвращаться к делам, верно? — он снял перед Гарри воображаемую шляпу. — Нам нужно составить список плюсов и минусов. Всё по порядку и целесообразно, и только неопровержимые факты. Как взрослые. Взрослые, которые съедают по печенью за каждый хороший аргумент, который находят. Список. Список плюсов и минусов, который может перевесить чашу весов в пользу будущего каминг-аута Гарри. Его желудок сжался. Хорошо. Он может это сделать. В конце концов, это то, зачем он позвал Луи. Он может сделать это. Надеясь, что его мимолётный испуг остался незамеченным, Гарри отсалютовал Луи. — Я принимаю ваши условия, сэр. Нужна ли нам для этого мероприятия водка? — Никогда раньше пяти дня, — улыбка Луи была широкой, почти маниакальной. — А что насчёт шампанского? Оно приемлемо в любое время дня. — Мне нравится ход твоих мыслей, — сказал Гарри. С этими словами он поднялся со своего стула в поисках алкоголя. Как только он оказался в самой квартире, вне видимости Луи, он на секунду остановился, опираясь одной рукой о стену, чувствуя, что его сердце колотится где-то высоко в горле. Хорошо. Всё нормально. Он абсолютно, полностью и безусловно мог это сделать. Он был готов. Он не был готов вообще. Но он всё равно собирался это сделать. Оттолкнувшись от стены, он продолжил свой путь на кухню, не замечая под собой звука мягких шагов по деревянному полу.

***

Спустя одну бутылку шампанского и коробку печенья, они написали тринадцать аргументов в пользу будущего каминг-аута и одиннадцать причин для того, чтобы оставаться в шкафу. На самом деле, они не особо помогали делу. Луи с уверенностью мог сказать, что Гарри становился всё только более расстроенным и запутавшимся, хотя их цель была достичь противоположного. Они уже давно переместились на террасную кровать, — террасный диван — и теперь Гарри лежал на животе, смотря на листок бумаги так, словно он его лично обидел тем, что не дал чёткого ответа. Луи мимолётно подумал о том, что они могли бы взвесить каждую причину, распределить их по важности и вероятности возникновения. Но Гарри нуждался в чётком ответе, так же, как нуждался и в другом Джонсоне в жизни. Говоря о вещах, которые были нужны, Луи не отказался бы от ещё одного бокала шампанского. Вот только его кровь уже шипела, как хорошо взболтанный газированный напиток, находясь на грани того, чтобы выплеснуться через край. Ещё алкоголя будет плохой, плохой идеей. Но он нужен был Луи. Поймите: он только что провёл два часа только в компании Гарри. Чёрт. Прошла целая вечность с того момента, когда его на самом деле кто-то привлекал, но именно сейчас его тело было в сбитом с толку состоянии да-да-нет, недоумевающее от того, что его прошлое столкнулось с его настоящим. Он очень хотел запутаться руками в кудрях Гарри. Ещё он хотел провести пальцами по спине Гарри и проскользнуть ими под его футболку. Да что, блять, с ним было не так? Отодвинувшись чуть в сторону, он скрестил ноги и оттянул горловину своей футболки; приближался полдень и день становился жарче, и тёплый воздух окутывал его тяжёлым плащом, несмотря на навес, который защищал их от прямых солнечных лучей. Тёплый воздух. Это было единственной причиной, почему он чувствовал себя неспокойным и возбуждённым. Никакой связи с подростковой любовью, лежащей от него на расстоянии вытянутой руки. — В этом нет смысла, — вдруг заявил Гарри. — Этот список совсем не помогает, — он уронил ручку на пол, на который она с грохотом упала, и перевернулся на спину, ложась в промежуток между двумя деревянным досками. Когда-то, когда он только вошёл в офис Джеймса, каждая деталь в нём, казалось, говорила, что он избалованный мальчишка из королевской семьи — боже, неужели это было вчера? — Я не обещал какого-то чуда, маленький принц, — сказал Луи. Гарри немедленно повернулся, чтобы посмотреть на него. На его лице было такое выражение, словно его ранили. — Я не это имел в виду, Луи. Мне жаль, что мои слова прозвучали так. Просто хотел сказать, что… не наш разговор был бессмыслен. Или ты, потому что пришёл сюда, — он приоткрыл губы и тяжело вздохнул. — Я просто раздражён на самого себя. Передо мной лежат все детали, так почему я просто не могу объективно на них посмотреть и понять, что, чёрт возьми, мне нужно сделать? И сейчас, когда Луи только показалось, что он смог хоть немного по-настоящему взбеситься, отдалиться, глупый принц Гарри обезоружил его, ведя себя совершенно потерянно и беззащитно. Кто, блять, дал ему право быть… таким? Какой-то смесью из милого мальчика, от которого была без ума подростковая копия Луи, и молодым парнем, который был не менее привлекательным? О, кстати, раз уж Луи начал задавать вопросы, кто сказал, что Гарри имел право приготовить Луи полный английский завтрак, да ещё и сделать его вкусным? Кто разрешил Гарри быть человеком, изо всех сил пытающимся делать правильные вещи, тем человеком, который медленно подбирал слова, словно каждое заслуживало отдельного внимания? К какому божеству следовало Луи подать жалобу? Он, должно быть, больной на голову, раз согласился на эту встречу. Луи подтянул колени к груди и забрал список из рук Гарри, просматривая глазами все написанные пункты. «Целовать кого-нибудь на публике» было подчёркнуто, точно так же, как и «Не надо будет бояться, что меня выдаст кто-то, кому я доверяю». В противоположной колонке Гарри пометил восклицательными знаками пункт «Как это повлияет на маму и Джемму? Что если это будет тем, что сломает нас?» — Ты серьёзно волнуешься насчёт того, что твой каминг-аут может положить конец монархии? — спросил Луи. — Тебе не кажется, что ты драматизируешь? — Я не знаю, — Гарри со стоном перевернулся на спину, кладя на лицо свою руку. Его голос стал приглушённым: — Я не знаю. Может, я просто слишком сильно напуган, или, может, люди начнут штурмовать Букингемский дворец, объявят всё общественной собственностью, а затем всю мою семью публично казнят, и это всё будет моей виной. — Ты же помнишь, что смертная казнь была отменена? — По особым обстоятельствам на один раз можно и вернуть. — Гарри. Этого не случится, — Луи поборол искушение коснуться локтя Гарри, чтобы тот посмотрел на него. — Людям нравятся скандалы, и если всё тщательно спланировать, то он сможет даже повысить твою популярность. Если мы представим всё чистым и невинным, превратим его в милую историю любви, то… — у Луи появилась неожиданная идея, и он стал продумывать её у себя в голове. Это могло сработать. — Зейн мог бы на время стать твоим парнем. Из вас бы получилась великолепная пара, и в основе этого будет сюжет, где вы были друзьями, а затем влюбились друг в друга, ведь людям всегда нравятся такие истории. И он уже публичная персона, так что это не будет серьёзным шоком и для него. — Кидать других людей под колёса? — Гарри выглянул из-под своей руки. В его глазах был лёгкий блеск веселья. — Это не очень по-джентельменски, нет? Разве ты не должен опрометчиво предложить свою кандидатуру? Ты мог бы стать моим парнем. Ради Бога, страны и так далее. Ты мог бы стать моим парнем. Грудь Луи резко сжалась. — Это не буду я, — отрезал он, моргая, чтобы вытряхнуть из головы ненужные мысли. — Я пошутил. Господи, — Гарри сел, отодвигаясь. Его тело казалось скованным, а мышцы напряглись, когда его взгляд сфокусировался на чём-то позади Луи. — Я знаю, что ты меня недолюбливаешь, но не нужно… — Не в этом дело, — перебил Луи. — Правда, не в этом. Пиздец. Пиздец. Почему, когда Гарри был рядом, он продолжал говорить всё не к месту? Разумеется, Гарри шутил, к счастью, находясь в блаженном неведении того, что Луи никак, ни под каким предлогом не позволил бы своему прошлому и своему настоящему переплестись ещё крепче. Или хуже — допустить ситуацию, где людям захотелось бы покопаться в его прошлом. — Тогда в чём? — скептично и с какой-то обидой спросил Гарри. — У тебя уже есть парень? Ты не хочешь, чтобы кто-нибудь подумал, что у тебя есть какие-то связи с представителем знати, ведь ты их так не любишь? Ты дал клятву безбрачия, и держать чью-то руку нарушит её? Луи покачал головой и стал распрямлять лист о своё бедро. — Ничего из этого. Я просто не тот парень, с кем могут получиться отношения, поверь мне. — Ты не тот парень, с которым вообще может что-то получиться, — остро заметил Гарри. — Ты уходишь от сути дела. — Я — нет, — голос Гарри был странно тревожным. — Ты — да. Они встретились взглядами, какое-то время смотря друг другу в глаза, и каждая секунда по крупинкам разбирала защиту Луи, дёргая его нервы, как струны, готовые в любой момент лопнуть. Чёртов принц. Он ничего не знал. Луи отвёл взгляд первым. Он потерпел поражение. — Хорошо. Продолжаем, — он поднял листок бумаги и выдохнул, делая голос ровным и спокойным. — Как бы там ни было, думаю, у тебя есть три возможных варианта. — Луи… — Первое, — Луи перебил Гарри, — ты можешь сделать каминг-аут, когда хочешь и с кем хочешь. Второе — ты можешь оставаться в шкафу и продолжать втайне встречаться с парнями, постоянно рискуя, что тебя кто-то выдаст, а у тебя не будет над ситуацией никакого контроля. Третье, — он поднял взгляд, видя, что Гарри напряжённо смотрит на него, и на мгновенье замер, а затем продолжил: — Третье — ты можешь полностью спрятаться, так что ни у кого даже и повода не будет подумать, что ты гей. Другими словами, начать полностью отрицать эту часть себя. В горле у Гарри защипало. Он сглотнул. — Не думаю, что у меня это получится, — он звучал совершенно несчастным, отводя взгляд в сторону. — И я не думаю, что хочу этого. — Хоть что-то, — Луи сложил листок и положил его между ними, дожидаясь, когда Гарри снова на него посмотрит. Только тогда он продолжил: — Но если отодвинуть всё это в сторону… Гарри, просто представь, какое влияние имеют люди, как ты. Ты сказал мне, как тебе не нравится то, что тебе приходится скрывать это. Если бы ты сделал каминг-аут, ты не думаешь, что это могло бы придать смелости некоторым молодым людям, показать им, что в этом нет ничего, чего следовало бы стыдиться. Даже помочь им найти признание, если у них появится такой сильный покровитель? На долгий момент, во время которого его сердце защемило, Гарри абсолютно замер. Затем он вдохнул полной грудью. — Я не могу решить это самостоятельно, — мягко сказал он, — это повлияет и на мою семью, и я не могу принимать решения без них. — Может, тебе стоит поговорить с ними. — Может, — его голос был тихим, словно он просто бормотал себе что-то под нос. — Наверное.

***

Прежде чем попрощаться, Луи помог Гарри убрать со стола, оставляя Гарри лежать на его террасной кровати, тихого и ушедшего в себя, всё ещё изучающего список плюсов и минусов. Была велика вероятность того, что Луи видел его в последний раз. Господи Иисусе, он провёл больше двух часов с Гарри наедине — ко всему прочему, в квартире Гарри. Более юная версия Луи уже заработала бы себе инфаркт. Слава богу, что он больше не был озабоченным подростком. Теперь он был в состоянии говорить с Гарри как взрослый, как равный, и он мог отпускать вещи без появления привязанности к ним, тем более, если больше никогда ничего не услышит от Гарри. Может, услышит, может — не услышит. Если Гарри решится сделать каминг-аут, Луи будет надеяться, что команда Джеймса будет в деле. Очень большое «если». Луи не держал кулачки. Он приехал в офис, едва наступил полдень. Когда он попытался проскочить мимо открытой двери в кабинет Лиама, его попытка проскользнуть потерпела неудачу, так как Лиам торжественно развернулся в кресле. У него была улыбка до ушей. — Слышал, кое-кто у нас побратался с принцами. Почему Луи вообще пытался? Всё, что он сказал Джеймсу, — что у него появились кое-какие дела, и что он опоздает в офис, но Лиам, наверное, отслеживал каждый его шаг с помощью GPS и камер слежения. Луи вздохнул, опёрся бедром о дверной косяк и скрестил руки. — Существует такая вещь, как приватность, слышал о ней? — Это было случайно, — немедленно отозвался Лиам. По крайней мере, он выглядел хоть немного раскаивающимся. — Как ты мог случайно залезть в мой телефон? — спросил Луи. — Или что ты там сделал. — Я не лазил в твой. Но вот телефон Джонсона… Парень останавливался в квартире Гарри, наверное, что-то заносил, и я смотрел записи с камер, когда внезапно появился Гарри, — Лиам поиграл бровями. — А через минут сорок подошёл и ты. Стоп, Гарри провёл ночь не дома? С кем-то? Хотя это не было какой-то проблемой, и уж точно никак не касалось Луи. Но остальные слова Лиама, всё-таки, его касались, так что Луи выпрямился. — Что ты имеешь в виду? Джонсон что-то заносил? Ты проверил, что это было? Что если это… — Я отправил Перри, — перебил его Лиам, — потому что, как ты знаешь, тебя здесь не было. Я подумал, что нам, наверное, лучше не тревожить принца, если у нас нет на то особого повода. — Он вполне самостоятельный человек, — вздохнув, Луи пересёк кабинет и плюхнулся в кресло рядом с Лиамом. — А, значит, способен к рациональному мышлению и обработке информации. Нет необходимости нянчиться с ним. — Да? Кажется, кое-кто только вчера терпеть его не мог. — Это было не по личным причинам, — ответил Луи. Протест прозвучал слабо даже для его собственных ушей, и хмыканье Лиама подтвердило, что он думает то же самое. — В таком случае, — Лиам наклонился, чтобы достать что-то из ящика, а затем протянул Луи небольшой свёрток, едва превосходивший по размерам письмо. — Как насчёт того, чтобы ты просветил Гарри? Это его извинение, а также флешка с ещё одной копией видео. Если повезёт, то эта последняя. — Извинение? — Луи взял свёрток и повертел его в руках, хмурясь. — Этого недостаточно. Лично мне кажется, что парень заслуживает гораздо худшего, чем просто изъятие лицензии. — Он покинул страну. — Он что? Лиам пожал плечами. — Он поехал в Хитроу сразу после остановки у квартиры Гарри, направление — Сан-Франциско. Джеймс сказал оставить его, как я и сделал. Так, скорее всего, будет лучше для всех в этом деле, ты так не думаешь? — Может быть, — Луи покачал головой и поднялся со стула, но был остановлен вопросом. — Так что тебе и принцу Гарри понадобилось обсуждать так долго? Длинноватый разговор для двух незнакомцев. — Я удивлён тем, что ты не взломал мой телефон, чтобы послушать его, — сказал Луи. Увидев вспышку обиды в глазах Лиама, он сел обратно в кресло и чуть улыбнулся. — Прости, это было… Я просто немного не в себе, вот и всё. Он подумывает о каминг-ауте, захотел узнать мнение со стороны. — И он спросил тебя? — Я даю хорошие советы. — Просто… — Лиам приподнял плечо, — у вас двоих было очень плохое начало, и я несколько удивлён тем, что он согласился оставить его позади. Это засчитывается в его пользу, верно? В этих словах был смысл. Луи поколебался, прежде чем ответить: — Если честно, у него и не было особого выбора. Его друзья слишком любят его, чтобы дать объективное мнение, и, как я понял, он знает не так уж и много геев. Тем более таких, которые знают о нём. Мы оба видели список. — Ник гей. — Я не буду спрашивать, как ты это узнал. — Подписка на «Attitude», — сказал Лиам, словно и не слышал его. — И пароль от его почты: «больше членов только для меня». Луи всей душой надеялся, что Лиам никогда не будет использовать свою силу во имя зла. — Ник тоже может быть слишком близким другом. Слишком близким ко всему, — Луи снова встал, продолжая вертеть свёрток у себя в руках. — Итак, я покидаю тебя, чтобы ты смог делать свои дела, пока я пойду проверить печальное состояние моей почты. Занесу это Гарри по дороге домой. У Лиама на лице было написано, что он хочет пошутить. Но, в конце концов, он коротко кивнул и снова повернулся к компьютеру. Луи ещё мгновенье смотрел на него, а затем развернулся и покинул его кабинет. Может быть, он признается, что знал Гарри и до этого, но не сейчас, а через несколько недель… Когда всё происходящее в его голове уже не будет таким свежим. Лиам был хорошим слушателем, и доверить эту часть прошлого ему будет… Да, может, этим фрагментом Луи захочет поделиться. Но остальное он всё равно оставит в секрете.

***

Примерно спустя тридцать шесть часов после того, как на голову Гарри упала бомба, он снова прибыл в Кларенс-хаус. На этот раз он был только с мамой и Джеммой, поэтому ему пришлось перенести яркую речь сестры о том, какими способами она хотела бы заставить Джонсона страдать. В ответ он смутно пообещал, что подумает об этом, правда, только, пожалуйста, не сейчас. Мы можем просто тихо пообедать? Пожалуйста? — Ты не можешь позволить ему уйти, всего лишь дав по рукам, — сказала Джемма, прожёвывая кусок лосося. — Хаз, это дерьмо полное. Этот мудак заслуживает, чтобы его отправили в сибирский трудовой лагерь. Или хуже. — Следи за выражениями, — сделала выговор Энн, но её голос не звучал так, словно она на самом деле имела это в виду. — И ещё: политкорректность. И ещё: манеры за столом. Джемма опустила вилку и подняла голову. — Это чмо обидело моего маленького брата. Никто не может обижать моего маленького брата. И в любом случае тут только мы. Так на самом деле и было; Энн, скорее всего, сказала, что это будет приватный обед, поскольку прислуга приходила только однажды, в самом начале, чтобы принести все блюда, прежде чем оставить семью наедине. Может, тебе следует поговорить с ними. Сделав глубокий вдох, Гарри вытер губы салфеткой и сложил её в аккуратный треугольник. Запах рыбного филе скрутил его желудок. Он сфокусировал взгляд на своих руках, его голос едва ли превышал по громкости нежную джазовую музыку, которую в последнее время так полюбила его мама. — Мам, Джеммс. Если я… Мне кажется, что я хочу сделать каминг-аут. Может быть. На ужасный, ужасный момент мир покачнулся и повернулся против своей оси. Затем Джемма подпрыгнула, уронив белую салфетку, висевшую у неё на шее, и обняла его сзади, прижимаясь своей щекой к его. — Я ждала этого, малявка. Энн встала куда медленнее, откладывая в сторону свою салфетку, а затем наклонилась, целуя его в щёку. Её голос был мягким, и, когда Гарри осмелился поднять взгляд, он увидел, что она смотрит c гордостью во взгляде. — Конечно же, я одобряю, но понадобится много мужества, дорогой. Ты полностью уверен? — Нет. Я не уверен совсем, — Гарри сглотнул комок в горле. — Но думаю, что… это возможно? Может быть. Вы согласны? — Разумеется, — Энн сказала это так, словно было всё решено заранее. Оу. — Но вы никогда ничего не говорили. — Не хотела давить на тебя, — она нахмурилась, и между её бровями залегла глубокая складка. — Да и зачем? Что ты думал? — Я… — ещё один вдох, в этот раз гораздо легче, — думал, что вы можете не одобрить. Потому что это может быть проблемой для страны. Энн нахмурилась сильнее, но её голос был ласковым, и она положила тёплую ладонь Гарри на плечо. — Малыш, эта не та обязанность, присутствующая в твоей роли, которой я пыталась тебя научить. — Мне кажется, что это может иметь даже положительный эффект, — сказала Джемма. — Мы станем казаться современными, так? Стряхнём пыль. Добро пожаловать в двадцать первый век! — последнее предложение она сказала, как комментатор футбольного матча, и развела руки, буквально сияя. С её волосами цвета баклажана и свободно висящей футболке ничто не предполагало, что однажды она станет правящим монархом в шестнадцати странах. — Я всегда за смелые шаги, — уже более спокойно сказала Энн. — Мы старая власть, но это не значит, что мы не можем устроить прецедент и немного взбодрить общество. И даже если это заставит Содружество разорвать с нами все связи, моя страна всё равно останется страной, которую я хочу представлять. Гарри хотелось плакать. Вместо этого он встал на ноги и заключил маму и Джемму в крепкие объятья. Он постоянно цеплялся за людей — за Найла и Зейна, маму и Джемму, ища у них поддержки и уверенности. Если он это сделает, он не сможет больше использовать их, как свои костыли; ему нужно будет держаться самому. Быть сильным самостоятельно. Он отстранился с тихим вздохом. В глазах щипало, но он по-прежнему улыбался.

***

В настоящем порно для Луи было таким же привлекательным, как скисшее молоко. Однако совесть была единственным, что остановило его от просмотра содержимого флешки. Дурацкая вещь — совесть. Поэтому, будучи верным своему слову, он проехал мимо квартиры Гарри по пути домой, убеждаясь, что у него в окнах не горит свет. От замка на двери в здание было мало пользы. Ему понадобилось меньше минуты, чтобы проникнуть внутрь, и, если бы они были друзьями, Луи устроил бы Гарри взбучку, что тому следует более серьёзно относиться к своей безопасности. Как бы там ни было, он пробрался внутрь, сунул в почтовый ящик свёрток в надписью «Верхний Этаж» и незаметно выскользнул. Он не позволял себе задаться вопросом, был ли это последний их с Гарри контакт.

***

Телефон Луи зазвонил как раз в тот момент, когда он уже почти забрался в кровать. На экране высветилось Чёртов Принц Гарри WTF, и эти ночные звонки уже стали входить в привычку, не так ли? Можно было судить о привычках по двум дням? Упав на одеяло, Луи взял трубку с радостным: «Маленький принц! Звонишь насчёт бриллиантов и отдыха в экзотических местах?» Смех Гарри был похож на наждачную бумагу. Он звучал измотанно, но одновременно с тем расслаблено и непринуждённо, каким Луи никогда раньше его не слышал. — Ты напомнил мне, что я так и не заплатил за твоё такси. — Я не брал такси. — Я сказал тебе, чтобы ты ехал на такси, — возразил Гарри, и Луи вздохнул. — Я прекрасно обхожусь и метро, спасибо. В любом случае быстрее. Может, тебе тоже следует как-нибудь попробовать, посмотреть, как живёт другая половина, — это прозвучало чуть более провокационно, чем Луи планировал. Но раз уж отдал пенни, придётся отдать и фунт. — Или другие девяносто девять процентов. Гарри молчал, медленный темп его дыхания сбивал, казался слишком близким из-за телефона, прижатого к уху Луи. Он поставил телефон на громкую связь, положил его на подушку и задумался, стоит ли ему извиниться за свой комментарий. Это было правдой, не больше и не меньше. Но ладно, ладно, может, он понимал, как сложно должно было быть для Гарри просто сесть на автобус, когда всё население страны узнавало его с первого взгляда. И тридцать процентов из них хотели выйти за него замуж. — Прости, — тихо сказал Луи. — Это прозвучало тупо, да? Думаю, ты устроил бы ужасную толкучку, если бы решил поехать на метро. — Да, — на мгновенье слово зависло между ними. Затем Гарри заговорил снова, и в его голосе слышались грубые нотки. — Джонсон оставил мне сообщение, что-то типа прощания. У него была ещё одна копия видео. Её он тоже оставил. — Правда? — Луи даже не пытался казаться сильно удивлённым. — Кстати, чтобы ты знал, парень отплыл к американцам. Образно говоря. Улетел сегодня утром. После слов Луи повисла ещё одна пауза, и он взял свой телефон и скатился с кровати, ища стакан воды. — Думаю, это к лучшему, — сказал Гарри. — Ты рад, что не обязан ничего делать с ним, так? — идя на кухню, Луи врезался в дверной проём. Он нажал выключатель и подождал, пока лампа над его столом не начнёт слабо мерцать, возвращаясь к жизни, вскользь задумываясь о том, что подумал бы Гарри о его квартире. В ней не было ничего особенного, ничего, вроде со вкусом декорированного чердака, как у Гарри, с его мебелью на заказ и видом на Риджентс-Канал, но зато она принадлежала Луи. Ладно, две трети принадлежали банку. Но он медленно и постепенно уплачивал свой ипотечный кредит. — Что бы я не сделал, это повлияло бы не только на него. У него очень милая сестра, — в голосе Гарри слышался вызов. — Никогда нельзя ничего сделать только с прямыми последствиями. Как правило, что-то может случиться и вне определённого объекта. — Это… — Луи выключил громкую связь и снова прижал телефон к уху, — твой окольный путь сказать мне, что ты решил остаться в шкафу? — он старался сохранять голос спокойным, не дать разочарованию просочиться сквозь него. Это был звонок Гарри. И у него были весомые причины, это Луи мог признать. Просто… он думал, что Гарри сможет сделать смелое заявление. Заставить этих чёртовых традиционалистов подавиться своим же завтраком, когда они откроют утреннюю газету. Включая родителей Луи. Он сглотнул горечь во рту. — Нет, — сказал Гарри. Слово вышло тихим, но спокойным. — Это мой окольный путь сказать, что я решил сделать каминг-аут. Луи поднял голову. Он глубоко вдохнул и потянулся за стаканом воды, наполняя его до краёв. — Кхм, вау. Я не ожидал этого. Чёрт, — он прочистил горло, — отлично, Гарри. — Ты правда так думаешь? — Гарри не звучал убеждённым. — Да, — хотя Гарри не мог его видеть, Луи кивнул. — Я на самом деле так думаю. Это невероятно. — И ещё, я хотел спросить… — Гарри поколебался, а затем продолжил. — Обычно Ник занимается пиаром для нас, но его специальность — улаживать то, что ему попадается, а это далеко не всегда что-то грандиозное. Но зато это то, чем занимаетесь вы. Луи выпил немного воды и опустил стакан с громким звяканьем. Улыбка на его лице стала шире и ярче, пока он не заметил, что улыбается сам себе в оконном стекле. — Ты спрашиваешь нас, хотим ли мы взяться за величайшее событие года? Не думаю, что мне нужно сверяться с Джеймсом, чтобы сказать твёрдое «да». Всё будет шикарно. Короткое прерывистое дыхание, почти как смех. — По-моему, ты взволнован. В хорошем смысле. — Ты даже не представляешь насколько, — Луи расправил плечи. — Если хочешь знать моё мнение, то это лучшее, что случалось с монархией со времён… наверное, покровительства Королевы Елизаветы над Шекспиром. Теперь Гарри засмеялся, тепло и искренне, мимолётно, как прикосновение призрака. — Ты вытащил это из своей задницы. — Почему, Ваше королевское высочество? Я потрясён этим возмутительным обвинением. И использованием ругательств, — в противоречие словам Луи по-прежнему улыбался, и он был уверен, что это слышно в его голосе. Ещё одна короткая пауза, перед тем Гарри спросил: «Можно это будешь ты? В смысле, моим главным источником связи с Джеймсом и его командой. Просто… — он шмыгнул носом, — ты, конечно, иногда и ведёшь себя, как мудак, но ты честный и умный. И мне комфортно с тобой… говорить о всяком». Мудак? Да, Луи, может быть, понимал, как Гарри пришёл к такому выводу. Но он решил не обижаться, вместо этого говоря сухое: «Какое красноречие, маленький принц». — Заткнись, — пробормотал Гарри. — Очень жаль, но в молчании я не мастер. — Тебе совсем не жаль. — Верно, — Луи почувствовал, как угасает его веселье, уступая место чему-то приятному. — Мне правда не жаль. Ведь мне удалось заставить тебя прислушаться ко мне. — Да. Верно. Тишина, последовавшая за признанием Гарри, не была неловкой, но всё равно казалась тяжёлой, сковывая грудь Луи. Значит, он будет проводить больше времени с Гарри. Гораздо больше времени. Он не думал, что хоть какая-то его часть была готова столкнуться с воспоминаниями, которые обязательно всплывут, но в то же время он не мог представить, что отдаст это дело в чужие руки. Он хотел в этом участвовать, и чтобы Гарри звонил ему поздно по ночам, делился идеями и спрашивал совета; он хотел эти странные сближения-отдаления между ними, хотел принять брошенный ему вызов. Он не чувствовал себя таким живым уже много лет. А это очень сильно пугало. Отгоняя мысли, Луи прижался спиной к холодильнику, чувствуя гул, заставляющий всё тело вибрировать, и постукивание у себя в животе. По его рукам пробежал холодок. — Итак, — начал он, — у тебя уже есть идеи о том, как ты хочешь это сделать? Очевидно, что с точки зрения сроков это событие придётся на Чемпионат мира по футболу. И ты можешь это использовать, сначала заявив, что ты би. Это хорошо сработало для определённого числа знаменитостей. — Но я солгу, — сложно было понять тон Гарри; из-за его низкого, глубокого голоса нельзя было определить, как следует понимать его слова, поэтому Луи подождал. Спустя несколько секунд Гарри продолжил с большей уверенностью. — Я не хочу лгать. Это моё условие. Каким бы не был план, я не хочу лгать. — Немного невинной лжи, и всё может стать легче, — осторожно сказал Луи. — Всё равно, — сказал Гарри, — я говорю «нет». Никакой лжи. Это казалось какой-то устаревшей идеей, каким-то честным поведением, чаще встречающимся только в сказках. Луи вырос настолько привыкшим ко лжи ради завтрака, что уже перестал вообще задумываться об этом. Раньше он бы задумался. Когда был ещё юным и не пресытившимся, когда ложь у него получалась не так хорошо. — Никакой лжи, — согласился Луи. Если Гарри и заметил, что Луи ответил не сразу, то он предпочёл оставить это. — Спасибо, — поблагодарил он мягко и искренне. — А теперь я оставлю тебя спать, ладно? Прости, что позвонил так поздно. — В любое время, — сказал ему Луи. — Спасибо тебе за то, что доверяешь мне это дело, — слова получились слишком напряжёнными, и он поспешил превратить свой голос во что-то более лёгкое. — Обещаю, что не перестану быть бельмом в глазу. — Меньшего я и не ожидал, — в словах Гарри слышался лёгкий юмор, и Луи нужно было заканчивать этот разговор, пока он не сказал что-нибудь глупое. Что-нибудь типа «раньше я был просто без ума от тебя». — Приятных снов, маленький принц, — выдавил он, едва не начиная говорить с нежностью, и, да, ему нужно было заканчивать разговор сейчас же. — Я позвоню тебе завтра и предложу кое-какие варианты, хорошо? — Хорошо, — эхом отозвался Гарри. В его голосе была осторожная радость и какое-то неверие. — Эй, — Луи смягчил свой голос, — я на самом деле это имею в виду. И мне кажется, что всё это очень здорово. И я рад в каком-то смысле быть частичкой этого. Гарри молчал, пока Луи осторожно пробирался назад в свою спальню. Затем он резко вдохнул. — Ещё раз спасибо тебе. Поговорим завтра. — Доброй ночи, — сказал Луи. Он услышал, как Гарри пожелал ему того же самого, затем щелчок и длинный гудок, на удивление более реальный, чем предыдущие несколько минут, которые, скорее, были похожи на сон наяву. Чтобы удостовериться, что он не спит, Луи ущипнул себя за кожу на локте. Хорошо. Значит, всё было по-настоящему. Он забрался в кровать, чувствуя сердце, бьющееся в кончиках его пальцев, и энергию, бурлящую под его кожей. Часы давно уже пробили полночь, когда он, наконец, заснул.