Wear It Like A Crown

Если бы Луи нужно было считать часы, проведённые бодрствуя, то, возможно, у него бы вышло, что за последние десять дней он провёл в квартире Гарри почти столько же времени, сколько и в своей собственной. То, что было на террасе, превратилось в стратегические заседания у Гарри в гостиной с шутками и бессвязными разговорами за пивом и фильмами с друзьями Гарри, с которым Луи переглядывался, когда Лиам слишком сильно смеялся над Зейном. На протяжении этих ранних утренних часов и поздних ночей, Луи стал замечать следы себя, разбросанные по квартире. В листе-пари, прикреплённом к холодильнику, теперь было и его имя, на чёрной доске Зейн нарисовал мультяшную версию его и Лиама, отбивающих друг другу пять, а ещё была кружка, которую Луи самолично объявил своей, потому что ему нравилась фраза на ней. «Сохраняй спокойствие и выпей чаю» стало его девизом, предостерегавшим от ответа и вообще реакции на то небольшое количество отвратительных комментариев по поводу ориентации Гарри, вопрос о которой публика никуда не снимала. Из-за отсутствия официального подтверждения от Букингемского дворца, слухи ходили просто невероятные. Ну. Скоро подтверждение появится. — Так получается, людей больше всего волнуют две вещи? — растянувшись на полу в шортах и безрукавке, Лиам размахивал какой-то странной распечаткой, в которой предположительно должны были быть набраны ключевые слова в интернете по этой теме. Или что-то другое. Луи не припоминал, чтобы Лиам вообще объяснял, что это такое. — Есть те, кто думает, что ты будешь скакать по всем клубам города… — Скорее, по всем членам города, — вставил Найл с яркой улыбкой. — Но это справедливо, нет? — лёжа на спине на диване и положив голову на бедро Гарри, Зейн даже не удосужился открыть глаза. — Нашему мальчику пора навёрстывать упущенное за потерянные годы, — он говорил с юмором, растягивая слоги, и он нравился Луи, правда, но что-то в его словах казалось неверным. Они не должны были шутить о том, что Гарри сорвётся на ничего не значащий секс, потому что нужно было преподнести публике совсем противоположное. Потому что Гарри сказал Луи, что ему хотелось чего-то постоянного; он выглядел так, словно ему стало стыдно за свои слова, когда признался в этом. Покажи мне парня, который останется, когда пресса объявит об охоте. Луи старался, как мог, не задерживаться на этих словах, однако его мозг продолжал проигрывать их снова и снова в самые неподходящие моменты, на бесконечном повторе прокручивая «покажи мне парня, покажи мне парня». Он уже собирался возразить легкомыслию Зейна касательно этой темы, однако Гарри его опередил. — Не думаю, что смогу наверстать упущенное, просто… трахая всех подряд. Ладно, проехали, — Гарри покачал головой. — Я не буду так делать. И не только потому, что это будет смотреться плохо. — Ты всегда был романтиком, — сказал Зейн, приоткрывая веки, чтобы лениво улыбнуться Гарри. В этом была какая-то скрытая шутка, и Гарри улыбнулся ему в ответ, тепло и близко, цепляясь пальцами за рукав Зейна. Если мыслить объективно, они смотрелись красиво вместе. В то же время было странно видеть их такими, знать об их… соглашении, когда упало первое домино, порождая цепь событий. Луи хотел бы знать, было ли у них что-нибудь с того утра, когда Гарри вошёл в офис Джеймса. Пока Луи был рядом, не было и намёка на то, что они пересекают границы дружбы, и каждый раз, когда все впятером соглашались, что им пора по домам, Зейн уезжал с Луи, Лиамом и Найлом. В любом случае это было не его дело. Он заставил себя отвернуться. — Мы легко можем избежать таких слухов, если сделаем ударение на том, какой Гарри, на самом деле, семьянин. Если мы дадим понять, что секс на одну ночь совсем не в его стиле, — подвинувшись, чтобы сесть на обе ноги, Луи прислонился к спинке дивана. По телевизору с выключенным звуком показывали рекламу, где женщина обильно смазывала растительным маслом хорошо развитую грудную клетку парня. Луи предполагал, что по сюжету рекламы оно было очень вкусным, но… эта женщина должна была облизать этого парня? Ладно. — Он ищет что-то серьёзное, и причина его каминг-аута не в том, что он хочет отрываться в гей-клубах, а в том, что он ненавидит лгать стране. Его людям. — Миньонам, — поправил Зейн. Несмотря на юмор в его голосе, он быстро посмотрел на Луи взглядом, полным уважения. — Миньоны, подчинённые, маленький народец. Это всё семантика, — Луи склонил голову. — Ты сказал, что не будешь лгать. И это почти правда. — То, что у меня есть миньоны? — Гарри моргнул с притворным непониманием. — Всё, кроме этого, — пояснил Луи. Он наклонился, тыкая Гарри в живот. — Старайся не отвлекаться, маленький принц. То, что ты милый, ещё не даёт тебе права расслабляться. Как только Луи это сказал, он сразу же захотел забрать свои слова обратно. Флиртовать без каких-либо намерений, глупо шутить, не особо следя за словами — это всё было так далеко в его прошлом, что казалось вообще частью другого человека. Он засунул всё это в коробку, закрыл её крышкой и обклеил скотчем, оставляя собирать пыль. И всё было просто отлично ровно до того момента, пока Гарри не вернулся в его жизнь и разворошил воспоминания о лёгких временах. Гарри принёс с собой аромат свежей весенней травы с лёгким запахом затхлости, которым пропитались все книги в библиотеке Итона, и намёком на запах воска, благодаря которому блестели лестничные ступени, стёртые и оббитые веками использования. Прошлой ночью, впервые за полдюжины лет, Луи снилось, как он впопыхах натягивает на себя школьную форму, вылетая из комнаты босиком, и начинает быстро бежать, чтобы добраться до часовни вовремя. Кто-то легко коснулся его руки, возвращая его из своих мыслей. Он неожиданно для себя понял, что всё это время смотрел на Гарри, не видя его, и вернул его в реальный мир Лиам. Выражение его лица было вопросительным, и Луи медленно покачал головой. Позже, он объяснит позже. Может быть. Нет, он обязательно это сделает. По повисшей выжидающей тишине он понял, что что-то упустил, — скорее всего, ответ Гарри на свой комментарий. — Прости, — извинился Луи. — Просто на секунду задумался. Только что вспомнил, что мне нужно позвонить Джеймсу насчёт плана интервью. Ты что-то сказал? Он оправдывался, он, блять, оправдывался, объясняясь, хотя никто от него этого и не требовал. Ему пора было взять себя в руки. — Проехали, — сказал ему Гарри. — Это не было важно, — он отвернулся, испытывая явный дискомфорт. — Лиам, что ещё говорят люди? Когда Лиам вернулся к изучению своего листка с графиком, Луи ещё несколько секунд смотрел на профиль Гарри. Ему не переставало казаться, что он что-то упустил.

***

Так. Это было неловко. К тому же странно — как бы там ни было, это Луи назвал Гарри милым; он начал это. Так почему же он замер, когда Гарри ответил ему смелым «Но мне кажется, что ты милее?» Луи был воплощением смешанных чувств. Запутавшись рукой в лохматых волосах Зейна, Гарри заставил себя обращать внимание только на Лиама. Реакция общественности, да. Потенциальные последствия для внешних связей и как им противостоять, да, вот о чём они разговаривали. Это всё было приготовлением к интервью Гарри. О боже, интервью. Гарри был уверен, что у него нет шанса быть готовым ко вторнику; двух дней было недостаточно. Года было недостаточно. Да пошло оно. К чёрту все эти сомнения и страхи. Гарри не отступится, и через два дня всё решится. Быть готовым было выбором, разве нет?

***

Они закончили с набросками того, как в общих чертах должны будут выглядеть ответы Гарри на заданные вопросы в интервью, к пяти часам. К шести они успели уже даже пару раз прогнать его; Зейн, Найл и Лиам наблюдали, как Луи взял на себя роль интервьюера и закидывал Гарри вопросами одним за другим, пока у того не покраснели уши; глаза его стали большими и несчастными, а на голове получилось гнездо, потому что он постоянно проводил пальцами по своим кудрям. Луи готов был поклясться, что его беспокойство росло с любой, даже несущественной запинкой, с каждым ответом, который получался не совсем таким, каким должен был. Может, это была не очень хорошая идея. Может, им стоило выбрать обычный вариант с написанной и отрепетированной заранее речью, нежели обменом фраз между Гарри и Дэвидом Димблби. Раньше диалог казался хорошей идеей — что-то живое и цепляющее, в отличие от унылого монолога, но… блять, у них не получалось. Совсем. Луи опустил свой листок с вопросами и откинулся в кресле, качая головой и пытаясь подобрать нужные слова. Но Гарри его опередил. — Это не работает, — удручённо сказал он, и Луи захотелось обнять его, сказать, что всё будет хорошо, что они смогут сделать это вместе. — Гарри, я был гораздо жёстче, чем будет вести себя Димблби. Давай не будем пока опускать руки, — Луи отложил листок и встал с кресла. Опустившись рядом с Гарри на диван, он обнял его за талию и притянул к своей груди. Тот сразу же прижался к нему, не колеблясь и не сопротивляясь. Секундой позже около них уже были Зейн и Найл, стесняя их ближе. Лиам замер, пока Луи не взял его за запястье, тоже усаживая его на диван вместе с ними. Из-за того, что Гарри был близко к его торсу, Луи чувствовал, как тот глубоко дышал, вздрагивая. Пальцы Гарри цеплялись за его футболку. Чьё-то колено упиралось Луи в бок, но он едва это замечал, полностью сфокусированный на тепле Гарри, его тяжёлом теле и кудрях, щекотавших подбородок. Господи, как же Луи его любил. Стоять. Стойте, что за… нет. Нет. Луи не любил его. Он не мог. Это просто было невозможно. Это просто его прошлое переплеталось с его настоящим, и если бы только у него был шанс сделать шаг назад и подумать, такой бы проблемы вообще бы никогда и не было. Луи медленно расслабил свои крепко сцепленные вокруг Гарри руки и слегка отстранился. Из-за движения все остальные отодвинулись, чтобы дать ему места, однако хватка Гарри на футболке Луи только усилилась. — Милый, — нежно сказал ему Луи, и, блять, милый? Зачем он так сказал? Не было сомнений, что это услышали и другие, что это услышал Гарри. Луи нужно было взять себя в руки. А ещё договорить фразу: — Как насчёт того, что мы возьмём перерыв? Может, нам стоит закончить на сегодня? Поедим мороженого и овощей, смотря телевизор? А завтра начнём всё заново? — А так можно? — Гарри прочистил горло. Когда он поднял голову, в его глазах влажно блестели слёзы, и Луи не позволял себе думать о том, чтобы поцеловать его. — Я принесу мороженое, — объявил Найл, соскакивая с дивана. — Захвати водку, — отозвался Зейн, и Найл показал ему большие пальцы. Улыбка Гарри была неуверенной, но она была. Пропустив стадию рационального мышления, Луи невесомо скользнул пальцами по челюсти Гарри, быстро и легко, и Гарри замер, совершенно не шевелясь. Его взгляд был полностью сосредоточен на Луи. Что ты делаешь? Луи опустил руку. Он отодвинулся, садясь вплотную к Лиаму, и когда он, наконец, посмотрел вокруг, на него с любопытством поглядывали и Лиам, и Зейн. Сколько они видели? Или у него всё на лице было написано? Понял ли Гарри? Луи не смел посмотреть на него. Он глубоко вдохнул. — Давайте посмотрим «Игру престолов», — настолько громко предложил он, что у него зазвенело в ушах. — Это там, где инцест? — спросил Зейн. — Это там, где сиськи! — отозвался Найл с кухни. — Там ещё показывают мужские задницы, — вставил Лиам, и Зейн посмотрел на него с явным интересом. — Ты этим интересуешься? Нет, серьёзно? Серьёзно? Так Гарри и Найл не шутили, когда сказали, что Лиам ведёт себя слишком скрытно для Зейна. Луи посмотрел на Гарри как раз в тот момент, когда Гарри посмотрел на него, и они чуть улыбнулись друг другу. Так как Лиам казался слегка потерянным, Луи решил ответить за него — потому что Луи был офигенным другом, разумеется. Ну и ещё чтобы отвлечь себя от чувства чего-то бурлящего в животе. — Думаю, можно с уверенностью сказать, что в этой квартире Найл единственный, кому интересны сиськи. Вернувшись с бутылкой водки в одной руке и пятью ложками и контейнером в другой, Найл поставил всё, кроме мороженого, на кофейный столик, а затем плюхнулся Гарри на колени. — Это тяжёлая работа, — признался он, — но кто-то же должен её делать. И я готов к испытанию. Гарри обвил рукой талию Найла. — Готов? — спросил он, выделяя слово и тихо смеясь. Господи. Он был до ужаса нелепым (в хорошем смысле) и очаровательным, и Луи просто не знал, что с собой делать. — Очень плохая попытка пошутить, — сказал он Гарри. — Это всё, на что ты способен? Я разочарован в вашей старой великой нации. Гарри улыбнулся, показывая очень много зубов. — Никто не может меня осуждать. — Я тебя осуждаю, — возразил Луи. — Нет, — Гарри медленно и мило покачал головой. Его улыбка смягчилась, и Луи снова захотелось его коснуться — всегда, всегда. — Правда, нет. По крайней мере, теперь. Спасибо тебе за это. У Луи не было ответа; ничего, что он мог бы сказать, не выдав волнения, бурлящего в его венах. Он по-прежнему находился очень близко к Гарри, и, ради своего же благополучия, ему следовало пересесть куда-нибудь. Но ему не хотелось. Оторвав свой взгляд от Гарри, он обнаружил, что остальные трое смотрят на него с разной степенью ожидания: если Зейн и Найл казались любопытствующими, то на лице Лиама читалось явное непонимание. Да, Луи надо будет с ним поговорить. Когда-нибудь. Он с удивлением обнаружил, что его мысль потеряла и так уже размытые очертания. — Мороженого? — спросил он, нарушая странную тишину, повисшую в комнате. По краю его зрения он заметил, как опускаются уголки губ Гарри, и… дерьмо. Если подумать, то это была очень неадекватная реакция на всего лишь честное выражение Гарри благодарности, из-за чего могло показаться, что ему было некомфортно с Гарри, некомфортно, потому что Гарри доверял ему, полагаясь на него, считая его другом. Они были друзьями? Могли ли они быть друзьями? Мог ли Луи считать Гарри другом, если старался подавлять свои чувства из прошлого? Если это было прошлым. Луи попытался избавиться от мысли, как только она появилась. Она отказывалась уходить. — Мороженого, — быстро подтвердил Найл, — и, кто-нибудь, найдите полулегальный сайт, чтобы мы могли посмотреть на сиськи. — Полулегальный? — Гарри сел прямее и шумно выдохнул. Его рука по-прежнему была вокруг талии Найла, их физическая близость была простой и непринуждённой, как и всё, связанное с ними. Это доказывало, что все те разы, когда Гарри касался Луи или искал его внимания, это ничего не значило. И это было хорошо. Луи перестал хмуриться и отвёл взгляд как раз в нужный момент, чтобы увидеть, как Лиам с подозрением посмотрел на него — ещё один раз, когда Лиам поймал его. Господи, Луи и вправду был не очень скрытным, когда дело доходило до Гарри, верно? Ему нужно будет стараться лучше. Лиам слез с дивана, чтобы взять свой ноутбук. — Не волнуйся, я этим займусь. — Только давай ты всё сделаешь так, чтобы на пороге Его Королевского Высочества не оказалось полиции, ладно? — спросил Луи. Ответом Лиама послужил взгляд, передающий полнейшую скуку. Найл открыл мороженое, и Луи совсем не удивился, когда обнаружил, что оно было полностью домашнего приготовления, а не чем-то, что можно было купить в любом магазине. Ему стало интересно, сделал ли Гарри его самостоятельно, легко представляя, как он вмешивает жидкий шоколад в сливочную субстанцию, сосредоточенно сведя брови, между которыми залегла тонкая морщинка. Луи нужно было прекращать. И ему нужно было сделать так, чтобы между ним и Гарри появилось хоть какое-то пространство. Сейчас же. Он не сдвинулся ни на дюйм. — Кто хочет попробовать первым? — спросил Найл. Прежде, чем кто-либо успел ответить, он быстро добавил: — Разумеется, я, — и воткнул ложку в мороженое. В отместку Гарри скинул его со своих колен, и тот упал на пол, врезаясь в кофейный столик и прижимая к себе контейнер с мороженым. — Так тебе и надо, — произнёс Зейн. — Именно из-за этой фразы, — сказал Найл, — ты ничего не получишь. Как и Гарри. — Но я его сделал, — возразил Гарри. Найл сел, поднимая голову и широко улыбаясь. — И? Поверх головы Найла Луи встретился взглядом с Лиамом. Луи поднял брови, и Лиам улыбнулся и кивнул, а затем прополз по полу, чтобы защекотать Найла, заставляя его извиваться. Луи использовал его отвлечённость, чтобы забрать из его рук контейнер. Взяв с кофейного столика ложку, Луи проигнорировал Найла, выкрикивающего оскорбления между попытками увернуться от атаки Лиама. Луи подал оба предмета Гарри, получая в ответ медленную удивлённую улыбку. — Спасибо, — сказал Гарри, и на этот раз, на этот раз Луи был готов ответить. — Всегда пожалуйста, маленький принц. Улыбка Гарри стала шире. Их пальцы скользнули друг о друга, держа контейнер: холодные у Луи из-за мороженого и сухие и тёплые у Гарри, которые легко коснулись тыльной стороны ладони Луи, забирая ложку. Луи задержал дыхание и досчитал до трёх, улыбаясь в ответ.

***

Предполагалось, что они посмотрят три серии, дадут Зейну и Гарри понять, что это вообще такое. На середине первой серии Гарри сел прямее на моменте разговора между Бесом и бастардом, бросая взгляд на Луи. Луи понадобилась секунда, чтобы понять, что это была его реакция на слова Беса, — «носи это как броню и станешь неуязвим». Луи чуть улыбнулся Гарри и приподнял бровь. В конце третьей серии Гарри повернулся к Луи с широко открытыми глазами, говоря с опаской и надеждой: — А что случится с тем маленьким мальчиком? Они не могут просто… Они не могут оставить его просто так, надеясь, что он умрёт. Не могут же? — Это «Игра престолов», милый. Ты ещё ничего не видел, — Луи покачал головой и скользнул пальцами между пальцев Гарри, быстро сжимая его ладонь и убирая свою руку. А затем они посмотрели ещё серию. И ещё одну. И ещё. К тому времени, когда король умер, а его сын стал с восторгом готовиться к собственной коронации, голова Зейна лежала на плече Лиама, и сам он подавал признаки того, что всё ещё не спал, только недовольным мычанием, когда на экране появлялся Джоффри. Лиам сидел не дыша, не отводя взгляда от огромного телевизора Гарри, словно любое движение могло нарушить хрупкое равновесие мира. Луи знал это чувство. Из-за недостатка места на диване он сидел вплотную к Гарри: их плечи были прижаты друг к другу, а руки сталкивались из-за любого движения. Свет, исходящий от экрана, играл красками на лице Гарри и в его волосах, и Луи хотелось коснуться его руками и губами везде, где был этот свет. Всё казалось одним сплошным клише, однако он не мог заставить себя отодвинуться. Блять, когда и как он согласился на роль в романтической комедии? Ему не хотелось в этом участвовать. Ему очень хотелось в этом участвовать. Но ему не следовало. Когда на экране появились финальные титры к седьмой серии, Гарри вздохнул и поднял руки над головой, потягиваясь. Из-за движения стала видна полоса кожи на животе, где под кожей были написаны чёрные буквы, и Луи был слишком уставшим, чтобы заставлять себя не смотреть на них дольше, чем следовало. Наверное, пора домой. — Эй, ребята, вы не хотите остаться здесь? — слова Гарри напоминали дождь в замедленном действии. — В смысле, вы в любом случае завтра все вернётесь сюда, так что в этом есть смысл. Остаться здесь. Луи не следовало, ему правда, правда, не следовало; всё и так уже было запутанно, так что время не с Гарри пойдёт ему только на пользу. Конечно же, он не будет спать в его комнате, в его кровати, но это всё равно будет слишком близко к Гарри. Зейн приподнял свою голову, но не более, чем на дюйм. — Если я буду спать с тобой и Найлом, то ты будешь посередине. Не хочу быть рядом с Найлом, он пинается во сне. Понятия не имею, как Барбара его терпит. — Она любит меня, — сказал Найл. — Тебе тоже следовало бы попробовать. То, каким взглядом посмотрел Лиам на профиль Зейна из-под ресниц, было очень палевно. Или всё дело было в Луи. — Попробовать что? — переспросил Зейн; его голова снова опустилась на плечо Лиама. — Любить тебя? Прости, бро. Ты слишком похож на твинка, чтобы мне понравиться. Голос Найла казался обиженным. — У меня, вообще-то, есть мышцы, — и, чтобы продемонстрировать, он напряг левую руку. На заднем плане как раз потух экран, на котором светилось название серии. — Ты пиздец какой тощий. А теперь посмотри, — Зейн лениво сжал бицепс Лиама; его глаза были полуприкрыты, а голос был очень сонным, — вот что я называю мышцами. Даже в тусклом свете, исходящим от экрана, Луи видел, что Лиам покраснел. Он почти гордился тем, что не разразился хохотом, хотя и желание засмеяться стало ещё сильнее, когда он увидел, что Гарри кусает нижнюю губу, чтобы подавить смешок, ярко сверкая глазами. Боже, Гарри был очаровательным. Позже Луи винил то, что он отвлёкся, в том, как он легко согласился, когда Лиам предложил им разделить комнату для гостей. Хотя в этом был смысл. Особенно учитывая то, что метро перестало ходить час назад, а Луи не очень хотелось тащиться на ночной автобус или вызывать такси. В этом был смысл. Правда. Странно, но ему понравилось узнать о том, что и у Найла, и у Зейна были в квартире Гарри собственные зубные щётки. Очевидная близость между ними тремя, то, что у них не было друг от друга секретов, это было… здорово. Просто здорово. Луи и Лиаму Гарри дал две новые зубные щётки, всё ещё в упаковках, а затем ушёл, чтобы найти им что-нибудь для сна. Он вернулся с двумя футболками, выглядевшими свежевыстиранными и хорошо поношенными, и задержался у двери в спальню, спрашивая, нужно ли им что-нибудь ещё. — Думаю, у нас всё есть, спасибо, — ответил ему Лиам, пока Луи осматривал комнату, в которой стояли кровать королевских размеров и стол, заваленный бумагами, которые, скорее всего, были различными заметками. Подойдя ближе, он увидел, что все заголовки так или иначе были связаны с ориентацией Гарри. Рядом со столом висела полка с книгами, и взгляд Луи скользнул по истёртым корешкам, останавливаясь только на знакомых именах — Франзен, Памук, Макиавелли, Гёте. Каких-то из них проходили по программе Итона, каких-то — нет. На полке стояла и детская классика, но Луи не позволил себе задержаться на ней. Он повернулся, одаряя Гарри улыбкой, в которой, должно быть, читалась усталость. — Спасибо, маленький принц. Нам ничего не нужно. Увидимся завтра, хорошо? — Хорошо. Спокойной ночи, — Гарри заколебался на несколько секунд, а затем кивнул и вышел, аккуратно закрывая за собой дверь. Тишина, повисшая в комнате, была неприятной, и когда Луи бросил взгляд на Лиама, то увидел, что тот на него смотрит. — Думаю, он ждал, пока ты снимешь майку, — сказал Лиам, неожиданно ухмыляясь. — Не смешно, — вздохнув, Луи сел на кровать, чувствуя, как она проседает под его весом. Он надеялся, что матрас не будет слишком мягким; он так часто спал на туристических ковриках, что пол стал казаться ему более удобным, нежели мягкие кровати, в которых, казалось, тонешь, словно лежишь на мягком зефире. — Я и не шутил, — Лиам подошёл к окнам, задёргивая шторы. Так и не сделав этого до конца, он остановился, чтобы посмотреть на вид, и спустя мгновенье к нему присоединился Луи. Под ними проходил Риджентс-Канал, вода в котором отражала далёкие огни города; большинство домов по другую его сторону казались пустыми, смотря в ночь своими чёрными окнами. Луи поставил оба локтя на подоконник и опустил подбородок на свои ладони. — Тут так хорошо, — тихо заметил он. — Представь просыпаться и каждый день видеть это. Думаешь, Гарри заметит, если мы тут останемся навсегда? — Скорее всего, — голос Лиама был сух. — Хотя не думаю, что он будет против. Ему, по-моему, нравится, когда вокруг него есть люди. Когда-то Луи был таким — душа любой вечеринки, чувствуя себя на седьмом небе от счастья, когда вокруг него была толпа народа. Он попытался сделать свой голос легкомысленным. — Представь, каково это. — Да, представляю, — после слов Лиама последовала заметная пауза. Когда он снова заговорил, он начал осторожно, словно ступал по тонкому льду. — Ты не задумывался, что мы дружим уже целую вечность, но сегодня впервые проводим ночь вместе? Блять. Значит, время настало. Значит, сейчас у них будет настоящий, серьёзный разговор, хотя у Луи уже было такое чувство, что он даже думать нормально не может из-за усталости. Ему всё же удалось нагло улыбнуться и легко толкнуть Лиама бедром. — Ах, милый, ты мог бы просто предложить. — Я не это имел в виду, придурок, — даже не взглянув на Луи, Лиам отошёл от окна, чтобы надеть одну из футболок, которые дал им Гарри. Она была ему в обтяжку. Луи сделал то же самое, видя, что футболка свободно висит на нём. Удобно. Слабый запах стирального порошка напоминал ему о чём-то знакомом. Когда он забрался на кровать, Лиам уже лежал на другой половине, накрывшись по пояс тонким покрывалом, сосредоточенно смотря в потолок. Лампа на тумбочке освещала его морщинку между нахмуренными бровями, и внезапно Луи почувствовал себя опустошённым. Он не знал даже, против чего борется. Теперь это словно стало рефлексом. — Я знаю, что ты не шутил, — мягко сказал он. Затем лёг на свою половину, натягивая одеяло до самого подбородка, и подождал, пока на него посмотрят, прежде чем продолжил: — Прости. Я исправляюсь. Просто у меня такое чувство, что сейчас всё меняется, и причём очень быстро. В смысле… когда Гарри вошёл к нам в офис, он словно запустил цепную реакцию, и… — он хмыкнул, — ты вообще начал носить безрукавки! Когда такое было? Что вообще происходит? — Мне нравится то, что происходит, — Лиам пожал плечами, но из-за того, как он лежал, движение показалось неловким. — Ты стал немного другим, знаешь. Не то чтобы прямо другим человеком, но ты становишься более… открытым. Может, ярче. И мне нравится это. Где-то в квартире Найл напевал поп-песню, которая казалась Луи смутно знакомой. Потом тяжёлый удар, и всё смолкло. Затем послышался звук смыва унитаза, шум воды, бегущей из крана, и хлопок закрывшейся двери. После этого всё стало тихо, и Луи стало интересно, как Найл и Зейн легли рядом с Гарри, — были ли они все прижаты друг к другу, лёжа с переплетёнными ногами и одним одеялом на всех. Когда Луи зашёл в спальню Гарри ещё в первый свой раз в его квартире, он видел только одно одеяло, покрывавшее всю кровать, встроенную в нишу. Может, у Гарри где-нибудь хранились запасные одеяла на такие случаи? Луи не должно было волновать, спал ли Гарри под одним одеялом со всеми остальными. Или, может быть, ему уже пора было прекращать пытаться обмануть самого себя. Он лёг на спину, взбивая подушку и придавая ей форму, слыша, что в его ушах звенят слова Лиама. Ты другой. Более открытый. — Когда я был младше… Когда мне было примерно шестнадцать или где-то так, — Луи прочистил горло, — я был просто без ума от Гарри. Серьёзно, я был просто до ужаса нелепым. Ты бы смеялся надо мной до конца жизни, если бы знал меня тогда. Лиам промычал что-то среднее между удивлением и весельем. — Поэтому ты вёл себя с ним как последний ублюдок? Когда ты встретился с ним по-настоящему? — Да, — взглянув на Лиама, Луи попытался улыбнуться, но у него вышла, скорее, гримаса. — На самом деле, мы учились в одной школе. Я и Гарри. — Ты что?.. — в тишине и спокойствии ночи голос Лиама отчётливо разнёсся по комнате, и на его лице сразу же появилось сожаление. — Прости, — добавил он уже гораздо тише. Луи поднял руку вверх и снова опустил её. В его груди было тесно, тяжело, словно на неё что-то давило. — Итон. Но я был на пару лет его старше, да и выглядел как самый настоящий твинк. Я изменился с тех пор. Неудивительно, что он меня не узнал. После слов Луи последовала короткая пауза, затем Лиам приподнялся на локтях, смотря на Луи с полуулыбкой на лице. — Знаешь, ты ещё никогда не рассказывал мне столько о своём прошлом. Я, кстати, могу это представить — маленький твинк Луи, ведущий себя самодовольно везде, куда бы ни пошёл, словно весь мир у его ног, огрызающийся с учителями и бросающий взгляды на всеми обожаемого принца в коридорах и во время ланча в столовой, — Лиам сделал паузу. — Кстати, в Итоне вообще есть столовая, а то это было бы слишком… — Просто? — закончил за него Луи. Он хмыкнул и подвинулся, чтобы удобнее лечь, радуясь, что матрас оказался не слишком мягким. По крайней мере, он не проснётся от кошмаров, в которых его пытались проглотить зыбучие пески. — В нём очень большая столовая, да, и половина факультетов едят в ней. Студенты распределены по разным факультетам. Ну, как в Хогвартсе. Лиам цокнул языком, однако ничего не сказал, с интересом смотря на Луи, хотя было видно, что у него на языке крутится вопрос. Перебирая свои мысли, Луи попытался привести их в хоть какой-то порядок, чтобы и другому человеку они стали понятны, потому что он раньше никогда ещё никому этого не рассказывал. — В Итоне очень… пафосная форма — чёрный фрак, жилет, воротничок, хотя на выходных нам разрешалось носить свою одежду, — он чуть улыбнулся. — Одно время я носил цветные штаны, и мне бы очень хотелось стереть из памяти воспоминание об этом, но, к сожалению… — Ты знал, — начал Лиам, по-прежнему улыбаясь, — что ты начинаешь говорить так, словно ты из высшего класса, когда рассказываешь об Итоне? У тебя появляется особый акцент, и, может, ты начинаешь по-другому произносить сами слова. Это не слишком заметно, чтобы Гарри обратил внимание, но... всё же. — У меня меняется голос? — спросил Луи, и да, в этом был смысл. Господи, каким же зазнавшимся и легкомысленным придурком он был. — Как бы там ни было, Гарри был на другом факультете, у которого была своя система питания. Думаю, они посчитали неприемлемым, что принц Гарри будет смешиваться с общей массой. К тому же рядом с ним всегда ходил телохранитель, большой парень, который жил в соседней от него комнате. Не Джонсон, какой-то другой. — Так жить, наверное, очень странно. В смысле, иметь человека, который вечно ходит за тобой по пятам. Если подумать, то он хорошо справился, — Лиам не стал ждать ответа, перевернулся на живот и, смотря на Луи, задумчиво продолжил: — Разве это не стрёмно, что ты столько знаешь о Гарри, а он и понятия не имеет? Ты когда-нибудь думал о том, чтобы сказать ему? — О моей до ужаса дурацкой влюблённости, когда я был подростком? Блять, нет, — Луи сделал вдох, неожиданно ощущая лёгкость, почти головокружение от облегчения. Он сделал это. Он поделился этим кусочком прошлого с Лиамом, и это было… почти легко. Безболезненно. Конец света не настал, а Лиам тепло смотрел на него, не требуя больше, чем Луи был способен предложить ему. — Нет, — Лиам ухмыльнулся, — разумеется, не эту часть. Просто про Итон. Уверен, что ему интересно было бы узнать, к тому же может показаться, что ты, в каком-то смысле, прячешься от него. У тебя столько воспоминаний, и в них есть Гарри, а он даже понятия не имеет, что ваши пути пересекались и прежде. Не очень-то справедливо, разве нет? — Жизнь вообще несправедлива. Тебе не говорили? — Луи постарался скрыть горечь в голосе. — И ты прав, это несправедливо. Но мне бы не хотелось, чтобы он начал задавать вопросы. Например о том, что случилось со мной после. — Или почему ты поменял свою фамилию. Луи застыл. — Как ты… — Удачное предположение, — перебил его Лиам. — Боже, только не нервничай из-за пустяков, ладно? Я давно догадывался. Ты не сразу реагировал на своё имя. Ты больше так не делаешь, если что. Оу. Ладно, хорошо, Луи понимал, как Лиам пришёл к такому заключению. Когда Лиам присоединился к команде Джеймса, примерно спустя полгода после Луи, каждое «Томлинсон» казалось чужим для его ушей, оставляло у него на языке привкус чего-то кислого и чужого. Сейчас прошло уже много времени с тех пор, как он привык к нему; это имя стало его. Неотъемлемой частью того, кем он стал. — Так ты… — Луи заколебался. — Ты не узнавал о моём прошлом? Лиам нахмурил брови. — Я бы этого не сделал. Друзья не шпионят за своими друзьями, верно? В словах слышалась боль, и Луи коснулся его плеча, пытаясь улыбнуться. — Прости. Я знаю, что ты бы этого не сделал, просто… у меня просто паранойя. Пожалуйста, не принимай это на свой счёт. — Я всё понимаю, — на мгновенье Лиам замолчал, а затем уголки его губ поднялись в ответной улыбке. — Знаешь, вообще-то, я в курсе, что ты немного колюч в плане физических контактов, но тебе не кажется, что сейчас можно и обняться? Луи со смешком выдохнул и придвинулся ближе, проскальзывая рукой Лиаму за спину и кладя её между его лопаток. — Ладно. Если тебе хочется, то мы можем и обняться. Только не лапай меня, ладно? Знаю, что сложно устоять, особенно учитывая то, что у меня шикарное тело и всё такое, но я просто даю тебе знать… Его перебил смех, а затем его заключили в крепкие объятья, и его лицо оказалось около плеча Лиама. — Я задыхаюсь, — выдавил Луи, но Лиам только крепче прижал его к себе, пока Луи не выдохнул, расслабляясь в его руках. Если взвесить все «за» и «против», то это было не так уж и плохо. Уткнувшись носом Лиаму в грудь, он глубоко вдохнул, улавливая лёгкий аромат лавандового мыла и порошка, впечатанного у него в памяти как запах, принадлежащий Гарри. Луи мог бы даже привыкнуть к объятьям. — Спасибо, — прошептал он. — В любое время, дружище, — когда Лиам ослабил хватку, Луи никуда не двинулся. Честно, ему было уютно так, как он лежал. Это напомнило ему о его сёстрах, когда он укладывал их спать, читая им на ночь сказки, пока они прижимались к нему, слушая его с волнительным вниманием, когда он изменял свой голос, чтобы он подходил персонажам: голос маленькой голубой рыбки — счастливый и радостный, просящий у радужной рыбки одну из её блестящих чешуек, милый голос мисс Хани, вперемешку с высоким голосом Матильды, выдающим кучу непонятных слов, или грозный голос злой мисс Транчбул. Чёрт, прошли годы с того момента, когда он в последний раз позволял себе думать об этом. Ему хотелось бы узнать, как дела у девочек, и вспоминали ли они о своём брате хоть изредка. Сглотнув откуда-то появившийся комок в горле, Луи отстранился и провёл рукой по лицу. Он был в порядке. В порядке. Лиам наблюдал за ним с грустной искажённой улыбкой. — Думаю, настала моя очередь, да? Рассказать тебе что-нибудь о моём прошлом, — несмотря на то, что он старался говорить небрежно, у него не получалось; Луи всё равно слышал в его голосе дискомфорт. — Ты не обязан, — сказал он. — У нас нет правила «зуб за зуб». Дружба строится не на этом. — Ты же знаешь, что дело не в том, что я тебе не доверяю, — Лиам положил подбородок себе на кулак; мягкий свет лампы разглаживал его морщину между нахмуренными бровями. — Это долгая история. В каком-то смысле. Но в каком-то смысле и нет, просто мне не очень нравится о ней думать. Понимаешь меня? Да, Луи понимал. Он не рассказал ничего, кроме того, что учился в Итоне, а Лиам не спрашивал — скорее всего, понимал, что не надо. Потому что он понимал Луи так, как такие люди, как Гарри, Зейн и Найл, никогда не смогут. — Понимаю, — Луи сделал паузу, рассматривая лицо Лиама. — Ты не обязан рассказывать мне, хорошо? Хоть мне и интересно… У тебя были какие-то проблемы с законом? В смысле… Мне кажется, у Бена были. Но не у тебя, нет, мне так не кажется. — У меня не было проблем с законом. Но мои миссии, они были… — короткая заминка, — официально санкционированы. Миссии, подумал Луи. Что ты сделал, что случилось? Связано ли это как-то с тем, что ты никогда не садишься за руль, но всегда настаиваешь на том, чтобы сидеть на пассажирском сидении? Он запретил себе спрашивать и просто кивнул. — Что насчёт тебя? — спросил Лиам. — Ты нарушал закон? Хм. Было несколько случаев кражи в магазинах, и когда Луи впервые взял деньги в обмен на секс, ему было семнадцать. Был ранний ноябрь, непривычно холодный, когда температура ночью опустилась ниже нуля, и заметно подмораживало, и тёплая кровать на ночь была его первостепенной задачей; неловкие движения в обмен на крышу под головой и, может быть, если ему повезёт, чашечку чая с утра. Вместо этого спустя час он оказался снова на улице, имея в кармане пятьдесят фунтов, а в горле — бешено стучащее сердце. Пятьдесят фунтов за дрочку и грязный разговор. Парень был щедр и довольно приличен, даже если тогда Луи ещё ничего не понимал, чтобы оценить это. Ему повезло. — Ничего такого, за что меня можно было бы посадить в тюрьму, — ответил он после паузы. В любом случае несовершеннолетний отправил бы своих клиентов за решётку, а сам попал бы обратно к родителям, что… было бы классно, но нет. На улице, пыхтя, по каналу прошла моторная лодка, а затем всё снова стало тихо. Им надо бы поспать, особенно учитывая то, что, по-видимому, завтра они снова займутся подготовкой Гарри к интервью. Но Луи чувствовал себя бодрым, а мысли копошились у него в голове, как беспокойные муравьи. Лиам принял ответ Луи со слабой улыбкой. Он только двинулся, чтобы выключить лампу, как Луи спросил: — Так что происходит между тобой и Зейном? Комната погрузилась в темноту, освещаемая лишь далёкими огнями, проникающими в комнату сквозь шторы. Через несколько секунд Лиам опустился на подушку, и, когда он заговорил, он казался слегка смущённым. — На самом деле, я не знаю. Он очень привлекательный, это понятно. И гораздо приятнее в общении, чем я думал. Немного придурковатый, но мне кажется, это прикольно, да? — Пиздец, ты говоришь так, будто готов сделать предложение, — Луи ухмыльнулся и повернулся на бок, закрывая глаза. Он чувствовал, как замедляется его сердцебиение, переставая звенеть у него в ушах. — Час честности, друг. Ты дрочил или не дрочил на ту фотосессию в нижнем белье, о которой говорил мне? Лиам со смешком выдохнул. — Я ни за что не буду отвечать на это. — Значит, да. — Завали, Томмо, — после слов Лиама наступило молчание, и, хотя оно не было неловким, Луи стало интересно, задумался ли Лиам о том, что прозвище было основано на лжи. Если Лиам и думал об этом, по нему нельзя было сказать, тем более, когда он начал говорить дразнящим, непринуждённым тоном: — Знаешь, весь этот флирт между тобой и Гарри… — Флирт? — Ты называешь его маленьким принцем, — начал пояснять Лиам как ни в чём не бывало, явно не замечая тона, которым разговаривал с ним Луи. — И, может, сначала ты хотел так подразнить его, но сейчас просто говоришь это с нежностью. Знаешь, мне кажется, у вас с Гарри может что-то получиться. Луи медленно и осторожно выдохнул. — Так вот к чему мы пришли? Парочка сплетничающих подростков, обсуждающих парней, которые нам нравятся? — гораздо тише он добавил: — Но, если честно, ничего не выйдет. — Из-за твоего прошлого, — это был не вопрос. Луи всё равно ответил. — Я не могу… да. Никогда не смог бы быть рядом с ним, ты же понимаешь. Не по-настоящему. Ему хочется чего-то постоянного, настоящего парня. Я не могу им быть, — под его веками всё было глубокого бархатисто-чёрного цвета, и он оставил свои мысли, отпуская их в эту тёмную пучину. Я не могу быть тем, чего он хочет, тем, что ему нужно. Тем, чего он заслуживает. — Лу, — начал Лиам, но Луи прервал его, пока они не перешли к тому разговору, к которому он не был готов, пока что не был. Может, скоро будет. — Давай просто спать, — сказал он. Спустя три секунды Лиам выдохнул, зевая. — Спать, — согласился он. В качестве немой благодарности Луи быстро сжал его плечо, а затем отвернулся, подтыкая подушку под плечо. Он уснул под размеренные, спокойные вдохи и выдохи Лиама, видя перед собой далёкие изображения пустых тротуаров и светящихся фар, пролетающих мимо; его пальцы были запутаны в чьи-то тёмные волосы, глаза закрыты, а голова откинута назад в ожидании поцелуя, которого он никогда не получал.

***

Эм… волосы? У него во рту? Господи, что за чёрт, сейчас же не больше семи, но, по-видимому, они забыли вчера плотно задёрнуть шторы, поэтому было слишком ярко и слишком тепло, и к тому же, к тому же у него во рту были волосы. Приятный, но слишком резкий аромат. Зейн. Гарри отодвинулся, но врезался в Найла, который недовольно замычал и откинул руку, так и не проснувшись. Удивительно, но он умудрился ударить Гарри чётко в челюсть. Невероятно. Потирая ушиб, Гарри вылез из кровати и несколько секунд простоял на месте, пытаясь проморгать туман у себя в голове. Стакан молока, да. А затем, может, поспать ещё пару часиков, потому что, э… серьёзно? Только полседьмого? Ещё слишком рано. Утро обещало быть тёплым. Гарри не стал надевать футболку, покидая спальню, стараясь вести себя тихо, чтобы не разбудить Лиама и Луи. Мысль о том, что они остались на ночь, напомнила Гарри о том, что сегодня его ждёт очередной раунд подготовки к интервью. Вчера он был ужасен — это стоило признать. Если к нему вдруг не придёт вдохновение… Боже, и как же он должен был всё сделать? Мог ли он вообще? Кухня была пустой, и Гарри налил себе стакан молока, выходя на террасу и вдруг замечая Луи, сидящего на его диване с чашкой чая и смотрящего на большое дерево, загораживающее дом. Он вздрогнул, когда Гарри вошёл, затем замер, медленно скользя глазами по телу Гарри сверху вниз и обратно. Он… оценивал Гарри? Разве нет? Ресницы, неосознанно подумал Гарри. Ресницы, скулы, голубые-голубые глаза. Господи, Луи был таким прекрасным со своими острыми углами и мягкими изгибами, синтезом противоположностей. В этом вообще был смысл? Гарри не знал. Было много вещей, которых он не знал, и, словно чтобы продемонстрировать, Луи переключил своё внимание и сжал губы. В напряжении его плеч читалось раздражение, и Гарри не мог сказать, кто был причиной — Гарри, сам Луи, утро понедельника или просто весь мир в целом. Голос был тихим и воздушным, гармонируя с безмятежностью утреннего часа, с городом, едва начавшим просыпаться. — Доброе утро. Не думал, что в ближайшую пару часов может проснуться кто-то, кроме меня. — Я тоже, — Гарри осторожно подошёл и сел на самый край матраса. — Прости, если испугал тебя. — Ты не испугал. К тому же… — Луи шмыгнул носом, — это твоя квартира. Надеюсь, ты не против, что я сделал себе чай. — Ты же знаешь, что всё в порядке, — сев нормально на кровать, Гарри сделал глоток молока и взглянул на профиль Луи, на чёткие линии, на то, как его не уложенные волосы неаккуратно лежат около ушей, торча в разные стороны после сна. Он кутался в футболку Гарри, ткань которой опускалась ниже боксеров Луи. То, как он сидел, прислонившись к стене здания и подтянув колени к груди, притягивало внимание к крепким мышцам на его бёдрах. Гарри хотелось провести ладонью по его спине, целуя его, чувствуя, как Луи без колебаний отвечает ему. Может, Луи так сделает? Гарри отвёл взгляд. Он был прекрасно осведомлён, что на нём были надеты только боксеры, и, хотя он не стеснялся своего тела, ему становилось прохладно из-за ветра, колыхающего листья дерева. Взяв с пола небольшое помятое покрывало, он обернул его вокруг своей груди, оставляя открытыми только плечи. — Не можешь заснуть? — осторожно спросил он, чтобы не разрушить спокойствие, окружающее их. — Не очень привык к тому, чтобы делить с кем-то место, где я сплю. Да и в голове слишком много мыслей. — Например? — Гарри старался задать вопрос ненавязчиво, сделать его приглашением, а не просьбой. Луи посмотрел на него через ободок кружки. Его ресницы задрожали, когда он сделал глоток. Когда он заговорил, его слова были такими же туманными, как и пар, поднимающийся от кружки. — В основном думаю о семье. Я взглянул на твои книги. Меня повеселило то, что твоя мама, возможно, читала тебе «Рони, дочь разбойника» на ночь. — Эй, Рони была дочкой руководителя, так что, технически, всё дело было в том, кто её отец. Мне кажется это очень символичным, — улыбаясь, Гарри крепче укутался в покрывало. — И моя мама, и Джемма читали мне книги по очереди. По крайней мере, Джемма читала те, которые понимала. Луи снова на какое-то время замолчал. Его улыбка была нежной и немного задумчивой. — Это здорово. В этот момент Гарри показалось, что сейчас Луи закроется. Прямо сейчас, когда день был ещё туманным и ласковым, Гарри задумался, будет ли в этот раз что-нибудь по-другому. Он продолжил говорить лёгким голосом: — Разве когда ты был ребёнком, тебе не читали на ночь сказки? Резкий взгляд Луи ясно дал понять, что он прекрасно понимал, что Гарри делал. Гарри ответил ему невинной улыбкой, надеясь, что она будет выглядеть ещё более безобидной с белыми усиками от молока над его губой. Но на его усилия и попытки Луи только хмыкнул. Внимательно смотря на свой чай, Луи засунул свои стопы под один из краёв покрывала. — Если я и читал сказки, то только сам, или девушка-нянька, которая с нами сидела, — он сделал паузу, а затем продолжил настолько тихим голосом, что стало трудно вообще что-нибудь различить: — Хотя я читал иногда своим сёстрам что-то из классики, так что знаю некоторые книги только из-за этого. Как, например, «Радужную рыбку», её я тоже видел у тебя на полке. Вилли Вонка и Матильда. Гарри подвинулся ближе, чтобы Луи досталось больше одеяла. Чуть улыбаясь, Луи обернул его вокруг своих голеней. Было ясно, что он не намерен продолжать рассказ о своих сёстрах, так что Гарри продолжил вместо него: — Когда моя мама впервые читала мне «Ведьм», я испугался. Она меняла голоса, и её Великая Верховная Ведьма была довольно страшной, — он вздёрнул бровь. — Тебе бы не захотелось связываться с моей мамой, поверь мне. — Я и не планировал, — парировал Луи. У него были весёлые, яркие глаза, и только поэтому у Гарри появилась надежда узнать чуть больше. — Так твои родители не читали тебе книги? — О, они не были такими родителями, — это было сухим объяснением, просто констатирующим факт, и уголок рта Луи поднялся вверх. — Если говорить начистоту, они были теми родителями, которые устраивают званые ужины и показывают своих детей, словно какие-то экспонаты выставки. Боже. Они недолюбливали друг друга? Гарри вспомнил о Луи и тех детях с улицы, то, как он отлично вписывался в их компанию, и казался прекрасно знакомым с их манерами речи. Они относились к нему с уважением, но не с тем уважением, которое слепо даруют приятному незнакомцу. Сколько времени Луи работает на Джеймса? Как он оказался у него? Как от званых ужинов родителей он пришёл к работе на Джеймса? Кстати говоря, насколько зваными были такие вечера? И откуда Луи столько знал о королевских обычаях, когда это было тем видом знаний, которое, скорее, можно ожидать от представителя знати, нежели от простого человека? Как, почему, что, где? — Ты скучаешь по ним? По своей семье? — Гарри краем глаза наблюдал за Луи. — В смысле, я так понял, что ты не часто с ними разговариваешь? Так ведь? Прошло несколько секунд, прежде чем Луи ответил. — Иногда я скучаю по своим сёстрам. Но прошло уже много времени, — хотя его голос был ласковым, его тон давал понять, что не надо задавать вопросы. Проведя пальцами ног по лодыжке Гарри, он повернулся к нему, спрашивая: — А что у тебя? Что мешает тебе спать в такой ранний час? Тема закрыта. Ладно, Гарри позволит Луи двигаться своими темпами. — Проснулся, потому что у меня во рту оказалась куча волос Зейна. После чего мне по лицу ударила падающая рука Найла, — Гарри улыбнулся, выпивая своё молоко, а затем неожиданно с интересом посмотрел на чашку Луи. — Бедный малыш, — Луи говорил явно не сочувствуя, и только поэтому Гарри поставил свой стакан с молоком, начиная пытаться разжать пальцы Луи и забрать у него кружку. Луи недовольно замычал и попытался отдалиться, но стена явно ограничивала его движения, к тому же Гарри использовал эффект неожиданности. С торжествующей улыбкой на лице Гарри сделал большой глоток, едва не обжигая язык, после чего вернул ему чашку. Луи, прищурившись, взял её обратно, и быстро сжал пальцы вокруг кисти Гарри. — Вор, — пробурчал он. — Грабишь своих поданных, серьёзно, не могу поверить тебе, маленький принц. Где же Робин Гуд, когда он так нужен? — Это моя чашка, моя вода и мой чай. — Но я его заварил, а эта чашка была аннексирована. Она теперь моя. Обычный закон. Так Луи считал себя законным владельцем этой чашки? Гарри подозревал это, особенно после того, как Луи шлёпнул Лиама по кисти, когда тот вчера попытался её зачем-то взять. Сохраняй спокойствие и выпей чаю. Найл купил её в каком-то благотворительном магазине в Мейденхеде, сразу после того, как Гарри рассказал ему о своей ориентации. Сейчас надпись уже не была такой яркой, контуры расплылись после лет использования, а на ободке был отколот маленький кусочек. Тем не менее, Гарри не думал, что когда-нибудь сможет от неё отказаться. Если Луи хотел обмануть себя, веря, что у него был шанс оставить её себе… Этого никак не могло случиться. — Даже не думай о том, чтобы стащить её, — пригрозил ему Гарри, — я пошлю за тобой специальных агентов. Без шуток. — Ради старой побитой кружки? — уголки губ Луи дёрнулись. — Не думаешь, что это немного слишком, милый? Милый. Луи уже в третий раз так обращался к Гарри, и дважды он говорил это в шутку, однажды — в попытке приободрить Гарри. В окружении детей с улицы он использовал это слово довольно часто, и позволил ему соскользнуть у себя с языка в тот раз по телефону, когда перепутал Гарри с… оу. По-видимому, когда он перепутал Гарри с ребёнком, звонившим попросить совета. Теперь в этом было куда больше смысла. В любом случае Луи использовал это прозвище довольно часто, так что оно не подтверждало яркую искру надежды, трепетно сияющую у Гарри в животе. Гарри всё равно предпочитал видеть в этом знак, что стены Луи становятся тоньше, покрываясь трещинами. — Эта чашка много для меня значит, — Гарри надеялся, что короткая пауза не была такой заметной. — Я не делюсь ею с кем попало. — Ты только что намекнул, что я «кто попало»? — Луи изображал из себя оскорблённого, и Гарри ну никак не мог противостоять желанию крепко обнять его одной рукой. — Ты самый лучший «кто попало», которого я когда-либо встречал. — Какой бред, — пробурчал Луи. — В твоих словах нет смысла. И что ты думаешь ты делаешь? Может, ты просто… так, ладно, будь осторожен, у меня в руках чай. Горячий чай. Обжигающий чай, — несмотря на свои же возражения, он прижался к Гарри, обдавая своим тёплым дыханием его обнажённое плечо. Гарри сидел, не шевелясь, и спустя несколько коротких секунд Луи полностью расслабился в его объятьях. — Итак, маленький принц, — голос Луи был едва ли громче шёпота, — ты готов к очередной репетиции сегодня? Новый старт? — Я просто обязан буду это сделать, так ведь? — Гарри не хотел, чтобы его слова вышли такими жалобными. Он взял чашку Луи, чтобы сделать глоток чая, но тот не унял мелкую дрожь в животе у Гарри при мысли о том, что ему придётся снова отвечать на целую очередь выстрелов. Тепло и ощущение на себе веса Луи помогало, хоть и немного. На этот раз Луи отдал ему чай без борьбы. Когда он взял чашку назад, их пальцы коснулись друг друга на тёплой керамике, и Луи позволил себе замереть на мгновенье, наслаждаясь прикосновением, поднимая голову, чтобы встретиться с Гарри взглядом. — Ты ещё можешь всё отменить. Прямо сейчас, у тебя по-прежнему есть возможность. Если тебе кажется, что ты передумал, и не хочешь проходить через всё это, то сейчас самое время от всего отказаться, — уголки рта Луи опустились. — Никто не будет винить тебя. — Ты будешь, — мягко сказал Гарри. Они сидели очень близко; их разделяли всего несколько чёртовых дюймов. Было такое чувство, словно само утро задержало дыхание, и все звуки куда-то отошли, оставляя хрупкое спокойствие и тишину. Луи осторожно покачал головой. Разорвав зрительный контакт, он наклонил голову к чашке чая и подул над её поверхностью. Пар поднимался перед его лицом лёгкой завесой. — Я не буду. Не теперь. Если ты изменил своё решение, и теперь тебе кажется, что тебе больше этого не хочется, что так для тебя будет лучше… — он замолчал, закусывая нижнюю губу и опуская взгляд. В висках у Гарри стучало, а в голове вспыхивали расплывчатые изображения, словно фотограф не успел поймать фокус. Он выдохнул, и туман несколько рассеялся. — Я не хочу поворачивать всё вспять. Луи поднял взгляд. — Ты уверен? — Я уверен, — его слова прозвучали на удивление уверенно, и как только Гарри произнёс их вслух, он понял, насколько они правдивы. Была возможность, что он пожалеет о своём решении, но если он не сделает этого сейчас, то, несомненно, никогда себе этого не сможет простить. — Я уверен, — повторил он. Улыбка Луи коснулась даже его глаз, и они засияли, пока всё его лицо не стало выглядеть счастливым. Гарри сглотнул и улыбнулся в ответ; всё было медленным и ярким. Он чувствовал себя так, словно стоит на краю утёса, готовый упасть. Если он поцелует Луи сейчас, вот сейчас, сейчас… Луи выпрямился и отодвинулся на несколько дюймов, поднимая руку и проводя по чёрной «А», вбитой под кожу на плече Гарри. — В честь твоей матери? — предположил он. — И «G» на другой руке в честь твоей сестры? Гарри кивнул, не смея пошевелиться. Спустя какой-то промежуток времени, который мог быть всего лишь парой секунд или доброй половиной века, Луи убрал свою руку. Он отодвинулся ещё дальше, убирая с голеней покрывало, и скрестил ноги, но его тело по-прежнему было полностью повёрнуто к Гарри. — Как ты думаешь, — начал Луи тонким голосом, — тебе было бы проще, если бы ты делал интервью не в одиночку? У него порозовели щёки? Гарри не мог сказать. Гарри не мог дышать. — Что ты имеешь в виду? — Твою маму и сестру, — Луи поднёс чашку ко рту, но пить не стал. — Ты говорил мне, что они очень поддерживают тебя, и ты, разумеется, им доверяешь. Что если они проведут интервью с тобой? Выступить на публике единым фронтом. Может, так будет легче? Гарри понадобилось несколько секунд, чтобы до него дошли слова Луи, собираясь у него в голове в мозаику мечты; словно он проснулся и только осознал своё окружение — утренний ветерок, холодящий кожу, машину, проезжающую по дороге, лежащей внизу, горький запах чая Луи. Тугой узел разочарования у Гарри в животе. Крепче завернувшись в покрывало, Гарри кивнул. Он не мог заставить себя посмотреть Луи в глаза.

***

Если Луи был явно равнодушным, даже несколько грубым, когда впервые встретил Гарри, то он стал самим воплощением правильности, когда знакомился с Энн и Джеммой. Он склонил голову, безупречно следуя правилам этикета, был вежливым, но не льстивым, очаровательным и смешным. Профессионалом. Гарри чувствовал и облегчение, и удивление. Когда он поймал взгляд Луи, тот подмигнул ему, и его губы изогнулись в подобии ухмылки. Мгновенье спустя он уже отвечал на вопрос Энн о том, как он оказался у Джеймса, увлекательным рассказом о случайной встрече в баре, когда способность получать у бармена бесплатные перекусы принесла ему работу. Возможно, он говорил правду, или хотя бы какую-то её часть. Они сели, чтобы обсудить вопросы, и какие ответы должны последовать в ответ. Первый прогон был неуверенным, — хотя всё равно лучше, чем сольные попытки Гарри, — зато второй прошёл куда лучше. А вот третий… Третий был великолепным. Улыбка Гарри выходила естественной, его речь казалась простой и ровной, а уверенность подкреплялась сидящей справа Джеммой и Энн слева. Джемма добавила, что теперь ответственность за продолжение рода ложится на её плечи, с воодушевлением и юмором внеся это в речь. После того, как Энн ответила на вопрос о том, как ориентация Гарри может повлиять на отношения с другими странами (Неужели люди успели уже забыть, что бывший министр иностранных дел Германии, Гидо Вестервелле, находясь на должности, уже был открытым геем, и стране от этого хуже не стало?), Найл подскочил, неожиданно хлопая в ладоши. Гарри снова поймал взгляд Луи. Тот широко улыбался, смотря на него, счастливо и открыто, и Гарри почувствовал, как гаснет его собственная улыбка, уступая место более мягкой и личной. Луи моргнул, отвёл взгляд, и ушёл, присоединяясь к Лиаму, чтобы пересмотреть видео, которое они записали. Гарри понадобилось несколько секунд, чтобы начать двигаться. Прыгнув Найлу на спину, он начал требовать, чтобы его перевозили, как на лошади, но в итоге они оба оказались на полу с рядом стоящим смеющимся Зейном, Джеммой, называющей их идиотами, и Энн, смотрящей на них с тихой улыбкой. — Не сломай его, — предупредил Луи Найла. — Он мне ещё понадобится. — Правда? — спросил Гарри, поднимая голову, чтобы посмотреть на Луи со своего места на полу. — Для чего? Луи хмыкнул, но не ответил. Гарри был уверен, что на этот раз краснота у Луи на щеках ему не показалась. Ему так же не показалось, как в последующие моменты Луи стал держать между ними некую дистанцию. Он не расслабился, пока Джемма и Энн не ушли, оставляя их пятерых на полу в гостиной Гарри, громко кричащих из-за своего собственного FIFA-турнира. Плечо Луи было прижато к руке Гарри, и Гарри ещё никогда не встречал человека, который был для него таким неясным. Но он и никогда ещё не встречал человека, который так сильно его привлекал.

***

Если бы обстоятельства были другими, Луи бы поиздевался над роскошеством Букингемского дворца. Он бы пассивно-агрессивно похвалил тяжёлые, блестящие ткани, сверкающие люстры и сияющие золотые рамы огромных зеркал, мог бы даже стащить дорого украшенный подсвечник. Он мог бы заложить его за хорошую сумму денег, которые бы пригодились, если бы ему пришлось вызволять кого-нибудь из детей из тюрьмы. На деле же он был слишком сконцентрирован на вездесущих камерах и свете вспышек. Джеймс разговаривал с Дэвидом Димблби; оба они, казалось, чувствовали себя как рыба в воде, но Луи видел, как застыл мужчина, когда впервые взглянул на список вопросов, которые ему нужно было задать. Наконец Димблби хлопнул Джеймса по плечу с довольным выражением лица, а затем пошёл сесть на своё место в одном из кресел, поставленного напротив дивана, который должны были занять королева и её дети. Быстро скользнув на место, которое только что освободил Димблби, Луи понизил голос, чтобы его мог услышать только Джеймс: — Ты предупредил его придерживаться этих проклятых вопросов? — Он всё сделает, как надо, — голос Джеймса был тёплым и уверенным. — Расслабься, Луи. Мы всегда сможем попробовать во второй раз. И в третий. И мы все просмотрим и утвердим окончательный вариант, прежде чем он выйдет в эфир сегодня вечером. — Я знаю, — Луи знал. Правда. Но он хотел, чтобы всё прошло гладко с первой попытки, без помарки, чтобы Гарри не пришлось проходить через всё дважды, не пришлось сомневаться в себе, как он начал, когда они репетировали дома. Луи ненавидел это — то, что Гарри становился маленьким и неуверенным, и если это случится снова… пожалуйста, нет. То, что с ними не было ни Найла, ни Зейна, не очень-то помогало. Лиам тоже куда-то смылся, стараясь избегать сборища слишком большого количества незнакомых лиц. Значит, только Луи. — Расслабься, — повторил Джеймс. Его улыбка была доброй. — Это приказ. Луи сухо кивнул. Так, ладно. Ему нужно было успокоиться. Успокоиться, успокоиться, успокоиться. Он был остывшим чаем, замороженным огурцом, коробкой Ben & Jerry's. Он был абсолютно спокойным, холодным, никто ещё в истории не был таким спокойным. Пиздец, он уже был сгустком нервов, и мог только представить, каково сейчас Гарри. Когда бурная деятельность в комнате на мгновенье прекратилась, а затем началась с новой силой, Луи понял, что королевская семья прибыла. Он обернулся, сразу же пытаясь найти глазами Гарри, защищаемого своей матерью и сестрой. Идя с высоко поднятой головой, он был одет в чёрный костюм, идеально подходивший ему, подчёркивая его широкие плечи и узкие бёдра и почти обтягивая его ноги. Как только Луи смог оторваться от прекрасного тела Гарри, чтобы посмотреть на его лицо, то почувствовал, как напрягаются его мышцы. Глаза Гарри были стеклянными; кожа побледнела. Дерьмо.

***

Гарри хотелось блевануть. Если бы он открыл рот, чтобы ответить на первый вопрос, — Добрый вечер, как ты? — то вместо слов все получили бы только недавний завтрак. Это был бы страшный опыт для всех участников и присутствующих. Ставя одну стопу впереди другой, он попытался сделать всё возможное, чтобы мысленно отгородиться от всей суеты, от роящихся вокруг них людей; его мать что-то кому-то говорила чистым ровным голосом. Джемма держала его под руку, и он постарался сосредоточиться на этом ощущении. Левая нога. Правая нога. — Милый, всё в порядке? — осторожный вопрос, и Гарри понадобилось мгновенье, чтобы понять, что это его мама, и вопрос был адресован ему, и, блять, он был на расстоянии континентов от понятия «в порядке», нет, даже на расстоянии целой вселенной, разделяющей их. Он сглотнул горечь во рту и попытался кивнуть. — Мне просто нужна минутка, чтобы… Я скоро вернусь, пожалуйста, извините меня. Я буду… Туалет. Скоро вернусь. С этими словами он отпустил руку Джеммы и отвернулся, быстрыми шагами направляясь к выходу. Держи плечи прямо, а голову высоко поднятой; ни на кого не смотри. В его голове промелькнула мысль, что, возможно, его будет кто-то звать или пойдёт за ним, но это заставило его только ускорить шаг. Как только он вышел из комнаты, заворачивая за угол и прислоняясь спиной к стене, вокруг него воцарилось блаженное спокойствие. Он откинул голову и закрыл глаза. Дышать. Большие резкие вдохи. Быстрые выдохи. Повтор. Вдруг кто-то коснулся его плеча. — Гарри, — осторожно начал Луи. — Маленький принц, — а затем Гарри оказался в таких крепких объятьях, что едва не задохнулся. — Эй, — тихо пробормотал Луи прямо ему на ухо. — Эй, послушай, главное — дышать. Дыши со мной. — Я… — Гарри закашлялся. Его рёбра давили ему на лёгкие, а веки изнутри казались красными. — Я не могу. Луи. Я не могу этого сделать. — Нет, ты можешь, — Луи говорил уверенно, и где он брал уверенность, если видел, как лажал Гарри на репетициях, запинаясь о свои же слова? Когда он видел всё? Видел, как ужасен Гарри в этом. — Я не могу, — повторил Гарри, и на мгновенье Луи замолчал, а затем отстранился. Обе его ладони остались у Гарри на плечах; они казались тяжёлыми, лёжа поверх ткани костюма, тяжёлыми, как и ожидание, тяжёлыми, как разочарование. Гарри не хотелось открывать глаза. — Гарри, — умоляюще протянул Луи. — Посмотри на меня. Зажмурившись, тот замотал головой. — Гарри, — в этот раз он произнёс это требовательно, но Гарри только вслепую сделал шаг назад, натыкаясь на стену, по-прежнему мотая головой. Он не мог. Не мог. Не. Мог. — Я не могу. На секунду хватка Луи ослабилась, и Гарри подумал, что он уйдёт, что он оставит этот жалкий мусор, которым сейчас был Гарри. Он был совершенно прав: Гарри не заслуживал всей этой привилегированной жизни, доставшейся ему, особенно если не мог даже взять себя в руки, чтобы хоть раз в жизни побыть честным со всеми. Затем Луи снова появился рядом с Гарри. Их тела были прижаты друг к другу с головы до ног, и куртка Луи шуршала, касаясь кожи Гарри. Мысли Гарри остановились. — Гарри. Гарри, — Луи говорил нежно, с благоговением. Он скользнул одной рукой Гарри под пиджак, касаясь ладонью его поясницы. Ещё больше сближая их. — Не надо так. Не принижай себя. Ты прекрасен, ясно? Ты невероятный, и я… Ты можешь это сделать. Я знаю, что ты можешь, потому что я видел тебя. Желудок Гарри скрутило, когда он сделал вдох. Он не смел шелохнуться. Он закрыл глаза от всего мира, но никуда не мог деться от тепла Луи, от слабого запаха его одеколона, от влажных губ, скользнувших по челюсти Гарри. Моргая, Гарри через несколько секунд, наконец, смог сфокусировать взгляд на Луи. Они стояли так близко, что черты его лица казались размытыми. — Что… Луи? Луи смотрел на него со странной напряжённостью, совершенно не двигаясь. Так близко, Господи, Гарри чувствовал каждым участком тела, где они касались, тепло, исходящее от Луи, в особенности от ладони Луи, лежащей у него на пояснице, пускающей мурашки по всему телу. Где-то далеко-далеко чей-то голос звал Гарри по имени. Луи вздрогнул. Его взгляд метнулся в сторону, а затем снова вернулся к Гарри. Его глаза были широко раскрыты, а выражение его лица казалось сломанным; он говорил шёпотом. — Мне очень хочется тебя сейчас поцеловать. Мне всегда хочется тебя поцеловать. Ты знаешь это? О Господи. О Господи. Прежде, чем Гарри смог найти нужные слова, или хотя бы вообще вспомнить, как говорить, прежде чем он вообще смог двинуться, Луи уже отошёл в сторону. Между ними вдруг появилось расстояние в два фута, кажущееся целой милей. Гарри уже хотел коснуться его, — да, да, пожалуйста, — когда Луи сделал ещё шаг назад. А затем в коридор ворвалась Джемма, чьи волосы цвета баклажана развевались из-за её быстрого шага. Она едва не врезалась в Луи, бросая ему быстрое «прости», и уже трясла Гарри за плечо, когда тот кивнул. Вышло неловко, и он ещё мгновенье смотрел Гарри в глаза, прежде чем отвернуться. — Время представления, малявка, — объявила Джемма, и… стоп. Блять. Интервью. Гарри уже и забыл. Он хотел его сделать. И он его сделает. Встретившись глазами с Джеммой, Гарри улыбнулся. Или попытался улыбнуться. Какая разница. Время представления. — Хорошо. Тогда пошли? — Пошли, — согласилась она, подталкивая вперёд. К тому времени, когда Гарри вспомнил, как ходить, Луи уже ушёл на несколько шагов впереди них, держа осанку и широко расправленные плечи. Он быстро обернулся и на мгновенье улыбнулся Гарри. Для Гарри этого было достаточно. Ты можешь это сделать.

***

Был момент — как балансирование на канате, как момент подбрасывания монеты — когда Луи не знал, как ему следует поступить. Всё, что он знал, что Гарри нужно было от него хоть что-то: толчок или помощь, пинок или поцелуй. Луи был будто на качелях. Он был так близко, уже чувствовал, как с языка хочет сорваться насмешка, хотел узнать, поверит ли ему Гарри и примет ли очередной вызов. Так ты, оказывается, самый настоящий трус, каким я тебя всегда и считал. Удивительно, что я вообще на что-то надеялся. Тебе же никогда не приходится за что-то бороться, да? Так продолжай. Продолжай защищать свою никчёмную жизнь ложью. Надеюсь, тебе понравится твоя золотая клетка. А затем Луи выбрал честность. Даже сейчас он чувствовал, как колотится сердце в кончиках пальцев, отражая эхом его собственные слова: поцеловать тебя, мне всегда хочется поцеловать тебя. Каждый раз, когда он моргал, то видел шок на лице Гарри. Непонимание у него во взгляде. До того момента Луи казалось возможным, что Гарри захочется поцеловать его, и, может, Гарри и хотелось, но его реакция… Что же. Возможно, ситуация оказалась просто неожиданной. В любом случае слова Луи яснее намекнуть не могли. Из тихого угла он наблюдал, как Гарри улыбнулся Димблби, легко и мило, чуть наклоняя голову, чтобы избежать света ярких ламп. Его голос казался немного застенчивым, когда он говорил о том, как в один день он хочет, чтобы у него была семья, хотел выйти замуж и завести детей, показывая, что всё это не так уж и далеко от того, к чему может стремиться гетеросексуальный мужчина. Он был красивым, и Луи по-прежнему хотелось его поцеловать. Хотелось гораздо большего, чем просто поцелуя.

***

Первый прогон интервью был настолько идеальным, насколько вообще мог быть. Димблби предложил снять и второе, только на случай, чтобы у них были варианты, и Луи увидел, как Гарри сглотнул, натягивая улыбку и кивая. На середине второй съёмки из ниоткуда появился Найл, вдруг вырастая рядом с Луи. Из-за того, как Луи был полностью сосредоточен на Гарри, появление Найла испугало его. Он попытался скрыть свою реакцию, приподнимая бровь и понижая голос, чтобы не прерывать запись. — Как ты сюда попал? В этом месте охрана совсем отстой, да? — Я мог бы вообще вести это шоу, — с ухмылкой сказал Найл. — Я всегда хотел быть как… мастер над шептунами в «Игре престолов»? Шпионом, дёргающим за ниточки где-то на заднем плане? Работа мечты. — Варис, — кивнул Луи. — Лысый евнух. Прости, но ты не настолько страшный. И не настолько странный. И не настолько скрытный. — Я ранен, — улыбка Найла не гасла. Он прислонился плечом к стене рядом с Луи, бросая взгляд на Гарри, сидящего между мамой и сестрой, втроём представляющих мощную силу. Так и должно было быть. Даже отец Гарри, отчуждённый от детей настолько, что говорил с сыном раз в месяц, нашёл слова поддержки, когда Гарри позвонил ему вчера днём. Луи был рад, что Гарри мог положиться на поддержку своей семьи. Он должен был завидовать, однако всё, что он чувствовал, была благодарность. — Жить будешь, — с запозданием ответил Луи. Вместе они посмотрели остаток интервью. Всё прошло гладко, Гарри сбился всего раз, а затем рассмеялся над самим собой так, что наверняка завоевал все сердца страны. Ну, кроме тех, что были сделаны из камня. Или из гомофобной ненависти, или из антимонархических предрассудков. Боже. Господи Иисусе, Гарри на самом деле это делал. Через пять часов, ровно в семь вечера, интервью выйдет в эфир как специальная программа-замена на BBC 1. Бомба. Все заголовки завтрашних британских газет будут кричать только об этом. Главные всемирные газеты будут делать то же самое, и хотя некоторые похвалят его за смелость, будут и те, кто сочтёт это грехом. Люди, которых он никогда не встречал, возненавидят его по одной единственной причине — его ориентация. Он будет в эпицентре шторма, и хотя они спланировали все последствия, это всё равно было игрой вслепую. Что если всё пойдёт не по плану? Луи хотелось всё отменить. Ему хотелось схватить Гарри и убежать с ним из комнаты, из города; спрятать его там, где мир его не достанет. Это было не в его силах. Едва интервью закончилось, Найл оторвался от стены и первым обнял Гарри, сжимая его в своих руках. Гарри не сопротивлялся. Через плечо Найла он встретился взглядом с Луи, хотя тот едва смог привести себя в порядок. Гарри улыбался даже глазами, в которых светился тёплый блеск, заставляя сердце Луи пьяно танцевать. Он улыбнулся ему, показывая поднятые большие пальцы. Найл отпустил Гарри, уступая место Джемме, и вдруг Гарри уже утопал в людях, словно мотыльках, летящих на свет. Каждому хотелось получить свой кусочек. Луи выскользнул из комнаты, снова встречаясь с Гарри глазами. Он вытащил телефон, чтобы написать быстрое сообщение: «Ты был великолепен !! Мне нужно кое с чем разобраться в офисе, увидимся сегодня во время трансляции ?» — и покинул дворец, не оборачиваясь на него. Он чувствовал себя так, словно скрывался с места преступления.