Wear It Like A Crown

Луи проснулся в холодном поту. Серый яркий свет был виден даже через веки, и, как только он двинулся, то в его мышцах сразу же появились боль и чувствительность, которая по большей части была приятной; его тело по-прежнему было уставшим, но расслабленным. О чёрт. Он же переспал с Гарри прошлой ночью. Луи медленно повернул голову. Гарри лежал, растянувшись, рядом с ним; его щеку приплющило подушкой, а губы были приоткрыты. Он лежал голый; одеяло сбилось, запутавшись вокруг его талии, и Луи почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Он вздрогнул. Дерьмо. Это не должно было случиться. Ничего, что произошло прошлой ночью, не должно было случиться. Не первый раз, когда Луи был на Гарри, глубоко и ровно опускаясь на него, пока его бёдра не начали дрожать даже при малейшем движении, и Гарри не перевернул их, начиная быстро толкаться в него и двигая рукой по его члену, делая всё слишком хорошо, чтобы Луи смог долго продержаться. И не второй раз тоже, в ванной, когда Луи путался пальцами в кудрях Гарри, чуть сжимая их, когда трахал его рот; вода плескалась вокруг них волнами, склеивая ресницы Гарри. После этого он почти не мог говорить, его голос стал хриплым и сорванным, и Луи повалил его на спину в ванне, забрался на него сверху и целовал его, одновременно дроча ему, продолжая целовать, даже когда Гарри кончил ему в кулак. Ещё им не следовало засыпать, смотря друг на друга, переплетя пальцы и положив сцепленные руки между собой, а лодыжка Луи не должна была оказаться зажатой у Гарри между икр. В ярком свете дня эти воспоминания казались яркой, невозможной мечтой. Луи всё равно любил Гарри не меньше, чем прошлой ночью. И всё же. Этого не должно было, блять, случиться. Но ничего уже нельзя было изменить. Пути назад не было. Как и вперёд тоже. Луи спустил с кровати ноги и выскользнул из-под одеяла, взял с пола вчерашние боксеры и клетчатую рубашку Гарри. Мгновенье он просто стоял, наблюдая за тем, как опускается и поднимается грудь Гарри, как подрагивают его ресницы из-за, скорее всего, ярких снов. Прижимая к себе одежду и бесшумно идя по деревянному полу, Луи тихо выскользнул из комнаты. Как бы ему не хотелось, он не мог просто убежать. Как и не мог больше ни секунды оставаться в кровати Гарри, не только потому, что обманывал бы себя, но и потому, что обманывал бы Гарри. Хочу остаться с тобой навсегда. Луи задел ногою кухонную дверь. Он, спотыкаясь, ввалился в комнату, останавливаясь только для того, чтобы надеть боксеры и рубашку Гарри, а затем поставил чайник. Он по привычке потянулся за кружкой, которую объявил своей, но остановился, вдруг понимая, что повсюду остались его следы. Его взгляд скользнул по доске, где Зейн нарисовал мультяшную версию его и Лиама, а затем переместился на лист-пари, прикреплённый к холодильнику. Он взял другую кружку с голубым рисунком на белом фоне, сделанную из хрупкого фарфора, который выглядел так, словно разобьётся, если ты возьмёшь его не с предельной осторожностью. Такую кружку хранила бы у себя в буфете мама Луи, доставая только по воскресеньям после церкви или для важных гостей. Может, она по-прежнему так делала. Может, она высоко и звонко смеялась, когда кто-то интересовался, как дела у Луи, а затем быстро меняла тему на что-то более приемлемое. Может, она скучала по нему. Нет. Она не скучала — не после того, как она обратилась в лёд, а её голос стал как только что остывшее после ковки железо, когда она сказала ему, что гомосексуальность — это мерзость, это неправильно, и что таких в приличных кругах избегают. Она и руки не подняла, чтобы защитить его от отца, просто молча смотрела, как тот толкнул Луи в дверь и заставил сделать выбор: честь их семьи или неправильный путь, который он сам себе избирал. Что ж, Луи свой выбор сделал. Синяки исчезли через неделю; улицам Лондона понадобился год, чтобы стать его домом. У него ушло гораздо больше времени, чтобы перестать слышать голоса своих сестёр, когда засыпал. Шарлотта и Розалинд. Уехали ли они уже от его родителей, завели ли свои собственные жизни? Учились ли они в университете (который, кстати, мог бы быть поблизости)? Постоянно ли они общались с родителями, или они нашли способ избежать вечных ожиданий, правил и указаний? Луи вздрогнул, когда чайник засвистел. Звук был явно слишком громким для тихой квартиры, и хотя Луи и подпрыгнул, чтобы выключить чайник, он был недостаточно быстрым; спустя минуту он уловил звук какого-то движения — лёгкие шаги по деревянному полу. Блять, он не был готов встретиться с Гарри. Повернувшись спиной к двери, он начал насыпать чай в чайничек для заварки. — Доброе утро, — пробормотал Гарри, нечётко проговаривая согласные из-за недавнего сна. Желудок Луи сжался, и он посмотрел через плечо, видя, что Гарри остановился в дверях, голый и потрёпанный, смотря на Луи мутными, но зелёными-зелёными глазами. Господи, это было несправедливо. Луи как-то удалось улыбнуться. Он отвернулся, наливая в чайничек воду. — Доброе утро. Гарри подошёл ближе, на мгновенье замирая в нерешительности, а затем кладя подбородок Луи на плечо. Глубоко вдыхая, он уткнулся носом Луи в шею, говоря с улыбкой в голосе: — Сделаешь и мне чашечку? Всё было ужасно. Луи поборол желание отклониться назад, прижаться к теплу Гарри, прекрасно осознавая, что на нём была надета рубашка Гарри; он бездумно взял её с пола — предательство его собственного подсознания, которое Гарри мог понять как негласное подтверждение. Негласное приглашение. В горле у Луи было сухо, когда он сглотнул, так что он решил просто кивнуть. Он аккуратно выпутался из объятий Гарри, притворяясь, что ему надо взять вторую кружку, а затем достал молоко из холодильника. Краем глаза он увидел, как Гарри застыл, проводя рукой по волосам с неожиданной неловкостью. — Так, эм… Прошлая ночь была… — в его голосе слышалось сомнение, — классной? Луи с великой осторожностью налил молоко в свою чашку, а затем добавил несколько капель Гарри — прямо так, как нравилось Гарри. Его руки слегка дрожали, в отличие от его голоса: — Да, было весело, — сказал он, не решаясь сделать признание, которое щекотало его горло, вызывая рвотный рефлекс. Я никогда ни с кем не смеялся во время секса. Я никогда никого так не касался, никогда никого так не целовал. Никогда не хотелось. Я глупо, слепо и до невозможности тебя люблю. — Отлично, — бодро сказал Гарри, и Луи был слишком слаб, чтобы не бросить на него быстрый взгляд, буквально как взмах ресниц, чтобы увидеть, что Гарри по-прежнему был голым. Он был полу-возбуждён, совершенно этого не стесняясь, и Луи отвёл свой взгляд. Нет. Только не это. Лечь с ним в кровать один раз уже было слишком много. Как Гарри не чувствовал себя уязвимым? Или чувствовал? В любом случае он встал прямее, наклоняя голову и смотря на профиль Луи, пока Луи уже не мог не обращать на это внимание, встречаясь с ним глазами. Только тогда Гарри продолжил, в надежде приподнимая уголок рта; смотреть на это было больно и мучительно. — В общем, я подумал и, если ты хочешь… Это могло бы стать большим? Мы могли бы стать большим. Ты очень… Ты прекрасен, просто знай это. Луи не был прекрасным. Он на самом деле не был, и Гарри был неправ, и всё было не так. В другом, более добром и счастливом мире Луи мог бы быть счастливым парнем рядом с Гарри. Но это не было сказкой. Гарри не был прекрасным принцем, а Луи не был несчастной девицей, не был проклятой или обиженной падчерицей, запертой в какой-нибудь темнице или башне. Отведя взгляд, он обошёл Гарри, чтобы проверить чай. Три минуты ещё не прошло, совсем нет, просто время словно ползло. — Но ты не знаешь меня, Гарри, — слова прозвучали равнодушно, невыразительно. — Ты сам сказал. — Не правда. Я сказал, что я не знаю о тебе очень много элементарных фактов, — Гарри тяжело вздохнул; его голос казался слишком громким для этой тишины, которая была везде, куда бы Луи не повернулся. — Я не говорил, что не знаю тебя, — скрестив руки, Гарри снова начал казаться маленьким; вся его уверенность куда-то подевалась. Луи хотелось бы, чтобы Гарри хоть что-нибудь надел. Между ними на долгое время повисло молчание. Его нарушил Гарри. — Я знаю, какой ты на вкус, — мягко сказал он. — Я знаю, что в твоих глазах появляется теплота, когда ты пьёшь свой чай с утра. Что ты скучаешь по своим сёстрам, хоть ты почти ничего про них и не говорил. Что те дети с улицы смотрят на тебя так, словно ты их герой. Я знаю, что есть что-то… — он замолчал; в дневном свете морщинки на его лице из-за того, что он нахмурился, казались ещё глубже. — Я знаю, что есть что-то, чего ты мне не говоришь. Что-то о твоём прошлом. И ты так защищаешь этих детей, как будто знаешь, каково это, и мне кажется… Нет. — Не надо, — перебил Луи, резко и грубо. — Я не какой-то грёбаный проект, ясно? У тебя нет необходимости спасать меня. — Я не хочу тебя спасать. Я просто хочу быть с тобой, — Гарри опустил руки. По его лицу было видно, что ему больно, и Луи хотелось забрать свои слова обратно, буквально приклеить себя к Гарри. Ему хотелось целовать Гарри, касаться его, изучать его дюйм за дюймом, пока он станет ловить воздух ртом, не сможет сказать даже связное предложение, пока он не станет расслабленным и уставшим, смотря на Луи с улыбкой на губах и счастьем в глазах. Он сделал вдох. — Этого не случится, понятно? Мы, — он провёл рукой между ними, ненавидя всё в этом моменте, в себе. — Просто нет. Гарри молчал, не двигаясь, слишком долго. Затем он сделал шаг назад, врезаясь в тумбу, и покачал головой. Его глаза были широко открыты, а движения казались неуверенными. Господи, как Луи хотелось завернуть его в одеяло и извиниться, сказать, что он не имел в виду ни слова из того, что наговорил. Ему хотелось кричать. Вместо этого он начал наливать заварку. — Вот так, значит? — спросил у него за спиной Гарри. — Ты правда… Посмотри на меня. То, какая между нами была связь, разве ты не… У меня никогда не было ни с кем ничего подобного. Луи глухо засмеялся, чувствуя на спине неприятные мурашки. — У тебя был секс только с Зейном. Гарри не ответил. Когда Луи быстро глянул на него краем глаза, он увидел, что Гарри пристально на него смотрит. Ещё один вдох. Луи окружил себя хладнокровием, словно тяжёлым плащом, и каким-то образом всё-таки смог встретиться с Гарри взглядом. — Прости. Я не хотел, чтобы ты подумал… Нам не должно быть неловко говорить об этом. Ты занимался этим с Зейном целую вечность. — Ты не Зейн, — выплюнул Гарри, впервые показывая лёгкую раздражённость. Луи должен был быть рад ей. Если Гарри будет злым, то будет гораздо легче положить этому конец, прежде чем ситуация успеет выйти из-под контроля. Прежде чем ситуация успеет выйти из-под контроля? Господи, было уже поздно; Луи потерял контроль над всем, когда поцеловал Гарри. А сейчас он уже жил в мире после апокалипсиса. — Я знаю, что я не Зейн. Чай. Перед ним стоял чай, и Луи нужно было его налить. Он со спокойствием продолжил: — Я просто имел в виду, что секс не должен портить дружбу, верно? Мы по-прежнему друзья. — Да? — раздражённость в голосе Гарри стала заметнее. — Какие из нас друзья, если ты ничего мне не говоришь? Ты такой… Как ты, блять, вообще можешь жить вот так, со всеми этими стенами? Луи словно ударили в горло. Он медленно выдохнул. Взяв одну из кружек, он протянул её Гарри, и их пальцы соприкоснулись, когда Гарри забирал у него из рук фарфор. Это казалось какой-то привычной реакцией, поэтому Гарри замер посреди кухни, сжимая обеими руками изящную чашку, смотря на Луи и моргая, а затем сглотнул и отвернулся. Луи позволил себе одну секунду, одну короткую незначительную секунду, чтобы запомнить спину Гарри и плавный переход его поясницы в изгиб ягодиц. Затем Луи взял свою чашку и сделал глоток. Напиток оказался слишком горячим и едва не обжёг ему язык. Он сосредоточился на горьком вкусе трав, стараясь не обращать внимание на желчь в горле. Всё было ужасно, и Луи нужно было сказать хоть что-нибудь, рассказать хоть малейшую часть правды. — Я был влюблён в тебя. Когда был подростком, — произнёс он, не успев даже обдумать свои слова. Раз уж идти, то до конца. — И сначала всё было так странно, и я срывался на тебя больше, чем следовало. Но сейчас я просто… Ты… — всё. — Прошлая ночь была великолепной. Но… Мы просто не можем. Ничего не получится. Не ложь. Но и не правда. Луи снова почувствовал во рту горечь, пытаясь смыть её вкус ещё одним большим глотком чая, который разлился огнём в его груди. Гарри со звяканьем опустил чашку; чай переплеснулся через край. — Ты использовал меня? — резко спросил он. — Чтобы исполнить какую-то подростковую мечту, удовлетворить своё желание, и теперь ты просто… Пиздец, — его грудь поднялась из-за резкого вдоха, и, погодите, что? Что? Прежде чем Луи успел его перебить, Гарри расправил плечи, повышая голос. — Ну и ладно, знаешь, пошёл ты. Я думал, что ты… Я думал, что ты другой. Что всё было по-другому, я думал, что ты увидел меня. Но ты такой же, как и все остальные. Разве нет? — Гарри, — начал Луи, но он не знал, как продолжить. Как, блять, он рассчитывал всё наладить без полного раскрытия всего себя? Его сердце пыталось вырваться из грудной клетки. — Я хочу, чтобы ты ушёл, — жёстко и грубо сказал Гарри. Хорошо. Ладно. Всё тело Луи сжалось, превращаясь в кожу да кости. Слова Гарри звенели у него в голове как скелеты, гремящие цепями, и он поставил кружку, отвернулся и пошёл в спальню. — Куда ты идёшь? — бросил ему Гарри в спину. — Забрать свои вещи. Мне не очень охота уезжать в одной рубашке и боксерах, — каждое слово царапало горло Луи, оставляя за собой ужасное кровавое месиво. Гарри не сделал попыток остановить Луи. Как и не сделал попыток пойти за ним. Один шаг, другой. Ещё один. Луи обвёл взглядом спальню Гарри — постельное бельё, которое они сбили прошлой ночью, смятые джинсы Гарри на полу, запутавшиеся штанинами с джинсами Луи. Его руки тряслись, когда он наклонился, чтобы взять их. Он надел их, а затем поднял футболку. Ему надо бы переодеться в неё. У него не было права оставлять себе рубашку Гарри, не было права ни на что, что принадлежало Гарри. Луи не надел её. Похлопав себя по карманам, проверяя ключи и кошелёк, он пнул свою рубашку Гарри под кровать, покинул комнату и прошёл мимо кухни, надеясь, что Гарри окликнет его. Он не окликнул. Конечно же он не окликнул. Луи вышел на лестничную площадку и закрыл дверь; звук щелчка напомнил ему о замке в тюремной камере.

***

В тот момент, когда дверь закрылась, Гарри опустился в кресло. Он чувствовал холод, словно по его венам бежал лёд, а мышцы застыли. Внутри него кипела злость, однако она почти сразу же ушла, уступая место чему-то мрачному, противной тяжести, зародившейся в груди и распространяющейся по всему телу. Чай Луи по-прежнему стоял на тумбе. Желудок Гарри сжался от аромата. Он поднялся на ноги и пошёл обратно в спальню. Всё пахло сексом и потом, отвратительно и грязно; Гарри начал стягивать с кровати постельное бельё, кидая его в стирку прямо вместе со вчерашней одеждой. Его рубашки здесь не было; Луи, должно быть, забрал её. Подонок. Как он посмел? Гарри почти, почти позвонил ему. Он уже взял телефон, не чувствуя своих пальцев, но вместо этого решил написать Зейну и Найлу. «Короче Л полный мудак». Положив телефон на тумбочку, он подумал о том, что надо бы постелить свежее постельное бельё. Хотя его это не волновало. Однако голый матрас смотрел на него осуждающе. Душ, вот что ему нужно. Смыть с себя запах Луи и воспоминания прошлой ночи, стать чистым и начать день с новой страницы. Он покинул спальню, даже не оглянувшись. Рядом с ванной на плитке по-прежнему была небольшая лужа — напоминание прошлой ночи. Гарри долго смотрел на неё, вспоминая воду, стекающую по его спине, пальцы Луи, зарытые в его волосы, и тихие стоны, которые издавал Луи, двигаясь в рот Гарри. Необдуманные слова похвалы: как хорошо, лучшее, что у меня было, никто другой, никто другой. Как он с рваным вздохом кончил, чуть покачиваясь и опираясь рукой Гарри на плечо. Используя эту же руку, чтобы толкнуть его на спину, хоть в ванне и было тесно. Луи целовал его, пока Гарри не стал на вкус как Луи, Луи, Луи.

***

К тому времени, как Гарри вышел из ванной, надев свободные пижамные штаны, Найл уже приехал. — Зейн привезёт водку, — сказал он вместо приветствия, а затем крепко обнял Гарри. Гарри словно впервые за многие годы сделал вдох. — Как вы поняли? — Мы знаем тебя. Ты не назовёшь человека мудаком, если он не ведёт себя как полнейший долбоёб во всём мире, так что… — отстранившись, Найл ткнул его в ключицу. Посмотрев вниз, Гарри увидел заметный засос, больше похожий на синяк. — Я так понимаю, он остался на ночь? — спросил Найл. — Да, — Гарри выдохнул через нос. На тумбах по-прежнему стояли две чашки, и он оторвал себя от Найла, чтобы вылить остывший чай в раковину. Найл, нахмурившись, наблюдал за ним. — Но, судя по всему, не остался на утро? — Давай подождём, пока приедет Зейн. Не думаю, что хочу рассказывать эту историю дважды, — прислонившись к раковине, Гарри скрестил руки. — Блять, ненавижу сидеть тут взаперти. Как ты думаешь… Папарацци, скорее всего, сейчас караулят Виндзор и… В смысле, они сейчас, наверное, караулят всё, что принадлежит королевской семье, но, как ты думаешь, может, мы можем уехать в твой загородный дом? Ненадолго. Возьмём Зейна и Барбару? — У неё завтра какие-то «модные» дела, — произнёс Найл. — Но мы точно можем провести там сегодняшний день. И ночь. Я всё устрою. — Я люблю тебя, — абсолютно искренне сказал ему Гарри. Всего лишь мысль о том, что он может уехать из Лондона, успокоила его кровь, переставшую шуметь у него в ушах, словно водопад, словно вода, льющаяся на него, когда он опускался на колени… Нет. Пока Найл всё организовывал, Гарри решил занять себя приготовлением завтрака. Зейн приехал посреди процесса готовки, обнял Гарри и не задал ни вопроса, подстраиваясь под Гарри, помогая разложить еду по тарелкам и вынести всё в серый свет облачного дня. Бутылка водки заняла почётное место посреди стола, хотя и при виде её что-то в животе Гарри сжалось. Принципиально. — Так я прав, — спросил Зейн с полным ртом, — что ты всё-таки добрался до члена Луи, да? И оказалось, что после этого он повёл себя как сука? — Примерно так, — подтвердил Найл. Гарри опустил вилку. Он с самого начала не был голоден. — Да. Это был… Секс на самом деле был хорошим. В смысле, я имею в виду, что у меня никогда… — Поосторожнее со словами, — предупредил его Зейн, но на его лице была добрая улыбка, и под столом он прижался стопой к ноге Гарри. Гарри сумел улыбнуться ему в ответ. — Я не собираюсь тешить твоё самолюбие. Мы оба знаем, чего ты добиваешься. — Я обязан при этом присутствовать? — несмотря на своё недовольство, Найл поднял стакан апельсинового сока. — В любом случае я пью за то, чтобы проклясть этот чёртов хороший секс. — Я не знаю. Проклясть хороший секс, да, это великолепно. Просто… я не ожидал связи в плане эмоций. Кто-то должен был предупредить меня, — в горле у Гарри было сухо, когда он сглотнул. Он прищурился, смотря на облака, которые казались застывшими, совсем не двигаясь. Словно в мире наступило затишье. Это только усиливало чувство, словно Гарри в ловушке, словно его заперли от реального мира, и он очень, очень устал от этого. Луи сказал ему держаться подальше от новостей. Но Луи, вообще-то, оказался подонком, так что с чего это Гарри должен был слушать то, что он ему когда-либо говорил? Его вернул из мыслей голос Найла. — Давай говорить начистоту, эмоциональная связь это вообще лучшее в сексе. — Только если это не ложь, — Гарри снова сглотнул. — В смысле, если ты думаешь, что чувства настоящие, а другой человек просто живёт какой-то подростковой мечтою. А затем к тому же вырывает тебе яму, типа «Да, спасибо, я рад, что наконец-то удовлетворил своё желание». — Я прикончу этого ублюдка, — пробормотал Зейн. Найл несколько секунд молчал, смотря на Гарри. Затем он очень медленно покачал головой и почесал нос. — В этом нет смысла. То, как он смотрит на тебя, это не… Слушай, когда мы смотрели ту запись с интервью, мне не показалось это подростковой влюблённостью. И он колючий, да, но он и… У него меняется выражение лица, когда он рядом с тобой. Как, например, тогда, когда мы готовились, прогоняя интервью, и ты расстроился, и он был тем, кто… — Пожалуйста, не надо, — перебил его Гарри. Нет. Нет. Он не мог позволить Найлу ещё больше запутать его, не тогда, когда Гарри всё ещё пытался осмыслить то, как сильно он ошибался насчёт Луи. Он думал, что грубая и резкая оболочка скрывала под собой что-то прекрасное, была всего лишь стеной, чтобы скрыть настоящего Луи, — того, который помогал детям с улицы и бывал временами застенчивым, того, который целовал Гарри так, словно всё было по-настоящему, того, который поддерживал Гарри и не боялся вести с ним дискуссии, того, который смеялся, прищуривая глаза и показывая морщинки в уголках. Гарри мог бы влюбиться в такого Луи. Может, он уже был на полпути к этому. Только вот всё это было иллюзией. — Я просто говорю, что что-то не сходится, — Найл сделал паузу, хмурясь. — В любом случае это не даёт ему права вести себя так. Зейн, что мы сделаем с телом? — Съедим, — ответил Зейн ровным голосом. — А кости измельчим. Найл кивнул. — Мне нравится ход твоих мыслей. Хотя всё тело Гарри и казалось напряжённым, он заставил себя улыбнуться им. — Каннибализм это не решение проблемы, вам не говорили? Алкоголь — решение проблемы. И я буду чувствовать себя лучше, как только мы отсюда уедем. Учитывая то, что сейчас происходит, прошлая ночь была просто… лишней. Не сказав ни слова, Найл встал, чтобы обнять Гарри сзади, прижимаясь к его щеке своею. Прижавшись к нему, Гарри сморгнул что-то влажное в уголках глаз. Он не будет плакать. Не из-за Луи, и точно не из-за того, что его личная жизнь вдруг стала драматичной постановкой для всего мира, а он был единственным, кто пропускал этот спектакль. Хватит. Он и так всю жизнь прятался. Он прочистил горло и провёл пальцами ноги по стопе Зейна. — Как бы там ни было, давайте оставим это. Я должен был понять, но я этого не сделал, и вот итог. Мы можем поговорить о чём-нибудь более весёлом? Например, о свидании Зейна с Лиамом? На какое-то мгновенье наступило молчание: Зейн внимательно смотрел на Гарри, а Найл просто ждал. Затем Найл сел прямо, а выражение лица Зейна расслабилось, и Гарри стал дышать чуть легче. — Не уверен, что это было свидание, — сказал Зейн. — Мы просто гуляли и разговаривали. Хотя было классно. Он милый, — он на какое-то мгновенье замолчал, а затем хмыкнул: — Блять, я без понятия, что я делаю. Снова садясь на стул, Найл хлопнул Зейна по плечу. — Ты со всем разберёшься. Вставляешь кабель А в разъём Б… — Завали. Улыбка Гарри казалось чужой, не совсем подходящей его лицу. Он упрямо продолжал улыбаться. — Отлично. Думаю, мне придётся наслаждаться вами двоими, потому что все эти отношения явно не для меня. — Один мудак… — Найл замолчал и надул губы. — Чёрт, я хотел как-то изменить «одна ласточка весны не делает», но почему-то всё, о чём я могу думать, это куча мужских задниц. Не слишком приятный вид. — Говори за себя, — вставил Зейн. — К тому же эта фраза в данном случае не имеет смысла. У нас нет кучи мужиков, всего лишь один мудила. — А это… — начал Найл, — значит, что не надо думать, что пришла весна, если прилетела ласточка. Всё прямо так, как и есть. Понятия не имею, что тебе не нравится. Гарри наблюдал за ними словно откуда-то издалека; веселье не могло осветить его мысли — воспоминания прошлой ночи были ещё слишком свежими. Завтра всё будет по-другому. Опустив взгляд в тарелку, он понял, что его аппетит совсем пропал. — Зейн, — произнёс он, — у тебя никогда нет такого чувства, словно Лиам чего-то не договаривает? Зейн ответил с задержкой, нахмурив брови. — Да. На самом деле, я почти ничего не знаю о его прошлом. Он только сказал мне, что если ты с Джеймсом, то, значит, тебе дали второй шанс. Как начать всё с чистого листа. Я не хотел давить на него. Второй шанс — прямо то, что Луи стремился дать тем детям. Может, это была попытка отыграться у своей удачи, отплатить ей тем же? Гарри не сомневался, что Луи что-то скрывал. Но насколько всё было плохо? Настолько плохо, что он боялся того внимания общественности, сопровождающего Гарри с самого рождения, которому подвергались все, кто находился с Гарри? Всё, что было у Гарри, — разбитый на куски пазл. Стоил ли Луи того, чтобы попытаться собрать его воедино? Заслуживал ли он вообще этого, если так оттолкнул Гарри? Ничего не получится. До Гарри вдруг дошло, что он не помнит, что точно говорил Луи. То, что он сказал про подростковую влюблённость, — может, Гарри сделал поспешные выводы? Он так быстро обвинил Луи в исполнении своих фантазий прошлого, а Луи его не поправил. Но разве это значило, что всё на самом деле было так? Зачем Луи взял его рубашку, если ему было всё равно? Боже. В голове у Гарри была сплошная неразбериха. Он, должно быть, на мгновенье забыл про разговор, потому что когда он снова сфокусировался на реальности, Зейн говорил Найлу, что он не был трусом, раз отказался пригласить Лиама на их сегодняшнюю поездку, потому что тот работал. — Но завтра он не работает, так? По крайней мере, не весь день точно. Завтра выходной, — Найл поднял брови. — Так что пригласи его на матч Англии. — Эд тоже придёт, — сказал Гарри. Моментом позже он вдруг не понял, почему вообще посчитал это уместным в их беседе: насколько он знал, Лиам не особо интересовался Эдом. Это Луи каждый раз навострял уши, когда кто-то произносил его имя, хотя никогда и не спрашивал. — Эд в городе? Офигенно, — Найл пронзил вилкой кусок томата и помахал им в воздухе. — Хотел спросить у него кое-что насчёт моей новой гитары, так что мне не станет скучно, если ваша английская сборная вдруг начнёт делать что попало. — Эй, — возмущённо произнёс Гарри, — три льва — наша национальная гордость, и я не позволю тебе оскорблять их у себя дома. В конце концов, они смогли пройти квалификацию на чемпионат мира. В отличие от некоторых других команд, про которые я мог бы сказать. Найл пнул его под столом, и Гарри пнул его в ответ. Он говорил себе, что всё было так же, как и в любой другой день, но почему-то он по-прежнему чувствовал на своей коже прикосновения Луи. Он ненавидел это. Ненавидел.

***

В желудке у Гарри было странное тошнотворное чувство, словно всё внутри съежилось в маленький шарик. Может, он и пожалеет об этом, но он уже очень, очень устал получать информацию легко усваиваемыми кусками. В конце концов, он был взрослым человеком, и пришло время, когда ему нужно было вести себя подобающе. Поправив свою уже собранную сумку, он посмотрел на часы, просчитывая, что до того момента, когда за ним приедет Найл, у него есть ещё полчаса. Куча времени. Он взял с кофейного столика свой планшет и разблокировал его, выходя на террасу. The Sun, The Mirror, The Guardian и очень беглый взгляд на свои упоминания в твиттере — вот, что должно дать ему повод для обсуждений, когда они окажутся за городом. Он опустился на террасную кровать и открыл первую страницу. Сверху футбол, но прямо под ним — статья о Гарри. «Супермодель и принц Гарри — больше, чем друзья?» Как и ожидалось, в ней рассуждалось в основном об их отношениях с Зейном, смешиваясь со вставками их совместных фотографий с Испании и других появлений. Комментарии — вот, что на самом деле интересовало Гарри, поэтому он пролистал до них, чувствуя, как бешено бьётся сердце у него в груди, словно стремясь разбиться на части. Они просто огонь. Да кого волнует. Я бы с обоими… Позор. Я хочу порно с ними. За такое должно быть стыдно. Уважаю его смелость. Слыша слова тихим шумом у себя в голове, он зашёл в твиттер. Двадцать минут спустя он оторвался, моргая и чувствуя себя немного дезориентированным в пространстве. Это было… не так уж и плохо. Так? Среди всего была и ненависть, да, конечно, разумеется, — гомосексуальность это грех, по природе своей неправильно, и те, кто занимался этим, должны гореть в аду, но почему-то Гарри не особо это трогало. Это не было личным. Он просто был гвоздиком, на который люди повесили все свои предрассудки и стереотипы, ничем большим. Неделю назад он, может, принял бы всё это близко к сердцу. Неделю назад он, может, побежал бы плакаться к Луи. Но теперь Гарри был в порядке. Некоторые комментарии заставили его сглотнуть, да, заставили его руки трястись, но… В целом, он был в порядке. Может быть, это события утра сделали его словно онемевшим, и он пока ещё не был способен почувствовать удар. Однако он не чувствовал себя онемевшим: он чувствовал себя совершенно бодро и живо, как будто впервые в жизни ясно увидел, что было важно, а что нет. Мнения незнакомцев в интернете не имели никакого значения. Они не могли сделать ему больно. Они не могли использовать его, подвести его веру, заставить поверить в иллюзию. Он не могли просто взять и пройтись по нему. Спасибо, Луи.

***

Настал полдень, когда Луи приехал в офис. После того, как он покинул квартиру Гарри, он бездумно ходил по городу на протяжении… какого-то времени. Он не знал точно, сколько времени он так прошатался, но, по-видимому, достаточно для того, чтобы Лиам попытался дважды дозвониться до него. Луи не брал трубку. Вместо этого он смешивался с толпами, следуя их направлению. Почему-то ему казалось, что рубашка Гарри выдаст его, но никто так и не ткнул в него пальцем, крича «На нём же одежда принца!». Никто вообще не замечал Луи. В его бездумных шагах не было чёткого направления, но когда он осознал, что стоит прямо перед баром Стэна, он остановился. В такой час это место было ещё закрыто, а шторы задёрнуты. Семь лет назад это было одно из самых посещаемых Луи мест; тут же он встретил Стэна, внезапно для себя найдя в весёлом бармене постоянного человека. Тут же он встретил и Джеймса. Луи развернулся, в этот раз намеренно, чтобы пойти на работу. Теперь он стоял перед кабинетом Лиама и пытался собраться с духом. Все остальные, казалось, ушли на ланч, но тихий звук стучащих клавиш намекал, что Лиам к ним не присоединился, и… Чёрт, Луи нужно было с кем-то поговорить. Стэн был бы очевидным выбором, но, хоть Стэн и знал прошлое Луи, он не знал Гарри. А Лиам знал. Глубоко и медленно вдохнув, Луи вошёл, даже не постучав. Лиам недовольно поднял взгляд, но черты его лица расслабились, когда он увидел Луи. Он широко улыбнулся. — О, привет. А мне всё было интересно, когда же ты появишься. — Да, эм… — Луи дёрнул плечом и постарался превратить выражение своего лица во что-то обычное и собранное. Он опустился на стул, смотря на стол Лиама. — Просто думал. Я немного… — Думаю, у меня было свидание с Зейном, — перебил его Лиам. Что бы там ни собирался сказать Луи, он всё позабыл. Лиам выглядел счастливым, сияя глазами и улыбаясь до ушей, подвинувшись на край сиденья и смотря на Луи. Свидание. Да, вот, как всё должно быть: знакомство, свидание, а затем влюбиться и можно и в кровать. — Это… — Луи слабо улыбнулся Лиаму, — замечательно. На самом деле замечательно. Как всё случилось? — После того, как мы ушли… В смысле, вчера, когда Зейн и Найл сказали, что нам нужно уйти, чтобы оставить вас с Гарри поговорить. А затем Найл бросил и нас, так что… — Лиам взял ручку и стал крутить её между пальцев, несколько неспокойно, что было не похоже на его обычно спокойную манеру поведения. Его голос смягчился. — Мы гуляли по Камдену, просто говорили. Было… мило. Думаю, он мне и в правду очень нравится. — Я счастлив за тебя, — произнёс Луи. Он на самом деле имел это в виду; блять, серьёзно. Если кто-то и заслуживал чего-то хорошего, то это был Лиам. Хоть это и не гасило полностью искру зависти. Почему у Луи тоже не могло быть чего-то хорошего? Почему не он был тем, кому достанется Гарри? Гарри так быстро сказал, что Луи не хочет быть с ним, что Луи было всё равно, словно Гарри и не ожидал чего-то большего. Как он вообще не видел, как глупо вёл себя Луи рядом с ним? Но тогда это касалось только Луи. Он был не особо искренним о том, каким Гарри был замечательным и прекрасным. Он вообще был не особо искренним. Ну что же. Он заплатил справедливую цену. — Эй, — вдруг произнёс Лиам, роняя ручку, — разве это не рубашка Гарри? Луи вернулся в настоящее. — Я одолжил её. — Да? — Лиам прищурился; в его голосе появилось любопытство, а взгляд полностью сосредоточился на Луи. — Прошлой ночью? Этим утром? Вот почему ты опоздал в офис? Погодите, и о чём вам вообще нужно было поговорить? То самое. Время, чтобы Луи открылся. — Ни о чём, — медленно ответил он. В его животе словно горело, и да, точно, он же сегодня не ел, да и выпил всего несколько глотков чая. — Ни о чём важном. О чёрт, я же забыл — у нас же было собрание насчёт сценки у Леттермана. Как всё прошло? Мгновенье Лиам не двигался, по-прежнему внимательно смотря на Луи. — Лу, ты уверен, что ты в порядке? — наконец спросил он. Нет. — Да, — ответил ему Луи. Лиам вздохнул и отвернулся, ища что-то в бумагах, пока он не нашёл какую-то распечатку, передавая её Луи. — Всё прошло хорошо, — сказал он. — Они разыграли королевскую гей-свадьбу, что очень даже нам подходит. Персонажа Гарри сделали настолько серьёзным, что он даже стал казаться скучным, готовым провести весь свой медовый месяц за вязанием носков и салфеток. Я скинул ссылку на видео тебе на почту. — Спасибо, — Луи слепо смотрел на распечатку, пытаясь заставить сказать себя хоть что-нибудь. После шести лет избегания любых упоминаний прошлого слова не шли. Когда он поднял взгляд, Лиам смотрел на него с вниманием и осторожностью. Луи улыбнулся и встал, направляясь к выходу. Ещё немного времени — вот, что ему нужно. Ему нужно подготовиться.

***

К вечеру недостаток сна стал сказываться, и Луи начал часто моргать, смотря на экран, не имея сил сконцентрироваться. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел перед собой Гарри, внимательно смотрящего на него. Луи срочно нужно было очистить голову, но как он вообще мог избавиться от этих видений, когда Гарри был таким же его клиентом, как и… его… Чёрт. Луи не мог избавиться от этих картинок. Было бы умно оставить все прямые разговоры Лиаму, но тогда это можно будет считать подтверждением, что что-то произошло; надо будет объяснять, почему Гарри не хочет говорить с Луи. Почему они теперь вообще даже не друзья. Повторяя у себя в голове эту мысль, Луи взял телефон и вышел на балкон. Его сигарета превратилась в окурок прежде, чем он смог найти в себе силы найти в контактах номер Гарри. Чёртов принц Гарри WTF. Луи бы рассмеялся, если бы ему так сильно не хотелось плакать. Пять гудков. Он почти сбросил, готовя себя к нейтральному приветствию автоответчика, когда Гарри, наконец, взял трубку. Его голос не выражал абсолютно ничего. — Я могу чем-нибудь помочь? — Я, эм… — дым разъедал Луи глаза, поэтому он зажмурился, вслепую гася сигарету. — Привет, Гарри. Я просто позвонил тебе, чтобы сообщить ежедневные новости. Как мы и договаривались. — Не думаю, что в этом есть необходимость, — Гарри говорил до боли профессионально; его невозможно было задеть. — Меня уже вкратце оповестил обо всём Ник, и я сам проверил некоторые онлайн-источники. Он… О Господи. Гарри увидел весь тот поток общественной реакции? Но если взвесить все за и против, то всё было не так уж и плохо; то, как они сформировали своё повествование, сгладило большинство поводов для недовольства, а футбол выполнял работу приятного отвлечения. Конечно, негативные комментарии будут всегда, и в прошлый раз, когда Гарри их увидел, он оказался на пороге квартиры Луи с красными глазами и пирожными. — Ты в порядке? — спросил Луи, сжимая пальцами телефон. — В полном, — коротко ответил Гарри. Он больше ничего не говорил, и от неожиданного осознания у Луи спёрло дыхание. Гарри закрылся от него. — Ты уверен? — спросил Луи. — Если я могу что-то сделать… — Думаю, ты уже достаточно сделал, спасибо, — это не было комплиментом; каждое слово было холодным и равнодушным. Не было и следа красивого, искреннего человека, который… В которого влюбился Луи. Место Гарри занял незнакомец, походивший на гладкую скользкую стену, которую никак нельзя было преодолеть. Неужели так Гарри чувствовал себя каждый раз, когда Луи отталкивал его? Маленьким, беспомощным, недостойным? Вкус собственного яда. — Гарри, — Луи проглотил металлический привкус во рту, — пожалуйста, не надо. Это не ты. Смех Гарри был неприятным. Впервые с того момента, как он взял трубку, его слова не были полностью пустыми, показывая остроту. — А может быть и я. Может, это просто не похоже на ту подростковую версию меня, которую ты использовал ради развлечения? Если бы Луи не обращал всё своё внимание на его голос, он бы упустил маленькую, почти неслышимую дрожь. Опустившись вниз по стене, Луи сел на плиточный пол, подтягивая колени к груди. Он сделал Гарри больно. Он на самом деле, по-настоящему, сделал ему больно, и да, конечно, он это сделал, и он должен был это осознать, но… Но ничего. Ему нужно было рассказать Гарри правду. Не всю, но хотя бы какую-то часть, чтобы Гарри понял, что это не обстоятельства, сработавшие против них, что это не было… Что Луи… Пиздец. Гарри нужно было знать, что Луи никогда бы так от него не отказался. Никогда и ни за что. Луи нужно было его увидеть. Ему нужно было с ним поговорить. Смех на другом конце связи прервал, что бы там ни хотел сказать Луи. Кто-то звал Гарри — женский голос, звонкий и весёлый. — Мне нужно идти, — сказал Гарри в трубку. — Я сейчас… — умышленная пауза, — с друзьями, так что не в этот раз. Смысл его слов резал глубоко и больно. Последний раз, когда Луи плакал, был в поезде по дороге в Лондон, когда у него в рюкзаке было две сотни фунтов, а в ушах звенел голос его отца. Лучше бы ты был мёртвым, чем геем. Было бы не так стыдно. Сейчас Луи готов был заплакать. — Хорошо, — мягко ответил он. — А завтра у тебя есть время? Завтра в газетах должно быть тихо, потому что скоро матч, но я всё равно хотел бы вкратце рассказать тебе о том, что думает мир. — Не утруждай себя, — Гарри снова превратился в вежливого незнакомца. — Насколько я могу сказать, ваша команда отлично поработала над первой волной реакций, и сейчас всё идёт хорошо. Я верю, что Ник сможет это сделать для меня. Луи уткнулся лицом в изгиб локтя, заставляя сделать глубокий вдох. Рубашка Гарри больше не пахла Гарри; она пахла сигаретами и Луи. — Так это прощание? — спросил он. — Нет, прощание было сегодня утром, — Гарри шумно вдохнул. — А это, я думаю, перерезание большинства верёвок, которые нас связывают. Луи зажмурил глаза, видя перед собой цветные круги. — Большинства? — Ну, знаешь, — на секунду Гарри звучал неуверенно, а затем вернулся к своему тону, — Лиам. Так что, я думаю, мы можем случайно встретиться. Точно. Конечно, вот, что имел в виду Гарри. А не какие-то эмоциональные связи, ничего такого. — Мне жаль, — выдавил Луи. Его слова прозвучали тихо и отчаянно, и последовавшая тишина зажгла искру надежды: надежды, что Гарри поймёт, что он увидит сквозь стены Луи и всё поймёт, и Луи никогда не нужно будет ничего объяснять. — Как и мне, — ответил Гарри, и, хотя он говорил уже не так резко, как раньше, его слова всё равно не предлагали Луи продолжать диалог. Моментом позже он сбросил вызов, и Луи остался сидеть на полу, прижимая телефон к щеке и зарываясь носом в рубашку, которая уже даже не пахла Гарри. Он досчитал до трёх, медленно вдыхая, подождал секунду и снова выдохнул, опять считая до трёх. Повтор. Постепенность процесса успокаивала его. С каждым разом его лёгкие, казалось, чуть увеличивались, а во рту переставало быть так сухо. До него донёсся голос Лиама. — Луи? — у него на лице был написан шок. Луи не слышал, как он подошёл, так что ему понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Он поднял голову и проморгал глаза; дневной свет был до боли ярким. Как долго он тут сидит? Точно не больше, чем несколько минут. Но ему нужно было ответить, потому что, он, наверное, и так уже слишком долго молчал, потому что Лиам опустился рядом с ним, обнимая за плечо; озабоченность на его лице стала только заметнее. — Лу, что не так? Всё не так. Вся, блять, вселенная просто какая-то дурацкая шутка. Расслабившись под прикосновением, Луи прочистил горло. — Я люблю Гарри. — О, — несмотря на всё происходящее, Лиам сказал это с облегчением. — Я-то уж подумал, что что-то ужасное. До тебя только сейчас дошло? — Это и ужасно, — произнёс Луи. — В смысле, у меня абсолютно нет шансов. Совсем. И я только что… Господи, — ему нужно было сказать куда больше, но сейчас он не мог. Слов просто не было. Вместо этого он взял кисть Лиама, и тому понадобилась секунда, чтобы понять намёк. Он обнял его; Луи хотелось утонуть в его объятьях. Хоть он и обнимал Лиама слишком крепко, тот был достаточно добрым, чтобы не жаловаться. На какое-то время они остались вот так: сидя на грязной плитке в сером и туманном полуденном воздухе. В конце концов, Лиам чуть подвинулся, принимая более удобную позицию. — Что-то случилось между тобой и Гарри? — тихо спросил он. — В смысле, прошлой ночью. То, из-за чего тебе плохо после телефонного звонка. Луи уткнулся носом в его футболку, неразборчиво говоря ему в плечо. — Ты же уже знаешь, не так ли? — Я не подглядывал, если ты это имеешь в виду, — осторожно ответил он, и Луи покачал головой, но не отстранился. — Это не то, что я имел в виду. Я хотел сказать, что ты же понял в тот момент, когда спросил, всё ли со мной в порядке, да? — Подозревал. На тебе его рубашка, — сказал Лиам. Он поднял одну из рук выше, накручивая на пальцы волосы на затылке Луи. — К тому же ты явно не в порядке, так что да. Что-то случилось. — Секс случился, — Луи вздохнул и закрыл глаза. — Лучший, что у меня был, тут ничего не скажешь. Я даже не думал, что у меня может с кем-то быть такое, но… да. Всегда узнаёшь что-то новое. — Хм. Всегда думал, что тебя не интересует секс, — в голосе Лиама не было осуждения, лишь простое признание. Если бы Луи мог забраться в тело Лиама — в смысле, платонически, — чтобы на какое-то время спрятаться, он бы так сделал. Он сжал обеими руками его футболку. — Я… — в горле у Луи что-то сжалось. Сейчас. Он сделает это сейчас же. — Я немного перенасытился им. Сексом. Если можно так сказать. Типа, потерял аппетит. Если Лиам и был хоть капельку удивлён, он не подал виду. Его объятья совсем не изменились, как и его голос. — Пока не встретил Гарри? — Пока не встретил Гарри, — Луи кивнул, по-прежнему не открывая глаз. — Но мы поссорились. Этим утром. В основном это была моя вина, и это было… — Глупо? — осторожно подсказал Лиам. — Неизбежно, — сказал Луи. Он сглотнул. — Но и глупо тоже, да. Я сказал ему, что был от него без ума, когда был подростком, и он подумал, что это было причиной, почему я переспал с ним. Единственной причиной. Моя влюблённость в него. И я его не исправил. — Блять, Луи. Почему? — Тогда в этом был смысл? В смысле, это сошло бы за причину, почему мы не можем быть вместе, и мне не пришлось бы рассказывать ему… всё. — И теперь он думает, что ты такой же, как и все те, кто используют его из-за имени? Но это же ужасно, — Лиам чуть потянул Луи за волосы. Его большой палец упёрся в шею Луи, приятно массируя кожу. Луи поднял голову; слова Лиама словно ударили его под дых. Это ужасно. Да. Это так. Так почему Луи ушёл, даже не попытавшись его исправить? Господи Иисусе, какой же он идиот. Он сел прямее. — Мне нужно с ним поговорить. С Гарри. Мне очень нужно с ним поговорить, но не думаю… Блять, он, наверное, захлопнет дверь прямо у меня перед носом. Так с тобой и надо обращаться. Лиам не сказал этого. Он опустил руку на локоть Луи, мягко сжимая его. — Может быть. Но я знаю тебя и думаю, что ты можешь заставить его выслушать тебя. Если ты правда хочешь этого. — Я не уверен даже в том, что я готов ему рассказать, — тяжесть у Луи в голове была словно чем-то материальным, добавляя вес к каждой его мысли. Ему стало легче, когда он прикрыл глаза. Господи, шестьдесят оттенков жалкого существа. — Я жалок. Три секунды молчания, а затем Лиам ударил его. Никакой силы, его кулак вообще едва коснулся плеча Луи, но ему хватило этого, чтобы открыть глаза. — Осторожнее, — сказал ему Лиам, хмурясь. — Ты, вообще-то, говоришь о моём лучшем друге. Луи неожиданно для себя впервые за день искренне улыбнулся. — Но твой лучший друг немного идиот, — тихо заметил он. — Иногда да, — улыбнулся ему Лиам. — Но так как Гарри сегодня всё равно не в Лондоне, у моего лучшего друга-идиота есть время до завтра, чтобы понять, что нужно сказать. — Откуда ты знаешь? — замолчав на секунду, Луи ответил на свой вопрос сам. — О, подожди. Зейн сказал тебе? — Да. Немного поговорили сегодня днём, и он пригласил меня на завтрашний матч. И ещё он… — улыбка Лиама исчезла; было видно, что он колеблется. — Он попросил меня не приводить тебя. Видимо, он ожидал, что я пойму, так что я сделал вид, что понял. Желудок Луи опустился. — Я сказал ему, что мне нужно сначала договориться с тобой, — быстро добавил Лиам. — Твои планы и всё такое. В конце концов, завтра у нас ночь в пабе. Но я подумал… Если тебе нужно поговорить с Гарри, но он не очень хочет слушать… Твой лучший вариант просто прийти со мной. Всегда проще, если есть компания. Обняв Лиама за талию, Луи опустил голову ему на плечо. Его голос вдруг стал хриплым. — Просто ничего не получится. Нет. Не тогда, когда компания — Найл и Зейн. Лиам что-то промычал и некоторое время ничего не отвечал. — Ну, может, это и не должно быть просто? Да, может, и не должно быть. — Ты сделаешь это? — спросил Луи. — Приведёшь и меня, даже если Зейн попросил тебя этого не делать? — Он бы сделал то же самое ради Гарри, — хоть Лиам и просто констатировал факт, его мышцы заметно напряглись, и он подвинулся ближе к стене. — Так что он должен понять. Если он не поймёт… Ну и ладно. Ты часть моей жизни. Луи стал казаться себе маленьким, но тяжёлым. — Но ты хочешь, чтобы и он стал частью твоей жизни. — Да, — медленно выдохнул Лиам. — А значит, мне нужно, чтобы вы с ним не ссорились. — Ты на самом деле мой лучший друг, — вышло самодовольно, и Луи сжал Лиама в объятьях сильнее. День близился к вечеру; вокруг них было тихо, и спокойствие нарушалось только далёкими звуками пробок и ещё более далёким звуком пролетающего вертолёта. — Когда-нибудь, в не таком далёком будущем, мы с тобой очень сильно напьёмся. И затем мы поговорим о том, как оказались здесь. — Я готов. Жду тебя, — решительно сказал Лиам. — Я работаю над этим, — произнёс Луи. Лиам ответил ему только улыбкой, которую Луи сразу же вернул. Несмотря на то, что он по-прежнему казался себе слишком тяжёлым, чтобы встать, а воспоминание о голосе Гарри было словно свежая рана, он всё равно чувствовал себя лучше, чем за весь прошедший день. Надо будет сказать Джеймсу, что они закончили, и он пойдёт домой, поспит, и, может, встретится с Лиамом, чтобы посмотреть один-два матча, которые сегодня будут сыграны. А затем, завтра, он разберётся, что ему нужно сказать Гарри, — если Гарри вообще согласится его выслушать. Если он даст ему ещё один шанс, то Луи и так уже получит больше, чем заслуживает.