Wear It Like A Crown

После целого дня в окружении людей квартира для Гарри казалась непривычно пустой. Он скинул свою сумку прямо у двери и отправился на кухню, наливая себе стакан воды и залпом выпивая его, чувствуя, как у него урчит в животе. В раковине по-прежнему стояла немытая посуда со вчерашнего завтрака с Найлом и Зейном, а рядом — две изящные чашки: белые с голубыми цветами, которые Гарри почти никогда не использовал. Он скользнул по ним взглядом, отводя глаза только для того, чтобы сделать так снова; как плоский камень, то выскакивающий из воды, то снова прячущийся в неё. В конце концов, он взял их, споласкивая, вытирая и убирая назад в шкаф. Чтобы не видеть. Квартира по-прежнему казалась слишком тихой. Он остановился в гостиной, включая телевизор и даже не смотря на канал, затем пошёл в спальню. Остальные появятся только через несколько часов, прямо перед началом матча. У него ещё куча времени, чтобы поспать. Его кровать по-прежнему была такой же, какой он её и оставил, — не заправленной и пустой. Гарри несколько секунд стоял в дверях, прежде чем войти. Он тяжело опустился на край матраса, чувствуя, как он немного проседает под его весом. Одного человека. Одного, не двух. Он поставил локти на бёдра и опустил голову, прикрывая глаза. Всё было нормально. Или будет. Луи был просто небольшим сбоем в системе, и скоро Гарри отойдёт от него. Начнёт он сегодня. Подняв голову, он краем глаза увидел чёрную ткань, виднеющуюся из-под кровати. Он вытянул её пальцами ног. Футболка Луи. Гарри тяжело выдохнул. Блять. Так нечестно. Зачем Луи её оставил? Чтобы поиздеваться? Или он посчитал это компенсацией рубашки, которую он украл у Гарри? Гарри по-прежнему не понимал, почему Луи выбрал надеть его рубашку. В этом был какой-то скрытый смысл, которого существовать не могло. Или Луи оставил её себе, чтобы… О нет. Гарри сразу же отбросил мысль о том, что Луи оставил её себе в качестве трофея. Конечно же Луи не был настолько жестоким. Но опять же, мог ли Гарри вообще судить об этом? Знал ли он Луи? Чей-то голос, произносящий имя Гарри, выдернул его из мыслей. Что?.. А, да, конечно же. Телевизор. Он подпрыгнул и пошёл на звук в гостиную. Это было какое-то шоу про сплетни о знаменитостях, которое вела улыбающаяся ведущая-блондинка с неестественным макияжем: из-за него её лицо казалось неподвижным, даже когда она начала говорить о том, что Гарри засел на дно и от него не было слышно ничего с того самого по-настоящему неожиданного интервью. Если вся нация переключала своё внимание то на футбол, то на игру в прятки, в которую Гарри явно выигрывал, разве ему не пора было объявиться? Объяснить, что он собирался делать дальше? Гарри она не нравилась. Особенно после таких её слов, потому что они забрались ему под кожу, не желая уходить, сколько бы он ни пытался от них избавиться. Оставив телевизор включенным, он вышел на террасу, ложась на кровать и закрывая глаза. Его окружал низкий гул города, вроде бы близкий, но одновременно далёкий, однако Гарри чувствовал себя словно закрытым от него, словно был в другой вселенной. Представь, какое бы у тебя было влияние. Да пошёл он. К чёрту его, за то, что он запомнился каждой клеточке тела Гарри, за то, что он оставил в его жизни след. Какая ирония, что именно Луи играл прижав карты близко к груди. Хотя это не значило, что он не был прав. Не тогда, когда он говорил о возможности Гарри показать разницу. Гарри никогда бы не смог дать дельный совет с глазу на глаз, который дал ему Луи, хотя бы потому, что не обладал таким жизненным опытом, чтобы знать, как поступить, но если он перестанет прятаться и станет управлять мнением общественности, а не наоборот… Может, если он начнёт использовать свою силу и влияние, то сможет показать разницу.

***

Лиам опаздывал, и Гарри забавляло то, что Зейн с каждой прошедшей минутой начинал нервничать всё сильнее. Но так как Гарри был хорошим другом, он старался не дразнить Зейна по поводу того, сколько тот провёл времени в ванной, чтобы уложить свои волосы так, как надо. Когда Зейн посмотрел на часы в третий раз за последние пять минут, Гарри наклонился к нему, расположившемуся на ковре перед диваном и прислонившемуся спиною к ногам Гарри. — Ты выглядишь превосходно, — тихо сказал Гарри, чтобы не мешать горячей дискуссии Найла и Эда о струнах гитары и прочей ерунде. — Лиам будет с минуты на минуту, и он будет от тебя без ума. А теперь расслабься, хорошо? Ты даже меня заставляешь нервничать. Ещё больше нервничать. А мне это совсем не нужно, потому что у нас сейчас будет игра с Италией. Даже если это и мило. — Завали, — пробурчал Зейн. — Я не милый, — он повернулся, оставляя поцелуй у Гарри на колене, прямо под шортами. — Ты милый, — возразил Гарри. — Очень. Позволь мне жить в твоём сиянии. Зейн равнодушно посмотрел на него, уже собираясь что-то сказать, когда прозвучал звонок. Бегло взглянув на обратный отсчёт до матча, Гарри отпихнул Зейна и встал. Так, ладно, ещё пятнадцать минут до начала матча. Чипсы и джин с тоником уже были выставлены и готовы к употреблению, а все присутствующие надели национальные джерси. Ну, за исключением Найла, который упрямо нарисовал у себя на щеке ирландский флаг, хотя Зейн и поинтересовался у него, знает ли он вообще, что его команда даже не дошла до группового этапа. Они все были готовы к успешному матчу; английской сборной пора было приходить в форму. Экран показал Лиама, стоящего у лестницы и смотрящего прямо в камеру; позади него простиралась тёмная пустынная дорога. Гарри впустил его в здание и стал дожидаться его у двери, фокусируясь в основном на звуках перепалки в гостиной: Эд смеялся над Зейном из-за того, что человек, не умеющий плавать, стал лицом рекламной кампании Acqua di Giò. Из-за своей рассеянности он не замечал, что на лестнице слышались шаги двух пар ног; не замечал до того момента, пока не увидел краем глаза какое-то движение. Нет. Блять, нет. Частично скрывшись за Лиамом, Луи поднялся на последнюю ступеньку. Его красная джерси висела на нём свободно, и по его осанке было видно, что ему стало неловко, когда он посмотрел на Гарри с трусливой и слабой улыбкой на губах. Его чёлка лежала на боку, но под ней были видны уставшие глаза. Всё равно красивый. Как всегда красивый. Ублюдок. — Гарри, привет, — тихий голос Лиама нарушил молчание, опустившееся на них; Гарри не давал пройти, Лиам стоял на лестничной площадке, а Луи — ступенькой ниже. Он по-прежнему смотрел на Гарри. Неторопливо отведя взгляд, Гарри нахмурился, смотря на Лиама. — Привет. Рад, что ты успел. Но я думал, что Зейн предупредил, что приглашение касается только тебя? К его собственному удивлению, Гарри сказал это достаточно собранно, однако ему всё равно не удалось добиться того бесстрастного тона, которым он говорил вчера по телефону. Было проще, когда он не увидел Луи, вздрагивающего из-за его слов. Нет, на самом деле. Неужели Луи ожидал, что Гарри будет счастлив увидеть его? Зачем он вообще пришёл? Наверное, просто хотел познакомиться с Эдом. — Да, верно, — Лиам явно чувствовал себя некомфортно, — я только… Если ты просто позволишь мне пройти, я оставлю вас двоих, эм… обсудить кое-что. Хорошо? — Не думаю, что есть что-то, о чём нам нужно поговорить, — отрезал Гарри, обращаясь скорее к Лиаму, нежели к Луи. Однако он сделал шаг в сторону, пропуская Лиама, и сразу же вернулся к двери, блокируя вход. — Я буду там? — произнёс Лиам, словно задавая вопрос. Хотя Гарри и не был уверен, к кому именно он обращался, он не стал поворачиваться, чтобы проверить. Только быстро кивнул. — Я сейчас подойду. Мне просто нужно выкинуть мусор, — Гарри возненавидел себя сразу же, как только произнёс эти слова. Этот мерзкий, жаждущий мести человек, который испытал удовольствие, когда он увидел боль в глазах Луи… Гарри не хотел им быть. Это не ты. — Гарри, — мягко произнёс Луи. — Пожалуйста, не надо. Сглотнув, Гарри прислонился бедром к дверному косяку и скрестил руки. Он вдохнул через нос. Тошнотворная боль в голове мешала ему думать. — Прости, — невнятно пробормотал он, — это было грубо. Но я остаюсь на своём. Ты не приглашён, и по тебе видно, что ты нервничаешь. — Я… — Луи прочистил горло, моргнул и опустил взгляд. — Мне очень нужно с тобой поговорить. Прояснить кое-что. Насколько же Гарри был дураком, раз думал, что между ними есть связь, если Луи никогда ничего не обещал? Спасибо, только вот нет. — Мне это не интересно, — ответил он. Взгляд Луи скользнул по ногам Гарри, его торсу и едва задержался на лице. Он снова отвёл глаза. — Пожалуйста, маленький принц. Тебе следует знать, что я никогда не… — Не называй меня маленьким принцем, — перебил его Гарри. Он чувствовал что-то неприятное у себя в животе. — И оставь свои отговорки себе, потому что мне они не нужны. Так что давай просто… держаться подальше от жизней друг друга. Луи какое-то время молчал, приподняв плечи и сжав губы в тонкую линию. Он никогда ещё не выглядел настолько неуверенным в себе. Свет на лестнице автоматически выключился, погружая их во внезапную темноту. Как символично. Гарри нащупал выключатель, и Луи прищурился из-за света, на секунду выглядя дезориентированным, пока он не взял себя в руки, встречаясь с Гарри взглядом. — Лиам мой лучший друг, Зейн — твой. Не думаю, что Зейн играет с Лиамом, — я урою его, если так, но… Нет, я так не думаю. А это значит, что мы с тобой будем в жизнях друг друга. Нравится тебе это или нет, — в голосе Луи появилась уверенность. — А сегодня моя обычная ночь в пабе с Лиамом, помнишь? Мы уже усугубляем ситуацию. Ты же не хочешь полностью им всё испортить? Это был удар ниже пояса. На самом деле, это было прямо-таки манипуляцией, и хотя в словах Луи был смысл, Гарри бы на это не купился. Он встал прямее и взглянул на Луи. — Я бы не стал так делать. Но это не значит, что я должен пускать тебя к себе в квартиру. — Ну, — произнёс Луи, поднимая подбородок, — всё было бы гораздо проще, если мы с тобой согласились бы на перемирие, ты так не думаешь? Нет. Гарри так не думал. Он уже собирался сказать это вслух, когда из гостиной послышался смех Зейна, смешиваясь со звуком телевизора, криком Найла и звонким голосом Эда, а затем хохотом Лиама. Слова застряли у Гарри в горле. Долгое мгновенье он смотрел на Луи, едва видя его. — Зачем ты здесь? — в конце концов спросил Гарри. — Поговорить с тобой. И посмотреть игру, но, в первую очередь, чтобы поговорить с тобой, — тихо и честно ответил Луи, и Гарри уже не знал, чему ему верить. — То есть ты здесь не ради Эда? Луи нахмурился. — Эд? — Эд Ширан. — Чёрт, он здесь? — Луи резко выдохнул, а затем покачал головой. — Нет, я не… Это здорово, но я здесь не за этим. Хоть Луи и был хорошим актёром, его реакция казалась настоящей. Боже, всё было так… глупо. Запутанно и сложно, и Гарри не знал; он просто не знал. — Я не готов поговорить с тобой. Луи отвёл взгляд и перешагнул с ноги на ногу, оттягивая край своей джерси. — Хорошо, — тихо согласился он, — тогда я не буду вообще тревожить тебя, пока ты сам этого не захочешь. Но, пожалуйста, не заставляй выбирать наших друзей. Манипулирующий ублюдок. Почему ему вообще так важно было то, чтобы Гарри его впустил? Было ли это просто потому, что он не хотел пропустить вечер с друзьями за просмотром футбола, или ему действительно нужно было поговорить с Гарри? Неужели он настолько отчаялся, что решил использовать Зейна и Лиама как отговорку, чтобы остаться в квартире Гарри? Он сглотнул, чувствуя горечь во рту. — Не говори со мной, — жёстко сказал он; слова оцарапали его нёбо. — Пока я сам не заговорю с тобой. Он не стал ждать, пока Луи ответит. Просто повернулся, открыл дверь и пошёл к остальным, ни разу не обернувшись. Ему казалось, что он чувствовал взгляд Луи у себя на затылке, — призрачное прикосновение, словно его кожу противно щекотала паутина.

***

Всё оказалось настолько сложно, насколько Луи и боялся всё будет. Задержавшись в тусклом свете при входе, он тянул время, расшнуровывая кроссовки и твердя себе, что у него не было права чувствовать эту боль. Серьёзно, он должен был быть благодарен, что Гарри вообще впустил его, хотя Луи и пришлось использовать их друзей в качестве оружия для достижения своей цели. Господи Иисусе, и как же Луи намеревался снять боль, не выдав слишком многого? Как он мог, не рассказывая своего прошлого, распоряжаться тем, что было на кону для них обоих? Милое извинение, с которым пришёл Луи, казалось недостаточным после того, как грязно ему пришлось играть, только чтобы пройти в квартиру. Он придумает, как всё исправить. Ему придётся. Приподняв плечи, он двинулся в сторону яркого света, исходящего из гостиной. Он остановился на пороге, оценивая обстановку: громадный телевизор Гарри что-то показывал, Зейн и Лиам расположились на полу, а Гарри на диване, зажатый между Найлом и Эдом Шираном. О Господи, Эд Ширан. Три недели назад у Луи случился бы приступ. Сейчас же искра восхищения и волнения быстро была задушена леденящим страхом у Луи в животе. Через три бесконечные секунды Зейн повернулся, заметил Луи и сразу же сел. Его прищуренный взгляд, полный удивления, подтверждал, что Гарри не удосужился оповестить их о его присутствии. — Какого хрена ты тут делаешь? — спросил Зейн, перебивая голосом звук телевизора. Найл и Эд повернулись почти синхронно, хотя сам Гарри продолжил сосредоточенно смотреть на выстроенных в шеренгу игроков Италии. Лиам моргнул и, нахмурившись, повернулся к Зейну. — Эй, не надо. Всё было просто отвратительно. — Я так понимаю, это Луи? — спросил Эд до ужаса нейтральным голосом, явно осведомлённый о произошедшем. Конечно же он знал: Гарри ничего не таил от своих друзей, так? Может, Луи стоило бы последовать его примеру. В несколько широких шагов Луи подошёл к нему, протягивая руку и неловко улыбаясь. — Я Луи, да. Рад познакомиться с тобой. Я большой фанат. Боже, он был похож на идиота. Если Луи и представлял себе встречу с одним из своих любимых музыкантов, то он бы сказал что-нибудь остроумное, Эд бы рассмеялся и предложил ему выпить пива, и к концу вечера они уже стали бы друзьями. Но в том, как Эд взял руку Луи и быстро пожал её, холодным голосом говоря «Эд», не было и следа лёгкой улыбки, которую он показывал на большинстве фотографий… Это же не сказка. — Рад познакомиться, — без особой на то нужды повторил Луи. Он посмотрел на Гарри, запоминая острые черты его профиля и то, как завивались волосы у него на затылке, затем заставил себя отвернуться и сесть на пол поближе к Лиаму. Зейн по-прежнему смотрел на него, и быстрый взгляд на Найла подтвердил, что тот тоже был не особо рад. Ну, Луи знал, что они всегда будут на стороне Гарри. Он ожидал этого, даже был рад этому, потому что Гарри заслуживал таких друзей. Но в тоже время из-за этого было немного больно. Подтянув ноги к груди, Луи попытался стать настолько незаметным, насколько только мог. — Ты, блять, не ответил на мой вопрос, — сказал Зейн. Он посмотрел на Лиама: — Я сказал тебе не приводить его. По телевизору команды построились для национальных гимнов, и в груди у Луи было больно от нехватки воздуха. Он уже собирался ответить, сказать хоть что-нибудь, какое-нибудь оправдание, хоть что-нибудь, когда послышался голос Найла: — Ты нервничаешь, Томмо. Это не очень хорошо, — он выглядел не настолько готовым к убийству, как Зейн, но в том, как он обнял Гарри за плечо, притягивая ближе, был ясный намёк. Гарри сразу же привычно прижался к нему — точно так же, как раньше делал это с Луи. Если бы только Луи мог коснуться Гарри, хоть немного, провести пальцами линию от его стопы по голени… Он отвёл взгляд, ничего не говоря. Да и что он мог сказать? Ты всё не так понял? Нет. Не совсем. Луи мог бы исправить Гарри, как только он понял, как Гарри воспринял тот кусочек правды, который рассказал Луи, — только вот он так не сделал, потому что в тот момент это казалось хорошей отговоркой, почему они не могут быть вместе. Ему нужно будет придумать причину получше — что-то, из-за чего Гарри не будет чувствовать себя использованным. Или, может, ему просто пора прекратить лгать. — Послушайте, — начал Лиам, — я знаю, что это не идеально, но… — Матч сейчас начнётся, — непривычно грубо перебил Гарри. — И я бы предпочёл, чтобы мои друзья не ссорились, а это касается и тебя, Лиам, — Гарри явно не хотел смотреть на Луи. Ясно, его в этот список не включили. — Так что давайте установим перемирие, хорошо? Перемирие. Именно то, что предложил Луи. Так Гарри всё-таки обратил внимание на его слова, прислушался к нему. Это не было чем-то особенным, но это было началом. Луи почувствовал, как чуть расслабились мышцы его спины, особенно когда послышалось одобрение Найла и согласное бормотание Зейна. Свисток, оповещающий о начале матча, прозвучал во что ни на есть подходящее время.

***

На протяжении всего первого тайма Луи постоянно смотрел на Гарри. Он не раз ловил его взгляд. Сидящий между Найлом и Эдом, и с Зейном, прижатым к его голеням, Гарри ещё никогда не казался таким недосягаемым. Он продолжал кусать свою нижнюю губу, иногда сжимал зубами ободок стакана и постоянно мял ткань своей красной джерси, похожей на ту, что были у Зейна, Эда и Луи. Его взгляд был сосредоточен на игре, и каждый раз, когда Италия пересекала центральную линию, он напрягался, сжимая бедро Эда. Луи пора было тормозить с джином и тоником. Когда спустя полчаса Италия вырвалась вперёд, Гарри откинулся на спинку дивана и медленно выдохнул. Луи так сильно хотелось его поцеловать, что он едва не пропустил, как Старридж сравнял счёт двумя минутами позже. Подпрыгнув на ноги секундой позже, чем все остальные, Луи обнаружил, что находится в устроенной в честь праздника куче, в центре которой были Лиам, Найл и Зейн. Потом рядом с ним оказались и Эд с Гарри, сталкиваясь локтями; Найл что-то кричал об «этих чёртовых англичанах» и их невероятной удаче, а Гарри смеялся, свободно, открыто и красиво. Луи никогда ещё не хотелось чего-то или кого-то так сильно. Ему казалось, что никогда и не захочется. Когда они отстранились друг от друга, наступил момент неловкости, и улыбка Гарри погасла, когда он поймал взгляд Луи. Он быстро и явно намеренно отвернулся, заставляя Луи чувствовать собственное сердцебиение даже в кончиках пальцев. Всё, что он мог, — это снова сесть на пол и смотреть, как Гарри прижался к Эду, целуя его в щёку и получая улыбку в ответ. Их взаимодействие было простым и дружеским. Обычным. Нахмурившись, Луи перевёл взгляд на экран телевизора. Ничто в Эде и Гарри не говорило о скрытом контакте. Но даже если это было бы и так, Луи не имел права расстраиваться из-за этого. Серьёзно, они же были друзьями, такими, как Гарри и Найл, как Гарри и Зейн, — хотя это была не лучшая параллель, которую можно было провести. В любом случае у него не было причин волноваться, что между ними что-то другое. Если не считать того, что Эд не входил в тот пузырь, который они сформировали, пока планировали каминг-аут Гарри; Эд словно был напоминанием, что Гарри ускользал. Напоминанием, что у Луи никогда и не было шансов оставить его себе. Не то чтобы Луи не знал этого. Просто… Боже. Из-за джина, бурлящего у него в крови, он чувствовал какое-то беспокойство и волнение. Он снова взглянул на Гарри, и на этот раз тот смотрел на него в ответ. Как только их взгляды встретились, Гарри сжал губы и отвернулся. Луи ещё несколько секунд наблюдал за ним, но тот продолжал упорно смотреть на экран. Сделав глоток джина с тоником, Луи попытался сосредоточиться на игре. В любой другой раз он был бы полностью погружён в неё, не в силах сосредоточиться на чём-либо другом, кроме как итальянской сборной, прессующей англичан и подбирающихся к их зоне пенальти, полностью завладев мячом и ища слабые места в обороне. Но когда Гарри сидел всего в нескольких футах от него, закинув ноги Эду на колени и сжимая его руку каждый раз, когда итальянцы были близки к ещё одному голу… Луи сделал ещё глоток, не успевая отвести взгляд, когда Гарри снова посмотрел на него. В этот раз он смотрел так, что сердце Луи слегка замедлилось. Затем он нахмурился. Словно умышленно, он прижался к Эду ещё ближе; в его взгляде читался вызов. Сжав губы, Луи снова повернулся к телевизору. Может, ему не следовало приходить. Чего бы он там ни стремился достигнуть, он уже готов был признать поражение. Последние несколько минут перед перерывом были пыткой: итальянцы дважды чуть не забили (мяч одного из них был перехвачен буквально на линии, другой попал в штангу). Когда свисток оповестил о перерыве, Луи уже опустошил свой стакан, и его тело казалось туго натянутой пружиной. Он со вздохом поднялся на ноги, потягиваясь и отвечая на озабоченный взгляд Лиама слабой улыбкой. — Никто не хочет покурить? — спросил он, ни к кому в частности не обращаясь, уже по пути на террасу. Обычно Зейн всегда поднимался, чтобы присоединиться к нему, но в этот раз Луи совсем не удивился, когда ответом ему послужило молчание. Ладно. На негласное предложение Лиама присоединиться, Луи ответил лёгким покачиванием головы. Он был бы не против провести несколько минут наедине с собой; свежий воздух должен был помочь прояснить разум и облегчить грустную тяжесть у него в груди. Он нарушал своё правило об одной сигарете в день, но, чёрт, он её заслужил. Он только поджёг её и делал первую затяжку, поставив локти на перила и смотря вниз на Канал, когда позади него послышались шаги. Он взглянул через плечо и проглотил дым, узнавая Гарри. Кашляя, он полностью повернулся к нему, пытаясь понять выражение его лица в слабом свете, исходящим из гостиной. Ему не удалось. — Привет, — тихо произнёс он, снова задыхаясь от кашля, чувствуя, как дым жжёт его горло. Затем он вспомнил, что Гарри сказал ему не начинать разговор первым и быстро добавил: — Прости. Я не хотел… — Я думал, ты куришь только днём, — перебил Гарри. Он говорил точно и расчётливо. Луи стало только тяжелее. — Одну в день, да, — он прочистил горло. — Но допускаются исключения, когда я нервничаю или злюсь. Или когда мне грустно. Гарри отстранённо шагнул вперёд, облокачиваясь на перила. Он смотрел скорее на бархатное тёмное небо, нежели на Луи, когда спросил: «Почему ты постоянно на меня смотришь? И на Эда, почему ты…» — Потому что я ревную, — перебил Луи; слова эхом отразились у него в голове: ревную, ревную, ревную. Чёрт, ему не следовало этого говорить: у него нет права, совсем нет. И если раньше он чувствовал себя слегка подвыпившим, то сейчас он был полностью трезвым, чувствуя холод из-за теней, опускавшихся на них и давящих ему на грудь. Гарри шумно вдохнул, но как-то странно; его дыхание сбилось. — Пошёл ты, — пробормотал он, не отрывая взгляда от неба. — Серьёзно, ты такой ублюдок. Поверить не могу, — его ладонь сжала перила, и Луи забыл, что нельзя шевелиться, пододвигаясь вперёд, — немного, совсем чуть-чуть, представляя, что так он сможет почувствовать тепло Гарри. Он сделал длинную затяжку и промолчал, смотря на профиль Гарри. Прошло мгновенье, прежде чем Гарри заговорил снова: — Я на самом деле не могу поверить тебе, Луи. Ты просто… Ты не можешь не хотеть быть со мною, а затем расстраиваться, если кто-то другой… И Эд не такой. Мы не… Да даже если бы и да, то это не твоё дело. У тебя нет права что-то спрашивать с меня. — Я знаю, — едва прошептал Луи. В груди у него стало пусто от осознания того, что это правда, что он свой шанс упустил, хотя у него его и не было. Он продолжил: — И я никогда не говорил, что не хочу быть с тобой. Гарри вдруг резко и неожиданно двинулся, будто вздрагивая. — Это было понятно, — несмотря на то, что он сказал это ровно, Луи услышал нотку боли и обиды. Он ненавидел себя за это. — Это то, что ты услышал, — сказал он, выдыхая и смотря на дым, завитками поднимающегося в небо. — Но я не исправил тебя. Позволил тебе думать, что мы занялись сексом, потому что я раньше был от тебя без ума, и что это было единственной причиной, почему я хотел… Но это не так. Прости, что заставил тебя так думать. Молчание, повисшее между ними, растянулось на тысячи миль. Гарри повернулся, смотря на Луи; ночь забирала цвета, и в позе Гарри появилась неуверенность, которую он проявил впервые с того момента, как прибыл Луи. Луи набрался смелости подвинуться чуть ближе, в чистом инстинкте протягивая руку, чтобы коснуться лица Гарри, а затем замирая, так и оставив руку в воздухе. Что ты делаешь? — Ты хочешь быть со мной, — медленно произнёс Гарри; так тихо, что расстояние между ними будто стало больше. Он выглядел по-настоящему сломанным, мечась между неверием и надеждой. Луи вдохнул и опустил руку. У него внутри словно всё скрутило в тугой узел. — Разве в моих силах не хотеть этого? — Тогда почему? — чуть громче спросил Гарри. Луи снова почувствовал у себя во рту вкус джина с тоником и отвернулся, пытаясь избавиться от него очередной затяжкой. Ему не удалось. — Почему? — повторил Гарри. Он скрестил руки, снова напрягаясь и повышая голос. — То, что ты говоришь, не имеет смысла. Или ты просто… — Такой парень как я не может быть с таким парнем как ты. Так не получится, — сказал Луи, не успевая проглотить слова, выпуская клубы дыма. Гарри быстро и упрямо покачал головой. Он подошёл ближе, делая невозможным для Луи смотреть куда-либо помимо него, и, Боже, если бы он только мог сейчас его поцеловать… — Я вообще тебя не понимаю, — потерянно сказал Гарри. — Что ты имеешь в виду? Такой парень как ты, такой парень как я… Это опять об этой чуши про королевскую кровь? Потому что да, я знаю, что у меня не очень нормальная жизнь, но мы что-нибудь придумаем, если… — Просто ничего не получится, — отчётливо сказал Луи. — Объясни. — Я не могу. — Нет, — неожиданно Гарри сделал шаг назад и отвёл взгляд. Его голос снова стал холодным, будто он вновь разговаривал с незнакомцем. — Нет, — снова повторил он. — Ты можешь. Но не хочешь. Луи вздрогнул. Он ничего не мог сказать в свою защиту, совсем ничего, поэтому просто сделал ещё одну затяжку. Его рука слегка дрожала, но Гарри уже отвернулся, так что не мог этого видеть. Когда Гарри ушёл внутрь, в последний раз быстро взглянув на Луи, он не попытался остановить его. Просто докурил сигарету, прежде чем вернуться, чтобы присоединиться к остальным на второй период. Весьма символично Англия проиграла. Как только прозвучал финальный свисток, Луи встал и нерешительно попрощался; ему ответили только Найл и Эд. Гарри упорно смотрел на экран, а Зейн просто смерил Луи демонстративно равнодушным взглядом. Лиам проводил Луи до выхода, останавливаясь в коридоре с безнадёжным выражением лица, когда Луи наклонился, чтобы зашнуровать свои кроссовки. — Лу… — Ты можешь остаться, — произнёс Луи. Он смягчил голос и с трудом натянул улыбку. — Правда, тебе стоит остаться. У меня особо и не было ни на что надежды. Выражение лица Лиама изменилось. — Так он не… Я подумал, что когда он пошёл за тобой… Второй кроссовок. Луи сосредоточился на простой задаче, сохраняя голос спокойным. — В основном он кричал на меня. Только вежливо и без крика, потому что это Гарри. Так что… — Я могу пойти с тобой, — предложил Лиам. — Выпьем пива или ещё чего-нибудь? Закончив со шнурками, Луи выпрямился и быстро обнял Лиама. В груди было немного больно, но он отказывался думать об этом. — Спасибо тебе, — прошептал он, утыкаясь носом Лиаму в шею. — Останься. Со мной всё будет нормально, я обещаю. Я просто пойду домой и немного посплю. — Ты уверен? — неуверенно произнёс Лиам. — Уверен, — Луи не был уверен, но он бы ни за что не стал лишать Лиама возможности разобраться в своих отношениях с Зейном. Лиам и так уже рискнул, взяв с собой Луи, когда ему не следовало этого делать. — Возвращайся внутрь. Поговори с Зейном. Не дай произошедшему встать между вами, ясно? Лиам по-прежнему колебался, так что Луи слегка подтолкнул его. Он сделал несколько шагов, затем остановился и повернул голову. — Поговорим завтра? — Конечно, — улыбка Луи стала чуть яснее. — А теперь иди. На этот раз Лиам подчинился. Как только он ушёл, улыбка Луи погасла, и он на мгновенье задержался, слушая голоса из гостиной. Затем он провёл рукой по глазам, расправил плечи и ушёл.

***

Такой парень как я не может быть с таким парнем как ты. И что это значило? Что, блять, это значило? У Гарри было такое чувство, будто он что-то ударяет, а эффекта от этого никакого нет. Или словно он плавает и глубоко ныряет, задерживая дыхание, пока его лёгкие не начинают гореть из-за нехватки воздуха. Неужели эта фраза была переделанным «дело не в тебе, дело во мне»? Не похоже, что это были всего лишь слова. Особенно учитывая то, как Луи сегодня реагировал на присутствие Гарри. Ты хочешь быть со мной. Разве в моих силах не хотеть этого? Луи было не всё равно. Он просто не заботился настолько, чтобы быть честным. Серьёзно, разве не иронично, как быстро Луи осудил его, когда они впервые встретились? Носи свои секреты как броню? Точно. Луи просто был лицемером. Взяв пару пустых стаканов и пакет из-под чипсов, в котором теперь остались только крошки, Гарри встал с дивана, оставляя остальных рассуждать обо всём, что было не так в этом матче. В кухне было темно и тихо, и Гарри не стал включать свет, когда подошёл к раковине. Когда он вышел поговорить с Луи, всё было словно окутано мягкой дымкой из-за алкоголя. Но сейчас она куда-то улетучилась. Теперь он просто чувствовал себя уставшим и запутавшимся — даже больше, чем раньше. — Гарри, — раздался из-за спины голос Лиама, и Гарри вздрогнул, резко оборачиваясь. Из-за света, падающего из коридора, он казался всего лишь силуэтом. Гарри расслабился, смягчая голос. — Не слышал, как ты подошёл, прости. Тебе налить чего-нибудь? — По правде говоря, я всего лишь хотел сказать тебе пару слов, — Лиаму, казалось, было немного неловко, но одновременно с тем он говорил весьма решительно. Он сделал шаг вперёд, так что они оба скрылись в тени. — Пару слов по поводу чего? — спросил Гарри, хотя, конечно же, он понял. Притворяясь, что ему нужно включить лампу над тумбой, он отвернулся, скрывая лицо. — По поводу Луи, — произнёс Лиам твёрдым голосом. — Потому что мне кажется… Пожалуйста, только не надо… — он замолчал и вздохнул. Когда он снова заговорил, он смягчился. — Тебе следует дать ему шанс объясниться. Он и правда очень волнуется о тебе. Он и правда очень волнуется о тебе. Гарри покачал головой, рассеивая туман в голове. Нет, всё не было так просто. Даже если Луи и волновался, то недостаточно. Потому что избитые отговорки не были доказательством. У него было шансов семьсот, чтобы всё объяснить, а он только оттолкнул Гарри. Повернувшись, Гарри прислонился к тумбе и встретился глазами с Лиамом. — У него была возможность. И он её не использовал. Слабой лампы было достаточно, чтобы осветить выражение лица Лиама, которое сразу изменилось. Он потёр ладонью свой затылок. — Послушай, это сложно. Я знаю, что он порой ведёт себя, как полный козёл, но он… Он правда хороший человек, он верный, и он старается. И он уже очень открылся, и ты сыграл в этом большую роль. Он взял тебя с ним на свою прогулку с теми детьми, Гарри. Ты хоть понимаешь, насколько личное это для него? Гарри понадобилось несколько секунд, чтобы до него дошёл смысл слов, потому что в голове у него осталось только «ты сыграл в этом большую роль» и «он старается». Он медленно вдохнул. — Ты хочешь сказать, что… даже ты не знаешь его прошлого? О Господи. — Это сложно, — повторил Лиам, но было ли это на самом деле так сложно? Для Гарри эта ситуация не выглядела такой уж сложной. — Помнишь, как Луи сказал мне, что я скрываюсь за милой ложью, чтобы упростить себе жизнь? — голос Гарри получился грубее, чем он рассчитывал; он заметил, как вздрогнул Лиам, но, несмотря на это, продолжил: — И кто прячется теперь? И не говори, что он защищает меня, потому что я полностью уверен, что он защищает только себя. На лбу у Лиама появились морщины. — Всё не так просто. Он уже несколько лет живёт вот так… — Ты говоришь так, словно я не знаю, каково это, — перебил его Гарри. — Не уверен, что ты понимаешь, — осторожно произнёс Лиам. — Существует разница между тем, чтобы скрывать свою ориентацию и делать то, чем занимаемся мы. В смысле, те, кто работает на Джеймса. Мы не просто скрываем некоторые аспекты нашей жизни, понимаешь, мы… всё немного серьёзнее. Если говорить в общем. Мы скрываем куда больше, если исходить из того, что я знаю или подозреваю о других. Так что я не думаю, что это одно и то же, — он нахмурился сильнее, и Гарри резко выдохнул. На какой-то момент оба замолчали, пока Лиам опустил взгляд на пол, явно чувствуя себя неловко. Нарушил молчание Гарри, говоря тихое: «Прости, Лиам. Я злюсь не на тебя. Я знаю, что ты просто поступаешь как хороший друг, и я это ценю». Лиам ответил с задержкой, по-прежнему хмурясь: — Пожалуйста, просто постарайся не… Не суди его строго. Не разбивай ему сердце. Пожалуйста. Не разбивай ему сердце. Гарри невидяще смотрел на Лиама, полностью застыв, потому что… Что? Это было несколько большим, чем «он волнуется за тебя», и гораздо более большим, чем «ты хочешь быть со мной». Значило ли это, что… Но нет. Определённо нет. Луи было не всё равно, да, но если бы он любил Гарри, по-настоящему любил, он бы не убежал тем утром. Или убежал бы? Мог ли он любить Гарри и всё равно дрогнуть при мысли, что могут повлечь за собой их отношения? При мысли о грузе, который ему придётся нести, как партнёру Гарри? И… Разве это не было тем, чего всегда боялся Гарри? Ему вдруг вспомнились свои собственные слова, которые он, казалось, сказал вечность назад, когда Луи впервые был у него в квартире и Гарри без предупреждения и приглашения поведал ему свои страхи и сомнения. Покажи мне парня, который останется, когда пресса объявит об охоте. Но Луи был бойцом. Он бы так просто не сдался. Или сдался бы? Покажи мне парня, который любит меня достаточно… — Лиам, — начал Гарри, но тут в кухню неторопливо вошёл Зейн. Лиам немедленно повернулся, чтобы посмотреть на него, сразу переставая хмуриться, и улыбаясь, словно это стало уже привычной реакцией на присутствие Зейна. Однако он как-то странно склонил голову, словно был виноват в чём-то. — Всё в порядке? — спросил Зейн, бросая взгляд то на Гарри, то на Лиама. Гарри понадобилось мгновенье, чтобы взять себя в руки. Он кивнул Зейну и посмотрел на Лиама, ожидая, что тот сделает то же самое. Вместо этого Лиам чуть приподнял плечо, продолжая смотреть на Зейна. Зейн прищурился. — Лиам? Прошла ещё секунда. Лиам сглотнул. Он по-прежнему смотрел на Зейна, и у Гарри вдруг появилось чувство, словно он наблюдал за чем-то, что ему видеть не следовало. — Мы можем… — Лиам облизнул губы и начал заново, по-прежнему глядя на Зейна. — Мы можем поговорить? Мне кажется, я хочу кое-что тебе сказать… — Да, конечно. Как только ты будешь готов, малыш, — ровно сказал Зейн, и даже если он был удивлён, он не показывал этого. Гарри вспомнился их разговор, когда Зейн сказал, что, да, он знает, что Лиам чего-то не договаривает. Ну что же, по крайней мере, сегодня хоть какую-то правду узнает Зейн. Он заслуживал этого; они оба — и Зейн, и Лиам, — заслуживали этого. Но всё же Гарри не мог полностью избавиться от привкуса горечи, появившегося при мысли об этом. — Комната гостей полностью ваша, — сказал он им. — И бутылка красного вина, если хотите. Я буду… — он смутно указал в направлении гостиной и двинулся, собираясь пройти мимо Зейна, но тот легко остановил его. — Эй, — произнёс он, — поговорим завтра? Гарри глубоко вдохнул и немного расслабился. Он наклонился, целуя Зейна в щёку, а затем улыбнулся Лиаму. — Обращайся с ним хорошо, ладно? На мгновенье на лице Лиама появилось явное удивление, а затем он радостно ухмыльнулся. — Я сделаю всё, как надо, — сказал он. — Парни, вы в курсе, что я вас как бы слышу? — вставил Зейн. Гарри ударил его по бедру, кивнул Лиаму и вышел из кухни, оставляя их наедине. Он присоединился к Найлу и Эду, усаживаясь между ними, таким образом безмолвно требуя объятий, но даже когда вокруг него появилась привычная теплота, его мозг по-прежнему кипел, задаваясь одними и теми же вопросами. Такой парень как я не может быть с таким парнем как ты.

***

Барбара приехала чуть позже окончания матча, выпившая и глупо хихикавшая после вечера со своими лучшими друзьями. Гарри разрешил им с Найлом переночевать в его спальне — «Дверь остаётся открытой, никакого веселья в моей кровати» — и согласился остаться с Эдом на диване. Словно в старые добрые времена. Гарри увидел выступление Эда в одном из Лондонских баров по чистой случайности, в одну из тех прекрасных ночей, когда Гарри повезло, и никто не слил место его нахождения — ещё до того, как в него вцепились своими когтями PrinceWatch. Эд держал всё помещение в напряжении одним лишь голосом и гитарой, исполняя песни, казавшиеся собственными откровениями. Когда после выступления Гарри подошёл к нему, Эд только взглянул на него, а затем недоверчиво рассмеялся и спросил: «Чёрт, мне нужно сделать реверанс? Мне кажется, что я споткнусь о свои же ноги и упаду, если попытаюсь. У меня вообще не очень хорошо с координацией, а мне тут ещё и платят выпивкой». Они провели остаток ночи выпивая и разговаривая, а несколькими днями позже Эд появился на пороге Гарри с улыбкой, полной надежды, и рюкзаком. Так как в прошлой квартире Гарри комнаты для гостей не было, Эд две недели ютился у него на диване, и Гарри много чего узнал о жизни и преданности за те четырнадцать дней. — Ты слишком легко доверяешь людям, — сказал ему Эд на третий день. Гарри только улыбнулся и повёл плечом. — Но насчёт тебя я не ошибся, верно? К сожалению, ностальгия не очень помогала уснуть. На улице было слишком дождливо, чтобы спать на террасе, и хотя диван в гостиной и был широким для одного человека, он был тесноват для двоих. Когда Гарри проснулся в третий раз, почти падая на пол, он сдался. Оставив Эда спать в тишине и покое, он взял планшет и вышел на террасу. Утреннее небо всё ещё было хмурым, и блёклый свет заставлял город казаться более спокойным. Гарри сел на диван, забираясь под покрывало, чтобы спастись от холода. Даже когда он разблокировал планшет, он продолжал повторять себе, что это плохая идея. Что это вторжение в жизнь Луи. Такой парень как я. К чёрту. Гарри уже слишком устал от бесконечных загадок Луи. Если открылся Лиам, почему то же самое не мог сделать Луи? Если Луи совсем не доверял Гарри... тогда что вообще Гарри терял? Ничего. Он ничего не терял. Гарри открыл Гугл и вбил имя Луи, дожидаясь, пока появятся результаты.

***

Полчаса спустя Гарри отложил планшет, натягивая покрывало себе на плечи. Итак. Луи был виртуальным привидением. Никаких аккаунтов в соцсетях, ни даже фотографии. А так как Джеймс работал без вебсайта, то через него тоже ничего нельзя было найти. Не было вообще… ничего. Как? Желудок Гарри словно наполнили свинцом — тяжёлым и противным. Невозможно. Насколько надо быть параноиком, чтобы стереть все интернет-следы своего существования? Что насчёт записей из школы или диплома из университета? Странные работы, где имя Луи должно числиться в списке «наши сотрудники»? Случайная фотография, сделанная на каком-нибудь событии? Снова взяв планшет, Гарри несколько секунд смотрел на экран, ничего не чувствуя. Затем он открыл новое сообщение на почту Ника. «Кто этот человек в МИ5, который иногда тебе помогает? И как я могу с ним связаться?.х»

***

Зейн и Лиам присоединились к завтраку последними, и одного взгляда было для Гарри достаточно, чтобы понять, что между ними что-то изменилось: они стали сидеть чуть ближе, невзначай соприкасаться ладонями, прижиматься друг к другу коленями под столом. Найл с Барбарой тоже видели только друг друга, говоря на каком-то своём языке жестов, так что Гарри достался Эд. Эд ушёл первым; за ним почти сразу же последовали Найл и Барбара, а затем встал и Лиам, улыбаясь и благодаря Гарри за вкусный завтрак и гостеприимство. — Я подвезу тебя, — сказал Зейн. — Ты не обязан, — ответил Лиам, тепло улыбаясь. — Мне так хочется. Гарри заметил, что улыбается, даже несмотря на неприятное чувство и нерешительность в животе, которые, кажется, уже нашли себе там постоянное место жительства. Он не раз уже почти менял своё решение, уже почти звонил парню из МИ5 и отменял проверку сведений о Луи Томлинсоне, родившемся двадцать семь лет назад 24-ого декабря. — Ты смешной, — сказал он Зейну. Зейн ответил очень по-взрослому — высунул язык. Он выглядел куда более радостным и беззаботным, чем Гарри видел его за последнее время; довольным, поэтому улыбка Гарри смягчилась. Он проводил их обоих до двери, на прощание обнимая Лиама. Хоть Лиам и поднял обе руки, обнимая его в ответ, он выглядел явно смущённым, так что Гарри чуть засмеялся. — Это за то, что делаешь моего друга счастливым, — сказал Гарри. — Мне нравятся люди, которые делают моих друзей счастливыми. Черты лица Лиама смягчились, и он быстро сжал плечо Гарри, чуть колеблясь. — Он… Луи. Не отказывайся от него, ладно? Он и правда… В смысле, я не знаю чего-либо наверняка, но эта ситуация, она просто… запутанная. Запутанная. Да, запутанная. Господи, то, что Лиам едва ли знал что-либо о Луи, явно подразумевало, что всё плохо, очень плохо, и… О чёрт. Гарри попросил сотрудника МИ5 узнать о прошлом Луи. О чём он вообще думал? Он не мог этого сделать. Это было неправильно, злоупотреблением своей власти, и ему нужно было остановиться. Это не он. Он не хотел быть таким человеком. Как только Зейн и Лиам уйдут, Гарри положит этому конец. Он рассеянно попрощался с Лиамом и повернулся к Зейну. — Эй, — прошептал он ему на ухо, — всё хорошо? Он сказал тебе, что случилось? — Начинает. Работает над этим, — Зейн отстранился, улыбаясь глазами. Гарри ответил ему тем же. Он дождался, пока звуки их шагов исчезнут в конце лестницы, закрыл дверь и на мгновенье прислонился к стене, давая тишине пустой квартиры успокоить его бешеный пульс. Ладно. Он допустил ошибку. Ему не следовало просить узнать о Луи, и уж тем более не следовало привлекать МИ5. Он отзовёт свою просьбу. Он сделает это прямо сейчас, словно этого никогда и не случалось. Оторвавшись от двери, он снова пошёл к планшету, уже собирался написать Нику, когда увидел у себя одно новое сообщение. В теме было написано простое «Ваш Запрос»; отправлено: Кэл Орэнд. Парень из МИ5. Гарри задержал дыхание. Ему следовало удалить сообщение. Следовало. Вместо этого он зажмурился и нажал на него. Ещё не поздно. Он пока что не прочитал его. Он всё ещё может его удалить, притвориться, что он никогда не заходил так далеко. Быстро выдохнув, он открыл глаза, фокусируясь на единственной строчке сообщения: «Записи о таком человеке не найдено, сэр. Хотите найти похожие варианты?» Гарри отложил планшет, пытаясь выровнять дыхание. Пытаясь проглотить горький привкус у себя во рту.

***

Чёрный мерседес не был припаркован около дома Луи, когда он уходил. Резко остановившись, Луи вздрогнул, когда футбольный мяч, который он напинывал, упал рядом с ним на тротуаре, ещё несколько раз подпрыгнув, а затем укатившись и остановившись около колеса машины. Тонированные стёкла сзади. Машина была явно слишком крута для этого района. Мог это быть?.. Наклонившись, чтобы поднять мяч, Луи мимолётно посмотрел в стекло. Зак. За рулём был Зак. О боже. Гарри здесь. Он передумал? Он захотел, чтобы после всего Луи был в его жизни? Даже если в качестве друга… Хотя они и не могли быть большим, не в случае, если Гарри хотел быть открытым насчёт себя и своих отношений. Луи помнил это. Единственный раз, когда он об этом забыл, он оказался в кровати Гарри, а утром его выставили за дверь. Друзья. Лучше, чем ничего. Кивнув Заку, Луи выпрямился и вошёл в здание. Входную дверь уже целую вечность никто не закрывал, так что Гарри, скорее всего, внутри, дожидается Луи около его квартиры. Зачем он пришёл? Что произошло в промежутке между вчерашней ночью и сегодняшним утром и заставило его отправиться на поиски Луи? У Луи скрутило желудок; он прекрасно понимал, что он весь потный и растрёпанный после игры в футбол в парке, когда безуспешно пытался отвлечься. Он медленно поднялся по ступенькам, прижимая мяч к груди. Последний пролёт. Глубоко вдохнув, Луи заставил себя продолжить. Чёрт. А вот и Гарри, сидящий на полу и прислонившийся спиною к двери в квартиру Луи. Услышав звук шагов, Гарри резко поднял голову. Его волосы казались темнее из-за теней, зелень его глаз превратилась почти в серый, и как только он увидел Луи, он поднялся на ноги. Луи захотелось крепко обнять его и забрать все остатки его усталости и напряжения. Вместо он остановился, не поднявшись ещё пару ступенек. — Привет, — мягко сказал Луи. Он коснулся пальцами стены, пытаясь выровнять себя. Гарри несколько секунд молча смотрел на него, полностью не двигаясь. Затем он приоткрыл рот и глубоко вдохнул, отводя взгляд. — Привет, Луи. Если тебя так зовут. Что… О Господи. Блять. Нет. Нет, нет, нет. — Что ты… — начал Луи; его голос гулко отразился от стен. — Луи Томлинсона… — тихо перебил Гарри, — не существует. По крайней мере, ни одного, рождённого двадцать четвёртого декабря. Во всей Англии. Как он узнал. Как? Вены Луи будто стали колючей проволокой. Ему каким-то образом удалось взять себя в руки, набраться сил пройти мимо Гарри и открыть дверь в квартиру. Гарри знал. Сколько он знал? Луи Томлинсона не существует. Зайдя в квартиру, Луи оставил дверь открытой. Он по-прежнему прижимал мяч к груди. В ушах стоял звон, мешая сосредоточиться. — Что ты сделал? — спросил из-за спины Гарри. — Что, что заставило тебя изменить имя? Что ты натворил? Убил кого-то? Последний вопрос вернул Луи из оцепенения. Он резко повернулся, видя Гарри в дверном проёме, и покачал головой, несколько отчаянно отвечая: — Господи, нет. Блять, да как ты вообще можешь такое думать? — Я не знаю, что мне думать! В смысле, доброе утро, я только что узнал, что парень, которого я… — Гарри неопределённо повёл рукой, повышая голос. — Его не существует! Я думал, что знаю тебя, но теперь я даже не… — Ты знаешь меня, — перебил Луи. — Правда. Гарри… — он шагнул вперёд и замер, когда Гарри отшатнулся, врезаясь в полуоткрытую дверь и тем самым захлопывая её. В его глазах было что-то непонятное, щёки покраснели, и он смотрел на Луи с явным непониманием. Когда он заговорил, его голос был как у человека, пытающего избавиться от кошмара: — Я уже не знаю, чему верить. Я даже не знаю твоего имени. Всё тело Луи сжалось, как сильно ему хотелось коснуться Гарри, преодолеть расстояние между ними. — Ты знаешь, кто я, — выдохнул он. — Ты знаешь, кто я теперь. Я такой, какой есть. Гарри, казалось, не слышал, говоря по-прежнему сбитым с толку голосом. — Ты сделал что-то незаконное? Не потому ты?.. В смысле, у тебя какие-то проблемы с законом? — он сделал паузу, опираясь ладонью на стену, чтобы помочь себе встать прямо. — Такой парень как ты не может быть с таким парнем как я? Что ты натворил, что… Луи уронил мяч. Он упал с глухим ударом. — Пожалуйста, не надо, — он медленно вдохнул. — Я не какой-нибудь преступник в бегах. Я никого не убивал. Ничего такого, клянусь. Просто… мне нужно было свежее начало. Вот и всё. Нужно было обрубить все концы, — слова казались неподходящими. Слабыми. — Я стал тем, кто я сейчас. Это я, — дышать, дышать. Они стояли слишком далеко друг от друга, между ними была целая пропасть, и Луи никак не мог избавиться от безысходности в своём голосе. — Как ты узнал? — Поискал в Гугле, — сквозь сжатые зубы выдохнул Гарри. — Ничего не нашёл. Поэтому спросил у МИ5. МИ5. Рёбра Луи клеткой сжали его лёгкие. Итак. Гарри знал. Он всё знал. Зачем он спрашивал, если он всё знал? Это было проверкой? Ему хотелось, чтобы Луи поведал обо всём самостоятельно, почувствовал муки? Зачем он вообще пришёл? Когда Луи сделал вдох, на его языке появился привкус металла. — Пиздец, ты заставил МИ5 найти информацию обо мне? Это… Господи, Гарри, да пошёл ты. Как ты посмел использовать свою власть в таких целях? Я думал, что ты… — Мне бы не понадобилось так делать, если бы ты был честным, — перебил Гарри, и Луи сделал шаг вперёд, поднимая голову и чувствуя приливающую к мозгу кровь. — Это не оправдание, и ты это знаешь. Ты говоришь так, словно я заставил тебя, а это… Пиздец. У тебя не было права, — у него так сильно тряслись руки, что ему пришлось сжать ладони в кулаки. — Это оскорбление своих привилегий. И зачем ты пришёл, задаёшь мне вопросы? Разве твои друзья из МИ5 уже не рассказали всё, что тебе нужно знать? — его голос дрожал так же, как и его руки, но он ничего не мог поделать с этим. — Эй, а ты случайно не просил их принести тебе образец моего ДНК? Состояние моего здоровья? Все проделанные операции в банке? Всё, что пожелаете, ваше Высочество. — Я бы не стал так делать! — Гарри встал прямо, прищуривая глаза. — Я не… Я просто спросил их об элементарной информации, и всё, что я знаю, так это то, что ты используешь ненастоящее имя. Вот и всё. Тебя не существует, и я без понятия, откуда ты, есть ли у тебя вообще сёстры, о которых ты рассказывал, или это всё было… — Я не лгал тебе, — ответил Луи. Боже, спасибо. Гарри не знал, где бывал Луи и о решениях, которые он не мог изменить. — Я никогда не лгал. Это моя история, и я многое тебе не говорю, но то, что я тебе рассказал? Это всё правда. — Я должен поверить тебе? Почему? — Гарри пусто рассмеялся; искажённый звук. — Ты так старался, чтобы я вёл себя открыто, говорил быть честным, и гордым, и смелым, но сам прячешься за всеми этими стенами. Ты просто лицемер. Из тела Луи ушло всё тепло. На какую-то секунду он был в состоянии только смотреть на Гарри, совершенно не зная, что сказать. Затем он медленно вдохнул. — Всё не так просто. Что-то в выражении лица Гарри изменилось, и весь он напрягся. — Да что ты говоришь? — спросил он. Вопрос пробрал Луи до костей. Луи никогда ещё не любил и ненавидел его сильнее, чем в этот самый момент; никогда не заслуживал его меньше. На мгновенье наступило молчание. Стены, казалось, наползали, когда Луи не смотрел на них. Тишину нарушил Гарри; его голос был грубым и хриплым. — Так ты… Что? Ты рос богатым, а затем твои родители выгнали тебя на улицу, и ты оказался никому не нужен? Так? Сердце Луи хотело вырваться из груди. Он ничего не отвечал. Он не мог. Всё, что было в его силах, — встретиться взглядом с Гарри и пытаться стоять ровно. Гарри вдруг резко двинулся, явно шокировано открывая рот. — Потому что ты гей, — шёпотом произнёс он. — Вот, почему они выгнали тебя, да? Потому что ты не подходил их идеальному миру. О Боже. Ты… Ты был рождён в знатной семье? Ты был рождён в знатной семье. Слова. Луи нужно было придумать слова, предложения; ему нужно было… нужно было… Он натолкнулся на стену, чувствуя спиной твёрдую поверхность. — Как ты узнал? Ты сказал мне, что всего лишь… — Наконец-то все кусочки пазла собираются в единую картину, — по-прежнему дрожащим шёпотом сказал Гарри. Он не отводил взгляда от лица Луи. — Я ведь прав, не так ли? — Да, — не успев подумать, ответил Луи. — Ты прав. Он по-прежнему пытался сохранять равновесие, когда вдруг рядом с ним появился Гарри, — везде рядом с Луи, крепко обнимая его. Тёплый и настоящий, и всё, что мог сделать Луи, — прижаться к нему, пытаясь дышать. В его животе что-то загорелось — искорка надежды, — и, Боже, Гарри знал. Гарри знал, и он по-прежнему был здесь. Луи должно было быть страшно, что Гарри догадается и обо всём остальном, но сейчас он чувствовал только облегчение, расползающееся по его телу. Уткнувшись лицом в шею Гарри, он глубоко вдохнул. Он не смел поднять руки и обнять Гарри в ответ; всё было слишком хрупким и непонятным, и его внутреннее равновесие было полностью разрушено. Гарри снова первым нарушил молчание. — Знаешь, что я вспомнил? Только что. Ты был из богатой семьи и… — его слова щекотали висок Луи, отдаваясь у него в животе приятным урчанием и делая невозможным любые попытки сосредоточиться на самом смысле слов. — В Итоне был учитель, ммм, парень, который тренировал футбольную команду? Его фамилия была Томлинсон. И, может, это совпадение, но… Я не особо ходил на игры, но я помню, что… Мне, наверное, просто кажется… Луи заставил себя стоять ровно. За его веками всё было чёрным и спокойным, а комната наконец-то прекратила вращаться. Его голос был уставшим и хриплым. — Кажется что? — Один из нападающих, — неуверенно произнёс Гарри, выдерживая паузу, — думаю, его звали Луи. И он был похож на тебя. Мне так кажется. В смысле, больше всего глазами. В хронике осталось интервью. Мне было лет пятнадцать, потому что это было сразу после того, как я понял, что мне нравятся парни. И… Я высматривал этого парня в коридорах, но… — Я уже ушёл, — перебил Луи. Слова Гарри задели его, как он несколько смущённо говорил их, и… Гарри высматривал его в коридорах? — Так ты и правда учился в Итоне? — Гарри чуть отстранился, но только настолько, чтобы он смог посмотреть на Луи. Он выглядел удивлённым. Большие зелёные глаза и чуть приоткрытые губы. Луи хотелось поцеловать его. Всегда. Всегда. Луи сглотнул. — Я был уверен, что ты меня не узнаешь. Я сильно изменился, и я учился на два года старше, чем ты и Найл. К тому же мы вращались в разных кругах, и в Итоне было больше, чем тысяча мальчиков, так что… — у Луи было такое чувство, словно с него слезает кожа, трескаясь по швам и отрываясь, как старые обои. Гарри по-прежнему смотрел на него, и спустя секунду Луи продолжил: — Когда я приехал в Лондон, мне не особо нужна была фамилия, по которой легко можно было понять, что я из знатной семьи, верно? Не то чтобы мне вообще нужна была фамилия, но… В общем, тренер Томлинсон всегда был добр ко мне. Я всегда был нарушителем порядка в классе, а Томлинсон был… Не так много взрослых воспринимали меня всерьёз. Так что когда мне нужно было сказать полное имя… Был смысл в том, чтобы выбрать что-то позитивное. Поначалу оно казалось странным, и Луи тренировал свою подпись на бумаге, пока она больше не стала казаться детской, пока не стала выводиться легко. Он по-прежнему помнил первый раз, когда использовал её в официальном документе, и как ему было тревожно, несмотря на обещание Джеймса начать всё с чистого листа. — Это всё… Господи, — Гарри медленно покачал головой. Его ладонь по-прежнему лежала на плече Луи, и Луи вдруг вспомнил, что он по-прежнему был вспотевшим и грязным. Выглядел, он, наверное, ужасно. Он сделал шаг в сторону и провёл рукой по волосам. — Прости, — сказал он, — я играл в футбол, и теперь ты весь… — он не закончил, просто показывая на не застёгнутую шёлковую рубашку Гарри, надетую на голубую футболку. Чёрт, он выглядел великолепно. Гарри моргнул, путешествуя взглядом по телу Луи и останавливаясь на его бёдрах. В животе Луи что-то слабо затеплилось, и может, они могли бы?.. Всего раз, последний раз. — Я и правда нравился тебе? — спросил Гарри. — В Итоне? Луи сглотнул, чуть улыбаясь. — Это всё было смутно. Тогда я не знал тебя, так что моя влюблённость была не очень… настоящей. В основном я видел тебя только в коридорах, и ты был популярным и очень милым, да и вообще казался хорошим человеком. Думаю, я просто достроил остальной образ, — на мгновенье Луи замолчал, раздумывая. Он и так уже многое поведал, и было только одно, что он не расскажет, — не мог рассказать, — но… Во всём остальном эта игра была честной. Гарри заслуживал правду, которую Луи готов был рассказать. Лёгкие Луи казались слишком большими, готовыми разорваться, словно он был под водой больше минуты и уже не мог больше терпеть, стремясь к поверхности. Гарри заслуживал правду. — Тогда… — тихо сказал Луи, — я не знал тебя. Теперь знаю, поэтому люблю тебя. Гарри поднял голову, краснея. — Ты любишь меня? — в его голосе слышалось удивление, и вдруг его глаза засветились. С надеждой. Вот дерьмо, что же Луи натворил. Ему никогда не следовало говорить этого. — Это не важно, — выдавил Луи. Он по-прежнему не мог отвести свой взгляд от Гарри. — Конечно же это важно, — сказал Гарри, полностью убеждённый в этом; он начал широко улыбаться, делая шаг вперёд к Луи. Луи сделал большой шаг назад. Он ненавидел то, как погасла улыбка Гарри, ненавидел быть причиной этому. Если это была цена, которую Луи должен был заплатить за свои прошлые ошибки, то почему должен был платить и Гарри? Почему, если они были бы замечательной парой. Принц Гарри Уэльский никогда не будет встречаться с бывшим мальчиком-шлюхой. Их разорвут в клочья. — Это правда, правда ничего не меняет, — сказал Луи; его голос надломился на середине предложения, превращаясь в шёпот. Какое-то время Гарри просто стоял, смотря на Луи так, будто пытался увидеть сквозь кожу, рассмотреть сердце, лёгкие и вены. Затем он опустил взгляд, чуть сжимая губы. — Потому что ты боишься того, что о нас скажут люди? — тихо спросил он. — Ты сам говорил мне носить мои секреты как броню, помнишь? Луи почувствовал, как у него в горле появляется ком из-за подступающих слёз. Он сдержал их. — Тут другое. Всё не закончится хорошо, поверь мне. — Ты по-прежнему что-то скрываешь. Ты всегда что-то скрываешь, — громко выдохнул Гарри. — Хочешь знать разницу между мной и тобой? Мне страшно, но я всё равно делаю. А тебе просто страшно. Луи ничего не мог ему ответить. Он сжал зубы и отвёл взгляд, смотря на мерцающую лампу на кухне. — И… — добавил Гарри спустя пять секунд, или десять, или век, — ты говоришь, что любишь меня. Но почему я должен верить тебе, если ты ведёшь себя совсем по-другому? Если ты не доверяешь мне? — Тебе не понравится правда, — у Луи в горле всё пересохло, превратившись в пустыню. — Всё, что тебе нужно знать, — что я не могу быть с тобой. Не так, как ты заслуживаешь. Наступила ещё одна пауза, тихая и ядовитая, как змея. Затем Гарри вздохнул; в его голосе не было ни упрёка, ни злости. Только усталость и смирение. — Ну что же. Думаю, мы никогда и не узнаем. С этими словами он отвернулся и открыл дверь, тихо выходя на лестничную площадку. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, и Луи ужасную секунду смотрел на её гладкую поверхность, а затем зажмурился. Он не будет плакать. Не будет. Моргнув, он двинулся к ванной и, не снимая одежды, залез в душ. Даже когда он сделал самую высокую температуру, которую только мог выдержать, он по-прежнему чувствовал себя промёрзшим до костей. Он сделал правильный выбор. Так ведь?

***

Гарри даже не стал проверять, есть ли на улице люди, прежде чем выйти из здания. Только быстро взглянув вокруг, он преодолел короткое расстояние до машины и быстро сел на заднее сиденье. В зеркале заднего вида он уловил взволнованный взгляд Зака. Гарри опустился чуть ниже и прикусил губу, чувствуя лёгкую тошноту. — Домой, пожалуйста, — сказал он. На какое-то мгновенье ему показалось, что сейчас Зак задаст вопрос. Но тот только кивнул и повернул ключ, и послышалось тихое гудение мотора, пока в голове у Гарри гремели и повторялись по кругу одни и те же слова — Луи и его собственные. «Тебе просто страшно», и «я не могу быть с тобой», и «я люблю тебя. Это не важно». Закрыв глаза, Гарри попытался найти объяснение всему этому. Он не смог. Что бы там ни натворил Луи, он сказал, что это не было незаконно. Что было настолько плохо, что он отказывался объяснить, даже когда Гарри спросил напрямую? Тебе не понравится правда. В голове у Гарри что-то заискрилось: фраза, сказанная Луи ещё давно. Ему понадобилось мгновенье, чтобы вспомнить маленькую кухню в офисе Джеймса, вызов во взгляде Луи. В том месте, где я вырос, единственные валюты — это деньги, секс или власть. Но гораздо чаще они идут все вместе. Быть рождённым в семье аристократа значило иметь двое из этих понятий, но секс? Почему секс? Какая связь была у секса с деньгами? Или с властью, или с обоими? И… Боже, тот раз, когда они сидели на террасе Гарри и разговаривали о бутылках и стопках, о дружбе и сексе. Лично мне кажется, что рюмки переоценены. Или когда они ехали в фургоне, как непреклонен был Луи по поводу Шайны, настаивая, что если она продавала своё тело, то это не делало её жертвой. Что Гарри не нужно было жалеть её. Я не говорю, что это хороший выбор, но она решила так сама. И затем. Чёрт. Чёрт. То, как Луи вёл себя в ночь, которую они провели вместе. Расхождение между его явным опытом и теми моментами невинности, когда он, казалось, удивлялся своей собственной реакции. Как будто на его собственные желания раньше никто не обращал внимания. Как будто он и не ждал, что приятно будет и ему. Хочу остаться с тобой навсегда. Я тоже. Автомобиль резко повернул. Сердце Гарри билось так, словно хотело наружу, и что если он ошибся? Но что если нет? Такой парень как я не может быть с таким парнем как ты.