Wear It Like A Crown

Первые несколько минут поездки от Луи Гарри пытался переключиться на что-то другое, забыть о случившемся. Медленное движение машины и её плавные повороты помогали успокоить его бешеные мысли, однако как только он закрывал глаза, они вновь начинали беспокойно мелькать у него в голове. Когда машина остановилась и мотор был выключен, Гарри заморгал, открывая глаза и чувствуя головокружение, — внезапное, как резкий удар в грудь. — Мы на месте, — мягким голосом сказал Зак. Глубоко вдохнув, Гарри посмотрел на свою квартиру. Сквозь тонированное стекло машины мир казался сероватым, грустным и уставшим. Господи, он не мог туда пойти. Прямо сейчас всего лишь мысль о том, что ему придётся находиться одному в пустой квартире с напоминаниями о том, что здесь был Луи… Нет. В одиночку он не справится. Откинувшись назад, Гарри расслабился, стараясь справиться с чувством дезориентации, тянувшим его вниз. — Прости, мне надо было… — покачав головой, он опустился ещё ниже. — Может, лучше отвезёшь меня к Найлу? Пожалуйста. — Конечно, — ровно сказал Зак. — Всё в порядке, Гарри? — осторожно добавил он через пару секунд. Ни капельки. Гарри натянул улыбку, надеясь, что она не будет очень похожа на гримасу. — Со мной всё будет хорошо. Спасибо. С этими словами он снова закрыл глаза в ожидании шума двигателя, жужжащего у него в крови и костях. Поездка не была долгой: Найл и Барбара пару месяцев назад переехали в квартиру рядом с Гайд-парком, однако время растягивалось, как резина. Десять минут показались целой вечностью. Когда Зак объявил, что они приехали, Гарри снова выдавил улыбку. Он подождал, пока пройдёт группа туристов, а затем вылез из машины, сказав Заку, что позвонит, как только будет готов ехать назад. Или, может, он вызовет такси. Когда-нибудь ему придётся перестать прятаться от мира — особенно теперь, потому что он, Зейн и Найл уже оформили билеты в Бразилию на следующую субботу, как раз к третьему матчу Англии. Ник должен будет завтра слить информацию о полёте Гарри, тем самым добиваясь повторной реакции людей. Хорошо будет ненадолго покинуть Лондон. Гарри ссутулился, нажал на звонок и повернулся к улице спиной, смотря в камеру над входной дверью. Через динамик послышался весёлый голос Барбары: «Разве мы не были у тебя дома час назад, Хаз? Знаешь, Зейн с Лиамом могут воспользоваться твоей квартирой». Впервые Гарри задумался о том, что ему нужно было позвонить заранее; Барбары из-за работы долгое время не было в стране, в Бразилию у неё тоже полететь не получалось, так что Гарри просто крал время, которое они могли бы провести вместе… Эгоист. — Прости, Барби. Я не хотел… Мне нужно поговорить с Найлом, но если я не вовремя… — Заканчивай с этим, — сказала она. — Тебе всегда здесь рады, и ты это знаешь. Поднимайся. Секундой позже зазвучал гудок, и Гарри вошёл в здание, уже дыша чуть свободнее. Они жили на первом этаже, и Барбара ждала его у двери квартиры, крепко обнимая его, как только увидела. Она, скорее всего, только что вышла из душа, — на ней был надет халат, а на голове был тюрбан из полотенца. Секундой позже позади неё показался и Найл, вытирая волосы полотенцем. Чёрт. Гарри и правда не следовало вот так к ним вламываться. — Мои извинения, — произнёс он, и Найл легко толкнул его в плечо. — Заканчивай с этим, — повторил он слово в слово за Барбарой. — Ты дерьмово выглядишь. Нам нужен крепкий алкоголь или сойдёт и пиво? — Водку прямо из бутылки? — спросил Гарри, обнимая Найла, пока Барбара похлопала его по плечу, говоря тёплое «Я оставлю вас, мальчики». Найл повёл Гарри дальше по квартире в просторную кухню, из которой был выход в сад. Он указал Гарри на скамью, занимающую один из углов комнаты, затем поставил на стол два стакана, водку и апельсиновый сок и попросил Гарри приготовить им напитки, пока он пойдёт что-нибудь надеть. Гарри сделал всё, как ему и сказали, добавляя в сок совсем немного водки. Его пальцы слегка дрожали. Сев рядом на скамью, Найл взял один из стаканов, чокаясь с Гарри и делая маленький глоток. — Итак, — тихо произнёс он, изучая лицо Гарри, — что не так? Ты меня пугаешь. Что не так? А что было так? Гарри сделал большой глоток сока, выигрывая себе несколько секунд. Где-то вдалеке слышалась музыка: Барбара, должно быть, включила её, подпевая своим звонким голосом, который перекрывал даже шум фена. — Ты никогда не задумывался… — Гарри опустил стакан и поставил оба локтя на стол. Его мысли вдруг стали вялыми, а голос — ещё медленнее, — о том, кто Барби такая и чем она занимается… В смысле, другие мужчины смотрят на фотографии её тела. Тебя это никогда не волновало? Найл мгновенье молчал, а затем снова взял стакан. — Им достаются фотографии, — сказал он, прижав стакан к губе, — это так. Но мне достаётся что-то настоящее, и её тело только небольшая часть всего набора. — Но что если бы она пошла дальше? Что если… В прошлом, например, — покачав головой, Гарри постарался привести свои мысли в порядок. — Что если бы какие-то парни касались её и платили за это? Как бы ты… Он не договорил: его перебил Найл, крепко сжимая плечо. — Гарри, — в его голосе появилась сталь, — я всей душой тебя люблю. Но сейчас тебе надо заткнуться и понять, что ты только что сравнил мою девушку с проституткой, — он отпустил плечо Гарри и откинулся назад, нахмуриваясь. — Если бы сейчас на твоём месте был кто-то другой, я бы его ударил. Гарри некоторое время смотрел на него, а затем сглотнул. Чёрт, он не имел ввиду… В его голове слова имели смысл, но реакция Найла… Интересно, сколько раз ему приходилось иметь дело с похожими комментариями от людей, которые совсем их не знали? — Прости, — мягко сказал Гарри. — Я не имел в виду ничего плохого, но просто… в некотором смысле её тело — её визитная карточка? Не в плохом смысле. Так ведь на самом деле и есть. На мгновенье Найл замолчал. — Но она всё полностью контролирует, так? Они могут смотреть, но не трогать. Касаться её могу только я, потому что она дала мне такое право. По своей инициативе и потому что она любит меня, — он поднял брови. — Это вовсе не сделка. Понимаешь? — Но что если она делала это в прошлом… — Боже, что Гарри вообще делал? Он просто копал самому себе яму. Но всё же ему нужно было узнать. Самостоятельно он не справится, ему нужно было высказаться, разложить всё у себя в голове по полочкам. — Что если это было сделками. На протяжении какого-то времени? Ты бы вынес это? Ты бы по-прежнему уважал её? Любил бы её? Спустя мгновенье морщины на лице Найла разгладились, и в его глазах появилось понимание. Тон его голоса смягчился. — Ты говоришь о Луи? Гарри замер. Это не… Он не мог рассказать Найлу, ведь так? Вот только ему нужно было рассказать хоть кому-то, а Найл точно никому не скажет, и… Он был нужен Гарри. Вздохнув, Гарри взял стакан, смотря на жёлтую смесь в нём. — Как ты догадался? — Потому что ты словно не здесь, — Найл чуть подвинулся, так что теперь их колени стали касаться друг друга. — И потому что ты задаёшь мне вопросы о любви, уважении и отношениях. Конечно же ты говоришь о Луи. Он говорил это так, словно это было очевидно, было правдой, и в животе у Гарри что-то неприятно свернулось, что-то похожее на отчаяние. Резко вдохнув, Гарри склонил голову, по-прежнему говоря очень тихо. — Это не… Не говори ему, что я рассказал тебе, ладно? Это не мой секрет, поэтому я не могу делиться им, но… — он замолчал; слова застряли у него в горле, и он выдавил уже шёпотом: — Блять. Найл обнял его за талию и прижал к себе, из-за чего Гарри чуть не пролил свой напиток. Он опустил стакан и положил голову Найлу на плечо. Какое-то время они сидели так, пока Найл снова не заговорил: — Тебе нужно с кем-то поговорить. И я состою в скандальных отношениях, так что у меня такой же опыт. — Мне нужно поговорить с другом, — исправил Гарри. — И у тебя хорошие отношения, так что твой опыт мне пригодится. Найл улыбнулся. — Тогда давай говорить. Итак, с чего начать? Прижавшись ближе к Найлу, Гарри сделал глоток своего жгучего сока, а затем медленно и неуверенно начал: — В общем, я только что узнал… Я был у Луи перед тем, как приехать к вам. И он когда-то жил на улицах. Был рождён аристократом, учился с нами в Итоне. — Серьёзно? — в голосе Найла явно было удивление, и он крепче сжал талию Гарри. — Да, серьёзно. На два года старше нас. И ещё он играл в футбольной команде, — Гарри медленно вдохнул. — Но его родители… Думаю, они вышвырнули его, когда узнали, что он гей. И после этого он жил на улицах. — Охуеть. Несладко ему пришлось, — в голосе Найла не было осуждения, лишь озабоченность. Гарри закрыл глаза, давая себе время взвесить слова, которые собирался сказать. — Да. Но это то, что он подтвердил, но я думаю, что… Мне кажется, что он, может быть… — слова застряли у него в горле, — продавал своё… Мне кажется, что он, возможно, работал проституткой. Скорее всего, ради денег, чтобы прожить. Найл вдохнул сквозь сжатые зубы. Когда Гарри поднял голову, встречаясь с ним взглядом, Найл продолжал молчать. Он открыл рот, затем снова закрыл его, хмурясь. Гарри мог посочувствовать. Спустя несколько секунд Найл наконец-то спросил: — Ты спрашивал у него? — Нет, — опустив голову назад на плечо Найла, Гарри намотал на палец ткань его футболки. Его голос стал ещё ниже, чем раньше, став слабым и хриплым шёпотом: — Что если я не прав? В смысле, это не моё… Я не могу заставить его рассказать мне о таком. — Пиздец, — прочувствовавшись, сказал Найл, и Гарри хмыкнул. — Примерно так, — он сделал паузу. — Может быть, я ошибаюсь. Но он всё время говорит, что такой парень как он не может быть с таким парнем как я. И кое-какие другие мелочи, о которых он упоминал… Всё сходится. Это всё… кажется таким маловероятным, но если сложить всё вместе… — он поднял руку и снова опустил её. — То начинаешь удивляться, как не замечал этого раньше. Найл снова ненадолго замолчал, а затем сказал: — Так вот зачем ты спрашивал у меня об этом. Про Барби. — Я не хотел обидеть. Прости. Я правда не имел в виду… Я просто не знаю, что мне думать. В смысле, вообще, — Гарри прочистил горло, но его голос так и остался хрипловатым. — Но судя по твоей реакции, тебе и вправду кажется, что это очень плохо. То, что Луи, может быть, делал. — Не плохо в том смысле, что это делает его плохим человеком. Или продажным или что-то ещё, — Найл говорил так, словно шёл по тёмному туннелю, делая шаг за шагом. — Думаю, это просто… чувство беспомощности. Продавать своё тело ради денег похоже на отчаяние. Я бы сошёл с ума, если бы Барби когда-нибудь пришлось бы к этому прибегнуть. В смысле, никто бы не захотел такого для человека, которого любит, или хотя бы просто заботится. Или вообще для любого человека. Гарри попытался вспомнить, что Луи сказал в фургоне: что-то о выборе и о жертвах. — Но это же не обязательно было проявлением слабости, ведь так? Это всё равно могло было быть выбором. Что если в то время ему казалось это разумным? Что если он сделал выбор, который не принял бы теперь, но он был совсем юным, глупым, и ему нужны были деньги? Я думаю… — лёгкие Гарри сжались. — Думаю, ему бы очень не понравилось, если бы я стал его жалеть. Найл тяжело выдохнул. — Серьёзно? Только если ему не нравилось то, что он делал, было бы очень сложно не пожалеть его. Потому что в то время ему было очень тяжело. — Ему не нравилось это, — сразу же отозвался Гарри. Как только он сказал это, он сразу же задался вопросом, откуда он мог это знать, но… он знал. У него были все кусочки пазла. Он помнил все те короткие моменты… которые собирались в понятную мозаику. Как Луи сказал, что по его мнению секс переоценён, и затем… И полное отсутствие у него заинтересованности в отношениях, словно он утратил все иллюзии. В том месте, где я вырос, единственные валюты это деньги, секс или власть. Но гораздо чаще они идут все вместе. Нет. Луи это совсем не нравилось. Но то, как он реагировал на прикосновения Гарри той ночью… Как он гнался за любым поцелуем, но в то же время напрягался, дрожа и пытаясь стоять ровно, когда Гарри отсасывал ему в душе. Хочу остаться с тобой навсегда. Я тоже. Луи любил его. О Господи. Луи любил его. Он сказал это, а Гарри повёл себя как последняя задница. Сказал Луи, что вряд ли это правда, потому что судя по его поведению не было похоже на то, что он его любит, потому что он не доверял Гарри всей правды о себе. Если Гарри был прав в своих подозрениях, он не мог обвинять Луи в том, как тяжело ему было рассказать абсолютно всё. Потому что всё это было… страшно. Найл сжал его бедро, возвращая Гарри из мыслей. Он вздрогнул, смотря на профиль Найла. — Прости, что? — Я спросил, почему ты так думаешь, — произнёс Найл. — Почему ему не нравилось? — Потому что он так вёл себя, когда мы занимались сексом… словно иногда он удивлялся тому, насколько ему хорошо? Тому, что это может быть… взаимно? И что между нами было… доверие, — сев чуть прямее, Гарри подтянул ногу на скамью, садясь на неё. Его кожа словно зудела. — Я не уверен в том, смеялся ли он когда-нибудь раньше во время секса. Он так удивился этому. И он так… колебался, но в то же время был очень уверенным насчёт технических моментов. И он… Он не ожидал, что я подготовлю его. Он думал, что ему придётся делать это самому, словно… Пиздец. Найл. Я должен был понять. Почему я не?.. — Потому что ты не знал, — сказал Найл, прерывая поток его мыслей. Но я должен был. Гарри задыхался. Он кашлял, пока у него в горле не пересохло, и уткнулся Найлу в шею; тот обнял его, хлопая по спине. Глаза Гарри горели, и он зажмурил их, выравнивая дыхание. — Если бы ему нравился такой он, каким он был в то время, — выдавил Гарри, — он бы не говорил, что такой парень как он не может быть с таким парнем как я. Он бы не скрывал своё прошлое. Он бы не пытался помочь каким-то детям с улицы выбраться из такой жизни и не поступать так, как поступил он. — Говоря вкратце, — голос Найла был тихим и серьёзным, полным благоговейного страха, — парень прошёл через ад и вытащил себя оттуда собственными же руками. Сердце Гарри медленно и грустно опустилось. Ему понадобилось мгновенье, чтобы поднять голову, и его голос казался таким же уставшим, как и всё его тело. — Да, так. Думаю, ему всё же помогли немного, как Джеймс, давший ему второй шанс, но… Он использовал этот шанс. — Заслуживает уважения. Гарри заставил себя вдохнуть. — Он сказал, что любит меня. Только что. Найл совсем не удивился, чуть кивнув. — Да. После прошлой ночи… То, как он смотрел на тебя… Я догадался. Что ты ему сказал? Гарри глухо рассмеялся. — Что я не верю ему, — теперь, когда он рассказывал это Найлу, слова звучали ужасно, поэтому он поспешил добавить: — Потому что я знал, что он всё равно чего-то не договаривает, поэтому я подумал, что он не доверяет мне, а если он не доверяет мне… Не знаю, чем я думал. Я догадался о его «прошлой работе» позже, и если бы я знал… — он резко замолчал. Несколько секунд они оба молчали. Откуда-то из квартиры по-прежнему доносилась музыка, но Гарри нравилось, что хоть что-то напоминало ему об обычной жизни. — Знаешь, — то ли с недоверием, то ли с грустью начал Найл, — если всё это правда, если ты прав… Пиздец. Вы с ним станете громким скандалом. Принц и мальчик по вызову. — Бывший мальчик по вызову, — исправил Гарри. Он знал, что это мало для кого меняло суть дела. — Слабое оправдание. Людям будет всё равно, что он сделал после, чего он добился своими собственными силами. Они будут обращать внимание только на это. — Мне похуй, что думают остальные, — Гарри закусил губу. — Они ничего не знают. Они не знают меня, они не знают его, и они уж точно не знают нас, — он покачал головой, чуть сутулясь. — Кроме последней части. Потому что никаких «нас» нет. Разумеется. — Так если получится, что ты прав, и он на самом деле был мальчиком по вызову… — начал Найл тоном, лишённым всякого осуждения. — Ты, как и прежде, будешь хотеть быть с ним. Ни капельки не волнуясь о последствиях и прочем? Гарри замер. Мог ли он честно поклясться, что для него ничего не изменится? Что он будет видеть Луи таким же, как и прежде? Гарри взял свой стакан, смывая горечь во рту соком. Чёрт, вот же… Господи. Это всё было просто… нелегко переварить. Какие-то незнакомцы трогали Луи везде, где им хотелось, незнакомцы, которые не были Гарри. Дюжины, может, сотни. И всё было бы по-другому, если бы Луи сам всего этого хотел, если бы это просто был такой период в его жизни, где он спал с незнакомцами ради развлечения. И потому что ему нравилось. Но по мелочам Гарри догадывался, что Луи это не нравилось. Но дело в том, что… Дело в том, что даже если Луи и предлагал секс в обмен на деньги, он всё равно стал тем, кто он сейчас. И… Боже. Так вот что он тогда имел в виду, когда сказал, что Гарри знает его, что Гарри знал, кем он стал теперь. Словно прошлое было всего лишь одной ступенькой. Гарри осторожно опустил стакан назад, прямо в то же самое место, попадая на образовавшийся влажный круг от конденсации. — Я ненавижу, — едва слышно начал он, — что все эти люди трогали его, не заслужив такого права. Потому что он, скорее всего, не хотел, чтобы они это делали. Я ненавижу, что когда-то в его жизни настал момент, где он почувствовал, что ему нужно делать это, и мне жаль, что я ничего не могу изменить. Но… — повернув голову, Гарри встретился глазами с Найлом, удерживая взгляд и начиная говорить увереннее, — но если эта часть — то, что помогло ему стать таким, какой он сейчас, то… Найл слегка, но искренне улыбнулся. — Ты любишь его. Слова запрыгали у Гарри в голове, поднимая пыль и нарушая чувство равновесия. В его животе что-то опустилось, словно медленно упал тяжёлый шар. — Я люблю его, — подтвердил он пустым голосом. — О Боже. Что мне делать? Его голос прозвучал панически. Он схватил Найла за плечо, смотря на него широко открытыми глазами и чувствуя полную дезориентацию, словно его только что хорошенько растрясли. Найл накрыл его ладонь своей. — Знаешь, что я запомнил раз и навсегда? Что честность спасёт тебя от скандалов и ссор. Дело не в гордости, не в стремлении показаться главнее и прочей ерунде. Так просто… — он сделал паузу, а затем приподнял плечи, пожимая ими. — Просто это сделает вас обоих счастливыми. И он же уже сказал, что любит тебя. По-моему, будет честно отплатить ему тем же. — Сразу же после этого он сказал, что это неважно, — слова чётко прозвучали у Гарри в голове, прорезая дымку острым ножом. Луи сделал свой выбор. Даже если он и любил Гарри, он не хотел публичности, которая будет у их отношений. Гарри не мог винить его. Постоянное внимание и осуждение были бы высокой ценой и для человека без такого прошлого, как у Луи. Это значило пожертвовать ещё одной частью нормальной жизни и для Гарри, и тут он вспомнил свои собственные слова, сказанные, кажется, годы назад, хотя прошло всего несколько коротких недель. Покажи мне парня, который останется, когда пресса объявит об охоте. Для Луи эта цена была куда выше. — Ну конечно же это важно, — сказал Найл, повторяя ответ Гарри на слова Луи. Прижавшись к Найлу, Гарри судорожно выдохнул. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал такую опустошённость. — Нет, — он покачал головой, — нет, это не важно. И не важно, что я тоже люблю его. Он не хочет публичности, и я должен это уважать. Если бы я сказал ему… Это только лишнее давление. Так несправедливо. — В этой ситуации вообще всё несправедливо, — пробурчал Найл, секундой позже добавляя: — Но кого он защищает? Тебя или себя? И разве тебе не кажется, что он заслуживает знать о твоих чувствах? Он устал. Боже, как он устал. Гарри хотелось заснуть на целый век. — Я не знаю. Я уже ничего не знаю. Всё, что я знаю, это то, что у нас с Луи ничего не будет. — Ты только что сказал, что тебе всё равно на мнение незнакомцев. — Мне не всё равно, если они разорвут его в клочья, — Гарри прижался к нему сильнее. — Я привык к этому, находиться под вечным наблюдением и так далее. Но я не буду заставлять его делать то же самое. — Ненавижу, — прошептал Найл. Хмыкнув, Гарри положил голову ему на плечо и закрыл глаза. — Как и я. Найл не ответил, крепко обнимая его. Успокаиваясь, Гарри ещё долго ждал, когда тепло перейдёт и к нему.

***

Луи выбрался из душа и забрался в кровать всё ещё голый и влажный, не покинув её весь оставшийся день. Ему снились тени. Бледная кожа и его руки, запутанные в тёмные кудри. В понедельник он приехал в офис первым. Когда через полчаса появилась Перри, она замерла, увидев его на кухне: в той самой кухне, где он спорил с Гарри, когда он вернулся в его жизнь. Прошло меньше месяца? Три недели. Боже. Неужели Гарри и правда понадобилось всего лишь три недели, чтобы перевернуть всё в его жизни вверх дном. — Ты привидение? — спросила Перри, прислоняясь бедром к дверному косяку. — Ты никогда не появлялся здесь раньше меня. Неужели настал конец света? — Начинай отсчёт, скоро к нам в дверь постучатся зомби, — Луи постарался улыбнуться ей, зная, что улыбка получится кривой и совсем неубедительной. И он оказался прав, потому что она кинула на него взволнованный взгляд. — Пугающе, — спустя несколько секунд сказала она, кивая на чайник. — Хочешь, чтобы я сделала тебе чаю? Ты выглядишь так, словно он тебе не помешает. — Ты права. Он больше ничего не сказал, а Перри не стала спрашивать. Потому что так тут было принято. Часть сделки. Держа в руках кружку с поднимающимся над ней паром, Луи вернулся в кабинет, чтобы почистить почту. Некоторые из сообщений были ещё с прошлой недели, последние завершения и документы, оповещающие Луи о том, что ему нужно будет сделать как одному из участников в каминг-ауте Гарри. Он переслал их все Нику. Лиам прибыл чуть позже девяти, не заходя даже в собственный кабинет, а сразу же идя к Луи. Опустившись на стул перед столом Луи, он наклонился вперёд, ставя оба локтя на столешницу и хмурясь. — Ты в порядке? Я пытался дозвониться до тебя вчера, в курсе? Да, точно. Теперь, когда Лиам упомянул это, Луи вдруг вспомнил, что не заряжал свой телефон с пятницы. Может, пора бы. — Прости, — произнёс он, — он, наверное, разрядился. И да, я в порядке. Лиам прищурился, изучая Луи. — А по-моему нет. Спустя несколько секунд Луи отвёл взгляд, пытаясь сфокусироваться на мигающем курсоре, застывшем на рабочем столе, — снимке английской сборной, выстроившейся в шеренгу перед матчем. Сейчас их поражение Италии казалось не таким уж и важным. — Я буду в порядке, — исправился Луи, снова смотря на Лиама. — Мне просто нужно немного времени, чтобы отойти от этого, так что если я буду вести себя в ближайшем будущем как козёл… Прости меня, ладно? Лиам поднял плечи, чуть улыбаясь уголками рта. — Ничего нового. Но ты так и не сказал мне, что случилось. — Я бы предпочёл не… Просто нет. Давай не будем об этом, ладно? Ничего не получится, вот и всё. Я хочу, чтобы Гарри был счастлив, и я не… Это буду не я. Я не тот, кто сделает его счастливым, — Луи сглотнул, чувствуя боль в груди. — Что насчёт тебя и Зейна? Что я пропустил? Было ясно, что Лиаму хотелось узнать больше, но в конце концов он только легко ударил ногу Луи под столом своей стопой. — Он подвёз меня домой в воскресенье и остался до конца дня, — хотя его тон был совершенно нормальным, в его глазах был яркий огонёк, из-за которого Луи стало дышать чуть легче. — Я так понимаю, он остался и на ночь? — спросил он, и Лиам улыбнулся, мягко и искренне. — Может быть. В ответ Луи тоже чуть ударил Лиама. Лиам снова пнул его по ноге, оставляя левую стопу около лодыжки Луи. — Эй, — произнёс он снова серьёзным голосом, — ты же знаешь, что если я что-то могу сделать… — Я знаю, — сказал Луи. Он знал. Он никогда ещё не был так уверен в их дружбе, как в этот самый момент, поэтому он, наверное, должен был Гарри ещё одну вещь — даже если Луи и не мог быть с ним, его временное присутствие в его жизни явно принесло хорошие изменения в их с Лиамом дружбу. — Хорошо, — сказал Лиам, — помни об этом. — Я помню, — на этот раз улыбка Луи уже казалась настоящей. — Но мне правда кажется, что тут ничего не сделать. Мне нужно время, вот и всё. Хоть Лиам и ответил ему улыбкой, он не выглядел убеждённым. Луи первым отвёл взгляд.

***

Работа была блаженством. Во вторник у Джеймса появился новый клиент — политик, утверждающий, что его оклеветали в коррупции, и Луи с головой окунулся в дело. В среду он вернулся домой, когда Чили уже на два гола обыгрывали Испанию, посмотрел второй период матча в полнейшем оцепенении, перебрался в кровать и провалился в сон, после которого всё равно чувствовал себя уставшим. В четверг утром он выбрался из-под одеяла, чувствуя себя так, словно у него грипп, — слабым и потерянным в пространстве. К восьми он был уже в офисе. В конце дня Джеймс отправил его по поручению, настоятельно рекомендуя после него вернуться на работу. Ничего страшного: матч Англии начинался в восемь, и Луи уже договаривался с Лиамом встретиться с ним в простеньком баре недалеко от его квартиры к началу первого тайма. Так получилось, что Луи приехал на полчаса раньше. Заняв место у бара, он заказал чипсы и пиво, а затем повернулся, смотря на большой телевизор, висящий на стене, показывающий обычный разговор комментаторов перед матчем и толпу, собравшуюся на стадионе. Нашим парням нужно выигрывать, иначе они могут начинать собирать сумки. Давление нарастает. Луи едва ли слушал. Обратил внимание он лишь тогда, когда услышал имя Гарри. Он пропустил начало, но вскоре стало понятно, что ведущие разводили дискуссию по поводу того, что Гарри собирался приехать на третий матч группового этапа. Некоторые консерваторы — тупые мудаки — спорили, что из-за его ориентации он больше не был достойным представителем Англии. — Конечно, мы можем говорить тут разное мнение, — сказал Гэри Линекер, наклоняясь к камере, — но почему бы Его Высочеству не сказать всё самому? И на экране появилось лицо Гарри. Луи почувствовал, как стынет кровь в жилах. Сжав пальцами стакан, он стал внимательно смотреть: за нервными движениями Гарри, когда он поправлял волосы, на его потрескавшиеся губы, покусанные до красноты. Дрожащая улыбка. Экран искажал цвета, поэтому его глаза казались голубыми. Когда Гарри заговорил, его медленный глубокий голос заставил желудок Луи скрутиться. — Я думаю, что многие люди часто забывают, что эта страна очень разнообразна. Я имею в виду, — Гарри склонил голову, — у нас есть белые атеисты и чёрные протестанты. Есть те, кто рождаются со статусом и деньгами, а есть те, чьи родители только что потеряли работу. Есть геи, есть натуралы, и есть те, кого нельзя отнести ни к тем, ни к другим, — улыбнувшись шире, он, казалось, набирался смелости. — У кого-то голубые глаза, у кого-то карие, а у кого-то — зелёные, и мы все — часть этой страны. Вам не нужно следовать нормам, чтобы подходить. Вот почему… — он посмотрел в камеру чётким и твёрдым взглядом, — я считаю себя вполне достойным представителем этой нации. Спасибо. Видео закончилось, и Луи резко вдохнул. В какой-то момент ему понадобилось вцепиться в стойку, поэтому он только сейчас осознал, что его костяшки побелели, поэтому он медленно расслабил руку, осторожно опуская стакан. — Должен отдать ему должное, — сказал какой-то мужчина, — у парня есть яйца. Луи повернулся, высматривая, кто это сказал, — лысеющий мужчина под пятьдесят в расстёгнутой клетчатой рубашке поверх грязной безрукавки. Он обращался к мужчине своего возраста и в похожей одежде, но второй только фыркнул. — Ну, уж держать их он точно умеет. — Меня как-то не особо ебёт, что принц делает в свободное время. Или с кем. Он может быть настолько геем, насколько захочет, — первый мужчина поднял своё пиво за тост. — Единственное, что меня волнует, — это то, что мы должны вставить Уругваю. И вставить хорошо. — Согласен, — сказал второй, и Луи отвернулся. Его сердце казалось слишком большим для его груди, готовым разорваться, а на языке вертелось слишком много слов. Ему хотелось вмешаться, сказать им, какой Гарри прекрасный, какой умный и честный. За что меня судить, если я всего лишь без ума от него. Вместо этого Луи вытащил телефон и открыл сообщение, набирая: «Я так тебя люблю». Он почти отправил его. Затем он выдохнул и стёр текст, букву за буквой, заменяя его на: «Я очень тобой горжусь». Его он тоже стёр, выключая телефон. Сделав большой глоток пива, он стал дожидаться Лиама.

***

Англия потерпела поражение. Их шансы выйти из группы равнялись почти нулю. Луи это не волновало.

***

Люди быстро рассосались после матча. Когда Луи и Лиам вышли на улицу, она оказалась тёмной и пустынной, и как только дверь паба за ними закрылась, стало тихо. Луи вздрогнул из-за холода, поэтому Лиам встал ближе к нему. После секунды раздумий, Луи обнял его за талию, утыкаясь носом в плечо. — Эй, — произнёс Лиам. Он говорил негромко, но его голос было слышно в тихой ночи. — Хочешь остаться у меня? Спасёт тебя от пьяной толпы, едущей с матча. Боже, да, — шанс для Луи избежать своей квартиры, которая почему-то даже четыре дня спустя всё ещё пахла туалетной водой Гарри. А завтра с утра он пойдёт сразу на работу, переодевшись в чистую одежду, которая лежит у него в кабинете. — Было бы здорово, — сказал он Лиаму, — спасибо. — Не за что. Вместе они дошли до квартиры Лиама. Хотя было ещё не особо поздно — едва пробило десять, — город был тихим, словно только что пережил катастрофу. Может, всё было по-другому в других, более оживлённых районах, где ещё несколько часов будут гулять туристы, дебоширя и запивая разочарование из-за матча. Но здесь и сейчас было легче представить, что мир ненадолго успокоился, остановился, давая Луи сделать передышку. Они несколько минут шли в комфортном молчании, прежде чем Лиам снова заговорил: — Чтобы ты знал… Завтра Гарри уезжает. С Найлом и Зейном. Я пообещал Зейну, что увижусь с ним в аэропорту, и я подумал… Соседка одолжит мне машину. Я подумал, что, может, тебе нужен ещё один шанс поговорить с Гарри. Ты бы отвёз нас обоих? Сердце Луи на мгновенье остановилось. Он постарался говорить спокойно: — Она одолжит тебе свою машину? У тебя есть вообще водительские права? — Я просто не люблю водить, — ответил Лиам. — Ничего такого… Это не травма или что-то подобное, но вождение напоминает мне о некоторых вещах, так что по возможности я избегаю руля. Некоторых вещах, это напоминает Лиаму о некоторых вещах. Луи ужасно хотелось расспросить его, но тогда ему придётся выдать и свой секрет в обмен. Ему казалось, что к этому моменту он будет готов. Возможно. Просто… Не сегодня. Лицо Гарри на экране было ещё слишком свежим воспоминанием. Вам не нужно следовать нормам, чтобы подходить. — Я заметил, — в конце концов ответил Луи. — Значит, завтра утром, да? — Да. Самолёт улетает в восемь. Но ты не обязан, — поспешил добавить Лиам. — Ты можешь остаться у меня дома, но я подумал… Или ты можешь подождать в машине, если хочешь. Избегая Гарри. Это последний шанс Луи увидеть Гарри вживую на последующие две недели. Или гораздо, гораздо дольше, в зависимости от того, как скоро у них появится повод встретиться, когда Гарри вернётся. А до тех пор, всё их общение проходило через Лиама и Зейна. Луи должен был отпустить. — Я могу подвезти, — сказал он. — Не уверен, что мне захочется увидеть Гарри, но… Да, я подвезу тебя. Но прощаться с Зейном в аэропорту… никуда не годится, Лиам. Так мило, что у меня аж зубы от сахара заскрипели. Это значит, что вы теперь официально встречаетесь? — Может быть? — Лиам обнял Луи за плечи, неуверенно продолжая: — Это не… Мы пока не говорили об этом. Частично поэтому я и хочу его увидеть, если честно. Хочу убедиться, что я не делаю из этого что-то большее, чем есть на самом деле. Коротко обняв Лиама за талию, Луи улыбнулся ему. — Я уверен, что у вас двоих всё нормально. Если честно, помнишь, как Гарри… — Луи сглотнул. — Гарри упомянул, что Зейн не ревнует. Может, тебе стоит проверить эту теорию. У Лиама хватило доброты не говорить Луи, какой мягкий и печальный стал его голос при упоминании имени Гарри. Он только дёрнул плечом. — Не хочу играть в игры разума, правда. — Благородно с твоей стороны. — Я стараюсь, — Лиам слегка толкнул его бедро своим. — Вдохновляет, да, как эти трое честны и открыты друг с другом? Будто ничего не боятся, словно это нормально, чтобы другие всё о тебе знали. Тебя не удивляет это? — Может быть, — Луи сделал глубокий вдох, замечая, что ночь становится всё темнее. — Прости, что оторвал тебя сегодня от него. Я уверен, что он был бы рад посмотреть игру с тобой. — Не неси чушь, — твёрдо сказал Лиам. — Будто я позволил бы тебе проходить через всё это в одиночку. Я не допущу, чтобы какие-то отношения встали между мной и моим лучшим другом, ясно? Луи любил его всем сердцем. — Дурак. Лиам хмыкнул, прижимая его к себе. — Я тоже тебя люблю.

***

— Перестань мучить себя, — сказал Найл. — Он сказал, что он будет, и он не приедет быстрее, если ты сломаешь свои часы. — А можно сломать часы, если слишком часто на них смотреть? — спросил Гарри. Зейн равнодушно посмотрел на них обоих, рассеяно взбивая кашемировую подушку. Их приватная комната в вип-зоне Хитроу-Виндзор была заполнена светом и казалась пустой, если не считать их троих. Зак ждал снаружи за дверью, дожидаясь, пока проверят их паспорта и поставят печать. — Что если он не понял, куда ему идти? — Зейн нахмурился. — Пиздец, Зейн, это Лиам, — Найл взял себе печенье, продолжая говорить уже с набитым ртом. — Он, наверное, пробил все аварийные выходы и другие пути ещё до того, как ты сказал ему, как сюда дойти. Зейн, похоже, расслабился, так что Гарри последовал его примеру. У них было ещё минут пятнадцать до сборов и минимум тридцать до того, как к ним придут охранники, чтобы отвести их уже к самолёту. Две недели вдали от Лондона и от этой страны, вдали от всего. Боже, спасибо. Кто-то тихо постучал в дверь, и Зейн едва не свернул себе шею. В дверях показалась стройная девушка в красном платье с улыбкой на лице. — Простите, сэры. Мистер Лиам Пейн и мистер Луи Томлинсон прибыли и готовы вас видеть. Гарри почувствовал, как его тело превращается в камень. Луи. Что он здесь делал? Зачем он приехал? И как он… Неужели у него есть подделанное ID, прошедшее проверку? Скорее всего, было; Джеймс был на стороне Луи, а он всегда доводил дела до конца. Зачем он приехал? Он, скорее всего, просто приехал с Лиамом. Но он мог бы подождать и снаружи, верно? — Впустите их, пожалуйста, — сказал Найл, прежде чем Гарри смог вообще переварить идею о том, чтобы снова увидеть Луи. Прежде чем он вообще смог расслабиться и принять более менее спокойный вид.

***

Получается, что на верхнем этаже была ещё одна вип-зона, с мраморными полами и ворсистыми коврами, идеально скрытая от чужих глаз. Луи не мог сказать, что он был удивлён, но непривычная обстановка явно не помогала ему успокоиться. — Ты в порядке? — прошептал Лиам. — В полном, — тихо ответил Луи, однако он сомневался, что женщина, представившаяся менеджером этого места, его не услышала. Ему надо было подождать в машине. Чёрт, у него, наверное, просто был временный сдвиг, из-за которого он решил пойти с Лиамом, чтобы увидеть Гарри снова, — всего раз, прежде чем Луи, наконец, отпустит его. Точно. Потому что мучить себя и смотреть на то, что не может быть твоим, явно хороший способ позволить этому уйти из твоей жизни. — В полном это… — Лиам замолчал, вдруг видя прямо перед собой Зака. Луи попытался незаметно спрятаться за Лиамом. Луи всё ещё мог повернуть и убежать. Только вот Гарри уже, должно быть, сказали, что Луи здесь, так что он поступит, как трус. Не то чтобы Луи претендовал на награду за храбрость, но… Боже, к чёрту всё. Он вошёл вслед за Лиамом, уставившись в пол, останавливаясь сразу же, как вошёл в комнату и бормоча приветствия. Сжав плечо Луи, Лиам двинулся к Зейну. Только когда он отошёл, Луи поднял взгляд. Гарри смотрел на него с широко открытыми глазами. Сидя в уютной одежде рядом с окном, свет из которого озарял комнату, Гарри был самым прекрасным, что Луи когда-либо видел. Его волосы были частично убраны за уши, и даже с такого расстояния Луи мог увидеть, насколько зелёные у него глаза, больше не искажаемые цифровым изображением. Луи смутно понимал, что тут был ещё и Найл, что Лиам и Зейн разговаривали, но его внимание было сосредоточено на Гарри, поднявшимся с кресла, по-прежнему смотря на Луи. Что-то изменилось, пронеслось у Луи в голове. Может, смирение. Да, вот что изменилось, — когда Гарри ушёл из квартиры Луи, он выглядел смирившимся; сейчас же он отчаянно надеялся. В груди у Луи было больно. Он не двинулся со своего места у двери, когда Гарри подошёл ближе. Его пальцы немели от того, как сильно ему хотелось коснуться его, а тело казалось тяжёлым из-за осознания того, что у него нет на это права. — Что ты здесь делаешь? — спросил Гарри хриплым, но мягким голосом. О Боже, Луи не был к этому готов. Даже через сотни лет он не был бы готов. Он не знал, что сказать. Он больше ничего не знал. — Прости, — выдавил он, — я не должен был приходить. — Так тебе всё ещё страшно, — мягко сказал он. Яркость в его взгляде исчезла, и смотреть на это было подобно наблюдению за машиной, которая сейчас разобьётся, в замедленном действии, как смотреть на солнце, которое навсегда скрывается за облаками. И во всём этом был виноват Луи. Он не должен был, блять, приходить. — Прости, — повторил он. Его горло жгло из-за всех слов, которые он не мог сказать, всё ещё страшно, тебе всё ещё страшно, и да, чёрт, ему было страшно. Он никогда ещё не был так напуган. Гарри продолжал молчать, смотря на Луи грустными глазами и ссутулившись, и Луи очень, очень любил его. — Мне бы хотелось… — Луи резко замолчал. — Мне тоже, — прошептал Гарри. — Мне бы хотелось, чтобы всё было проще. Мне бы хотелось, чтобы я мог переписать свою историю. Ради тебя. Луи чуть качнул головой и заставил себя отвернуться, едва выдавливая тихое: «Скажи Лиаму, что я буду ждать в машине, пожалуйста». Гарри позволил ему уйти, не сказав ни слова. Луи не знал, почему он ожидал чего-то другого.

***

В момент, когда дверь закрылась, Гарри вернулся в своё кресло, садясь так непринуждённо, как только мог, — а затем всё испортил, подтягивая колени к груди и жмурясь, чтобы не заплакать. Почти сразу же рядом с ним появился Найл, а затем и Зейн, аккуратно касаясь его затылка и что-то шепча ему. — Чёрт, — произнёс Лиам, потерянный и удивлённый, и да, точно, Лиам был по-прежнему здесь, являясь свидетелем того, как Гарри рушится на части. Не имело значения. Ничто не имело значения. Мне бы хотелось, повторял мозг Гарри. Мне бы хотелось. Мне бы хотелось. Мне бы хотелось.

***

Обычно Луи хорошо контролировал свои эмоции, ограждаясь от них, пока они не становились глухим шумом у него в голове. Подразумевалось, что к Гарри это тоже относилось. Чёрт. Чёрт. Чего бы он там ни намеревался добиться, увидев Гарри последний раз… Чем он вообще думал? Свернувшись калачиком на водительском сидении, Луи задержал дыхание, пока его лёгкие не опухли от крови, а затем выдохнул. Повторить. К тому времени, когда Лиам открыл дверь на пассажирское сиденье, дыхание Луи пришло в норму, а его сердце перестало пытаться выбраться наружу. Он медленно расправил плечи, садясь прямее, и открыл глаза, моргая и видя перед собой Лиама, просунувшего голову в машину и смотрящего на него. Спустя мгновенье он сел на пассажирское сиденье. Его голос был бесстрастен. — Ты солгал мне. Когда Луи… оу. Ладно, то, как он представил ту ситуацию, чтобы Лиам не начал копать глубже… Конечно же Лиам подумал бы, что всё это произошло по инициативе Гарри. — Я не лгал, — осторожно сказал Луи. Тусклый свет на подземной парковке затуманивал его мозг. Лиам прыснул, похоже, обидевшись. — Ты подразумевал, что он не хочет быть с тобой, и это… Ты сказал, что не можешь сделать его счастливым. И это полнейший бред, потому что парень… — Я сказал ему, что люблю его, — перебил Луи. — Он не сказал того же. Лиам упрямо нахмурился. — В этом нет смысла. Он очень тебя любит. Сердце Луи кольнуло, и всё стало словно в замедленном действии. Ему понадобилось мгновенье, чтобы услышать последующие слова Лиама. — Я имею в виду, — безнадёжно произнёс Лиам, — то, как ты себя вёл... Я подумал, что он разбил тебе сердце. Но всё это точно так же повлияло и на него. Луи, он заплакал. И ты в этом виноват. Нет. Нет, нет, нет. Луи не мог думать. Он задыхался, чувствуя нехватку кислорода. В машине явно не хватало пространства. — Это пройдёт. Он смирится. Лиам несколько секунд молчал, изучая Луи тяжёлым взглядом. Когда он заговорил, его голос был непривычно серьёзным. — Да, в конце концов, он смирится. Но ты понимаешь, что это значит? Он главный сердцеед страны. Если он отойдёт от тебя… Когда он отойдёт, — Лиам покачал головой, — ты никуда не денешься. Он будет во всех газетах, он и кто-то другой. Ты готов к этому? Видеть, как он улыбается кому-то другому, целует кого-то другого… — Хватит, — перебил Луи. Его лёгким не хватало воздуха. — Хватит. Лиам крепко взял Луи за плечо, продолжая: — Объясни мне, — произнёс он. — Потому что я, блять, этого не понимаю. Почему ты отказываешь себе в единственном, чего ты когда-либо по-настоящему хотел? Потому что это безнадёжно. Потому что я сломаю его. — Потому что я… Есть ещё… — замолчав, Луи вжался в сиденье, чувствуя что-то неприятное у себя в животе. Лиам опустил руку, и отстранился, садясь нормально. В его голосе слышалось разочарование. — Пиздец, Луи. Ты когда-нибудь перестанешь убегать? Какая-то маленькая противная часть Луи хотела ответить, назвать Лиама чёртовым лицемером, который не имел права швырять в него камни. Но… Господи Иисусе, это не правда. Если бы Луи согласился поделиться своим прошлым, то Лиам был бы готов и тоже рассказал бы ему о себе шаг за шагом. А если наоборот… Не так уж и обязательно. Желудок Луи казался распухшим из-за волнения, тяжёлым и раздутым, как его лёгкие. — Расскажу тебе, если ты расскажешь мне, — выдавил он. Лиаму явно понадобилось несколько секунд, чтобы понять, но затем он улыбнулся. Луи как-то удалось улыбнуться в ответ.

***

Пока Луи вёз их домой, Лиам позвонил Джеймсу, сообщая, что они не появятся до полудня. Они вернули ключи, а затем мгновенье неловко стояли у двери Лиама; реальность предстоящего разговора давила на Луи. Лиам выглядел так же неуверенно. — Как насчёт того, — предложил Луи, — что мы где-нибудь закажем чай и завтрак? А затем просто… погуляем. — Звучит неплохо, — быстро сказал Лиам. Идея о том, чтобы двигаться, пока они будут говорить, успокоила его, как и самого Луи. Они спустились по лестнице в молчании, идя близко друг к другу, и остановились около кафе у дороги. С картонными стаканчиками и выпечкой они вышли наружу. Худшая часть утра была позади, и теперь солнце согревало их лица, обещая чистый и солнечный день. — Налево или направо? — тихо спросил Луи, и Лиам пожал плечами. — Это не так уж и важно, ведь так? — Так, — без особой на то причины Луи повернул налево и осторожно сделал глоток своего горячего чая, начиная идти в ногу с Лиамом. Ещё одна минута прошла в молчании, но уже без той неловкости, что была раньше, потому что они не стояли на месте; напряжение между ними стало задумчивым, неуверенным. Молчание нарушил Лиам. Он глубоко вдохнул, проглатывая кусочек овсяной лепёшки, выглядящей до ужаса полезной. — Итак. Я первый? Луи отломил от своего печенья с карамелью кусочек. — Если бы мне нужно было сделать смелое предположение, — он взглянул на профиль Лиама, — я бы сказал, что ты работал на правительство. Взламывал компьютеры, наверное. — Взламывал компьютеры? — повторил Лиам с ноткой веселья в голосе, хотя на мгновенье выражение его лица и изменилось, а в глазах появилось что-то странное. — Взламывал компьютеры, — кивнул Луи. Повернув направо, он показал Лиаму направление на Темзу. — Однако это не объясняет, почему у тебя есть некоторые навыки военной подготовки. Только если это не какое-то обязательное условие, я не знаю. И почему ты так не любишь ездить на пассажирском сиденье. — Это как контроль, — произнёс Лиам. — У меня нет какой-то травмы или типа того, и я знаю, как водить, но… — он говорил медленнее, чем обычно, почти так же медленно, как Гарри, старательно собирающий слова в предложения, словно ребёнок, строящий дом из конструктора. — Просто какое-то время это напоминало мне о том, чем я занимался раньше, поэтому я избегал этого. И сейчас прошло уже несколько лет с того момента, когда я последний раз был за рулём, и из-за этого я чувствую себя немного неловко. Но я могу повести, если что-то пойдёт не так. — Что, например? — Ну… Люди начнут стрелять по колёсам. Гнаться за нашей машиной. — Да, — Луи закашлялся, — обычное дело. — Я знаю, что больше об этом не стоит беспокоиться, — на лице Лиама появилось смущение. Луи захотелось себя ударить. — Прости, — быстро произнёс он. — Я не имел в виду, что… это что-то неважное. Мне просто сложно понять всю суть. Делать что-то, где существует возможность, что так произойдёт, это… Как? — Я был водителем... — Лиам сделал паузу, делая глоток чая и сдувая с поверхности стаканчика пар. На его лбу появились морщины, когда он продолжил: — одной из машин сопровождения. Водитель, который так же был и телохранителем, ходившим на всякие собрания рядом с дипломатом и так далее. Очень легко упустить из вида такую массовку, — в его голосе не было горечи; он просто говорил правду. — Отпускал меня, чтобы проскальзывать и добывать информацию, которая интересовала правительство. Вот дерьмо. Не так уж и далеко от того, что предполагал Луи, но слышать, что это было правдой, было совсем другим. Он минуту молчал, пока они шли до Тент Модерн — кирпичного здания с высокой трубой, кажущейся ещё более массивной на фоне голубого неба. Луи провёл несколько ночей ютясь под пешеходным мостиком, соединявшем Галерею с другим берегом реки, но скоро выяснилось, что это одно из мест, которые очень любила посещать полиция. Некоторые сотрудники были добрые. Некоторые — нет. Он набрал полный рот горячего чая и проглотил, спрашивая: — Так как ты попал на такую работу? Как человек становится хакером-шпионом? Лиам хмыкнул. — Поражаюсь твоему красноречию. — Спасибо. — Что насчёт твоего вопроса… — Лиам повёл плечом. — Я рос… Я был одним из тех мальчишек-сирот, когда учился, ну и, ты знаешь, если ты другой, и у тебя нет денег и родителей… Другие дети бывают жестокими. В какой-то момент своей жизни, Луи, может быть, был тем самым ребёнком из «других детей». Он пошёл чуть ближе к Лиаму, касаясь его локтя своим и дожидаясь продолжения. — Поэтому я пошёл в боевые искусства, — продолжил Лиам. — У меня была ловкость и сноровка, и меня заметил какой-то разведчик. Это казалось мне идеальной возможностью доказать себе что-то. Показать, что я могу гораздо больше. Слова казались знакомыми… Жажда доказать кому-то, что он не прав, быть лучше, ярче и умнее, чем кто-либо думал. — И что изменилось? — спросил Луи. Лиам выбросил остатки своей лепёшки в урну. Берёзы, стоящие вдоль лужайки около Тент Модерн, шумели над их головами; на траве расположись люди, выделяясь чёткими фигурами, в отличие от колеблющегося голоса Лиама. — Я достал информацию, которую мы искали долгое время. — Информацию? — переспросил Луи, когда Лиам замолчал. После глотка чая Лиам чуть покачал головой, упорно смотря в землю. — Местонахождение террориста. Скверное дело, но когда наши парни туда приехали… — он говорил так тихо, что Луи едва различал слова. — Я узнал, что произошло, только две недели спустя. Там были жертвы. Двое детей. Жена. Слуга, который наверняка даже не понял, за что его вообще убили. Господи. — И всё это произошло потому, что я откопал эту информацию, — в словах Лиама послышалось горькое отвращение, и Луи не знал, обращался ли Лиам к своим бывшим работодателям или к самому себе. Луи переплёл их руки. — Это не твоя вина, — мягко сказал он. — Частично да, — Лиам сделал неопределённый жест, а затем провёл рукой по волосам. — Я знаю, что не виноват напрямую. Но я должен был раньше понять, что в один день так случится. Я был таким наивным, и пока я мог хвастаться хорошо выполненной работой, меня не волновало, что они будут делать с полученной информацией. — Когда-то мы все были молодыми и глупыми, — это всё, что пришло Луи в голову, но на лице Лиама появилась тихая улыбка, и он слегка расслабился. Лиам толкнул его бедром, не разъединяя руки. Они вместе поднялись на пешеходный мост, и Луи повёл их обоих к краю, облокачиваясь на перила, чтобы посмотреть на мутную воду, медленно текущую под ними. — Зейн знает? — спросил он вполголоса. — Частично. Я работаю над этим, — произнёс он, прижимаясь к плечу Луи своим. — Это… — Луи сделал глубокий вдох, — хорошо. Это очень хорошо. Какое-то время они оба молчали смотря вниз на воду. В конце концов Лиам выпрямился, смотря, как Луи делает глоток чая. — Твоя очередь, — произнёс он. Чёрт. Ладно. Луи сможет это сделать. Он сможет. Он же не может вечно убегать, правда? Отойдя от перил, он снова начал идти; Лиам быстро догнал его. Луи сглотнул, чувствуя у себя на языке вес грубых и бесформенных слов. — Я несколько раз ночевал под этим мостом. И под другими мостами Лондона тоже. На станциях метро, около дверей, на строительных площадках. Везде, где было сухо и имелось хоть какое-то подобие крыши. Быстрый взгляд на Лиама подтвердил, что тот не был удивлён. — Я так и думал. Твои родители выгнали тебя? — спросил он, чуть кивнув. — То, что я гей, не вписалось в их блестящий мир титулов и канапе, — Луи хмыкнул, чувствуя языком пересохшее нёбо. — Думаю, что ты и так знал это. В смысле, Гарри понадобилось три недели, чтобы это понять, так что… — Гарри знает? — на этот раз Лиам удивился, хоть и в хорошем смысле. Взгляд, которым он наградил Луи, был… гордящимся. — Эту часть — да, — Луи отвёл взгляд, смотря на слепящее отражение солнца в воде. Наполовину скрытые Саутуоркским мостом к небу тянулись башни Тауэрского моста. Их было видно и из квартиры Ренé — из спальни, в которой Луи был всего дважды, так как Ренé предпочитал оставаться в ванной. Несмотря на то, что утро было тёплым, Луи застегнул свою кожаную куртку. Он не поднял глаз на Лиама, продолжая: — Но ещё… — он выдохнул. — Знаешь, не просто найти работу, если тебе семнадцать, у тебя нет связей и никаких особых умений, кроме как уроки фортепиано с четырёх лет. Нет опыта работы, постоянного места жительства… Лиам нежно улыбнулся ему. — Своими разговорами ты можешь проложить себе дорогу куда угодно, Лу. — Не тогда. Я был маленьким подонком, который понятия не имел, что такое реальность, — Луи несколько раз моргнул, качая головой. Его улыбка, наверное, вышла кривоватой. — Когда я убежал из дома, мне казалось, что я такой умный. Что я, блять, покажу им. Что я прекрасно со всем справлюсь и в одиночку, и что мир окажется у моих ног за считанные секунды, — Боже, его слова казались такими глупыми, когда он произносил их вслух. Тогда он был до боли наивным, воплощением невинности, полный надежд и иллюзий. — Раньше я всегда занимался музыкой, так что я думал… Выступлю где-нибудь на «открытом микрофоне», сыграю на пианино и немного спою, и сразу же стану знаменитым. Лиам сделал шаг в сторону, пропуская женщину с коляской, а затем быстро вернулся на место рядом с Луи. — Как я понимаю, всё оказалось не так уж просто? — спросил он. — Оказалось, что Лондон не ждал моего появления, затаив дыхание. — Отвратительно, — несмотря на шутку, лицо Лиама оставалось серьёзным, а глаза — добрыми. Луи улыбнулся ему уголком рта. — На самом деле и было отвратительно. Мой первый глоток реальной жизни. — Так ты поэтому… — Лиам сжал губы, делая паузу, чтобы сделать глоток чая. На вопросительный взгляд Луи он поднял плечо. — Просто задаюсь вопросом, не увидел ли ты в Гарри частицу себя? Может, некоторую наивность, которая присуща тем, кто растёт под вечной защитой и покровительством. Ты поэтому отреагировал... с насмешкой? В смысле, я знаю, что есть и другие причины, особенно учитывая то, что он нравился тебе, когда ты был подростком, но как ты думаешь… — Может быть, — отрезал Луи. — Это сложно. Гарри. Гарри, Гарри, Гарри. Всё всегда сводилось к Гарри. Если бы не тот момент, когда все начали бороться за мяч, не реакция Луи на тело другого мальчика, когда они были близко прижаты друг к другу, когда Гарри было всего четырнадцать… Может, Луи понадобилось больше времени, чтобы разобраться в себе. Он мог бы окончить школу, а не оглашать своим родителям новости в упрямой надежде, что всего раз они признают, что не правы и обнимут своего сына, принимая его таким, какой он есть. — Никогда и не сомневался, что всё сложно, — осторожно произнёс Лиам, смотря на Луи так, словно тот мог в любой момент дать задний ход и снова закрыться. Луи чувствовал себя изнеможённым. Скомкав пустой картонный стаканчик, он подождал, пока они пройдут группу подростков, которые позировали для драматичных селфи на фоне собора Святого Павла, громко смеясь над получающимися фотографиями. Мило. Луи говорил медленно и ровно: — В любом случае, как я уже и сказал, я был тупым маленьким подонком. Я быстро спустил все имеющиеся у меня деньги, а потом я… Всё получилось случайно, — он избегал взгляда Лиама. Земля казалась неустойчивой у него под ногами, словно Миллениум раскачивался, хотя и было потрачено два года, реконструируя его, чтобы предотвратить эту проблему. — Впервые, когда мне заплатили за секс, это было… недоразумение. Но мне нужны были эти деньги, так что я промолчал и забрал их. Лиам резко вдохнул. Луи не смел посмотреть на него, боясь того, что он мог увидеть. Несколько секунд прошло в молчании, прежде чем он добавил: — А потом, после этого, я подумал… Почему бы и нет? Секс был нормальным. Мне было всё равно, особенно вначале, но вскоре всё стало… В нём нет ничего привлекательного, если он приятен только одному из вас, и у тебя нет особой возможности делать то, чего хочется тебе самому. Это отличается от просто секса с кем-то ради развлечения, потому что тут есть… обязательство удовлетворить, которое нужно выполнить. Так что это не очень… Я полностью забыл, что секс может быть приятным. А потом, с Гарри, он был… Чёрт. Всё было на совершенно другом уровне. Он буквально выдохнул все эти слова, и как только он замолчал, его грудная клетка словно начала сдавливать саму себя. Он продолжал идти, смотря прямо перед собой, пока Лиам не остановил его, положив тёплую руку ему на плечо. — Лу, — очень нежно произнёс он. Когда он обнял Луи, тот споткнулся и только потом крепко обнял его в ответ. Уткнувшись носом в футболку Лиама, он, казалось, впервые за последние несколько часов нормально вдохнул. Они, наверное, выглядели ужасно, хватаясь друг за друга посреди потока пешеходов, но Луи не мог заставить себя хоть капельку волноваться об этом. О Боже. О Боже. Он… Лиам знал. Луи всё ему рассказал, и он никуда не делся. Подняв голову, чтобы посмотреть на выражение его лица, Луи увидел у него во взгляде грусть. И капельку жалости. Луи провёл тыльной стороной ладони по глазам и выдавил слабую улыбку, делая шаг назад. — Итак, — произнёс он дрожащим голосом, — думаю, это всё. Это я. — Это не ты, — немедленно возразил Лиам. — Это… всего лишь крохотная часть тебя. Это не ты. Ладонь Лиама на его плече была приятной и тёплой. Луи оглянулся, но на них никто не обращал внимания, и хоть его сердце и по-прежнему бешено билось о рёбра, его темп постепенно замедлялся. Как отдышка после бешеной погони от полиции или оргазма, пробивающего тебя изнутри и из-за которого невозможно дышать. Какой у него был всего дважды в жизни. Лиам пошёл рядом с Луи, соприкасаясь с ним руками. — Гарри знает? — тихо спросил он. — Нет, — надломанным голосом ответил Луи. — У него останется обо мне плохое мнение. Даже если бы… Я не могу быть с ним, так что в чём смысл? — В чём смысл? — удивлённо переспросил Лиам. Когда Луи поднял взгляд, Лиам смотрел на него нахмурившись; морщины казались чётче из-за яркого солнца. — Смысл… — твёрдо сказал Лиам, пока Луи не перебил его, — в том, что ты его любишь. И я уверен, что это взаимно. Луи беспомощно пожал плечами, отводя взгляд. — Это не важно. — Слушай, — Лиам вздохнул, — я люблю тебя всем сердцем, ясно? Но помнишь, когда ты назвал его трусом за то, что он выбирал лёгкий путь, предпочитая скрываться? Потому что он не был честным? Помнишь, как ты решил, что ему стоит рискнуть? Что это того стоит, стоит попытаться добиться чего-то? — он сделал паузу, давая Луи несколько секунд, чтобы уловить смысл его вопросов. — Воплоти свои слова в жизнь, Лу. Ты мой лучший друг, но ты и правда сейчас немного лицемеришь. Ты прячешься от него, хотя он, в отличие от тебя, был полностью честен. Лицемер. Гарри тоже так его назвал, выражая своё разочарование в каждом слоге, но это не было правдой. Не было. Потому что Луи старался и для Гарри. Он напрягся, отстраняясь. — Я защищаю его, — резко сказал он. — Дело не в… В смысле, да, меня до ужаса пугает мысль о том, что если бы я был его парнем, меня на каждом шагу преследовали бы камеры, но… тут другое. Если бы он хотел попытаться со мной?.. Он может пострадать из-за этого. СМИ будут… — Это уже не тебе решать, — перебил Лиам Луи. — Господи. Ты не можешь решать за него. Ты знаешь, что ему бы это не понравилось, и… мне кажется, так ты показываешь своё недоверие к нему. У Луи в груди что-то неожиданно замерло, а затем бешено забилось, словно стремясь выиграть гонку. Это не тебе решать. — Я… — начал он, не зная, как продолжить. Ты не можешь решать за него. Ты знаешь, что ему бы это не понравилось. — Луи, — Лиам встал прямо перед Луи, смотря на него с озабоченностью и недоверием. — Я серьёзно, ты понял? Он тебя любит, и если ты позволишь ему уйти… — он покачал головой, уже тише добавляя: — Ты заслуживаешь быть счастливым. Гарри делает меня счастливым, подумал Луи, и хотя он проглотил эти слова, они не уходили из его головы. Он продолжал слышать их вместе с «Просто счастлив», когда Луи спросил Гарри той ночью, почему он смеётся. Чёрт, Гарри был счастливым и на следующее утро, заходя на кухню голым с блеском в глазах, пока Луи не растоптал всё его счастье. Пока Луи не разбил ему сердце. Луи разбил ему сердце. Он разбил ему сердце, и, может, когда-то дело было только в нём, но теперь это касалось не только него. Это касалось и Гарри. Боже, как Луи вообще мог поверить, что он его защищает, если всё это время он только делал ему больно? Если он станет не нужен Гарри, после того, как тот узнает правду… по крайней мере, Луи дал ему выбор. Лиам по-прежнему что-то говорил — что-то о том, как всё может получиться, эй, не забывай, что мы зарабатываем на жизнь, предотвращая потенциальные скандалы, но слова не доходили до Луи. Чувствуя, что его сердце опускается куда-то вниз, Луи схватил Лиама за плечо, ища равновесие. — Чёрт, Лиам, — прошептал он, — чёрт, я… Лиам снова обнял его, так и не дав закончить.