Wear It Like A Crown

— Тебе нужно улететь в Бразилию, — это не было ни вопросом, ни заключением. Сложно было что-либо понять по выражению лица Джеймса. — Да, — сказал Луи, сплетая пальцы и кладя ладони на колени. — И тебе нужно лететь прямо сейчас. — Я… Да. Потому что я сделал кое-что очень глупое, — Луи разъединил ладони и скрестил ноги в лодыжках, выпрямляя спину, стараясь не двигаться. Серьёзно, он был выше этого; он не был школьником, который не мог контролировать свои нервы. — Мне нужно кое-что уладить. Мне нужно… Просто… — замолчав, он беспомощно пожал плечами, пока его желудок скручивало в узел. Последнее дело команды ещё не было закончено, так что если Луи был нужен Джеймсу здесь… Луи обязан был остаться. Во взгляде Джеймса вдруг что-то блеснуло. — Тебе нужно увидеть принца. — Мне нужно увидеть Гарри, — исправил Луи. Джеймс кивнул, чуть улыбаясь. — Я понял, — он сделал паузу, откидываясь на спинку офисного кресла. — Хорошо. Я позволю тебе исполнить этот широкий романтический жест. При одном условии. Широкий романтический жест. Это не правда. На самом деле. Это не было широким жестом, просто необходимостью — Гарри здесь не было, а Луи нужно было с ним поговорить. Срочно. Он был глупым, и он сделал Гарри больно, и ему нужно было всё исправить, нужно было узнать, есть ли у него ещё хоть какой-нибудь шанс. Он не мог две недели ждать возвращения Гарри, даже если ему и придётся потратить тысячу фунтов на полёт в один конец, не имея ни малейшего понятия, что он будет делать, если Гарри отвергнет его. Ладно, может, это и было широким жестом. Луи медленно выдохнул. — Каково условие? — Отдохнуть полные две недели, — Джеймс поднял бровь. — Он же столько будет в Бразилии? Луи словно стал ватным, чувствуя себя тряпичной куклой, у которого обрезали верёвки. О Боже, он полетит в Бразилию. — Спасибо, — прошептал он. Вздохнув, Джеймс покачал головой. — Я целую вечность говорил тебе взять нормальный отпуск. Правда. Просто на то не было особой нужды, потому что Луи любил свою работу, и его место было в Лондоне. По субботам он обычно собирался с детьми… Кстати, нужно будет предупредить Стэна, что он завтра не придёт. Может, Перри заменит его? К тому же… Чёрт, ему понадобится больше, чем просто поддельное ID, чтобы полететь в Бразилию. Оно проходило проверку, когда совершали беглый осмотр, однако его явно не было достаточно, чтобы пересечь половину земного шара. — Эй, Джеймс? — Луи встал со стула и подошёл к окну. Его кости и кончики пальцев безустанно зудели, заставляя смотреть на небо с надеждой и опасением. Через несколько часов он тоже будет в небе. Господи, прошло больше десяти лет с того момента, когда он в последний раз был в самолёте. Повернувшись, Луи заметил, что Джеймс смотрит на него с усмешкой, так что он прочистил горло. — Ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы… Мой старый паспорт немного просрочен. — Удивлён, что он вообще у тебя есть, — сказал Джеймс. — Я думал, что ты оставил его, чтобы твои родители не нашли тебя. Луи глухо рассмеялся. — Не думаю, что они вообще пытались. Но да, поэтому я всегда и пользовался своим поддельным ID. Я был не настолько глупым, чтобы убежать без паспорта. Очень глупым, да, но его я взял с собой. — Хорошая мысль, — хотя Джеймс никогда не знал подробностей прошлого Луи, он чуть улыбнулся. — Я могу пустить в ход связи. — Конечно же ты можешь, — сказал Луи. Улыбнувшись, он переминулся с ноги на ногу, пытаясь привести бешеный темп своего сердцебиения в норму. Неудивительно, что у него это плохо получилось. Скорее всего, он глаз не сомкнёт во время своего двенадцатичасового полёта, только объестся постоянными перекусами и сладкими напитками. Господи, пусть в самолёте ещё останется место на ближайший рейс. Он не выдержит ещё двадцати четырёх часов до следующего вылета. Он уже собирался уходить, когда Джеймс остановил его своим вопросом. — Итак, из того, что я знаю о твоём прошлом, по-видимому, грядёт большой скандал. Мне уже пора готовить войска? Луи замер. Вопрос странно опустился у него в животе, словно что-то тяжёлое, резко упавшее вниз. То, что казалось всего лишь абстрактной возможностью, вдруг стало куда более реальным, потому что… Чёрт. Если Гарри захочет использовать этот шанс, это будет многого им стоить. И если у них не получится сделать всё правильно… То Букингемский дворец снова окажется в осаде. Господи, Гарри будет сумасшедшим, если захочет попробовать. Но Луи даст ему выбор. И если Гарри захочет быть с ним… Ну что же, жизнь Луи изменится. Причём капитально. Но это того стоит. — Пока что нет, — Луи старался говорить ровно, — и ты знаешь, что я не могу позволить себе… Джеймс не дал ему закончить. — Ты не наш клиент, Луи. Не оскорбляй меня, — он звучал по-настоящему обиженным; Луи понятия не имел, за что ему так повезло. Если бы он не был в том баре, когда Джеймс дожидался какого-то важного парня, который так и не появился, если бы Джеймс не увидел чего-то в Луи тем вечером, не дал бы шанс мальчику, у которого не было ничего, кроме наглой улыбки и кожаной куртки… — Ты знаешь, что ты, возможно, лучшее, что со мной когда-либо случалось? — произнёс Луи. Он быстро сократил расстояние между ними и наклонился, сбоку обнимая Джеймса. Тот улыбнулся ему. — Или, возможно, это Гарри. Отстранившись, Луи чуть улыбнулся. С самого утра всё казалось ему сломанным, неустойчивым. Несколько коротких часов назад он верил, что ему стоит отпустить Гарри, сдаться. Как он мог быть таким глупым? — Может быть, — мягко согласился Луи. — Может, это и он. Улыбка Джеймса стала шире. Постучав пальцами по столу, он снова откинулся в своём кресле, смотря на Луи проницательным взглядом. — Лиам, кстати, летит с тобой, — отрезал он. — Что? — Луи скрестил руки и прищурил глаза, понимая, что имел в виду Джеймс. — Погоди. Ты хочешь сказать, что всё время, пока я тут сидел, ты знал, что я хочу спросить, и заставил меня проходить через всё это? Низко с твоей стороны. Джеймс, кажется, становился всё более довольным. — Нечасто можно увидеть, как ты нервничаешь, пытаясь чего-то добиться. Должен сказать, тебе идёт. Правда, — он склонил голову, смотря прямо в Луи глаза чистым взглядом. — Я подумал, что тебе пойдёт на пользу. Чего-то просить. Не всё же должно быть легко. — Ты скрытый садист, — Луи вдохнул, сглатывая, и опустил руки. — И ещё гораздо лучший отец, чем мой когда-либо был. — Не думаю, что это о многом говорит, если учитывать то, что я почерпнул о твоём прошлом. Однако… — голос Джеймса стал серьёзным, — я польщён, Луи. Не хочу хвастаться, но мне кажется, что я хорошо на тебя повлиял, учитывая все обстоятельства. — Учитывая все обстоятельства, — сухо повторил Луи, — какая похвала, вау, — спустя секунду уголки его рта растянулись в улыбке. — Ну, ты через многое проходишь, выкладываешься по полной… — в глазах Джеймса был вызов и доброта. Он выдержал паузу. — Думаю, я над всеми вами поработал. А теперь иди. Захвати Лиама, забронируйте билеты, а я скажу тебе, что делать с паспортом. — Спасибо, — сказал ему Луи. Его лёгкие не давали сделать глубокий вдох. — Иди, — повторил Джеймс. Луи так и сделал.

***

£1,290. £1,290 с человека за билет до Рио-де-Жанейро. В один конец, а затем ещё столько же за полёт назад. Финансовая подушка, которую он успел собрать, будет куда менее удобной после этого путешествия. Оно того стоит. После быстрых благодарностей Луи отвернулся от кассы, смотря на Лиама. Весь аэропорт был в оживлении: туристы бросались туда и обратно, не зная, куда им идти, а из колонок слышались объявления, чтобы пассажиры не оставляли свой багаж без присмотра. Луи сомневался, что кого-либо заинтересует его наспех собранная сумка, но… £1,290. Он прочистил горло. — Я могу повторить, что ты не обязан лететь со мной? Это не сделка, верно, и я могу сделать это сам, потому что я сильный, независимый мужчина и всё такое прочее. Может быть, такое я и должен делать самостоятельно. — Ты делал всё сам всю свою жизнь, — уголки рта Лиама поднялись. — К тому же, кто сказал, что я лечу туда ради тебя? Зейн, вообще-то, пригласил меня присоединиться сегодня утром. Для Луи это были новости. Не неожиданные, но всё же новости. Он прижал свою стопу к стопе Лиама. — Так вы, получается, встречаетесь? Всё по-настоящему и официально? Мне нужно поговорить с ним на тему «сделаешь ему больно, и я тебя убью»? Лиам фыркнул. — Не хочу тебя расстраивать, но ты не страшный. — Я просто устрашающий. Ты, наверное, просто пресытился, сражаясь со своими супершпионами, так что твоё мнение не учитывается, — после короткой паузы Луи кивнул и повернулся к кассиру, кладя свой паспорт на стойку. — Мы берём их. Спасибо, — затем он повернулся к Лиаму, с опозданием добавляя: — Эй. Я счастлив за тебя. — Я тоже, — в его голосе не было самодовольства, лишь честность. — На вашей следующей встрече выпускников ты можешь похвастаться своим одноклассникам, что встречаешься с супермоделью. Особенно тем мудакам, которые тебя обижали. — Не в этом смысл, — хмыкнув, Лиам покачал головой. Он безотрывно следил взглядом за паспортом Луи, пока проверяющий открывал его, долгую секунду изучая информацию. Дата и место рождения и фамилия — не та, которую Луи присвоил себе и которая идеально подходила ему, а та, с которой он вырос. Остин, Луи Трой. Лиам попробовал имя на вкус и прокрутил его у себя в голове, а затем подтолкнул Луи своим бедром. — Луи Трой Остин, хм. Звучит странно. Это одно из тех имён, благодаря которому нас могли бы посадить в вип-комнаты? В такие же, где мы сегодня утром видели других? Вип-комната, в которой Гарри смотрел на Луи с разочарованием во взгляде. Мне бы хотелось, чтобы всё было проще. Луи вздрогнул, стряхивая с себя воспоминания, которые напоминали открытую рану. — Вряд ли. Хоть моим родителям и нравилось притворяться, что это не так, мы не были такими уж важными. Уж точно не настолько важными, чтобы быть в списке посетителей Виндзор комнаты. Даже не настолько важными, чтобы вообще претендовать на него, — он чуть улыбнулся Лиаму. — К тому же дела у них пошли неважно, и сейчас они принимают только тех гостей, которые могут заплатить. Отбросы. Актёры, выскочки. Ненавидят тех, кому везёт и кто стал успешным. — Серьёзно? — Лиам задумался, а затем повёл плечом, вдруг становясь серьёзным. — Будучи парнем Гарри, ты можешь стать таким человеком. В груди у Луи вспыхнула надежда, грязное «хочу» при мысли о том, что он им станет — станет парнем Гарри. Но Лиам сказал и другую правду, хоть и неприятную. Если Гарри захочет быть с ним, Луи станет общественной персоной. Если. Луи сфокусировал взгляд на стойке. — Но я не его парень, — мягко сказал он. — Пока что, — ответил Лиам. Огонь в груди отказывался потухать. Луи сделал глубокий вдох, смотря на то, как кассир что-то смотрел на компьютере. — Пока что, — повторил он.

***

Гарри провёл часть полёта в объятьях Зейна и Найла, притворяясь, что спит. В остальное время он посмотрел несколько серий «Игры престолов» подряд, в основном потому, что они напоминали ему о Луи, и потому что Гарри был просто жалок. Был ранний вечер, когда они приземлились в Рио-де-Жанейро и покинули аэропорт через частный выход, сразу оказываясь у ждущей их машины. Разница с Лондоном была всего в несколько часов, но каждый казался тяжёлым кирпичом у Гарри на плечах. — Отель? — спросил он. — Или если вы двое хотите пойти посмотреть город сегодня же… На меня не ориентируйтесь. — Можно просто поплавать в бассейне, — сказал Зейн. Кивнув, Найл переплёл их с Гарри пальцы. — А затем закажем еду и насладимся ею у кого-нибудь из нас в комнате. Тот, у кого с балкона открывается лучший вид, выигрывает. Можем посмотреть на закат на океане. Романтика и всё такое. Всё, чего хотелось Гарри, — провалиться в глубокий, лишённый сновидений сон, а затем проснуться на следующее утро, забыв о Луи. Но так как это было невозможно, платоническое свидание с двумя его лучшими друзьями было лучшим вариантом. — А вино будет? — спросил он. — Будет кайпиринья, — отрезал Найл. Гарри сжал ладонь Найла, выдавливая улыбку. За стеклом машины виднелись пальмы, качающиеся из-за ветра. На чистом голубом небе пятнами расположились белые пушистые облака, а вечернее солнце окрашивало всё в тёплые тона. С такого расстояния Рио-де-Жанейро сияло обещанием. Разница, по сравнению с Лондоном, не могла быть более заметной. Две недели. Этого времени будет вполне достаточно для Гарри, чтобы начать отходить от Луи, переставать надеяться, что по какому-то волшебству всё образуется само собой. Вполне достаточно.

***

В полшестого утра международный аэропорт Рио-де-Жанейро был чем-то нереальным — может быть, это было из-за ночи, опустившейся тяжёлым одеялом, или из-за ярких напоминаний о чемпионате мира, которые, казались, были везде. Может быть, ещё потому, что Луи не понимал ни слова по-португальски. Или потому, что он совсем не спал, если не считать пару часов короткого отрывочного сна, потому что его внутренние часы продолжали твердить ему, что сейчас позднее утро. Они взяли свои сумки и вышли из здания в бархатистую ночь; небо только начинало светлеть. — Уже написал Зейну? — спросил Луи, зевая. Несмотря на усталость, в его крови кипело слишком много адреналина, чтобы он мог заснуть. Он в Бразилии. Он скоро увидит Гарри, и на этот раз он ничего не скроет. Так чувствовал себя Джонсон, ставя всё на число, на номер лошади? Такое напряжение? Всё или ничего. — Да, написал, — в словах Лиама слышалось изнеможение. — Раньше, ещё когда мы проходили миграционный контроль. Пока что не ответил. — Наверное, всё ещё спит, — сказал Луи. Гарри тоже, скорее всего, спал. Могли они с Зейном… Нет. Теперь Зейн был парнем Лиама, и Гарри не смог бы отойти от Луи так быстро, верно? Или, может, он привёл к себе в номер случайного парня, чтобы забыть Луи? О Боже. Что если Луи появится на пороге Гарри, а тот будет не один? — Эй, — озадаченно произнёс Лиам, и Луи быстро поднял взгляд. — Давай возьмём такси, — сказал Луи, чувствуя, как что-то неприятно давит ему на грудь. — Копакабана Пэлэс, верно? — Да. Верхний этаж с видом на океан, — Лиам хмурился, изучающе смотря на Луи. Луи вздрогнул. В конце концов, Лиам ободряюще опустил руку ему на плечо, а затем повернулся, ведя их к стоянке такси. Сделав глубокий вдох, Луи последовал за ним. Они ехали почти час. Почти всю дорогу они провели в молчании, смотря на узкую полоску мира между небом и землёй в окне: на силуэты пальм на фоне чернильного неба, на маленькие лодки в воде, на их огни, мерцающие в приближающейся заре. Высоко поднимались обветшалые дома, с выступающими из стен кондиционерами; некоторые отели строились в явной спешке и без цели предоставить хоть какую-то приватность. Когда они подъехали к Копакабана Пэлэс, перед ними открылся океан, ранее ограничивавшийся только широким заливом. Вода казалась плоской голубой поверхностью, тянущейся до самого горизонта. Когда машина такси остановилась напротив белоснежного отеля, сияющего на фоне светлеющего неба, Луи почувствовал, как сжимается его сердце. Он не был готов. В каком-то оцепенении он заплатил таксисту, не имея ни малейшего понятия, сколько это будет в фунтах стерлингов. Лиам сказал ему курс валют, но Луи не смог посчитать. Сейчас он не вспомнил бы даже своего имени. Луи Томлинсон. Луи Трой Остин. Джейсон. Зак. Кевин. Любое, какое пожелаешь. К ним сразу же вышли готовые помочь сотрудники отеля; чёрные пуговицы их рубашек создавали резкий контраст с белой тканью. Луи молча шёл за Лиамом, и хотя он не впервые видел такую роскошь, прошло уже несколько лет, так что такая обстановка только усиливала его чувство потерянности. Он чувствовал только горячий воздух, золотую поверхность всего, куда падал глаз, и пышные букеты цветов, хотя ему хотелось только увидеть Гарри. Гарри. Который всё ещё спал. Луи надеялся, что он спал один. Лиам перебросился парой слов с девушкой на ресепшне, пока Луи разглядывал люстру, висящую над их головами. Он вздрогнул, выходя из оцепенения, когда Лиам коснулся его руки. — Они не могут сказать нам номера комнат, не хотят даже подтверждать, что Зейн, Гарри и Найл здесь, — произнёс Лиам, и… что? А, да, точно. — Политика отеля, — пожал плечами Луи. — Они бы не подтвердили, что они здесь, даже если бы мы увидели их сидящими в холле. Такие места, как это, гордятся своей осмотрительностью и осторожностью. Ты можешь… позвонить Зейну? Кивнув, Лиам вытащил телефон и отошёл на несколько шагов в сторону, делая звонок. На его лице появились морщинки, и он вернулся, говоря: «Сразу же на голосовую почту. Наверное, выключил его». — Найл? — спросил Луи. Затем он тяжело выдохнул. — Нет, забудь. Я позвоню Гарри, честно предупрежу его. Если он не захочет видеть меня… — Луи, — чётко произнёс Лиам. — Если он не захочет видеть меня, — повторил Луи, стараясь говорить непринуждённо, но его голос надломился на середине предложения, — по крайней мере, я не буду стоять там, как идиот, когда он захлопнет дверь у меня перед носом. Так и не дождавшись ответа, он отвернулся и разблокировал телефон, прикрывая глаза и видя вспышки у себя за веками. Когда Лиам положил ему на спину свою тёплую ладонь, Луи сглотнул, концентрируясь на прикосновении. Он поднёс телефон к уху, дожидаясь соединения.

***

Гарри не спал с пяти утра. Он сражался с собственным организмом, пытаясь заставить себя пойти спать, но сдался спустя полчаса, включил свет и постарался сосредоточиться на книге, хотя слова плыли у него перед глазами. «Футбольная горячка». Её посоветовал Луи, и Гарри уже долгое время собирался её прочитать. Он постарался оградить свой мозг от мыслей о Луи. Как только небо начало светлеть, он выбрался из кровати, надел купальные шорты и вышел на приватную террасу, чтобы посмотреть на рассвет. Итак. Суббота. В Лондоне Луи, скорее всего, сейчас брал фургон, намереваясь помочь кучке бездомных детей, потому что знал, каково это. Боже. Неудивительно, что он огрызался на некоторые комментарии Гарри. Он, должно быть, видел в них себя, чувствовал атаку каждый раз, когда Гарри не знал, как точнее сформулировать свои мысли, и если Луи и правда любил Гарри… Это было больно. Гарри никогда не хотел бы этого, но это не значит, что он никогда не делал Луи больно. Когда-нибудь, когда всё будет не так свежо и больно, он извинится. А затем отпустит. В тишине начинающегося дня телефон зазвучал пронзительно, словно был слишком громким для этого мира. Гарри подумал о том, чтобы проигнорировать его, лежащего на тумбочке, экран которого ярко светился в сероватой комнате, полной теней, легко проникающих сквозь окно. Но что если это было важно? Он вздохнул и оттолкнулся от перил. Как только интервью вышло в эфир, он был заверен всё время держать телефон рядом с собой и постоянно заряжать его. На всякий случай. До этого момента ничего экстренного не происходило, и никакого разлома, которого он так боялся, не наступило. Негативные комментарии, да, но… Он не обращал на них внимания, а значит, они не причиняли никакого ущерба. Экономика не пострадала, никто не вышел из членов Сообщества. А референдум в Шотландии за принятие независимости закончился тем, что большинство согласилось, что, приняв независимость, Шотландия будет стремиться к вступлению в Сообщество. Он взял свой телефон, посмотрел на экран… и замер. Луи. Это был Луи. Зачем он ему звонил? Сев на кровать, Гарри почувствовал, как быстро течёт кровь по его венам, замедляя всё остальное. Комната была такой же парализованной, как и сам Гарри, а мысли стали строительными блоками — угловатыми и одинаковыми. Почему он… То, как мы попрощались… Зачем Луи… Почему. Как. Зачем. Луи. Почему сейчас. Луи. Только когда телефон замолчал, Гарри опомнился. Он подождал несколько секунд, чтобы Луи закончил вызов, а затем перезвонил сам. Луи взял на первом гудке, выдыхая тихое «Гарри». — Привет, — одно слово, всего одно слово, но Гарри понадобилось немало сил, чтобы сказать его. Его лёгкие давили на сердце, мешая думать. Утро стало казаться холодным. Последовала пауза, и Гарри слышал, как медленно Луи сделал вдох. Когда он заговорил, его голос был низким и тихим, продолжая дрожать: — Ты взял трубку. Я… эм… — ещё одна пауза, — я просто хотел спросить, не согласишься ли ты увидеться со мной. В этом не было смысла. В голове у Гарри было минное поле. — Что ты имеешь в виду? — спросил он. Слишком мягко и удивлённо, гранича с беспомощностью. Сжав пальцами одеяло, он попытался сосредоточиться на бесконечном небе, виднеющемся из окна. — В общем… — Луи прочистил горло, — я бы хотел поговорить с тобой. Прямо сейчас. Ничегоничегоничего не имело смысла. Покачав головой, Гарри зажмурился. — Я в Бразилии, Луи. — Я знаю, — Луи выпустил смешок. — Как и я. Что? — Что? — прошептал Гарри. — Я внизу, — Луи снова прочистил горло, говоря уже чуть более уверенно: — Копакабана Пэлэс, да? Я в холле. Лиам тоже. Они пропустят нас, только если ты скажешь, что всё в порядке. Гарри поднялся на ноги, прижимая телефон к уху и пытаясь успокоиться. Луи был… Луи был здесь? Зачем он… Луи был в Бразилии? В Бразилии? Спустя несколько часов после того, как сюда прибыл Гарри? Прижавшись ладонью к стеклу, Гарри попробовал слова на вкус: — Ты здесь. — Я только что это сказал, — в голосе Луи вдруг появился юмор. Он говорил неуверенно и тихо, но в его голосе слышалось что-то яркое, что-то такое знакомое, дразнящее, из-за чего у Гарри до боли скручивало в животе. — Не успеваешь за новостями, маленький принц. А теперь, если ты сможешь убедить этих хороших людей, что я не представляю угрозы Вашему Достоинству… — он замолчал. — Ты прилетел в Бразилию? — Я… — на мгновенье образ, выстроенный Луи, погас. — Да. Я прилетел в Бразилию. — Чтобы увидеть меня, — сказал Гарри; это не было вопросом. Луи был здесь. И ему хотелось поговорить с Гарри, а это значило… Он передумал. Он бы не летел сюда двенадцать часов, только чтобы снова разбить Гарри сердце. — Вообще-то, мне всегда хотелось помочиться на эту гигантскую статую Иисуса, — затем Луи вздохнул; юмор заменила честность. — Прости, это просто дурацкий механизм защиты. Это… Я здесь ради тебя. Да. И если ты захочешь увидеть меня... Если ты… — короткие паузы. — Если захочешь быть со мной. Если захочешь быть со мной. Лёгкие Гарри опухли, словно клещ, объевшийся крови. Ему понадобилась секунда, чтобы ответить: — Я попрошу их проводить тебя наверх. Лиам тоже здесь? — Он здесь в основном для моральной поддержки, — сказал Луи по-прежнему тихим честным голосом. Гарри ещё никогда не слышал его таким открытым, таким уязвимым. — Ну и чуточку для того, чтобы повидаться с Зейном. — Я разбужу Зейна, — опустив руку, Гарри секунду смотрел на оставшиеся на стекле отпечатки пальцев, а затем попытался сосредоточиться. Ему нужно было позвонить на ресепшн, а ещё надеть какую-нибудь одежду. Боже, он выглядел, наверное, как сущий кошмар. — Я разбужу его, и я… Мы все на верхнем этаже. — Разумеется, — с нежностью сказал Луи, и узел, завязавшийся у Гарри в животе, ослаб. — Увидимся через минуту, хорошо? — Хорошо, — мягко отозвался Гарри. Как только звонок закончился, он посмотрел на собственное размытое и искажённое отражение в оконном стекле. Затем он выпрямил спину и поднял голову, чувствуя, как его губы трогает неуверенная улыбка. Луи был здесь.

***

С каждым новым загорающимся номером этажа желудок Луи опускался всё ниже. Он ещё никогда не был так благодарен Лиаму за его присутствие. По телефону Гарри казался… удивлённым, да. Неверящим. Взволнованным, но не в плохом смысле. И, может, он просто был слишком добр, чтобы прямо сейчас сказать Луи «нет», потому что солнце едва встало, а Луи летел всю ночь, но если Гарри выслушает его, и он сможет объясниться… Лифт плавно затормозил. Его двери открылись слишком рано. Зейн ждал в коридоре: на нём были только пижамные штаны, а волосы были взъерошены после сна. Взгляд Луи переместился, находя Гарри. Наполовину скрытый за Зейном, он выглядел куда более бодрствующим: его волосы были в диком беспорядке, а зелёные глаза чётко смотрели на Луи. Боже, как же Луи любил его. Очень сильно. Он подумал о том, чтобы снова сказать это, прямо здесь: «Я люблю тебя. И я был неправ, потому что это важно, на самом деле важно». Из его мыслей его вырвал Зейн. — Милый, — он удивлённо взглянул на Лиама, — это неожиданно. — В хорошем смысле? — спросил Лиам. Его улыбка становилась всё шире, хотя рука оставалась держать локоть Луи. — В очень хорошем, — подтвердил Зейн. Затем он взглянул на Луи, на сумки, которые у них были, и… Чёрт. И парень-лифтёр и коридорный по-прежнему были тут. И как это для них выглядело? Что если камеры снимут, как Луи заходит в комнату Гарри с сумкой в руке? Что если все узнают прежде, чем они вообще успеют поговорить? Дискомфорт Луи, должно быть, был очевиден, поэтому Гарри едва заметно покачал головой. Но он не знал, даже представить не мог, как всё будет плохо, если поползут слухи. Паника была вполне объяснимой реакцией. Дерьмо. Об этом Луи не подумал. Гарри снова покачал головой, на этот раз более заметно. — Приватность, — одними губами произнёс он, и пока Луи переваривал слово, Гарри уже обратился к персоналу: — Спасибо вам обоим. Думаю, мы с этим сами разберёмся, — с этими словами он протянул руку и взял одну из сумок. Чувствуя, как его подталкивает Лиам, Луи вышел из лифта. Он едва заметил, что Зейн взял вторую сумку. Чёрт, может, Луи стоило немного поспать, прежде чем делать это. Только когда лифт исчез из виду, Гарри заговорил снова. Повернув по коридору и закинув сумку Луи на плечо, он сказал: — Такие места строятся на приватности. Это одно из их главных преимуществ, и если они его потеряют, они провалятся. Никто не узнает, что ты здесь. — Луи то же самое сказал несколько минут назад, — вставил Лиам. Сжав локоть Луи, он отпустил его руку, подходя прямо к Зейну и целуя его. И… ладно. Значит, всё официально. Моргнув, Луи отвёл взгляд, пытаясь избавиться от чувства зависти. Он поднял глаза, видя, что Гарри смотрит на него с выражением, которое трудно было понять: что-то среднее между непониманием и надеждой, осторожностью и готовностью защищать, но по-прежнему очень открытым. Луи так сильно хотелось его коснуться, что он не смел пошевелиться, боясь сделать это. — Ты здесь, чтобы поговорить со мной? — спросил Гарри, и осознание того, что это произойдёт сейчас, обрушилось на Луи. — Да. Чтобы поговорить с тобой, — хрипло ответил он. Гарри закусил нижнюю губу, оставляя едва заметные следы зубов, и кивнул. — Поговорить. Хорошо, — взглянув краем глаза на Лиама и Зейна, он сделал неуверенный шаг к двери. К его комнате, скорее всего. Как только Луи сделал шаг, Лиам остановил его, положив руку на плечо. — Удачи, — прошептал он; выражение лица Зейна, стоящего позади него, могло сойти за скучающее, если бы не тревога у него во взгляде. Луи было интересно, как много знал Зейн. Столько же, сколько и Гарри, скорее всего. Но Гарри не знал почти ничего. — Спасибо, — так же тихо ответил Луи. Проведя рукой по волосам, он вошёл в дверь, оставленную открытой. Когда он оказался в комнате, Гарри уже положил сумку посреди комнаты, залитой мягким бледным светом этого раннего часа. Открытая стеклянная дверь вела на террасу, а за ней простирался океан, переливаясь, как шёлковый шарф, и растворяясь в небе. Уставшей голове Луи требовалось время, чтобы понять, что это реальность, а не светлая мечта. У стены стояла огромная кровать, на которую Луи внимательно посмотрел. Чистое белое постельное бельё. Одна подушка была помята, и открыта была бутылка воды только на левой тумбочке. Он почувствовал странное облегчение. Теоретически он знал, что Гарри не станет трахать первого попавшегося парня, но всё же малая вероятность существовала. И Луи не мог винить Гарри. Не тогда, когда всё между ними всё ещё было… так. Луи поднял голову, набираясь смелости, чтобы встретиться взглядом с Гарри. Долгое мгновенье они смотрели друг на друга через всю комнату, устеленную ковром. Из-за того, что Гарри стоял около открытой двери, он преграждал свет, который смягчал контуры его тела. Боже, Луи нужно было взять себя в руки. — Я должен предупредить тебя, — абсолютно честно произнёс Луи. Он сказал это, не подумав, но не собирался забирать свои слова назад. В конце-то концов, он летел сюда двенадцать часов не для того, чтобы снова пойти на попятную. — Я хочу тебя и ещё несколько часов сна в ближайшем будущем. Но больше всего тебя. На лице Гарри появилось что-то яркое, поэтому Луи пришлось отвести взгляд. Нет. Он не мог наслаждаться этим, пока что нет. До тех пор, пока он всё не расскажет, — нет. Спустя долгую секунду Гарри отошёл от двери на террасу, поворачиваясь к Луи спиной и начиная возиться с чайником на стойке рядом с кофе машиной и большим набором чая. Луи казалось, что его желудок сейчас не справится даже с водой. — Ты сказал, — осторожно произнёс Гарри, смотря на Луи из-за плеча. — В твоей квартире… ты сказал, что это неважно. То, чего ты хочешь. Или то, чего хочу я. Потому что ничего не получится. — Я… Пиздец, — Луи провёл ладонью по лицу. Всё было словно в тумане, и всё, на чём он мог сосредоточиться, была впадина между лопатками Гарри, кудри у него на затылке, и то, как сильно Луи хотелось поцеловать кожу его шеи, обнажившуюся из-за низкого воротника. — Я не был неправ, — медленно произнёс он. — Но я был неправ. Но… прежде, чем мы сможем быть… Если ты всё ещё хочешь... Тебе нужно знать некоторые вещи. Обо мне. — Некоторые вещи? — повторил Гарри. Включив чайник, он продолжал что-то делать, ставя кружки и выбирая пакетики. Он мог бы показаться рассеянным, равнодушным, если бы не кидал постоянные быстрые взгляды на Луи. — Некоторые вещи, — Луи сглотнул комок в горле. Он сможет. — Некоторые вещи, которые мне нужно было сказать раньше. Но я был… — Напуган? — Гарри повернулся, изучая Луи взглядом. Без гнева или упрёка, скорее с осторожностью — так, как смотрят на стаю птиц, пытаясь продлить удовольствие на пару мгновений, прежде чем они испугаются и улетят. Луи на мгновенье растерялся, чувствуя неловкость. — Напуган, — подтвердил он после паузы. — Потому что я думал, что тебе это не понравится, и поверь, тебе это не понравится. Но потом я подумал… Я говорил себе, что защищаю тебя. Спасибо Лиаму, что он донёс до меня, что, может быть, тебе вовсе и не нужна моя защита. И что я не имею права принимать решения за тебя. — То есть сейчас ты готов рассказать мне? — так тихо спросил Гарри, что слова почти потерялись между ними. — Я… Да, — Луи сделал вдох. — Я готов рассказать тебе… — всё, — всё. Начиная с… — нет. Он не мог. Пока что нет. Он не мог просто взять и сбросить бомбу, не предупредив его, не смягчив удар и не дав Гарри подготовиться. — Начиная с того, что ты уже знаешь, что ты мне нравился в Итоне. Но я не рассказал тебе, что ты заставил меня осознать, что я гей. Глаза Гарри расширились от удивления. Господи, какие у него красивые глаза; какой Гарри красивый. — Правда? — Это немного странно, знаю, — Луи надул губы и чуть повёл плечом, не в силах выдержать взгляд Гарри. Его щёки горели. — В смысле, тебе было четырнадцать, и мы были… Мы играли в пристенок. Так получилось, что мы оказались близко прижаты друг к другу, и я… Мне понравилось это куда больше, чем должно было. Так я понял, что да, мне гораздо больше нравится этот розовощёкий мальчишка с кудрями, ходящий по школе с видом «посмотрите на меня, я Гарри», чем когда-либо нравилась девушка. Гарри чуть засмеялся. Он взъерошил рукой свои кудри, пытаясь придумать подходящий ответ, однако его спас чайник, оповещающий свистком, что он закипел. Луи подождал, пока Гарри отвернётся, чтобы налить воду в чашки, и продолжил: — Иногда я спрашиваю себя, что, может быть, если бы не ты, у меня бы заняло больше времени, чтобы во всём разобраться. Рука Гарри дрогнула, и он пролил немного воды на стол. На мгновенье он замер, а затем вернулся к приготовлению чая. — Больше времени, и всё могло бы быть… Твои родители… — он замолчал. — Больше времени, и тогда всё могло бы быть по-другому, да. Если бы я был чуть старше, более взрослым и уже учившимся в университете или где-то ещё… — Боже, — поставив чайник на место, Гарри прислонился к столу, склоняя голову и тяжело выдыхая. — Мне жаль. Уголки рта Луи потянулись вверх, и на его лице появилась лёгкая улыбка. — Ты только что извинился за то, каким до ужаса милым ты был, когда тебе было четырнадцать? Это нелепо. — Нет, я просто… — Гарри поднял взгляд прежде, чем Луи смог превратить выражение своего лица во что-то обычное, и настала секунда, когда они просто смотрели друг на друга, а между ними была словно тысяча миль. Луи опёрся рукой на спинку стула, чувствуя себя не в своей тарелке. Но он не отвёл взгляда, как и Гарри. — Ты просто?.. — подсказал Луи. — Мне просто хотелось бы, чтобы у тебя в жизни всё случилось по-другому, — Гарри сглотнул. — Мне бы хотелось, чтобы твои родители тебя поняли, чтобы тебе не пришлось жить на улице и… Ну, то, что последовало за этим, — беспомощно пожав плечами, он стал макать чайные пакетики в чашки, ставя одну из них на блюдце и кладя в неё чайную ложку. Его руки едва заметно дрожали, но Луи заметил это. В его голосе не было жалости. Грусть — да. Но не жалость. Луи почувствовал, что ему становится легче дышать. — Что было, то было. C’est la vie. Он замолчал, потому что Гарри подошёл ближе, протягивая ему блюдце с чашкой; Луи по-прежнему казалось, что его желудок не справится с этим, но… Простой жест Гарри — предложить Луи чай после всего… Их пальцы соприкоснулись, когда Гарри передавал ему фарфоровую чашку, и Луи поборол желание взять его за кисть. Только если Гарри позволит ему. Но пока Луи всё ему не расскажет, это будет неправильно, это не будет казаться чем-то, чего он заслужил. Взяв чай, Луи сделал полшага назад, наблюдая, как поднимается над чашкой пар, и как вода становится всё коричневее. Терпкий горький аромат помогал ему отвлечься от духов Гарри, смешанных с мылом и запахом человека, который только что спал. Близко, очень близко. Луи хотелось повалить его на кровать и изучать каждый дюйм его тела кончиками своих пальцев и ртом до тех, пока воспоминания не впечатаются ему в мозг, и он уже не сможет забыть. До тех пор, пока не сможет забыть и Гарри. Когда Луи поднял взгляд, Гарри внимательно смотрел на него потемневшими глазами. Луи снова опустил взгляд. Ему понадобилась секунда, чтобы вспомнить, о чём они говорили. — Я думаю, — снова начал он чуть хриплым голосом, — в этом есть и жизненный урок. Я понял что-то новое. Конечно же, есть вещи, которые я бы изменил, если бы мог, если бы знал лучше… — он сделал паузу, заставляя себя продолжать: — Но, в конце концов, так я вырос. Я был эгоцентричным ублюдком, когда учился в Итоне. Хуже, чем просто противный подросток, я был убеждён, что мир — моя игровая площадка. Я понятия не имел, что такое жизнь, — хмыкнув, он покачал головой. — Тебе, скорее всего, я бы тогда не понравился. Если честно, я сомневаюсь, что я понравился бы даже себе. Луи застыл, чувствуя лёгкое прикосновение к своей талии. До него только теперь дошло, что Гарри стоял достаточно близко, чтобы дотянуться до него, но он не смел поднять взгляда, не смел пошевелиться. Спустя мгновенье Гарри опустил руку. — Мне кажется, ты слишком строг к себе. В голове у Луи были сплошные мысли и надежды коснуться, обнять и принадлежать Гарри. — Может, — произнёс он. Тишина, последовавшая за этим, была словно заряженной и тяжёлой из-за всех слов, которые Луи должен был сказать. Он не знал, как начать, пытаясь отвлечься тем, что макал в воду и поднимал чайный пакетик и пытался достать последние остатки вкуса из него, обматывая нитку вокруг чашки и дёргая её за конец. Господи, почему это было так сложно? Молчание нарушил Гарри. — Что-то ещё? Ты сказал, что тебе есть, что рассказать. Хорошо. Момент настал. И если Луи не сделает этого сейчас… То ему лучше будет сдаться, потому что он уже никогда не станет тем, кого Гарри заслуживает. Он заставил себя поднять взгляд, смотря Гарри в глаза. — Есть ещё кое-что, да. Есть очень серьёзная причина, почему мне кажется… Почему мне казалось, что, несмотря на то, как сильно мне этого хочется, как сильно я хочу тебя, у нас ничего не получится. Даже несмотря на то, что я любил тебя. И люблю тебя. У Луи по спине побежали мурашки, когда он увидел, что Гарри смотрит на него с теплотой и нежностью. Хоть он и молчал, он улыбался, но так слабо, что это казалось просто воображением. Чтобы отвлечь себя, Луи сделал маленький глоток чая, кашляя, потому что вдохнул слишком резкий аромат. Он поставил чашку на стол, используя это как предлог, чтобы отвернуться и не видеть, как гаснет теплота у Гарри во взгляде. — Дело в том, что я… Я был юным и наивным, понятия не имел, куда пойти. Поэтому я стал спать с парнями. За деньги, — о Боже. О Боже. Чувствуя, как скручивается всё у него внутри, он продолжил: — Это не было моим планом, ничего такого, и первый раз получился спонтанно, и… Я всего лишь искал место, где бы переночевать, но вместо этого мне дали денег и выставили за дверь, и… После того случая это стало иметь смысл. Всё было не так уж и плохо. Это были деньги, готовая наличка, на которую я мог купить себе еду, новую пару зимних ботинок или спальный мешок. Мне не нужны были связи, которых у меня и не было, и я не был попрошайкой, сидящим на тротуаре и выпрашивающим мелочь, потому что во мне всегда было полно гордыни и… Внезапно он почувствовал, что задыхается: его горло стало слишком узким, чтобы он смог продолжить, а лёгкие сжались в маленькие комочки страха. На него словно обрушилось что-то, но он не знал что. А затем Гарри сделал шаг вперёд, вставая прямо перед ним так близко, что Луи уже не мог не смотреть на него. Очень медленно и осторожно Гарри взял его руку, переплетая их пальцы. Луи резко вдохнул. — Мне бы хотелось, — прошептал Гарри хриплым голосом, — чтобы кто-нибудь тебе тогда сказал, что принимать помощь это нормально. На его лице не было удивления. Ни отвращения, ни шока. Только печаль. Луи словно опустили в ледяную воду, а потом вытащили в мир, который стал вращаться слишком быстро. — Ты знал, — едва выдохнул Луи. — Ты знал. — Я догадывался, — Гарри сжал губы, крепко держа Луи за руку. — Когда я уехал из твоей квартиры, всё сошлось, и я подумал… Но это был твой секрет. Не мой, чтобы распоряжаться им. Почему он был таким спокойным? Почему он не убегал? Почему он впустил Луи к себе в комнату и сделал ему чай? Почему он слушал? — Скажешь что-нибудь? — неуверенно произнёс Гарри. Это помогло. Луи сжал его ладонь, сосредотачиваясь на тепле прикосновения. — Ты не удивлён? Не расстроен? — Я был расстроен. Немного и поначалу. Но потом я понял, что это неважно. Это никак не влияет на тебя. — Я был мальчиком по вызову, Гарри, — тяжело вздохнув, Луи заставил себя встретиться с ним взглядом. — Я опускался на колени ради денег. В туалетных кабинках, в тёмных аллеях, где пахло мочой. Я притворялся, что мне нравится, когда меня кто-то трахает без подготовки, хотя это было бы ужасно больно, если бы я не научился подготавливать себя сам. В смысле, это… Это не всегда было так плохо, в большинстве случаев ничего особенного, но… Чёрт. Лицо Гарри исказилось, и сейчас, сейчас до него дойдёт. Он отпустит руку Луи и сделает шаг назад. — Я люблю тебя, — произнёс он. Он… что? Нет, он не… Сейчас? Он решил сказать это сейчас? Сердце Луи забилось о его рёбра. — Ты любишь меня? — Да, — Гарри не отвёл взгляд. Его голос был ровным, но его ладонь чуть вспотела, выдавая его нервы. — Да, меня задевает то, что те парни трогали тебя. Но в основном потому, что они тебя совсем не заслуживали. Всё было размытым и плыло у Луи перед глазами. — Они платили мне. — Но они не заботились о тебе, — тяжело сказал Гарри. — Поэтому нет. Они этого не заслуживали. Луи, — он поднял свободную руку, гладя большим пальцем кожу Луи под левым глазом, и только теперь Луи понял, что сдерживал слёзы. Гарри знал. Гарри знал, и он по-прежнему был здесь, смотря на Луи с тем же теплом, что и раньше. Больше не в силах сдерживаться, Луи крепко обнял его обеими руками за спину и прижал к себе так близко, как только это было возможно. Я люблю тебя. Слова стали ниточкой, соединяющей все мысли, проносившиеся у Луи в голове, и он зажмурил глаза, пытаясь дышать. Гарри цеплялся за него так же крепко, так же отчаянно. — Это всего лишь незначительная часть тебя, — прошептал Гарри, касаясь губами его щеки. — Я ненавижу то, что тебе пришлось через это пройти, но это не… Ты не можешь позволить этому тянуть тебя вниз. Это не определяет, кто ты такой. Не позволяй этому… Я хочу быть с тобой. Так что, если ты хочешь… — Почему ты такой прекрасный? — перебил Луи. Он вслепую повернул голову, находя губы Гарри и целуя его, чувствуя вкус чая, соли и усталости. Ещё один поцелуй. Тело Луи слабело от них, и Гарри был единственным, кто держал его. Чёрт, Луи нужно было взять себя в руки. Если всё получится… Если всё получится, то у него уже не будет права быть всхлипывающим ребёнком. Им нужно будет поддерживать друг друга, а он не справится, если не научится хотя бы ровно стоять рядом с ним. Я хочу быть с тобой. Он замедлил темп их поцелуев, пока они не превратились в нежные лёгкие касания их губ. Этого всё равно было достаточно, чтобы у него по спине бежали мурашки, и он одной рукой вцепился в рубашку Гарри, сминая ткань у себя в кулаке. Он думал, что потерял это. Как он только смог убедить себя отпустить Гарри, даже не поборовшись за него? Отстранившись на несколько дюймов, чтобы видеть его лицо, Луи увидел, как подрагивают ресницы Гарри, и он открывает глаза. Красивый. Боже, каким он был красивым. — Ты такой красивый, — прошептал Луи, а затем покачал головой. — Но ты же понимаешь, почему… Почему у меня сложное прошлое. Если СМИ всё узнают, начнётся хаос. Гарри заморгал, но затем его взгляд прояснился. — Я хочу, чтобы ты был в моей жизни. И если ты не готов быть со мной на публике… — Я готов, — перебил Луи. — Но на кону твоя репутация, Гарри. Ты рискуешь, не я. Я в этой ситуации никто. — Ты не никто для меня. И… — Гарри сжал челюсть, — меня не волнует. Пусть говорят. Луи продолжал сжимать пальцами его рубашку, натягивая ткань на костяшки пальцев. Он посмотрел на лицо Гарри, видя в нём вызов, и почувствовал, как опускается что-то у него в животе. — Ты не имеешь это в виду. — Ну, — неохотно произнёс Гарри, — мне не всё равно, да, но не на мнение окружающих. Если незнакомые мне люди хотят меня ненавидеть, мне на это всё равно. Я просто не хочу, чтобы это отразилось на моей семье или стране. Но, может быть, — он заколебался, — может, всё будет не так уж и плохо? Мы не обязаны говорить им всю правду, верно? Ты ничего им не должен, и уж точно не обязан рассказывать о своём прошлом. — Ты тоже ничего им не обязан. — Но я должен подавать хороший пример. Луи хотелось поцеловать его и никогда не останавливаться. — Что может оказаться проблемой, если ты начнёшь встречаться со мной. Это риск. На мгновение ему показалось, что сейчас Гарри нарушит свои принципы. Затем он вздохнул, опуская плечи, и подцепил пальцами петли для ремня у Луи на джинсах, снова притягивая его близко, так близко, что всё снова стало размытым. Он говорил тихо, но чётко: — Я знаю, что это риск. Для нас обоих. Но думаю, мы того стоим, верно? — Верно, — прошептал Луи. Ему нужно было ещё многое сказать Гарри, все те слова, которые роились у него в голове, ища внимания: что Гарри был прекрасным, что Луи хотелось быть смелее и лучше ради него, что до Гарри Луи ещё никогда в жизни не хотел остаться с кем-то. Что ему никогда никого так не хотелось, и что он никогда никого так не любил. Он провёл пальцами по волосам Гарри, притягивая его для ещё одного поцелуя. Его рот был уже открыт, и Луи позволил себе закрыть глаза, позволил себе поверить. — Нам нужно всё спланировать, — выдохнул он между поцелуями. Секундой позже он потянулся к пуговице на рубашке Гарри, пытаясь расстегнуть её и разочарованно мыча, когда она не поддалась. — Я хочу тебя внутри, — пробормотал Гарри. Затем он замер, вдруг напрягаясь. — В смысле, если это… — Да, — перебил Луи, — да, идём, — он резко потянул Гарри на себя, из-за чего они оба споткнулись, делая несколько шагов по направлению к кровати. Он чувствовал себя немного потерянным из-за яркого света, заливающего комнату, и из-за прижатого к нему тела Гарри, и из-за всего, что он хотел с ним сделать. Гарри опустился первый. Он лёг на спину, проминая матрас, и Луи забрался на кровать вслед за ним, раздвигая бёдра Гарри, чтобы снова начать атаку на пуговицы. Их пальцы мешали друг другу, пытаясь расстегнуть их, и спустя секунду Гарри отступил, расслабляясь и широко улыбаясь Луи. — Я люблю тебя. А теперь поторапливайся и раздень меня. — Избалованный принц, — сказал Луи, но не смог подавить улыбку. Да и не хотел. — Твой избалованный принц. Твой, подумал Луи. Гарри был его. Что-то в выражении его лица, должно быть, изменилось, выдавая явную потерянность, потому что Гарри притянул его ближе к себе, пока между их лицами не осталось всего несколько дюймов. — Эй, — прошептал он, — это же не… Я правильно тебя понял в прошлый раз, да? Тебе нравится секс со мной. Его слова казались таким абсурдом, что Луи понадобилось несколько секунд, чтобы до него дошло, что имел в виду Гарри. Затем он взял его за плечо и нахмурился, наклоняясь ещё ниже, чтобы коснуться его носа своим. — Никогда в этом не сомневайся, ясно? У меня никогда не было ничего похожего. Моё прошлое… оно сложное, да, и у меня было много секса, и он не всегда мне нравился, и я часто просто механически двигался, — он медленно вдохнул; он был так близко к Гарри, что видел только его зелёные глаза. — С тобой всё совсем по-другому. Совсем по-другому. Улыбка Гарри была даже у него во взгляде. — Да? — Да, — ответил Луи. По его телу разлилась странная лёгкость; может быть, она была из-за усталости, которая размывала всё по краям зрения, а может быть — нет. Он сделал ещё один вдох. — Ты делаешь меня счастливым. Не знаю, как мне так повезло, но… — Потому что, — начал Гарри, — ты ведёшь себя грубо, словно тебе никто не нужен, хотя на самом деле это не так, и когда на твоём лице появляется доброта и нежность, это самая лучшая вещь на свете. И ты не позволяешь мне нести всякую чушь. Ты не потакаешь мне, но когда я нуждался в тебе… все те разы с каминг-аутом, когда я не очень хорошо себя чувствовал… Ты был со мной. Луи не мог придумать, что сказать, что бы не походило на заезженную фразу из любовной баллады. Он только грубо поцеловал Гарри, надеясь, что тот поймёт, что он имеет в виду. Гарри инстинктивно ответил ему, приподнимая бёдра, становясь отзывчивым, очень отзывчивым, как только Луи опустился ниже, прижимаясь к нему. Господи. Пальцы Гарри вцепились в футболку Луи, а затем опустились к его джинсам, обеими руками оттягивая их, словно он сходил с ума всего лишь с их поцелуя и медленных движений бёдер. Луи поймал кисти Гарри, прижимая их к матрасу. — Что тебе нравится? — выдохнул он. На мгновенье всё замерло, затем тело Гарри расслабилось под весом Луи. Его голос стал бархатным. — А что нравится тебе? Ты. Мне нравишься ты. Луи открыл глаза, видя, что Гарри смотрит на него с нежной улыбкой на лице. Он улыбнулся ему в ответ. — Почему бы тебе не направлять меня? — Почему бы тебе не направлять меня? — ответил Гарри. Он по-прежнему улыбался, но теперь с какой-то осторожностью и заботой, с чем-то, чего Луи не до конца понимал. Он не думал, что Гарри издевается над ним, но… Зачем он это делал? — Ты не можешь вечно отвечать на мой вопрос вопросом. Гарри покачал головой, и его кудри рассыпались на подушке вокруг его головы. Тёмные волосы, зелёные глаза и красные губы, и Луи на мгновенье потерялся, едва не пропуская слова Гарри: — Я и не стремлюсь. Просто… — он вывернул одну из кистей из хватки Луи, вместо этого прижимаясь своей ладонью к его, — я уже знаю, что мне нравится, и я скажу тебе, если что-то не так. Но дело в том, что я не до конца уверен, что ты знаешь, чего хочется тебе? Его голос изменился в конце, словно задавая вопрос, и… Оу. — Никто никогда не спрашивал, — прошептал Луи. На лице у Гарри появилось столько нежности, что Луи стало сложно на него смотреть. Но и не смотреть он не мог. Гарри освободил вторую руку, касаясь ею челюсти Луи, скользя подушечками пальцев нежно, благоговейно. — Даже в твой первый раз? Он не спросил, на что ты был согласен, а на что нет? Хотел ли ты сделать всё быстро или медленно? Луи не мог вспомнить, когда в последний раз так себя чувствовал: его грудная клетка словно распахнулась, полностью обнажая его, однако он доверял Гарри, зная, что тот не сделает ему больно. — Мой первый раз… — он смотрел прямо Гарри в глаза, — был в Розовом саду. Так что… — В Розовом саду? Точно. Конечно же, Гарри не знал лучшие места Лондона для таких приключений. Почему-то от этого Луи стало легче. — Розовый сад… — торжественно произнёс он, — место номер один в Гайд-парке, чтобы найти того, кто тебе отсосёт. Множество кустов, не слишком романтично, но он казался подходящим местом, чтобы впервые трахнуться. Это было вскоре после того, как я приехал в Лондон, когда я решил, что потеря девственности явно не была таким уж важным событием. Но всё же не могу сказать, что то место подходило для свеч и всяких милых безделушек. На мгновенье Гарри погрустнел, а затем выражение его лица стало дразнящим. — Так… Ты хочешь, чтобы я поставил свечи и принёс кучу милых безделушек? Несмотря на то, что в его голосе был юмор, в его вопросе слышалась искренность, что не скрылось от Луи. — Я хочу… — медленно произнёс он, сосредотачиваясь на яркой полосе солнечного света падающей на лицо Гарри сбоку, — трахнуть тебя на твоём диване-кровати, который стоит у тебя на террасе дома. В полном свете дня, и чтобы дерево скрывало нас, разумеется, но чтобы все, кто проходили под окнами, слышали всё. Гарри заметно сглотнул, а затем медленно моргнул. — Мы можем это сделать, — прошептал он. — Как только вернёмся домой. — А до тех пор… — Луи наклонился, едва касаясь его носа своим; то, как расширились зрачки Гарри, было великолепно. Он чувствовал себя на вершине мира. — До тех пор, я хочу часами изучать твоё тело. А затем трахнуть тебя. Затем немного поспать и проснуться с твоими пальцами во мне. — Господи, — выдохнул Гарри. — Можно просто Луи. Взгляд Гарри перестал быть расфокусированным, и он засмеялся. — Не могу поверить, что ты так пошутил. И мне казалось, что ты устал. — Открылось второе дыхание, — сказал Луи. Это было правдой, хотя у него в голове всё ещё и была лёгкая дымка, из-за чего бешеный мир казался медленным и успокоившимся. Он толкнулся бёдрами вниз. Гарри открыл рот, прикрывая веки. Луи так сильно любил его, что ему было сложно дышать. Он слез с Гарри. — Раздевайся, — сказал он; слишком мягко, чтобы это сошло за команду, но Гарри немедленно подчинился. Радостно смотря на Луи, он снял с себя рубашку и штаны, а затем лёг назад на простыню в коротеньких шортах. — Полностью, — уже более уверенно повторил Луи. Приподняв бёдра, Гарри стянул с себя шорты, позволяя Луи рассматривать его в ярком свете взошедшего солнца. Его кожа, по-прежнему белая, скоро потемнеет из-за двух недель под солнцем — двух недель, которые Луи проведёт с ним. На нём виднелись слабые линии загара, которые, однако, были всё ещё слишком слабыми, чтобы принять чёткую форму. — Ты такой красивый, — произнёс Луи; чёрт, это было так сопливо, но его ни капельки не волновало. Не тогда, когда у Гарри на лице расползалась улыбка и розовели щёки. — А ты будешь меня любить, когда я уже не буду молодым и красивым? Луи понадобилась секунда, чтобы до него дошло, затем он хмыкнул. — Ты только что процитировал Лану Дель Рей, лёжа голым в гигантском отеле на последнем этаже с видом на океан? — Мне кажется, да, — в голосе Гарри было самодовольство, и Луи никак, никак не мог устоять перед тем, чтобы наклониться и быстро поцеловать его. — Ну, — сказал он, снова садясь Гарри на бёдра, — когда ты уже не будешь молодым и красивым, ты по-прежнему будешь богатым. Так что да. — Эй, — протянул Гарри, смеясь. Луи наклонился для ещё одного поцелуя, говоря близко к коже Гарри, чтобы тому было щекотно: — Конечно же я буду по-прежнему любить тебя, принцесса. Долго и счастливо, так ведь всё должно быть? — Так мы как в сказке, — прошептал Гарри, и Луи чуть рассмеялся, а затем провёл пальцем по ключицам Гарри. Тот замер, а затем резко выдохнул. Чудо. Луи сделал так снова, только уже намеренно. На этот раз Гарри вздрогнул, не отрывая взгляда от лица Луи. Чёрт, если Гарри продолжит вести себя так же отзывчиво и открыто, Луи не продержится долго, и явно не сможет провести время подобающе, потому что всё, чего ему хотелось, — быть ближе. Ну. Тогда ему придётся практиковаться. Усиливать иммунитет. — Почему ты ухмыляешься? — спросил Гарри, явно с трудом дыша. Луи покачал головой и скользнул своей рукой ниже, ловя ртом последовавший вздох Гарри. Как оказалось, Гарри и правда оказался испытанием для Луи — он отзывался на любое прикосновение, тяжело дыша каждый раз, когда Луи оставлял след на его коже, опускаясь вниз, и шипя, когда Луи кусал его за сосок, а затем успокаивал кожу своим языком. Его ещё не касались, но член Гарри уже истекал, хотя сам Луи был не лучше; как только он избавился от одежды, неприятно давящей на член, он стал двигаться вокруг Гарри, быстро и коротко дыша. У меня никогда не было ничего похожего. По команде Луи Гарри перевернулся на живот и раздвинул ноги. Он был сгустком энергии, но расслабленным под руками Луи. Луи встал на колени, оказываясь над Гарри, скользя членом между его ягодиц и прижимаясь к нему. Господи, он мог кончить прямо вот так. Поиздеваться над Гарри. — Не могу дождаться, чтобы оказаться в тебе, — сказал он хриплым голосом. — Не могу дождаться, чтобы трахнуть тебя, сделать тебя моим. Никто другой не видит тебя таким, да? — Я уже твой, — Гарри повернул голову, смотря на Луи из-за плеча; его глаза стали стеклянными, а губы припухшими и красными. — Никто другой, Лу. Сердце Луи больно кольнуло. Он поднялся, слезая с Гарри, чтобы лечь рядом с ним, изучая его лицо. — Взаимно. Ты помнишь об этом, верно? Гарри долгую секунду смотрел на Луи, а затем улыбнулся. — Я знаю, — он на мгновенье замолчал, а затем вежливо, если не считать наглости у него во взгляде, добавил: — А теперь трахни меня, пожалуйста. Пожалуйста, эхом отозвалось у Луи в голове, и Боже, Гарри был невозможным, слишком невероятным, чтобы быть правдой, однако он был здесь, был с Луи. Он обхватил его пальцы и потянул на себя, наблюдая, как подрагивают ресницы Гарри и его взгляд теряет фокус. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы придумать, как внятно сказать то, что было у него в голове. Ему нужно было это сказать, нужно было, чтобы Гарри знал всё. Больше никаких секретов. Его горло сжалось, а голос превратился в низкий шёпот. — Чтобы мы… В общем, полное раскрытие. За последние шесть лет у меня был секс всего с одним человеком, и это ты. Улыбка Гарри стала шире. — Я люблю тебя, — невнятно прошептал он. — Я тоже, — Луи сделал глубокий вдох. Его голова была такой же пустой и лёгкой, как надутый шар. Снова взобравшись на Гарри, Луи вжал его в кровать собственным весом. Он подумал сделать всё быстро и резко, заботясь только о собственном удовольствии, но его мысли сразу же рассыпались, когда он провёл сухим пальцем по колечку мышц, и Гарри весь содрогнулся. Он повернул голову, смотря ему в глаза, и Луи почувствовал, как по всему его телу разливается тепло, придавая коже розоватый оттенок. Найдя смазку и презерватив, он сел между ног Гарри, чтобы подготовить его пальцами. Солнечный свет был везде, придавая волосам Гарри бронзовый оттенок и делая всё медленным, тёплым и золотым, совсем не таким, как далёкие звуки пробок на улице. Луи что-то беззвучно шептал коже Гарри, смешивая слова с быстрыми сжиманиями губ на его чувствительных бёдрах, и Гарри отвечал тяжёлыми вздохами, сминая пальцами простынь. К тому времени, когда Луи поставил Гарри на ладони и колени, тому уже, кажется, было сложно держать даже свой собственный вес. — Ты готов, милый? — мягко спросил Луи, кладя одну ладонь между лопаток Гарри, а другой придерживая его за бедро. Гарри рвано засмеялся. Он едва мог говорить. — Уже давно. — Тогда сказал бы. — Я говорил. — Мои извинения, — наклонившись, чтобы поцеловать спину Гарри, Луи раскатал презерватив, затем подвинулся ближе и взял смазку. — Должно быть, не расслышал из-за твоего шума. — Боже, почему тебе так нравится дразнить, — прошептал Гарри. Когда Луи наклонился, чтобы посмотреть на его лицо, Гарри кусал губу, пытаясь не улыбаться; его глаза были закрыты, а ресницы выделялись на фоне бледной кожи. Луи снова почувствовал прилив тепла. Он чуть переместился, прижимаясь своим торсом к спине Гарри, и слегка укусил его за плечо. — А теперь будь хорошим мальчиком и держись за спинку кровати. Гарри выдохнул, подчиняясь. Медленно войдя, Луи замер, как только он оказался полностью внутри Гарри. Господи, это было… узко; Гарри едва двигался, и Луи зажмурил глаза, пытаясь побороть желание сделать всё быстро и грязно, закончить всё через несколько небрежных движений. Нет, он хотел насладиться этим. Он дорожил каждой секундой и хотел сделать для Гарри всё так же хорошо, как это уже было для него. Он подался назад на дюйм, шипя из-за слишком медленного темпа. Когда он снова толкнулся в Гарри, тот тяжело выдохнул. Его костяшки побелели, сжимая спинку кровати, и Луи очень, очень его любил. Повторив движение, он уловил предательское тяжёлое дыхание Гарри. Да, здесь. Ещё одно мучительно медленное движение, и у Луи перед глазами всё затуманилось. Он больно закусил губу. — Лу, — едва различимо прошептал Гарри. Луи резко толкнулся бёдрами вперёд, прикрывая веки и видя вспышки. Он заставил себя открыть глаза, видя, как Гарри низко стонет, когда он снова толкнулся, и как он прижался лбом к вытянутой руке. Его спина выгнулась, образуя плавную впадину в талии. Луи сжал пальцами его бедро, притягивая его к себе и одновременно толкаясь в него. Повтор. Блять, каким же Гарри был красивым вот так: отчаянно двигавшимся навстречу Луи одновременно с ним, как только они нашли общий темп, и Луи подумал об океане, о волнах, омывающих берег. Ничего похожего. Никогда, никогда. Он склонил голову, целуя кожу между лопаток Гарри и чуть кусая её зубами; у него в голове появилось далёкое воспоминание. — Хочу остаться с тобой навсегда, — едва слышимо произнёс он, но Гарри резко выдохнул, показывая, что он понял. — Я тоже, — прошептал он, и Луи приоткрыл рот, дыша в кожу Гарри и толкаясь сильнее и сильнее. Луи поднял голову, смотря на то, как двигаются их тела, а затем провёл ладонью по спине Гарри, опуская её на его ягодицу и чуть поглаживая, пытаясь удержать их от падения. Нет, пока что нет. Пока Гарри не кончит — нет. Луи крепче взял его за талию, сжимая пальцами мягкую кожу, а другой рукой обхватил его член. — Отпусти, — сказал он. — Отпусти? — он звучал абсолютно потерянно, дыша всё тяжелее с каждым толчком. — Спинку. Как только Гарри сделал это, Луи вплотную прижался к его спине, опуская их обоих вниз. Он не знал, как так получилось, — то ли сила гравитации, то ли потеря контроля, то ли пальцы Луи у Гарри на члене, но Гарри сразу же кончил, сжимаясь вокруг Луи, и Господи Боже, хорошо. Почти, да, Боже, Луи нужно было чуть больше, всего ещё один толчок, ещё один, и всё побелело. Он кончил, прижимаясь губами к плечу Гарри. Когда он смог двигаться, открывая глаза, Гарри расслабленно лежал, по-прежнему дыша чуть быстрее, чем нужно. Луи медленно вышел из него, чувствуя слишком сильное трение для его обмякшего члена. Он быстро стянул презерватив и завязал его, бросая где-то около кровати. Им нужно будет избавиться от него, чтобы сотрудники отеля не наткнулись на него. — Привет, — прошептал Луи, опускаясь рядом с ним. Он говорил едва ли громче сработавшей на улице сигнализации, и вау. За пределами их номера по-прежнему существовал мир. — Привет, — прошептал в ответ Гарри. Чуть застонав, он перевернулся на спину, и подвинулся ближе к Луи, кладя голову ему на грудь и переплетая их ноги. Его щёки по-прежнему были красными, а глаза блестели. Луи улыбнулся, а затем скользнул рукой между его бёдер, касаясь пальцем его входа и чувствуя скользкость и липкость смазки. Хоть Гарри и сделал резкий вдох, он не двинулся. Только секундой позже Луи осознал, какой собственнический это был жест, и он замер; его лёгкие сжались, но Гарри только засмеялся. — Ты выглядишь довольным собой, — произнёс он. — Я только что втрахал тебя в матрас, маленький принц, — сделав глубокий вдох, Луи провёл своей липкой рукой по телу Гарри, оставляя её лежать у него на груди. Его улыбка стала шире. — Я обслужил тебя по-королевски. Первоклассный сервис и всё такое. Как только он сказал это, ему сразу же захотелось забрать свои слова обратно. Он не думал, что они уже достигли той точки, где могли о таком шутить. Или достигли? Затем Гарри засмеялся. Он засмеялся, и Луи, возможно, хотя нет, точно смотрел на него, как влюблённый по уши дурак. Но это было нормально. Это же было правдой. — Жаль, что всё самое лучшее достаётся за высокую плату, — сказал он. — Какова цена? Завтрак в постель? Прогулка по пляжу? Или хочешь титул к своему имени? — Последнее у меня уже есть. По крайней мере, в теории, — Луи сделал вдох, и теперь не только его голова была наполнена гелием, но и всё его тело. Он впутал свои грязные пальцы в волосы Гарри, чтобы чувствовать хоть какую-то опору. — Но если честно, я люблю поторговаться. Твоё сердце оплатит всё сполна. — Сделано, — ответил Гарри. Им всё ещё нужно было о многом поговорить. Обсудить очень, очень много вещей, планов, и Луи нужно было позвонить Джеймсу и поспать. Но когда Гарри поцеловал его, Луи отставил в сторону все свои волнения. Прямо сейчас у него в руках был Гарри — тёплый, умиротворённый и весь его. Мир мог ещё немного подождать.