Wear It Like A Crown

Они спали весь день — или, по крайней мере, спал Луи. Гарри проснулся около полудня, только через несколько секунд приходя в себя: вокруг него повсюду был солнечный свет, к его спине было прижато что-то тёплое и тяжёлое, а в голове всплыл разговор, который казался туманными воспоминаниями сна. Ощущение рук Луи на его теле и его слова: «Конечно же я по-прежнему буду любить тебя, маленький принц». Чуть подвинувшись, Гарри ощутил в мышцах слабую боль. С улыбкой на лице он повернулся в объятьях Луи, чтобы рассмотреть его получше. Во сне черты его лица казались мягкими, расслабленными, а губы были чуть приоткрыты, чтобы медленно и глубоко дышать. Гарри на мгновенье захотелось провести кончиками пальцев по его ресницам, концы которых выгорели, став бесцветными из-за солнца. Затем Гарри заметил тёмные круги у него под глазами: похоже, что Луи плохо спал не только прошлой ночью. Медленно, чтобы не разбудить его, Гарри выбрался из объятий и пошёл в душ. Зеркало показало ему несколько свежих синяков и засосов, которые оставили руки и рот Луи, пятнами светившихся на торсе Гарри и внутренней стороне его бёдер. Следы в виде круглых точек от пальцев украшали те места, за которые крепко держался Луи, а рядом с тазовой костью у Гарри появилось синеватое пятно. Он вздрогнул, чувствуя лёгкую волну возбуждения, пробежавшуюся по телу, думая о том, чтобы разбудить Луи своими ладонями и губами, растягивая его пальцами. Нет, у них для этого ещё будет время. Сначала Луи нужно немного поспать. Отправив короткое сообщение Найлу и Зейну: «Счастлив так, будто у меня сорвало крышу!», Гарри вышел на балкон. Он заказал поздний завтрак, а затем взялся за книгу, положив её к себе на колени, чувствуя припекающее солнце. Через пятнадцать минут послышался стук в дверь. Хоть Гарри и поспешил внутрь, чтобы сразу же открыть её, прежде чем Луи проснётся, он не успел: Луи чуть пошевелился и открыл глаза. Он сел, из-за чего тонкое одеяло опустилось ему до талии, и… Боже, он был великолепен. Никто не мог винить Гарри за то, что он остановился, быстро целуя его и улыбаясь, когда Луи сразу же ответил ему, словно уже автоматически, касаясь его своими тёплыми руками. — Завтрак, — вполголоса сказал ему Гарри, выпрямляясь. — Если хочешь. Или можешь ещё поспать. Взгляд Луи был чуть расфокусированным, но смотрел он точно на Гарри. — Завтрак, — отрешённо повторил он. — Да, звучит неплохо. Радостно взглянув на него, Гарри пошёл открывать дверь, предварительно убедившись, что Луи не будет видно. Он самостоятельно вкатил в номер тележку с едой, и секундой позже Луи, полностью голый, вылез из кровати. Опустив взгляд на своё тело, он взял с постели одеяло и обмотал его вокруг талии. — Зачем ты это сделал? — спросил Гарри. — Ты одет, — заметил Луи. — Поэтому тебе не на что жаловаться. — Только нижнее бельё. Не хотел отразить свет в пролетающий надо мною самолёт. Взгляд Луи прошёлся по телу Гарри, останавливаясь на синяке у него на животе, а затем опускаясь ниже, оценивая его тонкие боксеры, которые он надел после душа. — Хорошо, — медленно согласился Луи. — Они могут остаться. Не то чтобы они много что скрывали. — Вот почему нечестно, что ты надел эту мантию, — сказал ему Гарри. — Скрывает слишком много. Луи ответил ему ухмылкой. Он неторопливо последовал за Гарри, когда тот подкатил тележку к балкону, и наблюдал, в любопытстве склонив голову, как Гарри раскладывал всё на столик. — Поможешь? — спросил Гарри. — Разумеется, — с этими словами Луи обнял Гарри со спины, цепляясь за него и повторяя за ним каждое его движение, тормозя его действия из-за попыток управлять ими обоими. — Ты невыносим, — нежно произнёс Гарри. — Прости за это, — он совсем не извинялся. — Боюсь, что с этим ничего не поделать, любимый. И так как это наше «долго и счастливо», тебе придётся с этим мириться. — Это крест, который я должен нести, — потянувшись рукой назад, Гарри притянул его только ближе к себе. Луи словно приклеился к его спине, оставляя лёгкие невесомые поцелуи на его затылке и плечах, пока Гарри продолжал раскладывать булочки и джем, омлет и пирожные. — Красиво, — пробормотал Луи. — Пытаешься соблазнить меня едой? — Думаю, с тобой такое вполне может сработать. — Пошло и счастливо, — довольно сказал Луи, и Гарри засмеялся, поворачивая голову, чтобы коснуться губ Луи своими. Во время завтрака Луи в основном молчал, смотря на океан; в его глазах отражалось солнце, и он казался расслабленным и беззаботным, каким Гарри едва его когда-либо видел. У него с плеч словно свалилась гора. Это было прекрасно. Ещё прекраснее, если подумать, что в этом сыграл роль и сам Гарри, хоть и небольшую; что он поспособствовал Луи рассказать своё прошлое и открыться, нежели скрываться за вуалью уклончивой полуправды. Тем не менее, ему казалось, что Луи ещё не до конца осознал, что его прошлое на самом деле не определяет его. Но ничего страшного — для этого у него теперь был Гарри, чтобы напоминать ему. После завтрака Луи снова потянул Гарри в кровать, чтобы ещё несколько часов поспать. Гарри подождал, пока он заснёт, положив голову ему на грудь, а затем взял с тумбочки книгу и начал читать.

***

Найл вломился к ним около четырёх, таща с собой на буксире Зейна и Лиама, драматично прикрывая глаза, когда зашёл к Гарри в номер. — Медовый месяц закончился, сучки, — объявил он. — Вытирайте со своих тел всё то, что я не хочу видеть, одевайтесь и идём путешествовать. Мы здесь всего на пару недель. Я не хочу потратить это время сидя сложа руки, потому что ваши задницы наконец-то додумались помириться. — Это была шутка? — спросил из кровати Луи, сверкая глазами и проводя рукой по своим взъерошенным волосам. Гарри наблюдал за ним, думая, что был бы не прочь провести в этой комнате вечность. — Ты молчи, — сказал ему Найл. — Я всё ещё злюсь на тебя за то, что ты заставил нашего Гарольда плакать, — и в противоречие своим словам он запрыгнул на кровать и обнял Луи, а затем отстранился с гримасой на лице и притворно заплакал из-за отвратительного состояния их постельного белья. Они договорились выйти через полчаса, и как только все остальные ушли, Гарри сел на край кровати. — Ты же останешься с нами, верно? На всю поездку? Когда ты летишь обратно? — Я ещё не покупал билет, — чуть застенчиво признался Луи. Он отвёл взгляд, пожимая плечами. — Не знал, захочешь ли ты, чтобы я остался, а таскаться по всей стране в одиночку было бы глупо. Поцеловать Луи, чтобы смыть с его лица эти воспоминания и неуверенность, казалось лучшим выходом, поэтому Гарри так и сделал: начал усыпать щёки Луи и его подбородок поцелуями, пока Луи не начал смеяться, толкая Гарри в плечи, а затем впутывая руки в его волосы, чтобы глубоко поцеловать его, пока тот не оказался лежащим сверху на нём, вжимая Луи в матрас. — Нам всё ещё нужно поговорить, — выдохнул Луи. — И мне нужно позвонить Джеймсу. — У нас ещё полчаса, — сказал Гарри. — Этого явно будет достаточно, чтобы поговорить, позвонить Джеймсу и подрочить в душе. Не в этом порядке. Несмотря на свои слова Гарри слез с Луи, когда тот замотал головой, ложась рядом с ним. Он надул губы, так что Луи, улыбнувшись, укусил его за нижнюю губу своими острыми зубами. — Гражданское неповиновение! — воскликнул Гарри, пытаясь увернуться от Луи, но тот только ухмыльнулся. — Милый, мне кажется, ты не до конца понимаешь значение этого выражения. — Звони Джеймсу, — сказал Гарри. Он обиженно нахмурился, однако сразу же заулыбался, когда Луи щёлкнул его по носу. Он подвинулся ближе к Луи, когда тот достал телефон. Положив голову ему на плечо, он начал внимательно вслушиваться, когда Луи, наконец-то, набрал Джеймса. Они получили инструкции, которые, по сути говоря, заключались в том, чтобы не попадаться вместе на камеры, пока они не разработают план действий. — Нам нужно рассмотреть все варианты, — сказал Джеймс. — Есть что-то, на что вы точно не согласны? Какие-нибудь «абсолютные нет»? Скажем, что если мы представим всё это, закладывая в основу сказку? Богатое наследство, предвзятые родители, из-за которых настали тяжёлые времена, затем ты сам себя поставил на ноги, найдя в процессе свою настоящую любовь. Это красивая история. Она разлетится мгновенно, понравится всем, как горячие пирожки. Но… — заметная пауза, — это повлияет на твоих родителей. Луи какое-то время молчал, смотря на слепящую яркость неба. Прижатый к нему Гарри тоже ничего не говорил. — Пусть будет так, — в конце концов твёрдо сказал Луи. — Они не заслуживают моей защиты. Только попытайся огородить моих сестёр. Как только Луи закончил звонок, Гарри взял его кисть. Он чувствовал его пульс подушечкой большого пальца. — Лу, — тихо произнёс он. — Ты точно уверен, что хочешь это сделать? — Я не хочу этого делать, нет, — спокойно сказал Луи. — Что необычно, потому что до того, как я встретил тебя, мне бы, скорее всего, понравилось сделать им больно. Теперь же это простой вопрос… Если это наш лучший вариант, как всё провернуть, чтобы у нас всё получилось, то мы так и поступим, — он вытащил кисть из хватки Гарри, но только чтобы переплести их пальцы. В его взгляде была теплота. — Я выбираю тебя, понял? Ничего сложного. Для Гарри всё не казалось таким уж простым; казалось чем-то серьёзным, но Луи словно поднёс ему своё сердце на ладони, бросив простое: «О, привет, я подумал, что оно может тебе пригодиться». Дыша, несмотря на боль в горле, Гарри сжал ладонь Луи. — А что насчёт твоих сестёр? — спросил он, и Луи опустил взгляд, вздыхая. — Теперь они уже достаточно взрослые, для того, чтобы справиться самим. Прошло уже десять лет. Лотти сейчас… двадцать два? Двадцать три? — Луи замолчал, хмурясь. — Господи. Да, примерно так. А Рози, должно быть, восемнадцать, почти девятнадцать. Если я поговорю с ними заранее, заставлю их понять… Вау. У него было две сестры, почти на пять и на десять лет младше. Из того малого количества информации, которая несколько раз слетала у Луи с языка, Гарри знал не много, но теперь, когда стены Луи превратились в пыль и пепел… Что ж, у них будет много времени, чтобы узнать друг друга. Гарри хотелось узнать всё. Притянув Луи ближе к себе, Гарри закинул ноги ему на колени, стараясь говорить без намёков: — Как так получилось, что ты так и не связался с ними? Ты никогда об этом не думал? Луи повернулся к нему, отвечая не сразу, сглатывая несколько раз, прежде чем заговорить: — Конечно же я думал об этом. Часто, особенно поначалу, но в конце концов я просто… перегорел, — он обнял Гарри за талию, утыкаясь лицом ему в шею, тепло обдавая кожу своим дыханием. — Сначала мне просто хотелось уехать, оставить всё позади. Начать всё с чистого листа. И я пострадал из-за собственного же убеждения, что я всем им покажу, что я поднимусь высоко-высоко, имея в кармане немного налички и кое-какие навыки писать песни и играть на пианино. Так что, когда у меня ничего не получилось… я почувствовал себя неудачником. Не тем старшим братом, которого хотели бы видеть младшие сёстры, — он чуть рассмеялся. Гарри обнял его, прижимаясь к нему своей грудной клеткой, которая, возможно, была единственным, что держало Луи в тот момент. Гарри хотелось избить каждого, кто был причиной такого голоса Луи, когда он говорил о себе так, словно не был чем-то важным. В его животе что-то загорелось, и он глубоко вдохнул, успокаиваясь и крепче обнимая Луи. Как только он почувствовал, что Луи расслабился, он ослабил объятья, мягко говоря: «Ты не неудачник». Луи вздрогнул и поднял голову. Его глаза были неестественно яркими. — Думаю, в конце концов, у меня всё же всё получилось. В смысле, у меня есть работа, которую я люблю, и я помогаю людям, бываю полезным. Даже зарабатываю достаточно денег, чтобы платить за небольшую квартирку и немного откладывать, чтобы помогать детям, оказавшимся в беде. О, и последнее, но не по значению… — выражение его лица смягчилось, и в животе у Гарри что-то приятно потянуло. — Я влюбился в красивого принца. Из-за чего моя жизнь скоро перевернётся вверх дном, но… оно того стоит. — Ты слишком романтик, — нежно произнёс Гарри. — Да как ты посмел, — сказал Луи, поднимая подбородок и прищуривая глаза. Уголки его рта поднимались, но он старался не улыбаться. — У меня нет сердца, а годы, проведённые на улице, закалили меня. Мне приходилось сражаться день за днём, чтобы добыть себе пищу и место переночевать. Самые храбрые дрожали, слыша отголоски моего имени. Хмыкнув, Гарри провёл пальцами по скуле Луи, опуская их ниже и беря его за подбородок. — Но внутри ты как зефир. Те песни, что ты писал, я уверен, что это были дурацкие баллады о том, как ты нашёл свою любовь, и как вы пройдёте через самые трудные времена вместе. — Ложь, — объявил Луи, широко улыбаясь. — Ложь и глупые догадки. Ты ничего не докажешь. К тому же… — его улыбка стала задумчивой, — я уже много лет ничего не писал. Может быть, когда-нибудь я попробую снова. — Я могу купить тебе пианино, — не подумав, предложил Гарри, и Луи замер. Внезапно в его голосе появилась резкость. — Нет, ты его не купишь. Ты ничего не будешь мне покупать. Гарри опустил руку, чуть отстраняясь, как будто ему дали пощёчину. Ему сразу же захотелось отступить, спросить, почему Луи так отреагировал: резко и быстро, словно удар хлыстом. Почему Луи не хотел, чтобы Гарри участвовал в этом? Гарри открыл рот, чтобы спросить; Луи смотрел на него решительно и непреклонно. Затем Гарри вспомнил, что сказал Зейн не так уж и давно, что-то про… О чёрт. Мне никогда не хотелось, чтобы у вас было чувство, словно вы платите за мою компанию. Гарри закрыл рот, пытаясь найти способ ответить. Спустя долгое мгновенье молчания Луи смягчился, внезапно выглядя извиняющимся. — Прости. Я не хотел быть таким… резким. Но ты правда не будешь мне ничего покупать. — Мне будет приятно это делать, — осторожно произнёс Гарри. — Это не будет чем-то, что я обязан делать, а чем-то, что мне нравится делать. И если ты думаешь, что из-за этого я начну спрашивать себя, какие у тебя намерения, ты неправ. Я не буду, но я так же и не позволю твоему прошлому так влиять на тебя. Луи отвёл взгляд, предоставляя Гарри вид на свой чёткий профиль. Он ответил едва слышимо: — Сейчас не будешь. Но, возможно, когда мы поссоримся… Может быть, в один день, если мы не справимся с публичным вниманием и всё пойдёт не так, и тебе на ухо начнут шептать, что я использую тебя… — Я не буду верить тому, что говорят обо мне посторонние люди, потому что я буду видеть другое своими глазами, — сказал ему Гарри, снова пододвигаясь ближе. — Никогда. Луи опустился к нему в руки, словно сдувающийся шарик. Всё желание противостоять ушло из него, и он сжал руками одеяло, сминая его. Он не отстранился от ладони Гарри, когда тот взял его локоть, вместо этого поднимая голову и встречаясь с ним взглядом, говоря серьёзным и тяжёлым голосом: — И всё же. Ты не можешь покупать мне дорогие подарки. Это будет неправильно. Через секунду Гарри кивнул. — Хорошо, — он замолчал, собираясь с мыслями и медленно продолжая, словно ступая по тонкому льду: — Но всё же некоторую роскошь тебе придётся иметь из-за меня, роскошь, которая в другом случае тебе бы и не понадобилась. Когда мы пойдём на какое-нибудь мероприятие, к примеру, ты должен будешь надевать дорогую, пошитую на заказ одежду. Или путешествовать по официальным делам Короны. Я не часто это делаю, потому что этим, в основном, занимается Джемс, однако такое всё же будет случаться. И будет нечестно, если тебе придётся заниматься такими вещами за свой счёт. — О, а я думал, я смогу заявиться в старой футболке и кепке, — насмешливо вставил Луи. Гарри чуть улыбнулся ему, продолжая молчать, дожидаясь. Его пальцы по-прежнему легко обхватывали локоть Луи, и спустя долгую волнительную минуту Луи вздохнул. Он прищурился, словно обдумывая что-то, и когда он снова заговорил, в его голосе больше не было юмора: — Я понял тебя. И я думаю, что я смогу… Такие вещи. Я смогу принимать их от тебя. Но ты не будешь просто так ходить и покупать мне всякую ерунду, понял? Сначала ты будешь сообщать мне об этом, и мы будем обсуждать это вместе. — Вместе, — эхом отозвался Гарри. Странно, но у него появилось чувство, будто он только что проплыл десять миль, и его мышцы подрагивали из-за усталости. Он заколебался, а затем сжал локоть Луи, подаваясь вперёд: — Эй. Но, можно, я буду, пожалуйста, пожалуйста, иногда тебя баловать? — он быстро продолжил, чтобы Луи не успел возразить: — Никаких дорогих подарков, я обещаю. Просто такие вещи, как приготовить тебе ужин, или съездить с тобой в один из наших загородных домов, что ничего мне не стоит, кроме как топлива. Щедрый запас твоей любимой каши и чая у меня в квартире. Ароматизированная туалетная бумага. Когда Луи хмыкнул, Гарри понял, что это уже почти победа. С ними всё будет в порядке; они со всем разберутся. Тем не менее, Луи потребовалось некоторое время, чтобы оценить идею с разных сторон, после чего он кивнул: — Это можно. Но что касается других вещей, таких как… роскошные курорты в экзотические места… Я не бедный, кстати говоря. Джеймс неплохо мне платит. Но, может, этого всё-таки немного недостаточно, чтобы преуспеть за твоим образом жизни. Гарри прикусил язык, проглатывая свою первую, необдуманную идею предложить оплачивать любые выходные или отдых, которые они будут проводить вместе. — Тогда я адаптируюсь, — вместо этого сказал он. — Ограничения не будут касаться только охраны. — Справедливо, — на лице у Луи появилась улыбка. — Серьёзно, ты согласишься пойти в поход? Не сказать, что мне когда-нибудь хотелось пойти в поход, но если бы я спросил тебя, ты бы согласился, так? Боже, ты и правда без ума от меня. — Оставь своё самодовольство при себе, — сказал Гарри, улыбаясь в ответ. Его улыбка быстро превратилась в хитрую ухмылку. — Эй. Ты напомнил мне, что мне всегда хотелось иметь собственный остров. Может быть, где-нибудь в Карибском море? Мне надо посоветоваться с моей мамой насчёт инвестиций в недвижимость. И, кстати, кемпинг на необитаемом острове кажется мне вполне романтичной идеей. Выражение лица Луи было что-то среднее между недоверием и снисходительностью. Последнее всё же победило. — Романтично? Хорошо, я напомню тебе о твоих словах, когда ты начнёшь жаловаться на насекомых в палатке и на то, что твоя спина не привыкла ко сну на туристическом коврике. На секунду Гарри захотелось копнуть глубже: Луи, должно быть, спал на туристическом коврике где-нибудь на улице бесчисленное количество раз, укрытый только козырьком здания или мостом. Гарри хотелось спрятать более юную версию Луи в безопасное место, где бы у него всегда была тёплая еда и мягкая кровать, — в место, которое не просило бы ничего взамен. Но вопросы Гарри могли подождать. Прямо сейчас ему не хотелось ничего, кроме как сохранить счастье во взгляде Луи. Он ткнул пальцем Луи в грудь, вызывающе поднимая бровь. — Тогда, думаю, тебе придётся как-то это компенсировать. — Я буду считать это долгом стране, — гордо сказал Луи. Но затем он громко засмеялся, падая с Гарри на одеяло. В теории они должны были собираться. На практике же другие могли ещё немного подождать. Они заслужили каждую украденную у других минуту, чтобы провести её друг с другом. Он отогнал от себя все мысли о том, что это всего лишь затишье перед бурей, глубоко целуя Луи и поддаваясь тому, когда он прижал его к матрасу.

***

Рио-де-Жанейро был полон купальных шорт, и вьетнамок, и мозайки из яркой плитки, которая укрывала лестницу Селарона. Он был ритмичной музыкой, доносящейся из открытых окон, и молодёжью, играющей в футбол. Он был запахом только что приготовленного на гриле мяса, выхлопных газов стоящих в пробке машин и, в некоторых местах, мочи. Как только они покинули отель, Луи вдруг с волнением осознал, что что бы Гарри не подозревал о прошлом Луи, он наверняка делился всем с Найлом и Зейном. Пан-ди-Асу́кар, по его мнению, и правда выглядел как сахарная голова, из-за чего Луи почему-то вспомнилось, как они с семьёй ездили в Швейцарию покататься на лыжах, где они сидели в тёплом коттедже и опускали ложку сахара в ром и ставили его на огонь, чтобы он капля за каплей превратился в глинтвейн. Найлу понравилась идея, и он потребовал подробности, а затем начал планировать устроить в ноябре вечер, на котором они будут пить огненный пунш. То, как он, не раздумывая, включил Луи в своё расписание, — в событие, до которого было ещё несколько месяцев, — облегчило тяжесть у Луи в животе. Обогнав остальных на несколько ступенек, Луи поддразнил Гарри, что тот отстаёт, из-за чего они оба стали лучезарно улыбаться друг другу. После этого Зейн тоже улыбнулся Луи, показывая морщинки у глаз, благодаря чему тот окончательно успокоился. Даже если одобрение Зейна и было получено частично из-за ладони Лиама в его собственной… Луи не собирался смотреть дарёному коню в зубы. Он не собирался думать и о том, что им с Гарри придётся пересечь полмиллиона мостов, прежде чем они смогут так же вести себя на публике. Нет. Позже этим вечером они проскользнули через заднюю дверь внутрь клуба, где играла живая музыка — что-то под названием «шориньо», что звучало как бразильская версия новоорлеанского джаза. Их столик находился на уровень выше основного помещения клуба, предоставляя им приватность, благодаря которой Луи мог прижиматься к Гарри, чувствуя в крови бурлящий алкоголь, и положить ладонь высоко ему на бедро, водя пальцами по внутренней стороне ноги, пока Гарри не начал смотреть на него потемневшими глазами. К тому времени, как они вернулись в отель, небо уже начинало светать. Всё, что им удалось, — ленивая дрочка в душе, прежде чем они пошли в кровать спать: обнажёнными и расслабленными в объятьях друг друга.

***

Луи проснулся из-за пальцев Гарри у себя на коже — скользких из-за смазки, и его затуманенному разуму понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать прикосновения. Он сразу же вспомнил свои собственные слова: «Я хочу проснуться с твоими пальцами во мне», и прыснул, по-прежнему частично находясь во сне. Его бёдра дёрнулись, когда Гарри губами обхватил головку его члена. Секунду спустя Гарри поднял голову, скользя взглядом вверх по телу Луи и улыбаясь ему; его волосы были в полнейшем беспорядке, а на щеке остался отпечаток от подушки. Он был невероятно милым, и всё его счастье было для Луи. Гарри был для Луи. — Могу я?.. — рвано прошептал Гарри, по-видимому, видя что-то во взгляде Луи и улыбаясь шире. — Ты готов? — Да, — едва различимо выдохнул Луи. Гарри оставил на его губах поцелуй, и Луи медленно ответил ему; его разум по-прежнему был затуманен из-за сна, несмотря на блеск нового дня, льющегося в комнату через открытое окно. Он раздвинул ноги, приподнимаясь, чтобы Гарри положил ему под спину подушку, а затем поудобнее расположился на матрасе, приспосабливаясь к весу Гарри над ним. После этого были вялые, сонные движения бёдер Гарри; он глубоко входил в Луи, оставаясь на несколько мгновений вот так, а затем подавался назад всего на дюйм, прежде чем снова толкнуться вперёд. В какой-то момент жар под кожей Луи стал невыносим. Обхватив ногами Гарри за талию, он стал задавать темп. Позже, уже остывая и расслабляясь, Гарри поднял голову с подушки и провёл ладонью по животу Луи и его бёдрам, а затем наверх к буквам вдоль его ключиц. Он нежно и аккуратно обвёл контуры своим указательным пальцем. — Ты сказал, что это грустная история, — прошептал он. — Ты хочешь рассказать мне её? Луи повернулся на бок, смотря Гарри в глаза. — Она частично грустная, да, — начал он, переводя взгляд с глаз Гарри на его покрасневшие щёки. Блять, и как только Луи прожил двадцать семь лет на этой планете не зная, что секс может быть настолько великолепным? Гарри тихо и терпеливо смотрел на него, так что Луи заставил себя продолжить: — Но она грустная в основном потому, что я тогда вырвался из грустного места, и она символизирует… мои попытки достичь спокойствия. Я набил её через день после того, как Джеймс предложил мне работу. Гарри чуть кивнул, смотря на набитое курсивным шрифтом «It Is What It Is» так, словно увидел тату в новом свете. Затем он поднял взгляд, встречаясь глазами с Луи. — Как это случилось? В смысле, знакомство с Джеймсом? — Мне повезло, — Луи чуть подвинулся, чувствуя тупую боль в мышцах. Сонливость превратилась в ленивую и приятную слабость. — Он должен был встретить клиента в баре, который в ту ночь посетил и я. Клиент Джеймса так и не появился, но его взгляд зацепило что-то во мне. И я заметил, что какой-то мужчина смотрит на меня, пока я занимался поисками и пытался очаровать правильного человека, чтобы тот купил мне выпить, а затем купил и меня. Гарри даже не дёрнулся, только сжал губы, и уголок его рта грустно опустился вниз. Он не стал перебивать. — Как бы там ни было, — Луи пожал плечами, но движение получилось неловким из-за того, что он лежал, — этот мужчина подошёл ко мне, легко улыбаясь, и сказал, что он наблюдал за мной и ему понравилось то, что он увидел. Он вёл себя странновато, если честно, а у меня хватало мозгов не уходить с теми, кто выглядел странно. Что я ему и сказал, — он чуть покачал головой, а затем прикрыл глаза, чётко видя перед собой эту картину: тёмный интерьер бара, лицо Джеймса, едва различимое в приглушённом свете, и тяжёлый, но умный взгляд. — Не могу сказать, что сразу же успокоился, когда он засмеялся и сказал: «Рад, что у тебя есть чувство самосохранения, парень. Оно тебе понадобится. Но я не пытаюсь снять тебя», а затем он сказал мне, что его интересуют… другие мои умения. Он сказал что-то вроде: «Мне интересно то, почему этот парень перестал хмуриться и купил тебе выпить, хотя у него есть жена и его вовсе не интересуют твои услуги». Гибкость и очарование — вот как позже описал это Джеймс. Умение подстраиваться под ситуацию и людей, а затем играть и управлять ими. Если бы не произошло этого счастливого совпадения, когда Луи оказался в нужном месте в нужное время… Если бы клиент Джеймса всё-таки появился той ночью, если бы Луи выбрал другой бар или решил вообще не выходить той ночью на «работу»… Его бы здесь сегодня не было. Луи коснулся рукой волос Гарри, наматывая прядь на палец и думая об этой идее. — Хороший человек этот Джеймс, — сказал он. — Лучший. И мы установили правило не разговаривать о его способностях «спасателя», — Луи сделал паузу, приводя мысли в порядок. — В общем, он спросил меня, не нужна ли мне постоянная работа, которой я смогу заниматься в одежде, а я ответил, что не буду продавать наркотики. И тогда он сказал, — Луи чуть улыбнулся, снова пожимая плечами, — что он не продаёт наркотики. Он продаёт истории. Гарри на секунду задумался, а затем вдруг ясно улыбнулся. — Как думаешь, наградить его титулом будет чем-то возмутительным? Луи рассмеялся, чувствуя разливающееся по телу тепло. — Только ты мог сказать что-то такое дурацкое, принцесса. — Это не «нет», — решил Гарри. — И кстати, когда мы перешли от маленького принца к принцессе? — Не знаю, но мне это нравится. В этом есть что-то Диснеевское. Я думаю, «Золушка». Это тебе подходит. Или ты можешь быть Бэмби, учитывая твои большие и зелёные, как у него, глаза, длинные неуклюжие руки и ноги и всё остальное. — Прости, а кем будешь ты? Алладином? — спросил Гарри. — Потому что если да, и я буду Жасмин, то я хочу ручного тигра. Я смотрелся бы шикарно с тигром. Так как останавливать Гарри, когда тот начинал нести ерунду, стало моральным обязательством, Луи накрыл его губы своими. Долг делать это можно было считать, конечно, самопожертвованием, но Луи всегда верил, что он должен сделать что-то на благо народа, а теперь, когда он вернул себе своё настоящее имя, он обязан был нести ту ответственность аристократа, которая лежала на нём.

***

Из-за дорожных условий и общего мнения, что лучше не путешествовать на большие расстояния на машине, группа полетела в Белу-Оризонти на частном самолёте Гарри. Луи доехал до аэропорта на заднем сидении бронированного Мерседеса, чьи тонированные стёкла делали утро серым. Положив голову Луи на колени, Гарри заснул почти сразу же, как только они сели в машину, и Луи прочёсывал пальцами его запутанные волосы, пока по привычке общался с телохранителем, пришедшем на смену Джонсону, пытаясь узнать о нём побольше. В подтверждение проверки Лиама, проведённой несколько недель назад, Зак и вправду казался идеальным вариантом. Когда он говорил о Гарри, в его голосе слышалась искренняя привязанность, а при упоминании имени Джонсона он неодобрительно прищуривал глаза: он не был осведомлён о причинах неожиданного увольнения Джонсона, однако было ясно, что у него сложились определённые подозрения. Да, решил Луи. Зак мог остаться. Перелёт до Белу-Оризонти занял у них около часа, а затем они без каких-либо проблем заселились в отель. Гарри отклонил предложение Луи частично оплатить стоимость перелёта и проживания, ссылаясь на то, что если бы он делал это в одиночку, он платил бы не меньше, и Луи не стал спорить. У них ещё будут битвы, и эта не была важной. С другой стороны, он запретил Гарри использовать свои связи, чтобы в последнюю минуту достать Луи и Лиаму билеты на завтрашний матч Английской команды. Они могли бы попробовать купить их и самостоятельно, но так как чёрный рынок, скорее всего, подсунул бы им какие-нибудь подделки, нежели настоящие билеты, Луи предпочёл посмотреть игру по телевизору. После нескольких секунд раздумий Лиам согласился, чуть пожав плечами. Ни Зейн, ни Гарри спорить не стали. Все пятеро проснулись рано утром во вторник, когда облачное небо только начинало светать, и отправились на что-то вроде центральной площади, которую только можно было найти в таком мегаполисе. В этот час Площадь Свободы была практически пустой. Они прошлись по периметру, чтобы полюбоваться на различные архитектурные стили, хотя Зейн был единственным, кто по-настоящему что-то понимал: если честно, его несвязный монолог о модернизме и французском неоклассицизме немного перегрузил сонный мозг Луи. Лиам же, с другой стороны, смотрел на Зейна так, словно просто его существование было лучшим, что произошло на свете с момента изобретения супергероев. Луи спрятал улыбку в плечо Гарри. — Пожалуйста, скажи мне, что мы не настолько нелепые, — прошептал он. — Мы не настолько нелепые, — послушно повторил Гарри, нагло сжимая задницу Луи. Луи подпрыгнул, оскорблённо восклицая: «Не на людях! Тебе не стыдно?» — Ему нет, — ответил Найл, и Гарри показал на него пальцем. — А ты помалкивай, Хоран. Я видел страшные вещи, так что у тебя нет права говорить. Засунув руки в карманы, Луи откинул голову назад, изучая высокое здание в форме громадной волны и замечая, что он улыбается без особой на то причины. Просто счастлив. После этого они совершили поездку по извилистой горной дороге, чтобы посетить Ору-Прету, бывший колониальный город шахтёров, и позавтракали на ходу, изучая лабиринт мощеных улиц из хорошо сохранившихся зданий в стиле барокко. Они вернулись в Белу-Оризонти чуть позже полудня, после чего Гарри, Зейну и Найлу пришлось поспешить, чтобы вовремя успеть на матч. Луи и Лиам решили посетить бар на углу возле отеля, попивая Кайпиринью из леденящих кожу стаканов, которые оставляли влагу на тёплых ладонях. Матч закончился вничью, а значит, сборная Англии покидала турнир с одним грустным и одиноким очком возле названия их команды. Чтобы притупить боль, Луи заказал ещё одну Кайпиринью, прижимаясь к Лиаму и бурча что-то об английской команде, нанявшей парня, чтобы тот разбрызгивал воду на головы перегревшимся игрокам, хотя эти самые игроки не смогли одержать победу ни в одном матче. Лиам сочувственно мычал во всех нужных местах и утешающе хлопал Луи по спине. В момент, когда на экране появилось лицо Гарри, Луи вздёрнул голову. — Ну что же, разумеется, мы надеялись на большее, — сказал Гарри камере; по состоянию его волос можно было понять, что он не раз проводил по ним рукой. Луи хотелось ещё не раз провести по ним рукой. — На самом деле, — медленно продолжил Гарри, чуть улыбаясь, — между мной и моими друзьям сейчас идёт игра, и получается, что теперь мои шансы на победу в ней заметно уменьшились, так как я явно не предугадал исход чемпионата. Двое из нас ставили на английскую сборную. Похоже, что наша преданность в этом случае нас подвела, — его улыбка стала шире, и он чуть повёл плечом, продолжая улыбаться, и… стоп, он что, только что незаметно упомянул Луи по международному телевидению? Вот же… — Это был я, — тихо прошептал Луи, чтобы услышал только Лиам. — Второй преданный… Я единственный, кто тоже ставил на Англию. Это я. — Глупо с твоей стороны, — сказал Лиам. — Мило, но глупо. Сколько раз я тебе уже говорил, что кубок возьмёт Аргентина? Луи покачал головой. — Ты не понимаешь. — Чего? — Ты знаешь чего. Того, что Гарри только что говорил обо мне на международном телевидении. Конечно, никто не знает, что это я, и он сделал это скрытно, так что никто даже глазом не моргнёт, но… Лиам, — на этом слове уголки его рта поднялись. У Лиам хватило наглости посмеяться над ним. — Ты безнадёжно влюбился, дружище. Держу пари, ты светишься так, что мог бы снабдить электричеством весь город. Не было смысла этого отрицать. Да Луи и не хотелось, но он так же и не мог позволить Лиаму смеяться над ним. Нельзя было показывать слабость. — Осторожнее, Пейно, — сказал он. — Я всегда могу напомнить тебе о той фотосессии для Армани при Зейне. Хоть веселье Лиама по-прежнему было очевидным, он решил не отвечать Луи. Умный парень. В качестве награды Луи заказал им обоим по напитку, хотя они оба ещё не допили свои предыдущие. Эй, у них отпуск. И Луи очень сильно влюбился, и Гарри упомянул его при всём мире. К тому же у них двоих завтра будет разговор с Джеймсом по скайпу насчёт их поведения на публике. Ещё один напиток казался прекрасной идеей.

***

— Серьёзно. Мне кажется, тебе надо было отказаться от двух последних, — Гарри пытался не улыбаться. Если честно, у него не получалось. — Не то чтобы ты не был вчера очень милым, обнимая меня и бурча что-то про зелёные глаза и красные губы, но… Знаешь. Думаю, сейчас у тебя самое настоящее похмелье. Из-за его слов Луи только сильнее нахмурился. — Во-первых, — сказал он, смотря на Гарри сердитым взглядом, — я не милый. Никогда. — Такие случаи бывают, — вставил Гарри. Луи повёл себя так, словно не услышал. В одном полотенце и по-прежнему мокрый после душа, он сел на коленях перед своей сумкой, копаясь в ней. Он продолжил, одновременно заставляя Гарри отвлекаться на свой профиль и голую грудь, икры и лодыжки: — Во-вторых, я рад, что тебя это веселит. Но моя голова меня убивает, и меньше чем через полчаса у нас разговор по скайпу. Так что если ты смог бы достать мне болеутоляющих, я был бы очень благодарен. — Уже, — сказал Гарри, и Луи поднял голову, строя гримасу. — Ну так дай мне их, маленький принц. Гарри покачался с пяток на носки, открыто улыбаясь. — Скажи «пожалуйста». — Пожалуйста, ради всего святого, — сквозь зубы процедил Луи. — Дай мне их. Или я больше никогда тебе не отсосу. — Это не очень хорошо, — произнёс Гарри. — Как и лишение человека нужных ему лекарств. — Ну, если бы этот человек не решил напиться в стельку посреди дня… — Но это была твоя вина, — Луи неопределённо провёл рукой в воздухе, из-за чего его полотенце соскользнуло, обнажая изгиб бедра, и Гарри понадобилось несколько секунд, чтобы вновь сосредоточиться на его голосе. — В смысле, если бы ты не упомянул меня так небрежно в этом интервью, у меня бы не наступило такое хрупкое состояние, где ещё одна кайпиринья показалась мне мудрым решением. Так что это твоя вина. А, так Луи понял, о ком говорил Гарри. Гарри почувствовал, как его улыбка становится мягче, спокойнее. Сев на край кровати, он посмотрел Луи в глаза. — Тебе понравилось? То, что я рассказывал о тебе людям? Впервые с того момента, как Гарри разбудил его этим утром, Луи перестал хмуриться. — Очень, — искренне прошептал он. — Не могу дождаться, когда тебе больше не придётся относить меня к категории друзей. — Я тоже, — встав, Гарри пошёл налить Луи стакан воды, чувствуя в животе бурлящую энергию. Если он нервничал насчёт предстоящего разговора с Джеймсом и его командой, он мог только представить, каково было Луи, потому что это ему придётся рассказывать своё прошлое многим, очень многим людям. То, что он был согласен сделать это, заплатить эту цену, чтобы быть с Гарри… Это стоило очень многого. Это стоило целого мира. То, что Луи также настоял на присутствии Найла и Зейна, тоже значило очень многое. Они должны были прибыть через четверть часа, оставляя ещё десять минут на то, чтобы приготовиться и отвлечь Луи своей бессмысленной болтовнёй перед серьёзным разговором. А к тому времени Луи лучше было одеться, или Гарри не сможет обещать быть полностью сосредоточенным. Со стаканом воды в одной руке и парой таблеток болеутоляющего в другой, Гарри опустился на пол рядом с Луи. Тот оценил взглядом предложение Гарри, затем нежно поцеловал его, прежде чем взять таблетки пальцами. — Мой герой, — произнёс он. — Можешь называть меня прекрасным принцем, — сказал ему Гарри, улыбаясь, и Луи щёлкнул его по носу. — Ты не настолько уж и прекрасен, насколько думаешь. — Тогда тебя, похоже, просто легко добиться. — Заткнись, — пробурчал Луи, но он улыбался, прижав стакан к губам. Он много улыбался с тех пор, как прилетел в Рио-де-Жанейро, и Гарри надеялся, что всё так и останется, когда они вернутся в Англию.

***

К счастью, болеутоляющие подействовали за несколько минут до начала беседы. Луи по-прежнему чувствовал лёгкую тошноту, но он был уверен, что причина не в остатках алкоголя у него в крови. С Гарри с одной стороны, Лиамом с другой и Найлом и Зейном расположившимися на полу около дивана, он стал дожидаться, когда связь наладится. Сигнал шёл с заметными задержками, и изображение несколько раз дёрнулось, прежде чем, наконец, показать конференц-зал Джеймса вместе со слегка расплывчатыми фигурами Перри, Бена, Джеймса и Ника, сидящими за столом. Во время короткого разговора-приветствия, Луи, в основном, молчал и старался дышать ровно и спокойно. Ладонь Гарри тепло лежала у него на бедре. — Итак, — в конце концов сказал Джеймс, хлопая в ладоши. На экране ноутбука Лиама рот Джеймса двигался несинхронно относительно его слов, — мы готовы? Луи? Сделав резкий вдох, Луи взглянул на Гарри, видя, что тот тоже на него смотрит. Неприятное чувство у него в животе чуть отошло. Хорошо. Ладно. Если это их не сломает, ничто другое не сможет. — Я готов, — объявил Луи, поворачиваясь лицом к камере. Частично это было правдой. — Но сначала: я хочу, чтобы у Гарри был запасной выход. Правдоподобное отрицание. Если что-то пойдёт не так, я хочу дать Гарри возможность сказать, что он ничего не знал о моём прошлом, чтобы он смог выйти из ситуации невредимым. — Нет, — сразу же отозвался Гарри. Его пальцы сжали бедро Луи, впиваясь в мышцу. — Твёрдое нет. Мы в этом вместе. — Я клиент Джеймса, — так спокойно, как только мог, сказал ему Луи. — А значит я тут главный, любимый. Луи перестал быть таким уверенным, когда Гарри прищурил глаза, а на его лице появилось разочарование. — Я твой парень, — твёрдо, но спокойно сказал он. — У нас отношения равных, и ты не можешь решать такие вещи без моего согласия. О чёрт. Они встречаются. Теоретически, Луи не должно было цеплять такое простое слово, но слышать его, сказанное вслух, обезоруживало. Он сделал глубокий вдох; его грудь одновременно стала и слишком широкой, и слишком тесной. Он полностью повернулся к Гарри, намеренно скрывая лицо от камеры. — Гарри, — напряжённо сказал он. — Я не пытаюсь принять решение за нас обоих. Я не выгоню тебя через этот запасной выход. Никогда. Но я хочу предоставить тебе выбор. — Я не воспользуюсь им, — ответил Гарри, упрямо вздёрнув подбородок. — Так что оставь эту идею. — Ты невозможен, ты знаешь это? — вздохнув, Луи прижался своим лбом к его, на секунду закрывая глаза и тихо добавляя, чтобы услышал только Гарри: — Но, пожалуйста, дай мне эту возможность. Хорошо? Я буду чувствовать себя спокойнее. На тяжёлую секунду Гарри замолчал; Луи едва помнил, что остальные сидели рядом с ними, смотря и выжидая. Он понятия не имел, сколько Джеймс рассказал Перри и Бену, но так как никто не произнёс ни слова, стало ясно, что они хоть что-то да знали. Как только молчание стало невыносимо, Гарри вздохнул, целуя Луи в уголок рта. — Хорошо, — согласился он. — Отлично, — сказал Луи. Я люблю тебя, подумал он, и, может, Гарри прочитал это в его взгляде, потому что он перестал хмуриться и лучезарно улыбнулся. Луи сразу же улыбнулся ему в ответ. После этого начались вопросы. Джеймс задавал их быстро и чётко, и Луи старался, как мог, чтобы говорить спокойно и сидеть смирно, отвечая максимально честно. Ладонь Гарри на его бедре успокаивала, так же, как и прижатое к нему плечо Лиама. Через несколько минут Зейн пересел, прислоняясь спиной к ногам Луи, а Найл обхватил пальцами его лодыжку, периодически сжимая её. Луи любил их всех каждой клеточкой своего тела. — Каковы шансы того, что кто-нибудь узнает тебя? — спросил Джеймс. — Из бывших клиентов, я имею в виду. — В принципе, небольшие, — Луи прочистил горло. — Во-первых, я использовал кучу выдуманных имён, когда работал. К тому же у меня были очень короткие волосы, которые… Может, вы помните, как они выглядели раньше. Потому что так было более гигиенично, так как с душем было не очень. Из-за них я выглядел как совсем другой человек, и я был моложе, и куда более походил на твинка, — он сделал паузу, издавая смешок, который прозвучал не очень убедительно. — К тому же, эй, у меня сейчас почти такая же причёска, какая была и в Итоне, а Гарри с Найлом всё равно меня не узнали. — Но я узнал тебя, — возразил Гарри, и Луи снисходительно посмотрел на него. — Не особо, милый, — повернувшись назад к экрану, Луи взял себя в руки. Из-за низкого качества изображения сложно было судить о реакции Перри, Бена и Ника. — Как бы там ни было, о твоём вопросе. У меня было двое постоянных клиентов, которые могут меня узнать. Другие случаи были сексом на раз, обычно при плохом освещении, часто в алкогольном опьянении, и минимум шесть лет назад. Я думаю, что риск… — он снова прочистил горло, потому что у него во рту пересохло, — не так уж и существенен. — Нам нужны будут их имена и адреса, — по-деловому вставил Бен. — Посмотрим, что можно найти в их грязном белье. — Этим займётся Лиам, — сказал Джеймс. Прижавшись к Лиаму, Луи скользнул своими пальцами между пальцев Гарри, сжимая его руку и касаясь коленом ноги Лиама. — Мне было семнадцать, — слова отказывались срываться с языка, так что он буквально выдохнул их. — В мой первый раз с одним из них мне было семнадцать, так что это точно не было законно. — Пиздец, Луи, — в голосе Бена был шок и недоверие, и Луи покачал головой, смотря прямо на экран. — Не надо, хорошо? Я не горжусь тем, что было, но и твоя жалость мне не нужна. Или твоё неодобрение. Что есть, то есть. На этих словах Гарри сжал его ладонь. Когда Луи быстро бросил на него взгляд, то он выглядел виноватым и поникшим. Неужели он и правда верил, что это была его вина, что Луи пришлось пройти через такое ужасное испытание, а теперь ещё и рассказывать всё команде? Луи сжал его ладонь в ответ. Небольшую паузу в разговоре нарушила Перри. Её голос звучал ласково и осторожно, но не осуждающе. Не в первый раз Луи задумался, как много общего было у их историй. — Что насчёт детей с улицы? — спросила она. — Тех, с которыми ты видишься по субботам. Они знают? — Я уверен, что они догадываются, что я был одним из них, — ответил Луи. — Но не о моей бывшей работе, нет. И когда я занимался этим, я был… довольно предусмотрительным и осторожным. Я не стоял где-то у обочины. Я находил клиентов в барах, болтал с ними, так что для людей вокруг это могло показаться обычным весельем. — Какие бары? — спросил Джеймс. — Я менял их, — Луи замолчал, вспоминая некоторые из них: тусклый свет, много народу, воздух пропитан запахом пота и пива, а его кожаная куртка — единственная броня, защищающая его. — Я нигде подолгу не задерживался, не хотел, чтобы меня заметили и выставили за дверь. За исключением того бара, который теперь принадлежит моему другу Стэну. Когда-то он принадлежал его родителям, и он… хороший человек. Он помогал мне. — Мне он нравится, — добавила Перри; она познакомилась с ним, когда подменяла Луи тогда в субботу. — Не думаю, что он станет трепаться. — Он не станет, — произнёс Луи. — Тем не менее, давай представим, что один из твоих бывших клиентов пойдёт к прессе. Может быть, всего лишь с подозрением, — Джеймс отложил ручку и откинулся в кресле, сплетая пальцы рук. — Что мы делаем? — Угрожаем, — сказал Бен, — но только если у него нет доказательства. — У них не будет доказательств, — произнёс Луи. — Их не существует. Я был осторожен. Всегда надеялся на то, что смогу выбраться в нормальную жизнь, и мне не хотелось стать жертвой шантажа, — он хмыкнул. — Правда, не ожидал, что мне придётся иметь дело с таким вниманием общественности. — Мне жаль, — прошептал Гарри, и Луи толкнул его локтём. — Всё нормально, — прошептал он в ответ. — Настало время прекратить прятаться. Всё или ничего, верно? Как только он сказал это, он понял, что на самом деле имеет в виду каждое слово; хоть у него внутри по-прежнему что-то тревожно дрожало, его грудная клетка стала шире, и он почему-то почувствовал себя легче, словно узел в животе стал развязываться. — Хочу добавить, что у нас с Джеймсом есть возможность проследить такие истории, прежде чем они распространятся. У нас хорошие шансы справиться с этим, — произнёс Ник. — И… — добавил Джеймс, — Лиам легко может вычислить их, так что им придётся подумать дважды, прежде чем идти к газетам. Прижавшись к Луи, Лиам наигранно улыбнулся. — Я буду рад этим заняться. Уверен, что у каждого есть тёмные секреты, о которых лучше бы не знать их друзьям и семье, так что… да. — Воу, — выдохнул Найл скорее с приятным удивлением, нежели неодобрением. — Напомни мне не переходить тебе дорогу. Никогда. Зейн промолчал, однако он повернул голову, изучая Лиама с тихим, ласковым пониманием. Лиам встретился с ним взглядом, и его улыбка стала более искренней, когда он добавил: — Ничто из того, о чём говорится в интернете, не важно, если у этого нет доказательств. Это просто пустая болтовня. Кстати говоря, у меня уже есть парочка тряпичных кукол, сделанных для каминг-аута Гарри. Думаю, мы сможем их использовать. — Лу, — низким голосом произнёс Джеймс. — Твоё решение. Ты готов? Сглотнув неприятный ком во рту, Луи повернул голову, смотря на Гарри. На секунду их взгляды встретились: глаза Гарри были чистыми, выражение лица — спокойным, а его пальцы уверенно сжимали ладонь Луи. Ты готов? — Я готов, — сказал Луи. — Я готов. Он не отвёл взгляд. Как и Гарри.

***

Стало непривычно тихо, как только все покинули номер. Луи распахнул шторы и прислонился лбом к прохладной поверхности стекла, смотря на вид города перед ним: высокие дома, мешающие друг другу, смог, скрывающий далёкие горы. Он прикрыл глаза, сосредотачиваясь на тихих звуках комнаты. Он услышал, как приблизился Гарри; толстый ковёр проглатывал звук его шагов, превращая их в шёпот. Затем он обнял его сзади, прижимаясь к спине Луи, и тот откинулся назад, легко выдыхая. Его горло немного болело. — Ты в порядке? — медленно, словно во сне, спросил Гарри. Луи взвесил его вопрос, кладя голову Гарри на плечо и накрывая ладонями его руки у себя на животе. Никуда не отпуская. — Я в порядке, — в конце концов ответил он. — Мне очень жаль, — сказал Гарри. — Очень, очень жаль, что тебе пришлось пройти через всё это из-за меня. Луи повернулся в его объятьях, прислоняясь спиной к окну и смотря на Гарри. — Мне не жаль. Мне кажется, в некотором смысле это даже… свобода. Признаться во всём своим друзьям и рассказать большую часть моего прошлого. Из-за света, заливающего комнату, глаза Гарри казались люминесцентными. Он ослабил объятья, чтобы Луи смог развернуться, но снова крепко прижал его к себе, ставя ноги по бокам от его стоп. — Ты когда-нибудь задумывался, что… Когда все узнают о нас, ты станешь знаменитым. Будут вещи, которые ты уже больше не сможешь делать. То есть, конечно, ты по-прежнему сможешь заниматься расследованиями с Джеймсом, но работать под прикрытием, когда все знают твоё лицо… В этом нет смысла. И постоянное вторжение на чужую собственность тоже… не очень хорошо. Твоя работа с этими детьми… Придётся превратить её во что-то более… — он закусил губу и пожал плечами, выглядя беспомощным и чуть-чуть грустным, — официальное. Луи выдохнул, чувствуя тяжесть в груди. Гарри был прав: жизнь Луи изменится, но это будет его жизнь, более реальная, чем игра в прятки, ставшая его любимой за последние годы. Да, люди увидят не все аспекты его прошлого, но он вернёт себе имя, наследство, признается, что провёл годы воруя еду и каждую ночь ища себе место переночевать, никогда не зная, проснётся ли он от фонарика, светящего ему в глаза, и где он окажется на следующий день. Такой опыт повлиял на него не меньше, чем ночи, когда он набивал цену минета или полноценного секса. Возможно, даже больше. И чтобы там ни уготовило ему будущее, он встретит его с Гарри. — Я знаю, что многое изменится, — прошептал Луи. — Я подумал об этом, прежде чем лететь в Бразилию. — Правда? — спросил Гарри; в его вопросе послышалось облегчение. — Я не глупый, маленький принц. Конечно же я понимаю, что всё изменится. Существенно, и, возможно, я даже не представляю насколько, — Луи поднял бровь и натянул улыбку, казавшуюся чужой. — Но я в любом случае выбираю тебя, а это о чём-то говорит. Помнишь, что ты сказал мне в тот день у меня в квартире? Мне страшно, но я всё равно это делаю. А тебе просто страшно. Хоть Гарри и не произнёс этого вслух, Луи знал, что он понял. Он слабо кивнул, и некоторое время они молчали, просто смотря друг на друга, так близко прижатые друг к другу, что у Луи всё начало плыть перед глазами. — Джеймс уже упомянул, что пересмотрит мою роль, сделает меня публичными лицом команды или что-то в этом духе. И… — он сжал губы, прежде чем продолжить: — да, думаю, что теперь я не смогу напрямую быть связан с детьми. Всем придётся руководить Стэну, может быть, при помощи Перри. Или нам придётся найти место, где нас примут. Гарри склонил голову, касаясь носом щеки Луи, тепло выдыхая ему на кожу. — Я могу помочь, — предложил он. — Не купить вам место, потому что ты не разрешишь мне, но… Я знаю людей. И разумеется, я могу использовать своё имя, так что если я назову себя покровителем, есть шанс, что некоторые предприятия предоставят нам помещения ради саморекламы. Беспроигрышный вариант, — снова наступило молчание, затем Гарри едва слышно хмыкнул. — По правде говоря, будучи моим парнем, у тебя будет такое влияние, что ты сможешь действовать и сам. Тебе не понадоблюсь я. Это было… Это было правдой. Из-за неожиданного осознания будущих возможностей у Луи закружилась голова. Он мог бы воспользоваться этими связями, которые появятся у него с его новой ролью: не только чтобы найти место для детей, но и чтобы напрямую снабжать команду Джеймса мнениями и слухами высшего слоя общества. Это будет другой вид работы под прикрытием, что-то вроде разведчика. Луи нужно будет обсудить это с Джеймсом, но что ещё более важно, ему нужно будет обсудить это с Гарри. Но позже. Они не обязаны знать ответы на всё прямо сейчас. Придвинувшись ближе, так, что теперь его губы коснулись уголка рта Гарри, Луи обнял его за спину и притянул к себе. Он продолжил говорить тихо: — Хорошо подмечено, но как насчёт того, чтобы отложить это? Прямо сейчас ты мне нужен здесь и как можно ближе. — Я здесь, — прошептал Гарри. Уголки его губ приподнялись, и Боже, Луи надеялся, что он никогда не устанет чувствовать этот удар под названием «хочу» всего лишь от вида Гарри. — Спасибо, — тихо ответил Луи, и Гарри встретился с ним взглядом. Он говорил медленно, но твёрдо: — Нет, спасибо тебе, — он сделал паузу, и в его глазах появилась надежда. — Эй, мы справимся. Мы через всё пройдём. Вместе. — Мы справимся, — прошептал Луи. Большая часть его в это верила.