Wear It Like A Crown

Оставшееся время в Бразилии прошло как в тумане. Все впятером они посетили подземные озёра, до невозможного синие или радужные, и посмотрели на удивительные красоты природы вблизи водопадов Игуасу; они прошли через тропический лес, а затем искупались в озере, где вода была синей, как Пепси; они проплыли на каноэ через чёрные воды Амазонских лесов и даже прыгнули в одну из лагун, скрытую между песчаными дюнами в Ленсойс-Мараньенсис. — Это затишье, — тихо прошептал Гарри в одну из ночей в кожу Луи, словно боясь, что кто-то услышит. Хоть Луи и поддразнивал его, что он иногда выбирает слишком умные слова, он не мог не согласиться. Это было их время, чтобы изучать друг друга с помощью прикосновений и сердец, пока весь мир не обрушится на них. Всего четырнадцать дней. Луи провёл почти весь полёт обратно с Гарри, свернувшимся клубочком и положившим голову ему на плечо, из-за чего у Луи онемело всё тело. К счастью, у остальных было хорошее настроение, так что Луи мог отвлечься на болтовню Найла о том, что он занял лидирующую позицию в их соревновании ещё пару игр назад. — Бразилия победит Германию в полуфинале, — сказал Луи, — и твоя ирландская задница проиграет. Тебе не достанется вина. — В финале встретятся Бразилия и Аргентина, — сказал Зейн, даже не удосужившись открыть глаза. — По политическим причинам. Вот увидите. А затем Бразилия возьмёт кубок. — Аргентина, — возразил Лиам. — Бразилия, — повторил Зейн. Найл упрямо замотал головой. — Неа. Германия. Адидас уже выпустил джерси. — Да кого волнует? — спросил Луи. — И, в любом случае, даже если так, то я за Нидерланды. Лиам фыркнул, закатывая глаза. — Не тебе судить, твоя команда уже вылетела, — сказал Найл Луи, широко улыбаясь. — Не тебе судить, твоя команда вообще не прошла квалификацию, — ответил Луи. Наградой ему послужил приглушённый смех Гарри ему в футболку, обдающий кожу теплом, и он сразу же забыл о разговоре. Улыбаясь, Луи намотал на палец одну из его прядей, выпрямляя её и отпуская. К тому времени, как он вернулся в разговор, тема уже, почему-то, перешла на морских змей. Прижавшись щекой к голове Гарри, Луи сделал глубокий вдох, вдыхая знакомую смесь его духов, шампуня и Гарри, Гарри, Гарри. — Эй, — прошептал он, чтобы его услышал только Гарри. У него в животе снова появилась тревога. — Мы сможем сделать это, так? Мы же справимся со всем тем дерьмом, что нас ожидает, да? Ты не пожалеешь? Гарри поднял голову. — Не пожалею, — произнёс он. — Я не пожалею, что выбрал тебя, — в его голосе не было ни капли сомнения, только чистая уверенность. Луи сделал ещё один вдох и кивнул. — Как и я, — ответил он. — Я ни за что не пожалею, что выбрал тебя. Гарри ничего не ответил, но на его лице появилась широкая искренняя улыбка. Он снова опустил голову Луи на плечо, и тот обнял его за талию, притягивая ближе к себе. Ближе, как и всегда.

***

У Перри, чьё лицо было видно в зеркале заднего вида, был обеспокоенный взгляд. — Ты уверен в том, что хочешь это сделать? — На самом деле, я полностью уверен, что не хочу этого делать, — Луи поправил манжеты своей кожаной куртки, затем поднял взгляд и сжал челюсть. — Однако это дело касается исключительно меня. Так что… — Я мог бы сделать это и сам, — предложил Лиам с пассажирского сиденья. Его голос звучал неуверенно, поэтому Луи улыбнулся ему, качая головой. — Не смог бы, дружище. Тут нужно быть беспощадным, — с этими словами Луи открыл дверь машины и прищурился, смотря на знакомое здание. Шесть лет. Понятно, что и Ренé, и Джейк изменились за это время. Последний был теперь женат на женщине, которая, к своему счастью, была в полном неведении, что еженедельные походы её мужа в боулинг со своими друзьями на самом деле заключались в снятии им номера в отеле, сдававшего комнаты по часам, с такими парнями, каким когда-то был Луи, — Перри даже сделала снимки, чтобы подтвердить это. На случай, если Джейк попробует доказать обратное. Но сначала Ренé. Смешно, что Луи был не единственным несовершеннолетним парнем, которого он снял. Только это было совсем не смешно. О Боже. Они не заслужили тебя. Голос Гарри отдался тихим эхом у него в голове, и Луи медленно вдохнул. Его лёгкие по-прежнему казались ему проколотыми, как сдутая шина, ставшая плоской, но когда Лиам вышел из машины, вставая рядом с ним, Луи расправил плечи. Больше не оборачиваясь, он подошёл к двери перед собой. Он позволил Лиаму повозиться с замком, пока он не открылся, а затем повёл его к двери на втором этаже. Карл Нибл. Поставив палец на звонок, Луи остановился, беря себя в руки. Лиам положил ладонь ему на плечо, напоминая, что он здесь. Луи нажал на звонок. Ритм его сердца, казалось, разделял каждую секунду, что они ждали, на три беспокойных момента. Затем послышались шаги, и Луи сделал шаг в сторону, чтобы его не увидели в глазок. Он стукнул костяшками по деревянной двери. Всего раз. Через секунду дверь открылась, показывая узкую щель. Лиам распахнул её до конца. Первая мысль Луи была, что Ренé постарел. Его волосы, которые и так уже были тонкими, когда они виделись в последний раз, поредели, местами став седыми, а его лицо выглядело утомлённым, уставшим. Какой грустный, несчастный человек. Чуть ухмыльнувшись, Луи вздёрнул подбородок, говоря бархатным голосом: — Здравствуй, Ренé. Или тебе больше нравится Карл? Спустя мгновенье глаза Ренé расширились. Его взгляд метнулся с Луи на Лиама и обратно. Он мгновенно попытался закрыть дверь. Луи прервал его попытку своим плечом, заходя в квартиру вслед за Ренé, слыша прямо за собой Лиама. — Как же так, — упрекнул Луи. Его голос по-прежнему был мягким и сладким, каким обычно разговаривали за чаепитием с родителями своего любимого человека, — я знаю, что прошло уже много времени, но гостей явно стоит принимать не так? — Чего ты хочешь? — ломающимся и звонким голосом спросил Ренé. Может, это было время или то, что Луи стал совсем другим человеком, но как бы там ни было… Луи не помнил, чтобы Ренé звучал так… слабо. Он взглянул на руки мужчины, подавляя неприятный узел в животе. — Чего я хочу? — повторил Луи, демонстративно надувая губы в явной задумчивости. Стоящий рядом с ним Лиам скрестил руки так, чтобы мышцы на его бицепсах стали ещё виднее. — Хм, по правде говоря, это хороший вопрос. Очень хороший вопрос. Как насчёт того, что мы присядем и немного поболтаем, обсуждая ответ? Ренé сглотнул. Луи почувствовал, что его ухмылка перерастает во что-то вроде триумфальной улыбки.

***

«Ты мне нужен дома прямо сейчас.» Вот, что было в сообщении Луи. Гарри получил его, как только оплатил покупку: чипсы, солёные палочки, пиво, текила, мороженое и замороженная пицца. Всё, что нужно было для просмотра полуфинала Бразилия-Германия, было готово. Если Германия победит, Найл возьмёт корону в их игре, а это будет невыносимо. Когда Гарри прочитал его сообщение, он чуть не уронил покупки и не побежал. Оно могло значить всё что угодно, а зная, что сегодня Луи посетил двух своих бывших клиентов… Чёрт. Гарри в спешке схватил пакет, запрыгнул в машину, которую он припарковал у магазина, и помчался, превышая скоростные ограничения, чего бы он обычно делать не стал. Оставив всё в машине, он быстро поднялся по ступеням, видя, что Луи сидит у его двери, скрестив ноги. Как только их взгляды встретились, Гарри с облегчением выдохнул, видя широкую, почти сумасшедшую улыбку у Луи на лице. Луи быстро встал на ноги, схватил Гарри за рубашку и притянул его к себе, грубо целуя, сразу же находя пальцами ширинку у него на джинсах. — Привет, — выдохнул Гарри и Луи проглотил слово, смеясь ему в губы. Повернув их, он легко толкнул Гарри спиной к двери, прижимая его к ней своими бёдрами. Чёрт, они по-прежнему были на лестничной площадке, и они были, конечно, в безопасности, потому что квартира Гарри была на верхнем этаже, но… это всё равно не было хорошей идеей. Скорее всего. О Боже, и… погодите. Стоп. Гарри нужно было… Луи только что… Он только что снова встретился со своим прошлым, и с ним всё было хорошо, но на самом ли деле? Гарри собрал волю в кулак и оторвался от Луи, тяжело дыша и кладя руки ему на плечи, чтобы тот не двинулся. — Луи, — выдохнул он. — Лу, с тобой всё в порядке? Всё нормально? С тобой всё хорошо? Через секунду Луи чуть расслабился, по-прежнему оставаясь сгустком энергии под прикосновением Гарри. — Со мной всё хорошо, малыш, — его голос был беззаботным и ярким, соответствуя его улыбке. — Со мной всё очень хорошо. Ещё никому в истории не было так хорошо, как мне сейчас. Со мной всё великолепно, и ты великолепен, и всё великолепно. И ещё я тебя безумно люблю, и хочу тебя прямо сейчас. Так что открывай дверь. Господи Иисусе, ладно. Гарри нащупал у себя в кармане ключ, пока Луи залез рукой ему под рубашку, касаясь пальцами его живота. — Мне нужно сделать тебе такой же, — пробурчал Гарри, не особо задумываясь над своими словами. — Такой же ключ. Чтобы в следующий раз ты смог бы зайти сам и дождаться меня голым в кровати. Луи на мгновенье замер, а затем прижался к Гарри ещё ближе. — На улице, — прошептал он. — Я хочу тебя сверху и на балконе, — встав на носочки, он потёрся пахом о Гарри, и, чёрт, Гарри понадобилось мгновенье, чтобы вернуться в нормальное состояние. За его веками всё было задёрнуто бархатно-чёрной шторой. — Хорошо, — сказал он, — да, — вслепую он вставил ключ в замочную скважину и повернул, едва не падая, когда дверь за ним открылась. Вместе они, запинаясь, вошли в квартиру, по-прежнему обнимая друг друга. Луи ногой захлопнул дверь за ними, ведя Гарри на балкон, дрожащими руками расстёгивая пуговицы у него на рубашке. — Ты и вправду в порядке? — снова спросил Гарри. Он открыл глаза, смотря на Луи. — Это же не смещённая активность? Луи отстранился, лучезарно улыбаясь. — Смещённая активность? О чём ты говоришь, милый? — Ну знаешь, когда животное загоняют в угол, оно начинает… — Гарри утих, видя, что Луи поднял брови и смотрит на него с явным весельем в глазах. После короткой паузы он неуверенно закончил: — Потому что ты встретился с… сам знаешь кем?.. — Смещённая активность, — повторил Луи, искренне смеясь. — Нет, принцесса, я не загнанный в угол зверь, спасибо тебе. Но… — он перестал смеяться, хотя его глаза продолжали сиять, — насчёт Ренé и Джейка. Да. Но, блять, тебе нужно было видеть их лица. В моей голове они стали тенями, могущественными и страшными, а на самом деле они оказались такими слабыми. Жалкими. Несчастные люди. Чёрт, они даже не… Они слабы, малыш. Они не смогут меня остановить. У них нет власти надо мною. Свободен, подумал Гарри, и да, Луи выглядел свободным, словно у него гора упала с плеч. Они не смогут меня остановить. — Я люблю тебя, — сказал он Луи, и настал короткий момент, где они просто смотрели друг на друга, улыбаясь. Грубо потянув его рубашку, Луи расстегнул её, впиваясь пальцами в татуировку у Гарри на боку. Он наклонился, прижимаясь ртом к уху Гарри и говоря в тёплом шёпоте: — И я люблю тебя. И хочу, чтобы меня трогал только ты. И чтобы тебя тоже касался только я. — Да, — выдохнул Гарри. — Да. Луи продолжил сразу же после его ответа, не теряя ни секунды: — Потому что ты не похож на них, и мы совершенно другие, и это… Это всё. Ты и есть всё для меня. В ответ Гарри запутал пальцы в его волосы и притянул для ещё одного поцелуя. Он сразу же поддался, когда Луи подтолкнул его к балкону.

***

— Ты и правда имел это в виду? — спросил Луи позже. Они лежали обнажёнными на террасной кровати Гарри; на их разгорячённых телах как попало лежало покрывало, защищая их от прохладного ветра, скрывая липкую от пота, смазки и спермы кожу. — Возможно, — ответил Гарри. — Только что именно? — Про ключ. Оу. По голосу Луи сложно было что-либо понять, он был нейтральным. Подняв голову с плеча Луи, Гарри посмотрел на его лицо, на которое вечернее солнце золотым светом бросало свои последние лучи. Луи встретился с Гарри взглядом, удерживая его. — Я знаю, что это странно, — осторожно начал Гарри. — В смысле, мы вместе не так уж и долго, и, может, мы торопимся, но… — Мы уже прошли через столько, через сколько не проходят за годы многие пары, — закончил за него Луи. — И повлияли на жизни друг друга сильнее, — в его взгляде была теплота. Гарри выдохнул, чувствуя горячий прилив радости в крови. — Да. Так. — Красноречие, маленький принц, — сказал Луи, гладя кожу у Гарри на талии и кладя большой палец на выступ его тазобедренной косточки. Он улыбнулся, сначала ярко, а затем более спокойно и задумчиво. — Я бы хотел, чтобы у меня был ключ, — медленно произнёс он. — И ещё я бы хотел, чтобы ты был здесь со мной, когда я позвоню своим родителям. Гарри придвинулся к нему ближе, закидывая ногу ему на бедро. — Ты хочешь сделать это сейчас? Вместо ответа Луи свесился с кровати, цепляя пальцами свои джинсы, валяющиеся на полу, и подтягивая их к себе, чтобы взять телефон. — Усмирять драконов нужно всех и сразу, — сказал он Гарри, но в его голосе послышалась неуверенность, поэтому Гарри обвил рукой его талию, удерживая на месте. — Это может подождать до завтра. — Я знаю. Но я хочу сделать это сейчас, — Луи вздохнул; несмотря на то, что его пальцы сильнее сжали бедро Гарри, его тело по-прежнему было расслабленно. — Что если им жаль? — спросил Гарри, нарушая молчание, на несколько секунд повисшее между ними. — Что если они извинятся, скажут, что они хотят, чтобы ты вернулся в их жизнь? Думаешь, ты сможешь… Он не закончил, но ему и не нужно было; Луи задумчиво посмотрел на Гарри. — Я не знаю, — мягко сказал он. — Во-первых, это большое «если», и только если последние десять лет не изменили их… Я не знаю, — затем он прыснул, и уголки его губ опустились. — Они, наверное, сами захотят, чтобы я вернулся к ним, когда узнают, что я с тобой. Так у них будет прямой доступ к Короне. Нет, спасибо. Всё, о чём мог думать Гарри — резкие слова в сторону людей, которые не заслуживали быть родителями. Он проглотил их и поцеловал Луи в уголок рта, а затем опустил голову ему на плечо. Грудь Луи тяжело поднялась, когда он сделал глубокий вдох, беря телефон и пролистывая сообщения. Он открыл то от Лиама, где находилась вся контактная информация. Сделав ещё один глубокий вдох, Луи набрал номер, и они с Гарри оба напряглись, когда послышались гудки. Луи держал телефон так, чтобы Гарри было слышно абсолютно всё, и так они мысленно отсчитывали гудки: первый, второй, третий. — Резиденция Остинов, — произнёс женский голос; чёткий, ровный, профессиональный. Луи мгновенье молчал, замерев в объятьях Гарри. Затем он прочистил горло; вся его уверенность и решительность, которую он обычно показывал, куда-то делась. — Здравствуйте. Извините, не мог бы я поговорить с Марианной или Троем, пожалуйста? — Кем вас представить? — спросила девушка. Луи повернул голову, зарываясь носом в волосы Гарри, из-за чего его ответ получился чуть непонятным: — Их сыном. Последовала заметная пауза. Затем девушка, по-видимому, взяла себя в руки и сказала ему подождать несколько секунд, обещав, что скоро вернётся. В последовавшей тишине Гарри поднял голову, оставляя поцелуи на губах Луи, на кончике его носа и на линии его челюсти, пока тот не расслабился, поворачивая голову, чтобы поцеловать его в ответ. Их прервал женский голос. — Мне очень жаль, — сказала она, и хотя она говорила по-прежнему профессионально, Гарри услышал нотку дискомфорта, которую ей не удалось скрыть. — Боюсь, что ваши родители недоступны, сэр. Господи Боже. Закусив губу, чтобы ничего не сказать, Гарри крепко обнял Луи, вдыхая его запах и защищая его от холодного воздуха и до ужаса жестокого мира. Его лёгкие сгорали. — Они недоступны временно или навсегда? — с заминкой спросил Луи. — К сожалению, навсегда. Если возникнут проблемы, вы всегда можете связаться с их адвокатом, — девушка заколебалась, а затем тихо добавила: — Однако, если вас это интересует, я подумала… Я часто слышу, как юные мисс упоминают своего брата. Уверена, что они будут более… восприимчивы. Луи подвинулся, вплотную прижимаясь к Гарри, и проскальзывая одной ногой между его, так что теперь их тела были полностью переплетены. На секунду наступила тишина, когда затихли даже шёпот листвы и звуки далёкого Лондона. Луи старался дышать равномерно и неторопливо. — У вас есть действующий номер Шарлотты? — Разумеется, — ответила девушка, и Гарри попытался запомнить номер, который она продиктовала. Как только вызов закончился, Луи уронил телефон и перевернул их, лёжа сверху на Гарри и дыша ему в шею, чуть дрожа. Гарри мог только обнимать его и тихо шептать ему в волосы слова утешения. Спустя какое-то время Луи расслабился, и на смену напряжению пришло полное изнеможение. Он приоткрыл губы, касаясь ими челюсти Гарри. — Эй, — прошептал Гарри, говоря так тихо, что его слова смешивались с бронзовым светом и холодным ветром. — Хочешь, чтобы я отменил нашу встречу на матч? Скажу другим, чтобы они грабили другой холодильник? О и… Чёрт, я только что вспомнил. Мороженое уже, наверное, стало полностью жидким. Я оставил его в машине. Луи рвано выдохнул, посмеиваясь, и поднял голову, смотря на Гарри. В его глазах стояли слёзы. — Какая бессмысленная трата хорошего мороженого. Зачем ты это сделал? — Пытался как можно скорее увидеть тебя, — сказал Гарри. Он поднял руку, касаясь большим пальцем уголка рта Луи и чуть улыбаясь. — Из-за того сообщения, что ты мне прислал. Я не знал, хорошее ли оно или плохое. Получается, что было хорошим. По крайней мере, та часть. — Чтобы ты знал… — взгляд Луи был нежным и до боли честным. — Ты вроде как справляешься со своей ролью поддерживающего меня во всём бойфренда, принцесса. Я не жалуюсь. Гарри цокнул языком, притворяясь, что его сердце только что не прыгнуло у него в груди. — Это твоя высшая форма лести, я так понимаю? — Конечно. Вокруг его тела рамкой светило позднее солнце, и он какое-то время не двигался, лёжа на Гарри и поставив локти на кровать, скользя взглядом с его глаз на губы. На мгновенье он показался потерянным, а затем качнул головой, сгоняя наваждение. — И, кстати, нет. Не отменяй сегодняшний вечер. Думаю, будет неплохо посидеть с остальными и посмеяться. Не то чтобы я многого ожидал, просто… Блять, если моим родителям не нужно честное предупреждение, они его не получат. — Но они твои родители, — слабо сказал Гарри, и Боже, как могли два человека сделать такое со своим ребёнком, с Луи? Как они могли оказаться настолько равнодушными к его душе, острым углам и мягким контурам, к его разуму? Луи ответил с заминкой, но когда он заговорил, его голос стал твёрже: — Только на бумаге. Но мои сёстры… Это другое. И эта девушка по телефону сказала, что они иногда обо мне говорят. Так что думаю… Думаю, мне лучше связать мои надежды с ними, нежели с людьми, которые произвели меня на свет. Ненависть — очень уродливое чувство, и обычно Гарри старался быть выше него. Но прямо сейчас ему было сложно игнорировать противное ощущение кислоты, осевшее у него под рёбрами. На его лице, должно быть, что-то отразилось, потому что Луи наклонился, прикасаясь к его лбу своим. — Не трать на них свою энергию, любимый, — прошептал он. — Они того не стоят. — Наверное. — Я уверен. — Хорошо, — Гарри с трудом вытащил свои мысли из тёмного угла, склоняя голову и касаясь носа Луи своим. — Тогда поможешь мне принести из машины продукты? В глазах Луи появились неуверенные тени веселья, его ресницы затрепетали, а взгляд потерял фокус. — Тебе нужно для этого одеваться? — К сожалению, да. — В таком случае… — Луи выдохнул, затем слез с Гарри. На его лице появилась улыбка. — Как насчёт того, что ты останешься здесь, милый? Я подниму всё наверх, а ты подождёшь меня здесь прямо вот так, развлечёшь себя сам, пока я не вернусь? Мы ещё не закончили. Гарри понадобилось мгновенье, чтобы суметь нормально говорить. Боже, если Луи так справлялся со своим прошлым, Гарри уж точно не жаловался — и даже если в ссутуленных плечах Луи по-прежнему была грусть, Гарри наделся, что ему по силам было изменить это. У них было около двух часов до того, как придут остальные; два часа, чтобы потеряться друг в друге. — Это приказ? — спросил Гарри. — Это приглашение, — исправил Луи. — И будьте добры ответить. — Приглашение принято, — Гарри свободно лёг на матрас, сбросил с себя покрывало, улыбнулся Луи и лениво обхватил пальцами свой наполовину вставший член. Луи замер, держа в одной руке джинсы Гарри, а в другой — ключ от квартиры. По его шее было видно, как он сглотнул. Затем он взобрался на кровать рядом с Гарри, легко ударил его по руке и навис над ним, оставляя дюйм между их ртами. — К чёрту мороженое, — произнёс он. — Лучше займись мной, — сказал ему Гарри, обнимая руками его за талию и притягивая к себе.

***

Они допустили ошибку, согласившись выпивать за каждый забитый гол. Учитывая то, что Бразилия потерпела разгром со счётом 7:1, выпивать за каждый гол стало… болезненно. По крайней мере, это стало понятно на следующее утро, хоть после четвёртого Луи и решил заменить алкоголь водой. Когда он проснулся, его голова гремела, во рту словно было полно ваты, а картинка казалась размытой после сна. Взгляд на часы показал, что было полдевятого. Теоретически, это была обычная среда с нормальными часами работы в офисе. Но офисные часы с Джеймсом никогда не были нормальными, и они стали куда более беспорядочными, с тех пор как Луи и сам стал его клиентом. Его клиент. Чёрт. Через три дня они с Гарри опубликуют фотографию, которая запустит механизм, и тогда у них уже не будет пути назад. Только вперёд. Что бы это ни значило. Не без усилий Луи удалось подняться. Комната накренилась, однако рука Гарри вокруг его талии отказывалась его отпускать. Так как Луи нужно было отлить и, может быть, блевануть, он неохотно освободил себя, и Гарри что-то грустно промычал во сне. Что… так, нет. Сейчас у Луи не было терпения смотреть на то, какой Гарри прекрасный. Не тогда, когда в его мочевом пузыре было в три раза больше, чем должно было быть. Встав с кровати, Луи едва не споткнулся о ноги Найла, которые он вытянул, лёжа в кресле около двери, укрывшись своей одеждой как одеялом. Он выглядел совершенно умиротворённым, словно уже и не был в этом мире. Может, Луи даже нарисует у него на лбу член в качестве наказания за победу в их игре. Как бы там ни было. Ему нужно было в туалет. Луи почувствовал себя чуть более живым, когда сходил в туалет, на сухую проглотил пару таблеток болеутоляющего и почистил зубы, и у него хватило сил не упасть, когда он осознал, что у него теперь есть собственная зубная щётка в квартире Гарри. Она стояла в стакане вместе со щёткой Гарри, словно это было привилегией — жить в отдельном стакане от щёток Зейна, Найла, и, появившейся только вчерашней ночью, щётки Лиама. Ключ и зубная щётка. В его квартиру так же перекочевали и несколько вещей Луи, да и сам Луи был в своей квартире всего раз за последние три дня. Воу. Лёгкое чувство тошноты в животе уже больше не казалось таким уж неприятным. Медленно пройдя мимо закрытой двери в гостевую комнату, Луи вернулся в спальню Гарри, остановившись в шаге от кровати, чтобы посмотреть на спящего Гарри, освещённого солнечным светом, проникающего сквозь окно. Несмотря на шум в голове, Луи чувствовал себя спокойно и уверенно. Почему-то беспокойство, сопровождавшее его на протяжении последних нескольких лет, утихло, а может, и даже покинуло его. Он должен был Джонсону корзину фруктов. Или ваучер на визиты к психологу. Обойдя разлёгшегося на полу и кресле Найла, Луи наклонился, беря телефон, а затем вышел на балкон. Поставив оба локтя на перила, он посмотрел на старое дерево, пытаясь привести в равновесие как и мир вокруг, так и собственные мысли. Всего один телефонный звонок, вот и всё. Это легко. Легко. Господи, Шарлотта училась в Лондоне. Ей теперь было двадцать три. Розалинд было девятнадцать. Девятнадцать. Ей было девять, когда Луи убежал. Помнила ли она вообще, что у неё был брат? Было ли ей до него дело? Что ей сказали родители? От таких мыслей легче не становилось. Луи разблокировал телефон, выбрал из списка номер Шарлотты и дождался сигнала соединения. Только затем он понял, что было ещё достаточно рано, и, будучи студентом, она могла вообще ещё не… — Да? — спросил уверенный женский голос. Молодой, да. Двадцать с чем-то вполне подходило. Была ли это?.. Может быть. Но одного слова было недостаточно, чтобы о чём-то судить наверняка; Луи вдруг потерялся в словах, не зная, что сказать. — Я слышу, что вы дышите. Это шутка? — спросил девушка более грубым голосом. — Я предупреждаю, если вы пытаетесь меня разыграть или хотите продать что-то… — Это Луи, — перебил он. Тишина. — Твой брат? — попытался он. — Ты чёртов ублюдок, — прошипела Шарлотта. И начала плакать.

***

Первая мысль Луи, когда он увидел свою сестру, была о том, что она похожа на Дейенерис из «Игры престолов»: то же милое лицо, такие же светлые волосы, бледная кожа и похожее по фасону платье, обнажавшее её плечи. — Ты выглядишь чудесно, — были первые его слова. Шарлотта секунду молчала, внимательно смотря на него прищуренными глазами. Вокруг них в привычном темпе текла жизнь Гайд-парка: туристы и местные жители неторопливо прогуливались, наслаждаясь полуденным солнцем, а по близлежащей тропинке только что пробежала белка. — Ты тоже, — в конце концов сказала она, словно нехотя. — Такой взрослый и… — она неопределённо повела рукой, — расслабленный. — Спасибо, — очень медленно Луи протянул к ней руку, внимательно наблюдая за выражением её лица и давая ей больше, чем достаточно, времени, чтобы отстраниться. Он чувствовал себя человеком, осторожно ступавшим на ветхий деревянный мостик, неуверенным, выдержит ли он его вес. Хоть её взгляд и метнулся к его руке, она не отступила. Затем он обнял её, крепка держа её, пока она не расслабилась, став ватной в его руках. — Я думала, что ты умер, — сломанным голосом прошептала она; у Луи в груди словно всё налилось свинцом. Он никогда не представлял себе, что… О Боже. — Мне очень жаль, — выдохнул он. — Я думал… Они никогда тебе не рассказывали, что произошло? Мама и папа? Они никогда… — Разве они когда-нибудь говорят нам хоть что-то важное? — выпрямившись, она вытерла глаза, размазывая тушь. Луи поднял руку, осторожно вытирая её. — Неважно, — мягко сказал он. — Так ты думала… — Я не знала, что думать. Всё что они нам сказали — то, что ты был, ошибкой или типа того, и что ты опозорил имя нашей семьи. Что мы должны быть рады, что ты ушёл, — она тяжело вздохнула. — Я не была рада. Но я и… Как ты мог просто уйти? Не сказав ни слова, и затем ты даже ни разу не попытался… — Потому что я и чувствовал себя ошибкой, — вставил он. — Некоторое время… Мне казалось, что я не тот старший брат, которого вы заслужили, и я не мог… Я был плохим примером для подражания. — Как будто меня это волновало, — её голос надломился, и она снова зло вытерла глаза, поворачиваясь к нему спиной. Луи сделал вдох, чувствуя боль в горле. — Мне очень жаль, — повторил он; этого явно было недостаточно. — Прошло десять лет, и ты ни разу не удосужился дать нам знак, что ты жив. Или как у тебя дела. — Я часто думал об этом, — сказал он, делая шаг вперёд и касаясь её плеча. — Я постоянно думал о тебе и Розалинд, но первые четыре года я… — он замолчал, не зная, как закончить. Хотел ли он, чтобы она узнала, как низко он опустился? Очень скоро весь мир узнает о его прошлом. Не всё, но добрую часть его точно. И ему не хотелось, чтобы она узнала его историю с газетной бумаги. Сжав зубы, он медленно просчитал про себя несколько секунд. Это всегда помогало, когда он старался привести свой голос в норму. — Я оказался на улице. Я не чувствовал себя тем старшим братом, которого вы бы хотели видеть. — Просто знать, что он у нас есть, было бы хоть чем-то, — ответила она, а затем повернулась, смотря на него широко открытыми глазами. — В смысле… Блять, Лу. В этот раз она сама обняла его.

***

После этого они заняли столик в углу кафе; Луи заверил её, что это приглашение, когда заметил, что она смотрит на расценки в меню с лёгким волнением. По-видимому, в плане финансов их родители по-прежнему держали её на привязи; это всегда был их самый любимый метод наказания. Его подозрения подтвердились, когда он заметил, что заставкой у неё на телефоне была фотография, на которой она целовала девушку. — Они знают? — спросил он, указывая пальцем на телефон, и она искоса посмотрела на него, а затем покачала головой. — Я не настолько глупа, чтобы сказать им. Но это не значит, что мы не ссоримся из-за кучи других вещей. — Хм. Что касается меня, то я был настолько глуп, что рассказал им, — сказал он. Прошло несколько секунд, затем она резко вдохнула и закусила губу; в её взгляде появилось понимание. С этого момента стало легко. Ну, легче: пара часов не могла построить мост через реку в десять лет. Но к тому времени, когда они покинули кафе, этот пробел сжался настолько, что Луи надеялся, что он полностью исчезнет, если у них будут сила и желание поработать над этим. Он явно намеревался попробовать. Они шли так близко, что их ладони часто касались друг друга. — Я поговорю с Рози, хорошо? Она, скорее всего, захочет увидеть тебя. — Я бы тоже хотел увидеться с ней, — он опустил взгляд, вытаскивая солнцезащитные очки из кармана, и когда он снова посмотрел на неё, она улыбалась чему-то, смотря мимо него. — Что такое? — спросил он, оборачиваясь. Воздушные шары. Множество ярких воздушных шаров качалось в воздухе над стойкой продавца: с британским флагом, в форме Микки Мауса, звёзд и персонажей «Истории игрушек». И среди них всех флаг в форме рыбки, сияющий цветами радуги. — Ты помнишь? — задумчиво спросила Шарлотта, и Луи взял её мизинец своим. — Как я могу забыть? Я, наверное, до сих пор помню почти всю книгу наизусть, — он сделал голос ниже: — Радужная рыбка, не задумываясь, делилась своими чешуйками абсолютно со всеми. И чем больше она их отдавала, тем счастливее она становилась. Классика, зато как поучительно. Наверное, научила нас большему, чем наши родители. Она хмыкнула и пошла ближе к нему. — Я правда скучала по тебе, — её слова получились мягкими и искренними. В ответ он обнял её за плечи, прижимая к себе. — Хочешь, чтобы я купил тебе шарик с радужной рыбкой? — спросил он. Чуть рассмеявшись, она покачала головой. — Мне не пять. — Но ты навсегда останешься моей младшей сестрёнкой. Боже, ещё скажи мне, что тебе уже достаточно лет, чтобы заниматься сексом. Господи, нет. Не сейчас, и не тогда, когда тебе тридцать или пятьдесят. Она рассмеялась. Искренне. Затем её смех утих, и она внимательно посмотрела ему в глаза. Когда она заговорила, в её голосе явно слышалось сомнение: — Послушай, он… Он хорошо с тобой обращается? Принц? — Просто Гарри, — Луи почувствовал, что улыбается шире всего лишь при упоминании его имени. — И он... Боже, Лотти. Он самый лучший. Она кивнула, и первоначальное удивление и неверие, что её брат встречается с принцем Гарри, превратилось во что-то ещё немного скептическое, однако теперь в её взгляде была радость и дружеская насмешка, потому что «такое могло случиться только с тобой, Луи, серьёзно». — Он кажется достаточно милым, — она пожала плечами. — В смысле, когда его показывают по телевизору. — Он ещё лучше, когда ты узнаешь его, — сказал Луи. — Тебе обязательно нужно с ним познакомиться. Она неожиданно улыбнулась, и подождите… Она же не думала, что они так встретились всего на раз? Нет. Блять, нет. Если мнение Луи учитывается, то он настаивает, чтобы у них были регулярные встречи брата и сестры, начиная с сегодняшнего дня. Он сможет рассказывать ей о своём парне, она о своей девушке, и это будет просто великолепно. — Я бы хотела встретиться с ним, — сказала она. — Вы обязательно познакомитесь, — крепче обняв её за плечо, он поцеловал её в щёку, а затем отстранился, улыбаясь. — Но сначала ты должна выпить со своим братом кофе минимум раза три и выслушать лекцию о том, что тебе всегда нужно оставаться собой, слушать своё сердце и так далее. Я должен поделиться с тобой своей мудростью. — Мудростью, — невозмутимо повторила она. — Ты. — Осторожнее, Манчкин. Я до сих пор помню, что ты боишься щекотки. — Осторожнее, коротышка. Я знаю много способов заставить парня плакать от боли. Он предпочёл не спрашивать, как и почему она научилась этому. Вместо этого он улыбнулся шире. — Вызов принят. Что ты скажешь насчёт того, чтобы встретиться через неделю на этом же месте и в это же время? Хотя, думаю, мы можем поговорить и раньше. Зависит от того, когда мы отправим статью в газеты. — Это будет весело, — сказала она. — Не могу дождаться. К его удивлению слова прозвучали искренно. Конечно, она же не знает, что СМИ расскажут не всё, хотя даже из-за той части, которую они дадут на съедение, Луи подвергался большому риску. — Весело? И это говоришь ты, — произнёс он. — Ты же понимаешь, что это может повлиять и на вас, верно? — Мы уже достаточно взрослые. К тому же мне кажется, что мы все сможем получить выгоду, если наших родителей поставят на место. Может быть, — она иронично приподняла бровь, но в её голосе была нотка надежды, — тогда они откроют глаза. Никогда не знаешь, что будет. Когда-то Луи мечтал о понимающих родителях; он не собирался повторять эту ошибку. Но он и не собирался заражать Шарлотту своим цинизмом, так что просто улыбнулся, не убирая руки с её плеч, шагая в ногу с ней.

***

Всё началось со снимка принца вместе с неизвестным парнем его возраста. Вокруг них были строительные балки и множество коробок, а рядом с ними на грязной земле лежало покрывало с едой на нём. Неподалёку стояла парочка подростков, отвернувшихся от камеры и скрывавших свои лица капюшонами и кепками. Фотография распространилась как вирус благодаря PrinceWatch. Час спустя было определено местонахождение стройки, а тремя часами позже Букингемский дворец официально выдвинул обвинения против принца Гарри в нарушении прав на частную собственность: принц принёс свои искренние извинения за нарушение закона и обещал послушно понести наказание. В его защиту он сказал, что хотел только помочь. Он намеревался сделать что-то стоящее и нужное для кучки детей, оказавшихся в плохой ситуации, потому что он знал, каково это, благодаря другу, тоже когда-то жившему на улицах. — Что за друг? Тот парень с фотографии? Букингемский дворец отказался от комментариев и попросил СМИ уважать личную жизнь всех, кто имел хоть какое-то отношение к фотографии. Имя «Луи Трой Остин» засветилось во всех онлайн-новостях тем же вечером, а его трагическая история появилась во всех утренних газетах: павший аристократ, с которым несправедливо обошлись его родители, который сам встал на ноги, стряхнул пыль и стал сильнее и лучше, а затем подружился с принцем, не разглашая тайну своего происхождения. Красота. Сказка, случившаяся в реальной жизни. Вдохновение. В течение следующих нескольких дней были опубликованы интервью с людьми из прошлой и настоящей жизни Луи: одно с его другом Стэном, который раньше предоставлял Луи мелкую работёнку в баре своих родителей, чтобы Луи мог держать нос над водой; одно с Лидером оппозиции, который рассказал о роли Луи в деле о похищении его ребёнка; ещё одно с неизвестной девочкой, которая жила на улице и называла Луи наставником для таких детей как она. В конце концов, вышло интервью и с самим Луи, в котором он свободно рассказывал о том, какой роскошью для него была тёплая еда или сухое место переночевать. Он так же ответил на заявление своих родителей о том, что он выбрал такую жизнь сам, коротким пожатием плечами и грустной улыбкой. «Если вы считаете, что гомосексуализм — это некая болезнь, которую я подхватил, или что ребёнок должен лгать своим родителям, а не рисковать и бросать вызов их предвзятым понятиям… Я полностью с вами не согласен». Какой-то парень на Фейсбуке написал пост, в котором говорилось: «луи говоришь? а я уверен что когда мы встретились тебя звали кевином и что ты мне отсосал за деньги». Парня быстро заставили признаться, что у него нет никаких доказательств, и что, да, может, этот парень Кевин выглядел немного по-другому. Комментарий был воспринят как просто слова ищущего внимания идиота, которому захотелось взбаламутить воду. Были ещё фотографии, очень много фотографий. Они показывали Луи в компании друзей Гарри: вот они покупают продукты для финала чемпионата мира, вот они на прогулке в зоопарке, вот они устроили пикник в Примроуз Хилл, который больше был похож на тройное свидание неясных созвездий (если не считать Найла Хорана и его модели из Victoria’s Secret). Но всё перестало казаться столь неоднозначным, когда супермодель Зейн Малик посетил открытие галереи с уже знакомым, однако по-прежнему безымянным шестым участником пикника. Но если честно, то тайна его имени была куда более менее интересной, чем слухи о личной жизни принца Гарри, потому что могло ли так быть на самом деле?.. Принц Гарри и Луи Остин? Парень, которого сбросили с высот, который прошёл через ад, чтобы влюбиться в принца. Не было ли бы это прекрасным концом сказки? Ни Букингемский дворец, ни Луи никак не прокомментировали это.

***

Было ещё рано, но не настолько рано, чтобы Миллениум не был полон туристов и их камер. Луи и Гарри уже несколько часов не спали: сначала им нужно было выполнить последнюю часть их плана, а затем совершить небольшую прогулку по Лондону, которую Луи назвал «Город моими глазами», с идущим за ними на определённой дистанции Заком. Теперь они вплотную друг к другу стояли на мосту, и Луи сплёл их руки. Он повернул голову, смотря на лицо Гарри: его нос, пухлые губы, лёгкую щетину на подбородке и на тусклый свет дня, делавший его глаза темнее. Когда Гарри заметил, что Луи смотрит, он улыбнулся и придвинулся ближе, чтобы заметил только Луи. Теперь они касались даже стопами. — Ты когда-нибудь задумывался, — голос Гарри был медленным, как течение реки под ними, — сколько раз, мы, должно быть, не замечали друг друга? Сначала Итон, а затем все те года, когда мы оба были в Лондоне? За плечом Гарри Луи заметил камеру, направленную на них. Он нарочно проигнорировал её, доверяя словам Зака о том, что никто не подойдёт к ним без их разрешения. — Мы не «не замечали» друг друга, — сказал Луи, улыбаясь ему в ответ. — Это всё ты, не я. Мой первый стояк на парня, помнишь? — Я серьёзно, — у Гарри была удивительная способность улыбаться и дуть губы одновременно. Может, он был ненастоящим; Луи ещё не до конца разобрался с этим. Цокнув языком, он подтолкнул Гарри своим бедром. — Я знаю, милый. Но я так много думаю об этом, что скоро начну нести чушь о судьбе и о том, что нам суждено было быть вместе. А нам это не нужно. Гарри чуть рассмеялся. Он попытался зачесать волосы назад, потому что непрекращающийся ветер сдувал его кудри ему на лицо, и Луи поднял руку, нежно убирая одну из прядей ему за ухо. Он не убрал руку, продолжая держать прядь, пока Гарри смотрел на него с теплотой и задумчивостью. — Слушай, — через секунду сказал Гарри, продолжая смотреть на Луи. — Я тут думал… Луи ухмыльнулся. — Ты знаешь, что есть люди, которым платят, чтобы они делали это за тебя, маленький принц? — Заткнись, — сказал Гарри, сразу же продолжая: — Я хочу заключить сделку. — Сделку? — Я понимаю, что ты не хочешь себя чувствовать будто… — последовала пауза, пока Гарри подбирал нужные слова. Если честно, Луи любил это: то, что Гарри всегда всё тщательно продумывал, а не бросался что-то делать, не взвесив все за и против. Хотя сам Луи и то, сколько времени им понадобилось, чтобы влюбиться друг в друга, могли быть исключением. Когда Луи показалось, что Гарри потерял смелость, он чуть подтолкнул его ногой. — Я жду. — Да, — Гарри кивнул. — В общем, я знаю, что ты не хочешь чувствовать себя так, словно ты получаешь с меня прибыль или типа того. Что тебе не нравится получать от меня подарки или когда я плачу за тебя. Я понимаю это. Но… — он сделал вдох, — мне не нужно, чтобы ты мне что-то доказывал, потому что я и так всё знаю. И ты тоже знаешь. У Луи сразу же появилось желание прервать его рассуждения резким «нет», чтобы прекратить дискуссию ещё до её начала. Серьёзно, неужели Гарри казалось, что сейчас нужное время и место для этого? С другой стороны, они вот-вот сделают последний шаг, спрыгнут вместе с обрыва. После этого изменится очень многое для них обоих. Так что, может быть, сейчас как раз и было нужное время и место. — Я не могу просто брать твои деньги, — произнёс Луи. — Это будет неправильно. — Я не говорю, что сейчас, — заверил его Гарри, смотря на него чистым и уверенным взглядом. — Но через год. Давай договоримся, что ровно через год, когда мы всё ещё будем вместе… — Если мы всё ещё будем вместе, — произнёс Луи; это не было ни вопросом, ни возражением. Гарри покачал головой. — Когда мы всё ещё вместе, — повторил он. — Хорошо, когда, — у Луи в животе словно появилось расплавленное золото, согревая и освещая всё внутри. Когда. — Да. Так вот… — на этот раз, Гарри казался сосредоточенным и уверенным, хотя обычно его можно было легко отвлечь поцелуями или шутками. — Через год от сегодняшнего дня ты позволишь мне размыть линию между твоим и моим ещё больше. Через год. Слова казались… громадными. В то же время, Луи планировал остаться с Гарри на… примерно на то самое сопливое «навсегда», так что год был всего лишь началом. Гарри, должно быть, воспринял молчание Луи как отказ, потому что он широко открыл глаза и заговорил быстрее: — Подумай об этом, пожалуйста? В смысле, если у нас отношения равных… У меня гораздо больше денег чем у тебя, Луи. Это просто факт, и если мы разделим их пятьдесят на пятьдесят, это будет нечестно, потому что для меня это будет значить куда меньше, чем для тебя, — он неопределённо махнул рукой, затем опустил её и продолжил, говоря тихо и честно: — Есть разные варианты справедливости. И в таком случае было бы честно, если бы я вкладывал больше, потому что я могу себе позволить больше. В этом был смысл. В этом был смысл, но Луи не мог заставить себя признать это. Не сейчас. Не тогда, когда последующие несколько дней должны были определить реакцию общественности на них, тем более, если она грозила быть негативной. Лучик надежды во взгляде Гарри потускнел. Он заколебался, изучая лицо Луи, а затем добавил: — Ты не станешь зависимым от меня. Или альфонсом или ещё кем-то. У тебя по-прежнему будет работа и твоя финансовая независимость. Но мы через всё идём вместе. И я хочу делиться приятными сторонами своей жизни с тобой. Понимаешь? В этом был смысл. — Я подумаю об этом, — сказал Луи. — Я… Может быть. Просто дай мне немного времени, хорошо? Может, мне не понадобится даже год. Глаза Гарри засияли. — Правда? — спросил он. Его лицо засветилось. Луи точно принял верное решение. Он кивнул. — Да. Я подумаю над этим, обещаю. Но не надо сразу выкупать мою квартиру или что-то в этом духе, договорились? — Конечно договорились, — Гарри по-прежнему выглядел недоверчиво, смотря на Луи так, словно тот вот-вот заберёт свои слова обратно. — Не смотри на меня так, — пробурчал Луи. — Я умею идти на компромиссы. — Ты всё равно сделаешь так, чтобы лучше было тебе, — сказал Гарри, улыбаясь. — Мне лучше, когда ты счастлив. — Кстати… — голос Гарри стал ниже, и он наклонился к Луи, несмотря на внимание, обращённое на них. — Ты вроде как справляешься со своей задачей делать меня счастливым. Луи изогнул бровь. — Вроде как? — Вроде как очень, я бы сказал. — Твоё красноречие продолжает удивлять меня. — Ты невыносим, — Гарри широко улыбнулся. — Может, найдёшь своему рту работу получше? — Например? — спросил Луи, пододвигаясь ближе, ближе и ближе, чувствуя нетерпение, зудящее у него на коже. Он положил руку Гарри на талию. Даже сквозь ткань его футболки палец Луи идеально лёг во впадинку рядом с тазобедренной костью Гарри — любимое место Луи на теле Гарри. Как и все остальные места на теле Гарри. — Заткнись… — произнёс Гарри едва ли громче шёпота, — и поцелуй меня. И Луи поцеловал его.

***

Фотографии появились в интернете ещё до того, как они приехали домой. — Мы выглядим прекрасно, — заявил Луи, и хоть Гарри и засмеялся, он не мог не согласиться. Они и вправду выглядели хорошо вместе: их тела касались друг друга естественно, непринуждённо, пальцы Луи лежали в волосах Гарри, а рука Гарри сжимала бицепс Луи. В их позе было что-то тёплое и интимное, и на следующей фотографии они были сняты с другого ракурса, где были видны их лица, когда они отстранились, смотря друг другу в глаза. Они выглядели глупо и до ужаса счастливыми. — Думаю, мы справимся, — сказал Гарри. Вместо ответа Луи улыбнулся и поцеловал его: нежно и лениво, так, как не целуют, когда смотрит весь мир. Таким поцелуем не делятся; он только для них. Только они.