Под тусклым небом

Тихие несмелые шаги подавленной женщины тонут в гуле других шагов. Шагов, принадлежащих уверенным в себе личностям, точно знающим, что их ждёт завтра. Шагов громких и отчётливых, не вызывающих и тени сомнения в том, что тот, кто так чётко стучит по тротуару, никогда не знал боль и унижение. Город не спит. Тем более поздней весной, когда снег уже растаял, а на деревьях расцветают почки. Когда свежий запах девственной природы дурманит разум, заставляя сердце биться чуть чаще в предвкушении нового дня. Город не может позволить себе даже вздремнуть, провожая пьяненьких девчушек из клуба в студенческое общежитие. Кто-то же должен следить, чтобы они не утонули в бодром течении реки, которая в их мозгу на пару с алкоголем рисует венецианские пейзажи. Но даже в Венеции есть потерянные молоденькие женщины, ведь никакой город не может обеспечить вечное счастье каждому своему жителю. Изо всех сил старается, то кружит оранжевые листья по парку в такт музыке Вивальди, то рассыпает снег, будто сахарную пудру по промёрзлой земле, то украшает одинокие улицы пробивающимися сквозь тротуарную плитку несмелыми цветочками. А она негромко всхлипывает с каждым шагом, слегка трясущимися руками достаёт телефон из заднего кармана джинсов и набирает смс, состоящее из нескольких слов, словно плохо продуманная загадка. Послание летит через несколько кварталов, разбиваясь о жидкокристаллический экран. Другая, капельку менее потерянная девушка, читает незамысловатый код: «Ты, я, 20:00, Дневник Бриджит Джонс и что-нибудь выпить», многозначительно вздыхает и начинает рыться в собрании DVD. Ключи теряются в сумке, словно это не сумка, а Шервудский лес. Дрожащие пальцы всё-таки нащупывают замочную скважину, пара поворотов, и дверь открывается с сочувственным скрипом. Проход из жестокого непредсказуемого мира в обитель спокойствия. Она опирается спиной на стену и медленно садится на холодный пол. Соседки, с которой они снимают квартиру, ещё нет, да и придёт она нескоро. Судя по всему, можно спокойно дать волю слезам. Горячим и полным отчаяния. Истерика должна длиться не более восьми минут. Но это только в случае того, если чувства кипят на показ мужчине. Когда зрителей нет, время не важно – лишь бы не загнать себя в угол до самого конца и не перекрыть кислород паутиной депрессии. Тушь и подводка растекаются по лицу чёрными полосками, соединяются на подбородке и падают вниз, в ямочку груди. Казалось бы, что за такое время солёная вода смыла всю косметику, но она всё окрашивает и окрашивает белую блузку в цвет непроглядной тоски. Тем временем на часах уже четыре. Она размазывает по лицу остатки подводки, последний раз всхлипывает и встаёт. Дыхание долго не может восстановиться, прерывается, а потом воздух снова делает круги ото рта к лёгким, распространяя по альвеолам чувство жизни и свободы. Босоножки отлетают в сторону, ноги ужасно ноют от усталости. Она заходит в спальню, кидает сумку на пол и ложится на кровать, закрыв лицо руками. Так проходит ещё минут пятнадцать. Когда слёзы окончательно высыхают, она старается взять себя в руки. Ведь ничего смертельного не произошло. Подобное происходит со всеми. Но не все находят в себе силы и не ломаются. Отвлечённый взгляд падает на выпавший из сумки учебник неорганической химии. В понедельник зачёт в девять утра, готовиться осталось менее сорока часов. Если учесть время для сна и еды, то выучить практически невозможно. Если ты, конечно, не выучил всё заранее. Химия – её страсть. Каждый химический элемент для неё как отдельный мир со своими законами и отношениями. Каждый опыт как наркотик. В глазах вспыхивает пламя, которое бывает только у обиженной женщины. Адское, неудержимое пламя мести. Какое прекрасное место – интернет. Две секунды, и у тебя на руках классификация всевозможных ядов. Убивающие через мгновение после проникновения в желудок, за несколько минут после прикосновения, за мучительные часы, полные страданий и раскаяния. Цианистый водород. Самый смертоносный и лёгкий в изготовлении. Капля в стакан воды, один глоток, и у полиции появляется новое нераскрытое убийство. Всё так просто. В голове возникает идеальный план. Её никто не заподозрит. Она откладывает ноутбук и закрывает глаза, довольно улыбаясь. Включает в наушниках The World Is Ugly, затем The Light Behind Your Eyes. Такие до ужаса знакомые песни, каждая строчка из которых могла бы послужить её эпитафией, а в общем способные составить её подробную биографию. Спасибо погибшим под огнём ссор и ругани My Chemical Romance, так любезно помогающим ей прийти в себя каждый гребанный раз. Ещё несколько песен, и она идёт умываться. Иронично улыбается своему отражению, напоминающему девочку из телевизора из старого недоужастика. Часовая стрелка подобралась к семи. Пора идти. Она снимает блузку, мягко скользящую по рёбрам, и надевает чёрную мрачную толстовку со странными иероглифами, которые она так и не удосужилась перевести. Достаёт из шкафа покрытую тонким слоем пыли бутылку вина и отправляется на молчаливый сеанс психологической поддержки. Город не спит. Последние лучи закатного солнца встречаются с искусственным светом фонарей, борющимися за существование с блеском бесчисленных фар. Шумно. Она медленно проходит квартал за кварталом, ненадолго останавливается у знакомой двери и, наконец, нажимает на кнопку звонка. Дверь открывают без единого слова. Она смотрит на подругу пустым взглядом, и та сразу понимает её немое «как же всё достало». Поправляет рукав домашней серой футболки, гармонирующей со спортивными штанами, и идёт на кухню за бокалами. Здесь просто идеальный балкон с идеальным видом на идеальный город, который никогда не спит. Даже поздней ночью иллюминация из сотен огней высотных домов играет с воображением одиноких полуночников, также стоящих на балконе и любующихся видом. Такими уютными ночами всё слегка мутнеет, растворяется и постепенно уходит в прошлое. И не надо лишних слов, жестов, разговоров. Всё образуется само собой. Завтра никто не умрёт, но рецепт изготовления цианистого водорода вряд ли может так просто вылететь из головы.