Крепость на окраине

Так, так, так… Что тут у нас?.. Надо же, бочки погружены, закреплены и даже тент натянут… Парни, правда, повалились в тени фургона и дышат, как загнанные лошади. Гленн аж покраснел, как после сауны, и вытирает футболкой пот, ручьями льющийся по лицу и груди. Сэм тянет воду из бутылки, словно слон – хоботом. Тайриз и впрямь напоминает ломовика(1), на котором только что приволокли пять кубов древесины, а Дэвид вообще лежит пузом на асфальте, как раздавленная ящерица. Один Эб бодр и весел… Ну, и где тут у нас главнокомандующий?.. У-у-у… Действительно неважно выглядит. Но зато мы нынче во всем равны. Ладно, попробуем подойти и выяснить кое-что… - Рик… - Что? – усталый взгляд покрасневших от недосыпания глаз. - Вы закончили? Короткий кивок. - Когда выезжаете? Пожевал губами, наморщил высокий лоб. Короткие завитки седеющих волос слегка дрогнули. - Через час. - Тогда я – с вами. О, встрепенулся. Напрягся. И уже по глазам видно: сейчас пошлет - далеко и надолго… Ты ж смотри, нет! Отвел глаза в сторону и даже вроде как растерялся. Потом все-таки буркнул: - За каким чертом? Ворочать бочки с горючкой – не женское дело. - А прикрыть, пока ворочать будете? Ага, запсиховал: глаза стали колючими, плечи чуть сгорбились, как перед дракой… Однако сдержался, выдав с кривоватой усмешкой: - От кого? От парней Гризли что ли? - Нет. По дороге. Мало ли что… Черт. Всерьез, похоже, злиться начинает. Потому что усмешка пропала, а лицо приобрело каменно-жесткое выражение. - Вот на случай «мало ли» лучше дома посиди. - Рик… - Хватит, Мишонн! – все, слетел с катушек: желваки задергались, челюсть – вперед, глаза ледяные. – Я сыт по горло спорами и пререканиями! Так, стоит сдержаться. И не показывать виду, что все это крайне неприятно слышать. Главное – не впадать в эмоции. Надо сделать непроницаемое лицо и очень спокойно произнести: - Я должна без рассуждений подчиняться твоим приказам?.. Ага, набрал воздуха в грудь, чтоб гаркнуть посуровее. Но нам не привыкать. И не такое видали… Так, быстро – очередной выпад: - Что-то мне все это сильно напоминает… Упс… Надо же, как эффективно подействовало! Грозный рык не случился. Случился молчаливый медленный выдох и, похоже, счет про себя до десяти. Опущенная голова, и взгляд – вниз и куда-то в сторону. Ну что ж, видимо, пора уходить… - Мишонн… Ого… Что-то новое в голосе… Неужели беспокойство? Надо на это взглянуть… - Прошу, не совершай необдуманных поступков. Ага. Конечно. Не дождешься. - Так не давай мне повода их совершать. Отлично. Дело сделано. Теперь медленно поворачиваемся и с достоинством удаляемся. Разговора, кажется, не получилось. Жаль. - Мишонн… Ух ты! А это что такое?! Рука на плече? Не жестко – бережно… Как? И на талии - тоже?.. Что ж, стоит, пожалуй, посмотреть и послушать… - Я не хочу, чтобы ты ехала… - Почему? Ты же сам только что сказал, что это загородная прогулка. Ничего себе! А сила-то есть, и немалая… До чего же он близко, даже дух захватывает… А дыхание почти обжигает щеку возле уха: - Кому ты хочешь доказать, что ты – из стали? Мне? Я уже знаю, что это не так. Уфф… Отпустил. И правильно сделал: парни же все слышат, хоть и делают из вежливости вид, что им нет до всего этого никакого дела. Что же сказать-то?.. Черт… Слова куда-то пропали. И умные мысли – тоже. - На твою долю выпало достаточно опасных приключений. Останься здесь, отдохни, приди в себя… А меч я привезу. Обещаю. А вот за это можно бы и поцеловать. Но как-то неприлично при всех… В прошлый раз во всеобщей сумятице заметили лишь немногие, а теперь… А впрочем, можно сделать и по-другому… Ну вот, опять щетину отрастил: словно кактус ладонью погладила. Жаль его расстраивать и ссориться не хочется… Но, кажется, придется… - Рик, я все равно поеду с вами. - Черт! Ну почему вы, женщины, такие упрямые?! Что тебе там делать?.. - Тебя охранять. - На кой черт? Нам там ничто не угрожает, а охранять, похоже, надо будет тебя саму. Ну, вот как ему объяснить то, что самой понять сложно? - Рик, я не знаю. Я просто чувствую, что так надо. Ты доверяешь своей интуиции?.. Кажется, получилось… Как-то само собой. В голосе, что ли, прорезалось нечто, заставившее его насторожиться? Нахмурился, отодвинулся немного, чтобы пристально посмотреть в глаза, и сказал: - Да. - Я своей – тоже. Мне нужно поехать, поверь. Как же ему не хочется этого делать! И какой благодатью от осознания этого разливается за грудиной радостное тепло, вытесняя, выталкивая прочь поселившуюся там пару часов назад тревогу. - Рик… Вот черт! Кто там еще?.. Майкл? С винтовкой на плече и мачете на поясе? С чего бы это?.. Надо, пожалуй, посторониться, но не уходить – послушать. - Что случилось, Майкл? Куда ты собрался? - С вами, - взгляд у чероки какой-то странный – встревоженный. Да что это сегодня творится?.. Вспышка на солнце что ли? Возмущение магнитного поля?.. - Нас и так уже пятеро! – Рик явно раздосадован. Как хорошо, что довелось успеть первой! Хотя Майкл точно был бы не лишним. – Здесь останутся одни женщины и дети! - Оставь здесь сержанта Форда. Вместе с Гленном и Джоном они тут управятся с любой неожиданностью. А лучше бы вообще остался ты сам. Ого, а Майкл-то настроен решительно! И явно неспроста. А если попытаться прощупать обстановку?.. - Майкл, ты тоже это почувствовал?.. В ответ - хмурый, настороженный взгляд из-под насупленных черных бровей, как никогда похожий на взгляд ахиго – орлана, обитающего в отрогах Аппалачей. Медленный и отчетливый кивок: «Да». А вот Рик, кажется, даже растерялся. - Что, черт побери, здесь происходит?! Что вы оба знаете такого, чего не знаю я?! Может, сообщите, наконец?! Ответ его явно не порадовал: - Я не знаю. Просто чувствую, что там буду нужнее, чем здесь. Все, кажется, для Рика это уже слишком: ноздри раздулись, как у быка, готового ринуться на мельтешащего перед глазами матадора. - И на основании ваших предчувствий я должен переиначить весь план?! - Да, - длинная пауза сделала ответ особо весомым. - Там, в Мейконе, что-то случилось. Или случится. Вот как? Майкл, да ты просто сокровище! Сумел даже понять, что именно вызывает эту странную тревогу. Вот только Рику это все совсем не по вкусу: он скривился, как от оскомины и, похоже, сейчас пошлет обоих. В лучшем случае – в пекло, а в худшем – под арест. - Да какая, на хрен, разница, Рик? Они оба – классные бойцы. А мне все равно: остаться здесь или ехать в Мейкон. Лично я доверяю чутью чероки. Не будь оно верным, вряд ли парень сумел бы за сутки добраться аж до Амикалола Фолс и вернуться назад лишь слегка поцарапанным. И потом, если сразу двое говорят об одном и том же, это всерьез настораживает. Или я не прав?.. Эб, дорогой, как же кстати пришлось твое добродушно-ленивое ворчание! Ты даже не представляешь! Вот только Рика это мало впечатлило. - Проклятье! Я теперь должен верить в вещие сны и спрашивать совета у духов?! Может, мне еще карты раскинуть?! Да вы все спятили! - Рик, все спятить не могут, - а это уже Гленн отдышался. – Даже двое не могут, если одновременно. Зато наукой бесспорно доказано, что некоторые люди способны чувствовать неприятности на расстоянии в десятки миль… - И у нас таких сразу двое! Не многовато? - В самый раз, - Дэвид наконец соскреб себя с асфальта и уселся, вытянув ноги. – Это ж как с патронами: лучше много, чем совсем ничего… Рик резко вскинул растопыренные пятерни перед собой: - Так, стоп! Замолчите все! Мне надо подумать! - А чего тут думать?.. – начал было Гленн, но тут же осекся, напоровшись на свирепый взгляд. – Все. Понял. Молчу. Пойдемте, ребята, перекусим, пока босс будет обдумывать тактику… Парни лениво поднялись и цепочкой, словно гуси, потянулись к зданию. Рик проводил их ошарашенно-хмурым взглядом… и повернулся. Ну да, все понятно: пора тоже пойти прогуляться. И Майкла с собой захватить. Асфальт от жары стал мягким и продавливается под ногами, как пластилин. И как только Дэвид пузо не обварил, лежа на нем? А вот и наш парадный вход – через подвал. Гленн прав: надо бы подкрепиться перед поездкой. Или перед грандиозным обломом?.. - Эй, экстрасенсы! Надо же… Неужели решение уже принято? Что-то подозрительно быстро… Ладно, остановимся, повернемся и послушаем. - Скажите там этим лоббистам, что вы двое, Тайриз и Дэвид едете, а Эб остается… - странная пауза, а потом: - Но если к нашему возвращению Портер по-прежнему не будет знать, из какого конца винтовки стрелять, я их обоих на вечное дежурство поставлю. Фу-у-ух… Какое облегчение! Нет, ну, остальное вполне понятно. Кто-то же должен был остаться крайним. Почему не Эб с Юджином? Тем более, что последний уже достал отлынивать, усердно создавая видимость научных изысканий: собирает из радиодеталей какие-то странные приборы, а потом сидит с ними перед сеткой ограждения, гипнотизируя гнилых. Хотя… чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. А вообще-то пора поторопиться: время уже за полдень перевалило, и, как порой выражается Диксон, раньше сядем – раньше выйдем…

***

Джи нервничал. Ощущение было паскудным и напоминало о средневековой пытке, прочесть о которой довелось еще в ранней юности – в одной из старинных бабушкиных книг. Помнится, тогда его до глубины души потрясла извращенность инквизиторской мысли: это ж надо додуматься поставить на живот человеку ведро с крысой, а потом раскалить посудину докрасна, чтобы заставить взбесившуюся тварь прогрызать себе дорогу из ловушки!.. А сейчас такая вот затравленная крыса, казалось, поселилась внутри у него самого и остервенело вгрызалась во внутренности, пытаясь вынудить его отказаться от намерения выехать за ворота. Вообще-то, против было все: хмурый вид Фелипе, излишнее волнение бабушки, внезапно забарахлившая коробка передач… и, в особенности, пакостные ухмылочки Хорхе. Пожалуй, одна только Ди была абсолютно спокойна: она невозмутимо ждала, сидя на ступеньках лестницы и наблюдая, как Карлос заталкивает в салон газовый резак. Тащить принцессу с собой хотелось меньше всего, но она отчего-то уперлась намертво, отказываясь рассказать в подробностях, где искать оружие. Джи терялся, будучи не в состоянии найти логическое объяснение ее внезапному упрямству, и от этого чувствовал себя еще неуютнее. Управляться с Хорхе в некотором смысле было даже проще: выдрючивается – дал по морде, и вся недолга. До следующего раза. А вот как повлиять на женщину, которая меняется, как погода осенью? Особенно, если вообще не понимаешь, что ею движет, несмотря на то, что сподобился провести с ней безумную ночь. Глядя, как она подходит к машине, Джи попытался собрать растрепанные нервы в кулак и принять равнодушно-независимый вид, хотя и понимал в душе, сколь отчаянной показухой это является. На самом деле он зависел от нее, как наркоман зависит от дозы героина. Чего ему стоили короткий кивок в сторону кабины и почти суровое «садись, покажешь дорогу», знал только он сам да, может, еще бабушка, наверняка разглядевшая в глазах внука тень паники. - Дорогу мы и сами найдем. Лучше б она чего другое показала… Джи до боли стиснул зубы, чтоб не сорваться, и свирепо зыркнул на Хорхе, кажется, решившего принять в этом шоу деятельное участие. - Заткнись и полезай в машину! - процедил Гильермо сквозь зубы, мысленно уговаривая себя не браться за рихтовку физиономии паршивца прямо сейчас. Самое странное, что вся похабщина, слетавшая с языка этого засранца, казалось, не достигала Ди, рассыпаясь прахом еще на подлете, словно женщину окружала непроницаемая прозрачная стена. Любой другой, наверное, счел бы, что это вовсе даже неплохо… но, зная Хорхе как облупленного, Джи чувствовал себя сидящим на мине замедленного действия. Проблема состояла в том, что Хорхе можно было ненавидеть, можно было презирать, можно было мириться с его выходками или пресекать их в корне… но игнорировать его было опасно для жизни. Парень абсолютно не выносил пренебрежения к себе, словно каждую секунду пытался доказать всем и каждому, что он – личность незаурядная. Тот, кто подобно Ди, всем своим видом и поведением демонстрировал, что Хорхе Рамон Кабрера Флорес – пустое место, рисковал нажить себе смертельного врага – злопамятного и зловредного. Короче говоря, если в ближайшее время Ди не отреагирует на его выходки хотя бы плевком, то вылазка будет чревата гнусными неожиданностями. Поворачивая ключ в замке зажигания и выезжая за ворота под ехидные смешки, раздававшиеся в салоне, Джи был уже твердо уверен, что без проблем не обойдется. Ждать долго не пришлось. Началось, как водится, с малого. Несмотря на то, что Ди оказалась прирожденным штурманом, им почти час пришлось колесить по улицам города, выискивая не перекрытые мертвецами пути, позволяющие пробраться в квартал, где, по словам женщины, их ожидал настоящий клад. Поначалу Джи механически крутил баранку и втихомолку удивлялся тому, что улицы, которые он еще вчера числил как вполне проходимые, вдруг оказались запружены ходунами. Но чем дольше приходилось куролесить окольными путями, время от времени косясь на карту, разложенную на коленях Ди, тем явственней в мозгу проявлялась общая картина передвижений los muertos. Если предположить, что их, как обычно, привлекли шум и движение, то выводы напрашивались неутешительные. В очередной раз наткнувшись на целое кодло(2) мертвецов у перекрестка, где располагался огромный супермаркет, Джи окончательно уверился: кто-то проезжал здесь незадолго до них, по пути обшаривая магазины, в которых теоретически можно было разжиться чем-то полезным. Это не на шутку напрягало, как напрягали ставшие почти непрерывными подначки Хорхе, постоянно заглядывавшего из салона в кабину и так и норовившего нарваться на кулак. - Эй, приятель, ты дорогу забыл, что ли? Или специально резину тянешь? Хотя я бы тоже возможность не упустил к такой красотке поприжиматься. И не только коленками… - Заткнись, - процедил Джи сквозь зубы, пытаясь не оборачиваться и следить за дорогой. Но заставить Хорхе замолчать, когда поездка казалась ему скучной, можно было только убив. - Слышь, старик! А может, махнемся? Ты – в салон, а я – за баранку… Я и одной рукой могу рулить, а другой найду занятие поинтереснее… - Захлопни пасть, я сказал! – Джи слишком резко крутанул баранку, едва не вписавшись в брошенный посреди улицы автомобиль, и спонтанно нажал педаль тормоза. Фургон дернулся и остановился, заставив всех качнуться вперед. Хорхе тут же приложился лбом о переборку и смолчать, конечно, не смог: - Бля, капец! Чувак, ты вообще ездить разучился?! Или окосел на хрен, пялясь на буфера рядом?! Намертво вцепившись побелевшими пальцами в рычаг коробки передач, Джи силился удержать в узде злость, бесновавшуюся под черепом и пытавшуюся с мясом выдрать последние предохранители. Он уже почти наяву чувствовал, как кулак с хрустом впечатывается в переносицу зарвавшемуся гаденышу. Тем более что оборачиваться не было нужды: зеркало отлично подсказывало, куда именно надо направить руку. Однако внезапно в окружающем мире что-то кардинально изменилось: мягкое тепло ощутимым ручейком вливалось откуда-то со стороны – незаметно, исподволь, словно легкий летний дождь, – проникая в душу, гася не успевший всерьез разгореться пожар. В глазах прояснилось, и Джи увидел женскую руку, улегшуюся поверх его пальцев. Ди прикоснулась к нему, но сделала это каким-то совершенно удивительным образом: она не пыталась удержать его от опрометчивого поступка, не укоряла, не одергивала, не успокаивала. Она просто делилась спокойной уверенностью и бескорыстной лаской. И от этого бережного пожатия злость вдруг откатилась прочь, как разбившийся о волнорез кипящий прибой. Джи поднял глаза, взглянул ей в лицо… и освобожденно вздохнул. И проворчал почти без раздражения куда-то через плечо: - Прикуси язык, сопляк. А то высажу прямо здесь. Вон, уже и клиенты пожаловали. Тебя им как раз на легкий перекус хватит… А Хорхе, с удивлением сообразив, что скандала и драки не будет, настороженно смерил взглядом сидящих в кабине, скорчил гадливую рожу и убрался в салон – доставать Карлоса. Ди улыбнулась краешком губ, подняла упавшую карту и вновь расправила ее на коленях. - Давай прямо, Джи. Ярдов семьсот. А потом – налево. Гильермо молча кивнул. Повинуясь его воле, фургон сдвинулся с места и, расталкивая бампером подобравшихся слишком близко ходячих, покатил в сторону перекрестка. Улица оказалась почти пуста, и Джи удалось выжать около двадцати миль в час – редкое достижение в условиях апокалиптического города. Особенно учитывая, что этот район сильно пострадал от бомбардировки: в самый разгар пандемии боевые вертолеты лупили по нему реактивными снарядами практически в упор. В стенах домов инфернальными провалами зияли дыры, ощетинившиеся арматурой и обломками бетона. На мостовой воронки от взрывов чередовались с трехфутовыми брустверами развороченного асфальтового покрытия. А если прикинуть, сколько тут народу полегло во время обстрела… Неудивительно, что три четверти населения теперь шатается по улицам, будучи лишенными посмертного покоя. Жуткая пародия на христианскую концепцию воскресения и бессмертия души. Оптимизма вся эта картина, конечно, не вселяла, и Джи то и дело ловил себя на том, что невольно прислушивается к окружающим звукам. Что-то в них было не так, но понять, что именно, никак не удавалось: мешали возня и смешки в салоне. Хорхе, спасаясь от скуки, затеял игру в «камень – ножницы - бумага» и теперь забавлялся, отсчитывая проигравшему Карлито увесистые щелбаны. Джи понял, что настораживающий шум – вовсе не шутка его собственного воображения, когда, на секунду повернув голову, увидел, что Ди тоже напряглась и навострила уши. Он уже собрался было спросить, что она слышит, но перекресток впереди отвлек внимание. Джи повернул налево… и дал по тормозам. Прямо на них на расстоянии каких-то четырех сотен ярдов двигалась колонна автомашин… Позже, вспоминая эту оказию, Гильермо всякий раз удивлялся тому, насколько быстро в экстремальных условиях человеческий мозг способен анализировать увиденное и делать правильные выводы. В то мгновение он явственно услышал, как в раздолбанном механизме Вселенной с резким звоном лопнула какая-то пружина. А потом события, слетев с упора, понеслись со скоростью взбесившегося локомотива. Истошно взвизгнули покрышки. Ди вскрикнула и чуть не вписалась головой в лобовое стекло. Джи газанул задним ходом. Парни в салоне слетели с кресел и дружно заорали, матерясь на чем свет стоит. Ехавший с большим отрывом впереди колонны открытый джип мгновенно ощетинился стволами и под азартные вопли рассекавших на нем отморозков ринулся в погоню за фургоном. Джи умудрился развернуться на заднем ходу, и машина, натужно взвыв, понеслась по улице, превращая в месиво подвернувшихся ходунов. - Направо! Направо! – кричала Ди, пытаясь удержать и карту, и карабин, и при этом не слететь с сидения. Джи едва не проскочил мимо проезда, на который она указывала, и судорожно крутанул баранку. Фургон с визгом занесло, приложив бортом о цоколь какого-то полуразрушенного здания. Раздался треск автоматных очередей. Под самым ухом что-то оглушительно хлопнуло, и в ту же секунду Джи показалось, что в лицо плеснули крутым кипятком: боковое стекло взорвалось градом мелких осколков. «Налево! – кричала рядом Ди. – Сворачивай!» Но он не видел, куда. Он вообще не видел дороги, потому что глаза залило чем-то горячим и липким. - Говори, куда! – прохрипел сквозь зубы. – Я не вижу! И услышал, как она ахнула, но, тут же ухватив его за руку, лежавшую на баранке, коротким резким движением подсказала верное направление. Звонкие щелчки посыпались по корпусу фургона целым шквалом: их обстреливали уже всерьез. Джи слышал, как отчаянно богохульствуют в салоне парни, которых силой инерции швыряло от стенки к стенке, напрочь лишив возможности отстреливаться. Он быстрым движением протер глаза и, прозрев на несколько секунд, вдавил в пол педаль газа. Баранка норовила вырываться из рук. Машина вздрагивала от ежесекундных ударов, сминая тела ходячих. Удерживать ее сейчас на дороге было все равно что пытаться управлять разъяренным быком. Но Джи не сдавался: рядом была Ди. «Господи Иисусе! – мелькнуло в голове. – Не надо было брать ее… Что же теперь с ней, если…» - Направо! – пальцы на руке сжались и слегка дернули вниз. – Двенадцать – пять! Он повернул баранку и невольно улыбнулся, хотя левой половины лица почти не чувствовал. «Где же ты была раньше, chica? Где ты была всю мою жизнь?..» Смахнул кровь, глянул в зеркало… Джип не отставал. Еще бы! Добыча, которая не огрызается, а удирает, только распаляет аппетит. Врезать бы сейчас по ним гранатой! Да где ж её взять?.. - Джи, сейчас будет проезд слева! Жми!.. Проклятая кровь опять залила глаза. Утереть ее было некогда: обе руки заняты. Переключить передачу, вывернуть баранку, вдавить педаль… Рука Ди внезапно рванула руль обратно. - Нет! Прямо! - Какого?! – рявкнул Джи, и без того балансировавший на грани между яростью и отчаянием. - Там затор! Держи прямо! – ее голос пропал в звуке удара и жутком скрежете, а Гильермо едва удержал рванувшуюся из рук баранку и дернувшуюся к тормозам ногу. – Все нормально! Жми! Самое гнусное, что даже выругаться толком не было ни времени, ни возможности: Джи только стискивал зубы до хруста и ловил каждое слово и движение сидящей рядом женщины, ставшей его глазами. - Черт! Сбрасывай скорость!.. Еще!.. - Что там?! – он торопливо мазнул ладонью по лицу и моргнул. В глазах прояснилось, а спину обдало морозом. Впереди маячил фасад большого здания. Тупик! Они оказались зажаты между коробками домов на дороге, по кругу огибавшей какой-то памятник. - Puta, la cagada!.. (Сука! Вот срань!..) - Спокойно, - ее голос отчего-то стал остро-стальным. – Скорость - тридцать. Разворачивайся им навстречу. - Что ты… - он умолк, потому что короткого взгляда на нее хватило, чтобы почувствовать себя мертвым. Она передернула затвор карабина, прочно упершись ногами в пол, а плечами – в спинку сидения. Серо-зеленые глаза, ошпарившие ответным взглядом, были необычайно яркими и до оторопи светлыми. - Поворачивай. Подставь им правый борт. Джи помертвел от мгновенного понимания. Втянул в себя сквозь сжатые зубы внезапно ставший густым, как кисель, воздух… и заложил пологий поворот. Ему казалось, что машина двигается с медлительностью подыхающей черепахи – как в дурном сне. Проплыли мимо фасад здания, стоянка, памятник, ходуны, разросшиеся деревья, ограждение тротуара, шоколадно-коричневый с бежевым фасад старинного доходного дома… Все – сквозь темные потеки, мутившие зрение. Джип летел навстречу, приближаясь, как реактивный снаряд, нашедший свою цель… Ди повернулась, нажала на ручку и пнула дверцу ногой. Еще жестче уперлась спиной. Секунда, две, три… Все ближе и ближе. Правый борт фургона оказался прямо напротив прущего быком джипа. Ди вскинула карабин и выстрелила - дважды. Так быстро, что звуки слились в один. Три-четыре секунды, пока машины необратимо сближались, ничего не происходило. А потом внезапно грохнуло так, что Ди едва не вылетела из кабины. Каким чудом он успел ухватить ее за шиворот и рвануть назад, Джи и сам не понимал. Им смертельно повезло, что дверца захлопнулась сама, потому что одновременно с огненным шквалом фургон накрыло вихрем обломков, осколков пластика и металла. Он еще успел вывернуть баранку влево до упора и вдавить педаль тормоза. Фургон занесло во вращение. Колеса надрывно завизжали, оставляя на асфальте черные полосы. Джи распластался на сидении, навалившись сверху на женщину, так и не выпустившую из рук карабин, закрывая ее от смертоносной картечи собственным телом. Фургон вздрагивал от ударов, что-то с влажными мерзкими звуками шлепалось на капот, громыхало и звенело о дорожное покрытие. А потом с треском разнесло лобовое стекло. Бок и плечо рвануло, будто рашпилем. Внутрь кабины вползли черные клубы едкого дыма. Джи закашлялся, корчась от боли в боку, но не поднимался до тех пор, пока этот жуткий ураган не затих. Прошла минута, другая… Ди под ним зашевелилась и просипела: - Джи… Ты живой?.. - No exactamente (Не совсем), - выдохнул Гильермо и, упираясь руками в панель и сидение, попытался выпрямиться. Плечо и бок взвыли острой болью. Ди тоже медленно села, с преувеличенной тщательностью стряхивая с себя осколки и какие-то горелые ошметки, и, со стоном повернувшись, заглянула в салон. - Ребята, как вы там?.. Длинное и замысловатое ругательство, из которого понять можно было только жалкую треть знакомых слов, донеслось из глубины фургона. Затем раздалась целая какофония странных скребущих и скрежещущих звуков, и только после этого зазвучала нормальная человеческая речь: – Como frijoles en lata (Как фасоль в банке)! Rojos y arrugados (Красные и помятые)! И вообще... Que mierda estás haciendo, Gi (Что за дерьмо ты творишь, Джи)?! Что это была за хрень?! Ядерный взрыв? Или полный пиздец света? - Это был джип с начинкой из боеприпасов, - отозвалась она мрачно. - Мясная там начинка была, compañera, - возразил Хорхе, высовываясь в кабину, – судя по кишкам, валяющимся на дороге, - и, помявшись немного, добавил: - Кстати, классный был выстрел. Снял бы шляпу, если б она у меня была. - Рано радуешься, - буркнула Ди, мрачно созерцая его физиономию, отделавшуюся парой ссадин на подбородке. – Там вообще-то кроме джипа было еще пять машин. Не считая бронетранспортер в хвосте колонны. - Ого… Я впечатлен!.. - парень озадаченно присвистнул и покосился на бессильно привалившегося к дверце приятеля. - Ни хрена ж себе… Не хило тебя приложило, чувак! - Затухни, - сипло и бесцветно отозвался Гильермо. К его искреннему изумлению, Хорхе и не подумал огрызнуться, а как-то даже сочувственно предложил: - Давай я поведу… - Ага, если заведется, - раздалось у него над ухом. Карлос, бесцеремонно толкнув его локтем, завозился, стягивая с себя рубашку, а потом, скомкав ее, протянул Гильермо: - Приложи к голове, amigo. - Заведется, - отозвавшись, Джи неосмотрительно попытался повернуться, чтобы взять смятый комок ткани, и зашипел от боли. Он чувствовал себя дикобразом, у которого иглы вдруг начали расти внутрь, а не наружу. Однако Ди и тут не растерялась: взяла у Карлито рубашку и, быстро разорвав ее на несколько широких полос, проворчала: «Дайте бутылку с водой, niños». Смочив один из кусков, осторожно стерла кровь с лица Джи и ловко, словно ей не раз приходилось это делать, наложила повязку. А потом протянула ему лоскут влажной ткани. - Промой глаза, muchacho. И давай-ка меняться местами: надо уезжать. Прямо сейчас. Гильермо кивнул и тут же понял, что лишних телодвижений лучше не делать: голова кружилась, как после крепкого удара в ухо. Утешало только одно – раз он до сих пор не отключился, значит, все не так уж паршиво, как кажется. Однако попытка подвинуться, чтобы пропустить принцессу за руль, заставила вновь заскрипеть зубами и задуматься о том, что толку теперь с него будет не много. Парни тем временем с озадаченным видом скрылись в салоне: после того, как Ди спокойно осведомилась, имеется ли в машине трос, а потом заявила, что им предстоит расчистить проезд, заблокированный столкнувшимися тачками. Двигатель неохотно, со второй попытки, но все же завелся, и фургон уверенно покатил к переулку, который они вынужденно проскочили. Благо, что препятствий пока не было: ходячих разметало взрывом, а на подмогу чересчур азартному джипу никто особо не спешил. Дым от горящих останков стелился вдоль улицы, заставляя то и дело давиться кашлем. Ярдов через двести Ди свернула направо и почти сразу уперлась бампером в кузов помятого белого минивэна. Джи поначалу не сообразил, что она собирается делать. Только когда женщина переключилась на первую передачу и газанула, а перегородившее дорогу авто фут за футом начало сдвигаться в сторону, он со смешанным чувством тревоги и радости подумал, что два дня назад не иначе как сам Господь взял его за руку и привел в Сантраст-Плаза. Привел затем, чтобы он нашел там не просто свою судьбу, но человека, с которым его семья обретет вдвое больше шансов выжить. И, наверное, по большому счету, не так уж важно, кого из них она выберет… Главное, что пока она – с ними. То, что делала Ди, было весьма эффективно: не прошло и пяти минут, как минивэн оказался прижатым к тротуару. Оставалось только попытаться растащить сцепившиеся в последнем смертельном «поцелуе» автомобили. Ди сдала назад, ставя машину так, чтобы искореженную «вольво» можно было зацепить тросом. Еще немного - и надо будет выходить. Джи, морщась от боли в боку, вытащил из чехла мачете и взялся за ручку дверцы. - Ты куда? – раздалось рядом. – Ты же ранен… Он повернул голову и криво – иначе не выходило – усмехнулся: - Не смертельно. На ринге бывало и хуже. - На ринге? – искренне удивилась она. – Так ты боксер?.. - А что, не похоже? – съязвил Хорхе, открывая дверь салона и спрыгивая с подножки. – Глянь на меня, если не веришь. Уж что-что, а удар правой у него поставлен как надо… - и тут же, ухмыльнувшись, добавил: - Но ничего, еще сочтемся… - Diós mio todopoderoso, dame un par de minutos de silencio... o voy a acortar esa lengua! (Господь мой всемогущий, даруй мне пару минут тишины... а не то я укорочу этот язык!) – устало огрызнулся Гильермо, открывая дверцу, но Ди вновь остановила его, тронув за руку. - Не надо, Джи… Тебе не стоит этого делать. - Почему? – угрюмо насупившись, проворчал он. - Потому что ты весь в крови, muchacho, - почти ласково ответила женщина. - Гнилые слетятся на ее запах, как стервятники. Тогда ты и сам пропадешь, и ребятам плохую услугу окажешь… - А она, межу прочим, дело говорит, братан, - встрял Карлос, виновато косясь на друга. – Ты бы лучше опять за баранку сел, а мы тут сами управимся… - Черт… - буркнул Джи угрюмо. – Все такие прям умные стали!.. И все командуют… Ему жутко не нравилось происходящее, ибо выглядело все это почти непристойно: как будто он прячется от опасности за женской спиной. Однако возразить на озвученный Ди аргумент было нечего, и Гильермо, скорбно вздохнув, смирился с временной ролью статиста: - Ладно, убедили. Валите уже, а то накроют нас тут - и все, каюк… Ди улыбнулась, вынула из-за голенища ботинка свой десантный нож и легко спрыгнула с подножки, а Джи, скрипя зубами и чертыхаясь, снова уселся за баранку. Сковырнуть отверткой пластиковую крышку на бампере фургона и зацепить за стальную петлю буксировочный трос было плевым делом – Карлос справился с этим за десяток секунд, - а вот с «вольво» пришлось повозиться. Вся ее задняя часть была смята и изуродована при столкновении с минивэном, а от буксировочных проушин остались одни обломки. Пока Карлос, чертыхаясь и проклиная злополучную тачку, пытался решить проблему, Ди и Хорхе слаженно отмахивались от подоспевших мертвецов. И надо сказать, что получалось это у них настолько неплохо, что Джи, наблюдая за их маневрами, начал нервно кусать губы и всерьез размышлять о том, когда эти двое успели так насобачиться работать вместе. Или секрет состоял в том, что Ди была копом и умела работать в команде?.. К счастью, забраться в дебри догадок и найти там основательную причину для жгучей ревности он не успел: Карлос наконец выполз из-под машины и жестом показал «тяни!». Джи дал задний ход. Трос натянулся. Потом раздался душераздирающий скрежет, на который повернулись даже те ходуны, что маячили в конце проезда и проворонили появление людей. Джи чертыхнулся, понимая, что через пять минут сюда сползется такое количество гнилых, с которым ребятам будет уже не управиться, и, наплевав на осторожность, прибавил газу. Металл гулко застонал, сопротивляясь воздействию посторонней силы, и с треском лопнул. Машина освободилась рывком. Фургон вылетел на середину дороги, волоча за собой скрипящую, стонущую и громыхающую груду железа. Парни и Ди рванули следом, не дожидаясь, когда гнилые начнут наступать им на пятки. Но на улице их поджидал неприятный сюрприз: шатавшиеся здесь мертвецы успели доковылять до проезда и встретили их распростертыми объятиями и оскаленными зубами. Прикидывать и раздумывать стало некогда. Гильермо остановил машину, ударом дверцы сбил с ног подобравшегося вплотную ходуна и, выскочив наружу, полоснул мачете по тросу: хрен с ним, пусть пропадает, лишь бы ноги унести! Выпрямился он очень вовремя: как раз, чтобы успеть ткнуть клинком в глаз раззявившему пасть мертвецу. От резкого движения боль опять вгрызлась в тело, но обращать на нее внимание сейчас было непозволительной роскошью. Стиснув зубы, он рванулся к кабине, захлопнул дверцу и дал газу. Двое мужчин и женщина отбивались, встав спиной к спине, но их шаг за шагом теснили с мостовой на тротуар, отгороженный от проезжей части высоким бордюром. Если их отожмут туда, подогнать машину вплотную станет невозможно. Джи, кусая губы от волнения, направил фургон в самую гущу обступивших друзей мертвецов, как тараном пропахав эту серую, копошащуюся, хрипящую и стонущую от неодолимого голода массу. На несколько секунд охвативший людей вал разлагающихся тел поредел, давая реальный шанс прорваться к машине. - Vengan aquí! Rápido!(Все сюда! Быстро!) – заорал Джи, резким движением распахивая противоположную дверцу. Боли он уже не чувствовал: в крови бушевал адреналин. Парни переглянулись и, сметя точными ударами нескольких заступивших дорогу ходунов, ломанулись к фургону. Ди тоже подалась было за ними, но вдруг резко метнулась в сторону помятой тачки, используя случайно образовавшийся в толпе мертвецов узкий коридор. - Pa'donde?! Parate, concha su madre!.. (Куда?! Стой, твою мать!..) – схватив винчестер и вылетев из кабины, он услышал, как хлопнула дверь салона. И на том спасибо: парни успели-таки укрыться в машине. Джи с разворота вмазал прикладом в морду кинувшемуся к нему мертвецу - от души, срывая злость и захлестывающий рассудок страх. «No ella!.. No ahora!.. No así!.. Sólo no eso!.. Caramba esa maldita cuerda! (Только не она!.. Только не сейчас!.. Не так!.. Ни за что!.. Да пропади он пропадом, этот проклятый трос!)» Он выстрелил навскидку, не целясь, и попал: голова гнилого, ринувшегося к склонившейся над узлом троса женщине, разлетелась, как взорвавшаяся граната. Но к Ди уже устремились другие: десяток-другой секунд – и проход к фургону будет перекрыт, ее снова отрежут… Джи вскинул винчестер к плечу. Тварь в ярде слева. Выстрел - блеск гильзы - передернуть цевье. Минус два. Полтора - по прямой. Выстрел – гильза - рывок цевья. Минус три. Ди распутала узел и начала сматывать трос. Меньше ярда справа. Выстрел - щелчок выбрасывателя - цевье. Минус четыре. - Джи! Слева! Берегись! – завопил Карлос, высунувшись в кабину. Он развернулся, не опуская ствол, и в упор всадил пулю в изуродованное тлением лицо мертвой твари. Ошметки брызнули кровавым фаршем. Минус пять. Ди смотала трос и пыталась прорубить себе дорогу к машине. У нее за спиной в считанных футах маячили ходуны. Выстрел – гильза - затвор. Минус шесть. На счету у Ди еще двое. До дверцы осталось два ярда. Вот дьявольщина! Еще одна дохлая тварь почти вползла в кабину! Разворот. Выстрел в упор. Минус семь. Проклятье! Вся кабина в этом дерьме!.. Ди швырнула на пол трос и, схватив обезглавленные останки за шкирку, выдернула их вон из машины. Поставила ногу на подножку… Джи направил на нее ствол и заорал: - Пригнись!!! Она буквально нырнула вниз, падая животом на сидение. Грохнул выстрел. Почти лишенный головы труп завалился назад, уже бессильно царапнув скрюченными пальцами по ногам женщины. Восемь ходунов - восемь патронов. Магазин теперь пуст. Больше ничего не осталось. И если сейчас, не дай Бог… - Сзади! – выкрикнула Ди, приподнимаясь, разворачиваясь и жестким пинком отправляя в нокаут очередного ходуна. Джи, не глядя, двинул прикладом назад. Ружье с хрустом впечаталось во что-то. Ди захлопнула дверцу и вжалась в кресло, чтобы не позволить всунувшим клешни в окно мертвецам до себя дотянуться. Гильермо прыжком влетел в кабину, сунул женщине в руки винчестер и, дернув рычаг, вдавил педаль газа. Фургон пошел вперед так, словно пробивался сквозь толщу снега – с натужным ревом, рывками проскакивая свободное пространство и пробуксовывая там, где толпа была гуще. Однако скорость постепенно увеличивалась, и, протиснувшись в образовавшийся между минивэном и битой тачкой проход, Джи погнал машину по переулку. 1) Ломовик - лошадь-тяжеловоз, приспособленная для перевозки тяжёлых грузов; ломовая лошадь 2) кодло – (крим. жаргон) группа, ватага