Крепость на окраине

Стоя в обнимку с винтовкой на парапете крыши и угрюмо насупившись, Диксон наблюдал, как в кузов старого, потрепанного грузовика, почти под завязку загруженного пустыми пластиковыми бочками, забираются Майкл и Мишонн. Чертов «балласт», из-за которого Рик и Доун так дружно на него орали всего час назад, а потом - видимо, сговорившись, - упекли его на крышу, уже сидел за рулем, дожидаясь появления Джона. Бывший «черный берет» прибыл в полном боевом прикиде, сопровождаемый по пятам улыбающейся Линдой. Из чего Диксон заключил, что поездка за водой большой опасности не представляет и является в Грейди делом обыденным. Он досадливо скривился, когда Линда, приподнявшись на цыпочки и ничуть не смущаясь десятка пар досужих глаз, крепко поцеловала Джона и помчалась открывать ворота. Вот, блин, сговорились они тут все что ли?.. Или от нежданно-негаданно обвалившейся безопасности расслабились?.. На жилом этаже, что ночью, что рано утром, по коридору спокойно не пройти: одни стонут за дверью, как будто у них там многосерийную порнуху снимают; под другими не сегодня, так завтра кровать нафиг развалится, а третьи если и насобачились трахаться по-тихому, так ходят целый день, как будто их суперклеем друг к другу прилепили, и блаженно так лыбятся… Тьфу, зараза!.. А с утра еще и шерифское чадо пристало с такими вопросами, что хоть под землю со стыда провались!.. И чего ему у папочки было не спросить, чего, куда и зачем?! Хотя, конечно, папуля же был занят: они там с Доун в офисе потом еще час сидели. Вдвоем. Чё еще обсуждали – хрен его знает. И так вроде все ясно… То-то Мишонн вдруг ни с того, ни с сего начала рычать как тигрица и швыряться чем ни попадя в случайно проходящих мимо, ни в чем неповинных людей… Охренеть, чё творится… С ума все посходили… Нет, ну оно понятно, что без этого – никуда, но на хрена вот так вот – демонстративно? Чтоб другие, кому не так повезло, зубами скрипели и на стенку лезли?.. Вот, блин, эгоисты чертовы… Он сплюнул сквозь зубы, посмотрел, как грузовик, набирая скорость, размазывает по асфальту ходячих, повернулся и двинул на другую сторону крыши. Работа, блин – «не бей лежачего»: шарахайся по крыше и отстреливай не торопясь из винтовки с глушителем застрявших на сетке мертвяков. Со скуки подохнуть недолго. А самое хреновое, что от безделья мысли всякие в голову лезут, от которых охота кому-нибудь шею свернуть с особой жестокостью. Одно утешает: похлеще всех сегодня досталось самим вожакам – они сейчас вместе с Линдой, Энтони, Гленом, Мэг, Абрахамом и Розитой трупаки из шахты лифта вытаскивают и в пикап грузят. Слабонервные и непригодные для такой работенки Тайриз и Габриэль помогают Сэму перетаскивать из кузова пятитонника в гаражный бокс ящики со взрывчаткой. Вернее, они таскают, а Сэм с важным видом ими помыкает. Прибабахнутого псевдоученого Абрахам сплавил на кухню – в помощь бабам. Скорее всего, из банальной мести, но по заслугам. Лишь бы теперь там без катастрофы вселенского масштаба обошлось, а то голодными все останутся до вечера. Вторым стрелком на крыше стоит Тара – девка и впрямь за последнее время нехило насобачилась палить по ходячим. Вон, за последние полчаса уже семерых сняла без промахов. Остальные – док, Перси, Мартин, Карл, Ноа и Кэрол, - сегодня на хозяйстве: в их ведении нынче уборка, глажка, постирушка. Доун - стервозная баба, но в умении разумно расставить людей и распорядиться хозяйством ей никак не откажешь. Вот и опять же, в шахту, на самую мерзкую работу, сама полезла, хоть еще от сотрясения толком не очухалась. Ну, прям точно, как Рик… Блин, лишь бы Кэрол там особо не усердствовала, а то с такой кучей грязных шмоток не мудрено и переломы растравить. Док каждый день ставит ей уколы и пичкает таблетками, но она все равно еще слаба – то и дело прислонится где-нибудь к стенке, прижмет руки к ребрам и стоит так несколько минут, думая, что никто не видит. Наивная… Кэрол, Кэрол, Кэрол… В последние дни Кэрол превратилась для него в наваждение. Кэрол в его голове, Кэрол перед его глазами, даже когда ее нет в зоне видимости. Мысли о Кэрол становятся навязчивыми и сводят с ума. Картинки, возникающие в воображении – это отдельная тема под грифом «детям до шестнадцати». А лучше - вообще до восемнадцати… Дьявольщина! Даже раньше, когда он никак не мог понять, на кой черт он, не нужный даже самому себе, нужен этой дамочке; когда никак не мог поверить, что ей, такой образованной, хоть и затюканной мужем-уродом, за каким-то чертом интересен неотесанный реднек – даже тогда, - все было как-то проще. Тогда, не позволяя себе прикасаться к ней, избегая ее прикосновений, заставляя себя отмахиваться от мыслей о возможности подобного, удерживать в узде свои желания и фантазии было легче. Тогда не было уверенности, не было твердого знания, что она примет его таким, как есть, что она захочет его… А теперь она просто сказала об этом, и все – зыбкие границы, хоть как-то сдерживавшие его так тщательно скрываемое, безумное желание, оказались сметены. Нет больше преграды – ни реальной, ни выдуманной. Вот она, твоя женщина. Хочешь – приди и возьми. Сейчас. Если ты – грубый и примитивный дикарь. Если ты – зверь, заботящийся лишь о собственных желаниях и потребностях. Вот так все повернулось. И самое хреновое, что никто в этом, блин, не виноват, кроме него самого – лучше надо было за ней смотреть, не надо было отпускать ее от себя ни на шаг, эту ходячую катастрофу, способную где угодно найти неприятности. Вот. Из-за этого он сегодня и взбеленился. Мишонн тоже хороша: «Любой из нас может прикрыть другого». Блин, может, но не должен! И не любой, черт возьми! Не хрен женщинам делать там, где пули свистят! Не хрен Кэрол соваться в такие места, как Терминус! А если бы ее там тупо подстрелили? Или сожрали?.. Твою мать! Даже от одной мысли об этом хочется пустить себе пулю в лоб!.. И ведь самое отвратное, что сейчас без этого – никак! Самое страшное, что они сами туда лезут – что Кэрол, что Мишонн, что Мэг, что Саша! Просто потому, что другого выхода нет… Он снова и снова мерил шагами парапет крыши, то и дело вскидывая винтовку к плечу и точными выстрелами снимая особо наглых ходячих. Переходил на другую сторону, меняясь с Тарой, тоже сегодня молчаливой и задумчивой и за все это время даже не попытавшейся завести разговор, и снова шагал из конца в конец крыши. Прикидывая по движению солнца, сколько прошло времени, думая о Кэрол, мучительно скучая по ней – ее голосу, глазам, улыбке, мягким и ласковым рукам, - пытаясь высмотреть во дворе ее хрупкую фигурку, мечтая перекинуться хоть парой ничего не значащих фраз. Невозможно было даже предположить, что все это будет так тяжело: тяжело видеть, как она хромает и кособочится, как она морщится при резких движениях, как жалобно смотрит, считая себя виноватой в собственных травмах; тяжело чувствовать, как она невольно вздрагивает от неловких прикосновений и в то же время жадно тянется к рукам; тяжело держать себя в узде, когда внутри все дрожит и пылает от нестерпимого желания содрать с нее все эти нелепые тряпки, стиснуть ее в объятиях, прижать к себе изо всех сил, до боли, до стона, так, чтобы чувствовать ее всю – каждой клеточкой, каждым сантиметром кожи, чтобы вдыхать ее запах, заставляющий голову кружиться и плыть куда-то, словно под кайфом, чтобы… Черт!.. Он не смог выстрелить, потому что мушка плясала в прорези прицела. Руки дрожали, а сердце колотилось как бешеное, норовя выскочить сквозь ребра. Он опустил винтовку и, опершись на нее, попытался взять себя в руки. Черт! Черт! Черт!.. Это становится просто невыносимым! Лучше было не лезть в бутылку и уже сегодня уехать на эти гребаные заправки – пусть даже с этим не в меру умным механиком! Там хоть думать волей-неволей пришлось бы о другом!.. А здесь… Свихнуться, бля, недолго! Показавшийся на улице грузовик, заполненный бочками с водой, оказался настоящим спасением. Надо было срочно расчищать ему подъезд к воротам. Диксон окликнул Тару, застрявшую на другом конце крыши, посмотрел, не маячит ли кто-нибудь во дворе не ко времени, и, сделав несколько глубоких вдохов, начал отстрел сползающихся к грузовику мертвяков. Через минуту к нему присоединилась Тара. Затормозивший было грузовик, давя колесами упавших трупаков, въехал в ворота, открытые Сэмом и Габриэлем, и припарковался возле левого крыла здания. Джон выпрыгнул из кабины и, открыв борт кузова, помог спуститься Мишонн. Самурайка выглядела вполне себе целой и довольной, но почему-то прихрамывала на правую ногу. Что у них там, интересно случилось?.. Прямо в кузов упали сброшенные кем-то из окна тросы. Так вот за каким чертом на одном из окон второго этажа установлена лебедка! Ну, теперь хоть понятно, как бочки с водой попадают внутрь. Сэм и Габриэль опять открывают ворота, выпуская наружу пикап, доверху набитый трупами. В кабине – двое, похоже, Абрахам и Гленн. Интересно, где они собираются сваливать всю эту гниль?.. Остальные участники большой уборки, одетые в отыскавшиеся где-то в закромах Грейди прорезиненные рабочие комбинезоны, повалились кто где – перевести дух. Только ворота захлопнулись за пикапом, как во двор нелегким ветром вынесло Белоснежку с Мелкой Поганкой на руках. Вот, блин, и причина всех сегодняшних проблем!.. Вчера ее так же принесло - не ко времени. Словно нарочно подкарауливала!.. Иначе как объяснить, что выскочив вчера ночью из комнаты Кэрол – распаленный, взвинченный, способный думать только об одном – как бы освободиться от невыносимого напряжения, - он напоролся прямо на нее. Девчонка, похоже, даже отдаленно понятия не имеющая, что это такое, когда мозг просто плавится, а тело раздирает на куски ломкой ничуть не меньшей, чем у конченого наркомана, еще и наехать попыталась с выяснением отношений. Для него, и так не отличавшегося большой сдержанностью, это оказалось уже слишком – он позорно сорвался, просто грубо оттолкнув ее и не менее грубо что-то рявкнув. Он даже не помнил, что именно, но дела это не меняло: утром она появилась в столовой с красными, припухшими от слез глазами, и, схватив тарелки с кашей для себя и Джудит, поспешно ушла в «детскую». Твою ж мать! Ну, и все. А дальше его просто понесло - юзом, как тачку с лысой резиной по гололеду… Любое слово, любое действие, так или иначе вызывающее недовольство, скребло по душе так, словно состояло из отравленных игл… Нет, на хрен, надо сваливать отсюда поскорее: пофиг, с кем, лишь бы подальше от Кэрол, от Бэт, от Рика и Доун, от этих счастливых парочек – от всего и всех. Душу отвести на ходунах, а там, может и мысль какая дельная в голову придет, как исправить ситуацию хотя бы частично. Все, решено: хоть с Дэвидом, хоть с Юджином – по фиг! - но завтра он свалит отсюда… Ну, наконец-то! А вот и смена – Джон и Линда. Кто бы сомневался?!. - Как вы тут? – женщина весело улыбается, выбираясь из люка и снимая с плеча сумку с запасными магазинами. - Живы еще, - угрюмо отозвался Диксон, протягивая ей винтовку. - Только кушать очень хочется, - вздохнула Тара, вручая оружие Джону. - Так вы как раз вовремя, - отозвался тот. – Сейчас наши «чистильщики» приведут себя в порядок, и – за стол. - А вы уже поужинали?.. - Конечно, - улыбнулась женщина, заменяя опустевший магазин винтовки. - А чем сегодня кормят? - Консервированная фасоль с не менее консервированными сосисками, - усмехнулся Ликари, занимая позицию на парапете. – Зато в придачу Грейс и Кэрол соорудили пироги с джемом, так что поторопитесь… Диксон мысленно застонал и чуть не промахнулся ногой мимо ступеньки. Блин! Опять она нашла себе работы по горло!.. Ну, вот что с этой женщиной делать, спрашивается?!.