Крепость на окраине

      Абрахам Форд ненавидел болеть, не смотря на то, что подобные неприятности случались с ним исключительно редко. Однако любой плюс компенсируется минусом, потому, если уж доводилось заболеть, борьба с очередной напастью всякий раз превращалась в подобие боя без правил. Зато там, где другим требовалась неделя, а то и две, чтобы победить заразу, могучий организм Эба справлялся за пару-тройку дней. Другой вопрос, что с ним в эти самые дни творилось…       Эдвардс, которого после экстренной операции и мензурки спирта разобрала словоохотливость, взяв у невольного пациента кровь для анализа и вкатив взамен дозу антибиотика, объяснил этот феномен следующим образом: природа наделила рыжего здоровяка впечатляющим иммунитетом, и всякий раз, как в его организм нагло внедрялся какой-нибудь особо хитрожопый вирус, на схватку с подлым оккупантом активно мобилизовались все имеющиеся резервы. Потому и драка в таких случаях бывала отчаянной: температура, лихорадка и прочие малоприятные проявления интоксикации достигали порой крайних пределов. Состояние острого недомогания доводило Эба буквально до белого каления, но и вирус в этой свирепой битве, как правило, скоропостижно отбрасывал коньки. В результате - через пару суток сущих мучений, - организм чрезвычайно быстро начинал восстанавливать затраченные резервы, и на третий день Абрахам обычно чувствовал себя, словно молодой пупырчатый огурец, только что доставленный с фермы – свежим, крепким и бодрым.       На сей раз все тоже шло по заведенному сценарию… с одним маленьким, но очень существенным отличием: затаившись до поры, своего часа терпеливо ждал главный и заведомо непобедимый противник – вирус «Z». Именно поэтому и жар, и лихорадка, и тошнота казались сущей мелочью по сравнению со смесью страха и жалости, сквозивших в словах и взглядах тех, кто приходил навестить Эба в изоляторе. Черт возьми, даже на «губе»* Форт-Беннинг* было веселее: там, по крайней мере, не приходилось выслушивать насквозь лживых заверений в том, что все будет хорошо…       Единственной, кто понимал, как его все это бесит, была Рози. Только она не впадала ни во вселенскую скорбь, ни в деланый оптимизм, а вечером того же долбаного дня просто явилась с колодой карт – затрепанных и потертых, но все еще годных в дело, - и затеяла игру в покер на интерес. Естественно, интерес оказался вполне в ее духе – на раздевание, - так что через час они оба сидели на узкой больничной койке в одних трусах, ибо игра шла с переменным успехом. Заглянувшая на огонек Мэгги принять участие в очередной партии отказалась, сославшись на приличия, не позволяющие замужней даме выставлять напоказ свои достоинства, и, хихикая, удалилась. Еще через час проходивший по коридору Граймс, не на шутку встревоженный странными звуками, доносившимися из изолятора, вломившись внутрь с пистолетом наголо, густо покраснел и, бормоча проклятия вперемешку с извинениями, поспешно захлопнул дверь. Эдвардсу повезло больше – он явился, когда страсти уже улеглись, что не помешало ему все-таки выдворить Рози вон под предлогом необходимости соблюдения карантина. А вот Эбу жутко хотелось пинком отправить за дверь самого эскулапа, потому что с его приходом изолятор вновь стал местом санкционированного ареста, а навязчивые мысли о возможных отвратительных последствиях укуса мгновенно вернулись.       - Что скажешь, док?.. Долго мне еще осталось небо коптить? – мрачно поинтересовался он, наблюдая, как Эдвардс, пыхтя от усердия, перетягивает жгутом его необъятный бицепс.       Доктор неопределенно пожал плечами:       - Анализ показал высокий уровень лейкоцитов. Это говорит об идущем воспалительном процессе, но что является его причиной, в данном случае трудно судить. Возможно, дело всего лишь в обширной ране и серьёзном ожоге, но, возможно, и в чем-то ином… В любом случае я предпочел бы подождать несколько дней и сделать ультразвуковое исследование. Если оно покажет патологию внутренних органов и в первую очередь легких, то все очень плохо…       - Вот блядь! – сквозь зубы процедил Абрахам, сгибая руку в локте и принюхиваясь к острому запаху спирта. – Грёбаный гнилой ублюдок! Гореть ему в аду!.. Если тот еще не переместился полностью в наше измерение…       - Не думай о плохом, приятель! – Эдвардс ободряюще похлопал его по плечу. – Завтра сделаем УЗИ, и все станет ясно. Надеюсь… А пока тебе все же лучше побыть здесь, в изоляторе…       Эб проводил его угрюмым взглядом и, услышав щелчок запирающегося замка, изобразил исчезнувшему за дверью доктору «фак» - благо, рука как раз находилась в подходящем положении:       - Не дождетесь, блин!..

***

      Медленно выплывая из темноты за пределами сознания, сначала он испытал чувство непреодолимого ужаса, потому что внезапно понял: ведь мог навсегда остаться там, в бесконечной однообразной пустоте – одинокая, крохотная искорка бездомной, никого и ничего не помнящей души… А потом потерялся в потоке времени, потому что память подсовывала ощущения, запахи и звуки, связанные с войной: тошнотворную гарь, привкус горечи во рту, саднящий песок в горле, нудно завывающий сигнал тревоги и головокружение от болтанки в подбитом вертолете. Однако его не покидало и странное чувство, что после той провальной операции в Фаллудже* было что-то еще. Много чего-то еще, совершенно непохожего. Кажется, была полицейская академия, служба в криминальной полиции штата, патрульная служба Атланты и – если ему это не приснилось, - восставшие мертвецы. Взрывы падающих на Даунтон снарядов, напалм и… Линда. Закутанная в его форменную куртку Линда – почти ничего не видящая, спотыкающаяся, намертво вцепившаяся в его руку, на которой от невыносимого жара пузырилась кожа и трещали, скручиваясь и опадая, волосы. Линда, которая потом, чертыхаясь, плача и проклиная немалый вес напарника, тащила его на себе, пока им обоим не удалось добраться до Грейди Мемориал…       Грейди. Едва всплыло это название, как в голове все встало на свои места, а странные звуки, раздававшиеся рядом, обрели объяснение: работали электрокардиограф и аппарат искусственной вентиляции легких…       «Матерь Божья… Я настолько плох?..» - подумал Джон и с усилием приоткрыл невероятно тяжелые веки.       Точно. Госпиталь. Мягкий рассеянный свет, разлитый по бело-серой поверхности стен и потолка. Тусклый блеск аппаратов жизнеобеспечения. Кислородная маска на лице, от которой жутко хочется избавиться, но рука почему-то не спешит подчиняться и кажется какой-то угловато-неправильной, словно составленной из кубиков «лего».       - Тс-с-с… Тише, милый… Все хорошо… Это ничего… Это пройдет. Ты просто отходишь от наркоза…       Теплые пальцы прикасаются к лицу, снимают чертову маску, бережно поглаживают щеку, бумажной салфеткой промокают пот со лба. В поле зрения возникает волна вьющихся каштановых волос, таких мягких и шелковистых, что невыносимо хочется к ним притронуться, отвести от бледного лица с огромными, как омуты глазами… Боже, неужели он мог никогда больше не увидеть его?!.       Он пытается произнести ее имя, но едва слышит собственный голос, больше похожий на хрип, а карие глаза, полные прозрачной влаги слез, тут же приобретают умоляющее выражение:       - Молчи, милый… Пожалуйста, молчи… Тебе лучше пока не разговаривать… Если хочешь чего-нибудь, просто прикрой глаза, хорошо?..       Господь Вседержитель, как же он скучал по этому голосу! Сколько он не слышал его: несколько дней, неделю, месяц?..       Джон прикрыл глаза и, вновь открыв их, попытался слабо улыбнуться.       - Хочешь пить?..       Боже, ну почему, чтобы ответить, надо перестать видеть это лицо – лицо его личного ангела, нежнее и прекрасней которого нет в мире?!. Вот только песок в горле так саднит и мешает дышать, что закрыть глаза все-таки придется. Губ тут же касается прохладная, чистая и такая вкусная вода. Глотать трудно, но с каждым новым глотком горячий песок тает и растворяется.       - Хочешь еще?..       «Да».       - Много нельзя, родной, - в ее голосе звучат сожаление, сострадание… и такая любовь, что сердце сжимается сладкой болью, а на кардиографе кривая на секунду падает вниз. – Я дам тебе еще, но чуть позже… А сейчас мне надо позвать дока. Ты побудешь немного один?..       Джон не стал закрывать глаза, вместо этого шевельнув непослушными губами:       - А… поцеловать?..       Она укоризненно покачала головой, торопливо стерла слезы со щек и, склонившись к нему, поцеловала – легко, невесомо, подобно касанию крыльев мотылька. И прошептала у самого уха:       - Я скоро вернусь…       Торопливо прошагав через палату, она протянула руку к двери, но прикоснуться не успела – дверь открылась сама, и в проеме выросла знакомая фигура в неизменных потрепанных шортах и выгоревшей бейсболке.       - Ой, ты куда-то идешь?.. А я тебе завтрак принесла… - Розита осеклась, увидев на лице подруги следы слез. – Что?.. Что случилось, Лин?!.       Робкая улыбка, осветившая лицо Линды, словно трепетный луч солнца, пробившийся сквозь пелену туч, заставила ее замереть и бросить пристальный взгляд на реанимационный комплекс…       - Бог ты мой! Джон!.. – впихнув поднос в руки Линде, Рози метнулась к кровати, дабы убедиться, что чудо все-таки произошло, и, от избытка чувств наградив Джона крепким поцелуем, пулей вылетела из палаты. Ее восторженный вопль донесся до Линды уже из коридора: - Ешь, давай! Я Эдвардсу скажу!..       Линда растерянно моргая, посмотрела ей вслед, поставила поднос на столик у стены и вернулась к постели Джона.

***

      Ночь выдалась отвратительной: Эба по-прежнему лихорадило, рана на плече противно ныла, а от высокой температуры ломило все тело. И, словно этого было мало, сны ему снились на редкость гнусные и до холодного пота реалистичные: то его обгладывали живьем, то он сам кого-то жрал, давясь густой, соленой кровью… Само собой, утром он проснулся совершенно разбитым, в скомканной и насквозь мокрой от пота постели и, дошлепав босиком до уборной, вторым делом изучил собственное отражение в зеркале. Как ни странно, из гладко-блестящей глубины на него смотрела опухшая, изрядно помятая, но никаких фатальных изменений не претерпевшая физиономия: ни черных кругов под вполне живыми, слегка ошалевшими глазами, ни мерзкой серости кожных покровов не наблюдалось. Напрягало только острое чувство голода и то, что хотелось почему-то именно мяса – жареного, с хрустящей корочкой снаружи и сочного, полусырого внутри…       Абрахам натужно сглотнул и, повернув ручку крана, поспешно плеснул в лицо холодной водой. Стало легче. Быстро сообразив, что требуется организму, дабы взбодриться, Эб сунул голову под кран. Прохладная вода потекла струями по загривку, плечам, груди и спине, освежая и заставляя блаженно постанывать.       «Как со страшного бодуна, мать твою…»       - Эб! Эб, черт тебя дери! Ты где?!       Внезапно раздавшийся вопль Рози, по всей видимости, вихрем ворвавшейся в изолятор, заставил его вздрогнуть и чертыхнуться, крепко приложившись затылком о смеситель.       - Чего орешь?! – рявкнул он, высунувшись из-за двери в уборную. – Пожар? Потоп? Или нашествие гнилых уродов?..       - Ни то, ни другое, ни третье! – шваркнув на тумбочку у кровати поднос с едой, восторженно возвестила Розита и тут же с радостным визгом повисла на друге, скрестив щиколотки на его пояснице и взъерошив ладонями мокрую рыжую шевелюру, от воды приобретшую темно-медный цвет.       - Да что случилось-то?! – шлепнув ее здоровой рукой по упругому заду, проворчал Абрахам.       - Ты представляешь?!. Джон очнулся!.. Док сказал, с ним все будет хорошо!..       Только почувствовав, как внезапно ослабели ноги и плюхнувшись на кровать вместе с висящей на нем Розитой, Абрахам осознал наконец, до какой степени на самом деле переживал за друга. Потом на смену слабости пришла быстро поднимающаяся волна бурной радости, которая тут же излилась на ближайшего человека, находившегося рядом и принесшего добрую весть. Он стиснул подругу в объятиях так, что та ойкнула, и крепко поцеловал. Рози в долгу, конечно, не осталась, а потому буквально через минуту вошедший в изолятор Эдвардс сдавленно хрюкнул, проглатывая смешок:       - Вы уже закончили, ребята?.. Знаешь, Абрахам, ты сейчас похож на кого угодно, только не на инфицированного. Это откровенно радует. Как чувствуешь себя?..       - Нормально, - широко улыбаясь и потихоньку отдирая от себя руки и ноги Рози, отозвался здоровяк. – Не фонтан, конечно, но и помирать, кажись, не собираюсь. Лучше скажи, как там Джон.       Доктор улыбнулся в ответ:       - Весьма неплохо. Глядя на него, я, пожалуй, уверую в чудо Господне… Вообще-то я пришел забрать тебя на УЗИ, но, если хочешь, по дороге можем заглянуть к Джону.       - Идет! – наскоро вытерев голову поданным Рози полотенцем и натянув видавшие виды армейские брюки, Эб бодро отправился следом за доктором.       Он ничуть не удивился, обнаружив в палате интенсивной терапии едва ли не треть населения Грейди. И, черт возьми, это выглядело вполне естественным: Джона невозможно было не полюбить, если дать себе труд разглядеть и почувствовать за мрачной внешностью отъявленного головореза большое, доброе и честное сердце… Здесь были Грейс и Энтони, Полли, Перси и Габриэль, Ноа и Тара. Кэрол, мягко улыбаясь, стояла в изножье, а Гленн и Мэгги сидели по обе стороны постели. Кореец болтал без умолку, а его жена только кивала в такт его словам. Доун молча стояла за плечом Гленна, и на лице ее читалось невыразимое облегчение – похоже, до недавних пор лейтенант всерьез опасалась потерять первого помощника. Узрев это сборище, Эдвардс едва не потерял дар речи от возмущения, а потом свирепо зарычал:       - А ну-ка, все – вон отсюда!.. Хотите доконать его что ли, обормоты?! Выметайтесь немедленно! Все! Без исключения!..       Народ как-то сразу скис и, виновато улыбаясь, потянулся к выходу, а док тут же принялся изучать показатели мониторов, одновременно проверяя пульс пациента. Абрахам подошел поближе к комплексу и, осторожно стиснув в ладони руку друга, пробормотал:       - Здорово, сержант… Я рад, что ты опять оказался не по зубам костлявой…       И услышал в ответ сиплое, но почти отчетливое:       - Спасибо…       - За что? – искренне удивился Эб.       - Линда рассказала ему, что это ты заставил биться его сердце, - обернувшись, пояснил Эдвардс вместо устало прикрывшего глаза Джона. – Пойдем. У нас с тобой есть дело, а для него сейчас сон и покой – лучшее лекарство…       Абрахам вздохнул и нехотя поплелся следом за настырным эскулапом, непременно желавшим убедиться в том, что сам здоровяк и так уже понял – острая сталь и пламя пьезозажигалки все-таки не позволили мерзкой заразе проникнуть в его кровь. И это было хорошо, потому что его счет к мертвецам в последнее время вырос, как минимум, втрое…

***

      Майкл и Саша оказались едва ли не последними, кто узнал радостную новость, да и то благодаря случайности, по которой одним из сменщиков караула на крыше оказалась Розита, принимавшая деятельное участие в событиях и бесконтрольном распространении информации о них. Чероки, считавший Джона своим другом и наставником и очень болезненно переживавший неудачную попытку освобождения Мишонн, едва передав Ноа винтовку, тут же рванул к реанимационной палате, но еще на подходах напоролся на внезапно вынырнувшего из кабинета напротив Эдвардса. Саша, последовавшая за приятелем из чистого любопытства, тоже растерянно остановилась. Док тем временем занял стратегически выгодную позицию, загородив спиной дверь палаты и упершись руками в косяки, и с металлом в голосе заявил:       - Только через мой труп! Да и то - вряд ли, ибо и после смерти восстану…       Майкл обреченно вздохнул и поник головой:       - Док… ну, всего на минуточку!..       - Нет, ну, что за люди?! – чисто риторически вопросил Эдвардс окружающее пространство. – Объясняешь им, объясняешь… И все равно – что в лоб, что по лбу! В человеке - три дырки, которые нам с огромным трудом удалось заштопать! Ему нужен покой, здоровый сон и диетическое питание! Даже с нормальной едой для больного – сплошные проблемы, а тут посетители еще и сна лишают!..       Индеец заинтересованно взглянул на увлекшегося собственным спичем доктора:       - А что за проблемы? Ну, с питанием…       Эдвардс, заметив, что его укоры возымели действие, и парень уже не намерен напропалую вламываться в помещение, отлип наконец от двери и сунул руки в карманы белого медицинского халата:       - Понимаешь, ему нужна легкая, жидкая пища: лучше всего – мясной бульон из курицы… Да где ж теперь эту самую курицу возьмешь?.. И охотиться у нас нынче некому. Раньше хоть Диксон - черт его дери, - мог какую-нибудь дичь подстрелить, а теперь… - доктор разочарованно махнул рукой. – Да что уж там говорить!..       - Ага, - немного подумав и что-то для себя решив, пробормотал чероки, - курица… Или дичь… А куропатка* сгодится?..       Эдвардс изумленно приподнял одну бровь:       - Ты так спрашиваешь, как будто собираешься…       - Именно, - перебил его чероки. – Собираюсь. Тем более, что неизвестно, когда Дэрил вернется.       Саша осторожно тронула его за рукав рубашки:       - Майкл, ты же это не всерьёз?.. И потом, Доун тебя просто не отпустит…       - Это будет ее проблемой, - неожиданно резко заявил Майкл. И вдруг, словно ища у нее поддержки, спросил: - Если ты не очень устала, поедешь со мной?..       Женщина растерялась, не зная, что ему ответить, зато нашелся доктор:       - Ну, это уже просто саботаж, парень. Тут сейчас и так каждый человек на счету…       - Бен, - нехорошо прищурившись, сказал чероки, - а можно, она сама ответит?..       Эдвардс только глаза закатил:       - Да делайте вы, что хотите, только меня не впутывайте! – развернулся и, скрывшись в кабинете, хлопнул дверью.       Саша молчала, сосредоточенно изучая пол под ногами и не подозревая о том, что на лице ее последовательно отражаются весьма разнообразные чувства: сомнение, нерешительность, смущение, робкая надежда, любопытство, опасение…       - Ладно, - как-то очень устало произнес чероки, так и не дождавшись ответа. - Извини… Это я так, к слову… Ты лучше отдыхай. Да и обед, наверное, уже готов – скоро звать прибегут…       Повернулся и, обойдя ее, направился к выходу с этажа. Женщина подалась было ему вслед, но тут же остановилась. Оглянулась на дверь палаты, снова сделала шаг и опять застыла, зябко обхватив руками плечи.       «Да что со мной происходит, черт возьми?!. Почему после смерти Боба я ни на что не могу решиться?.. Почему постоянно на кого-то или что-то оглядываюсь?.. Что это? Страх?.. Стремление выжить?.. А тут еще этот странный сон… Откуда Майкл знал, что все именно так и случится? Почему был уверен, что я захочу спросить его об этом?.. И почему только с ним можно об этом поговорить, не боясь, что меня сочтут сумасшедшей?.. Раз он это предвидел, значит, знает, о чем говорил. Значит, сможет объяснить… Вот только когда? Куда он собрался? Если далеко, то может вообще вернуться только через пару дней… Или - не дай Бог! – не вернется совсем… Да сколько же можно?! Саша! Черт тебя побери совсем! Да возьми же себя в руки, наконец!..»       Она в сердцах топнула ногой и, подхлестнутая чувствами возмущения и недовольства собой, помчалась по коридору к лестнице. Вылетев на площадку, свесилась через перила и, в глубине души поражаясь собственному безрассудству, крикнула спускающемуся по лестнице человеку:       - Майкл! Я поеду!.. Только давай сначала скажем об этом Доун и Тайризу!..       Чероки остановился и медленно поднял голову вверх. Посмотрел на женщину… и улыбнулся. Он все понимал: у нее за плечом всегда был кто-то старше, сильнее и мудрее - отец, брат, любимый… Тот, кого она потеряла, сумел многое ей объяснить, но так и не успел дать прочной опоры. Сейчас она просто училась идти по жизни сама, ни на кого не оглядываясь, и пусть даже он – Майкл Ахиго, - никогда не станет для нее тем, чем остается брат и чем был тот, другой, он ведь просто может быть рядом. Просто помогать, просто поддерживать, просто делать ее дорогу немножко легче…

***

      На половине пути от Макдоно* до Стокбриджа* Мишонн сбросила скорость до сорока миль в час и дважды нажала на клаксон, привлекая внимание следовавших за джипом байкеров. Чернокожий парень, которого вожак называл «Димми», сократил дистанцию до минимума и повел мотоцикл, держась в каких-то двух-трех футах от борта броневика.       - Чего сигналила?! – крикнул он, перекрывая стрекот мотоциклетных двигателей.       - Тебя как зовут? – спросила Мишонн через приоткрытое окно, коротко поглядывая то на дорогу, то на него – уж очень не хотелось неожиданно наехать на отбившегося от стада ходячего.       - Дэмиен, - сердито отозвался тот. – Что дальше?       - А дальше… у нас возникнут сразу три проблемы, Дэмиен, - сказала Мишонн, стараясь говорить громче, чтобы он не пропустил ничего мимо ушей за ревом движков. – Первая: если вы остановитесь перед воротами госпиталя, на вас набросятся гнилые. Вторая: если вы не будете стоять на месте, а начнете курсировать по Декатур-стрит, они сбегутся со всей округи, и хреново придется и вам, и нам. И третья – самая главная: наши знают, кто уехал на этой машине, и откроют по ней огонь без предупреждения. Мне-то пофиг, я – в танке, а вот вам как бы не попасть под пули…       - Что предлагаешь? – крикнул он, вильнув в сторону, чтобы объехать валяющиеся посреди дороги обломки, и снова пристраиваясь рядом.       - Я покажу место, где твои ребята смогут безопасно переждать и при этом видеть, что будет происходить перед воротами. Хорошо бы, чтобы парни остались там, а ты и еще пара человек поехали со мной, в джипе.       Байкер помолчал, прикидывая возможные последствия такого плана прибытия, и хмуро спросил:       - А где гарантия, что там, куда ты нас приведешь, не ждет ловушка?..       Мишонн кривовато усмехнулась:       - Ловушка ждет всюду и всех, пока гнилые не передохли. Так что, извини, но гарантии дать не могу.       Он снова отвалил от машины, обогнал ее и какое-то время ехал впереди, по-видимому размышляя. Потом, сбросив газ и вновь поравнявшись с броневиком, неохотно признал:       - Ладно. По крайней мере, честно сказано… Показывай свое «безопасное» место, а там разберемся, кто, куда и с кем поедет.       - Договорились, - Мишонн, подавляя улыбку, закрыла окно, а байкер ушел назад и влево. В зеркале самурайка увидела, как он жестами что-то объясняет своим. Те тут же перестроились в колонну по два, держась строго в кильватере броневика. Почти все достали из чехлов оружие, и очень вовремя – впереди маячила окраина Стокбриджа.

***

      - Эй, ты чего такой унылый? – спросила Рози, в очередной раз сойдясь с Ноа возле коробов вентиляционных шахт. – Какие-то проблемы?..       - А у тебя их, типа, нету, - буркнул парень, одарив ее мрачным взглядом исподлобья. – Вот, прям, все вокруг хорошо и все счастливы…       - Переживаешь за судьбы мира? – хихикнула Рози. – Да брось! Ему теперь поможет только тотальная зачистка. А для этого нужна целая армия штурмовиков* и еще две – из зондеркоммандо*.       - Ну, ты - оптимистка! – скривился Ноа. – Сейчас, небось, выживших-то осталось – и на одну не наберется…       - А ты – пессимист, - скорчив гримасу ему в ответ, сообщила Розита.       - Ничего подобного! – обиделся парень, глядя куда-то вдаль. – Просто я… у меня… Черт!.. Смотри! Что это?..       - Где? – женщина схватилась за висящий на груди бинокль и, поднеся его к глазам, посмотрела на юго-восток, куда указывал рукой Ноа. – Мать честная!.. Не может быть!..       - Да что там?! – выдирая у нее из рук бинокль, прошипел Ноа.       - Ой, пизде-е-ец… Вызывай, блин, Доун быстрее! – рявкнула на него Рози, напряженно следя за черными точками, двигающимися по Декатур-стрит в районе станции Кинг Мемориал* - Скажи: к нам наш незабвенный Финн возвращается с байкерами на хвосте! Семеро парней - на «конях» и хрен знает, сколько еще - в машине!..       Ноа судорожно сглотнул и, сорвав с пояса рацию, нажал кнопку вызова:       - Лейтенат Лернер!.. Мэм!.. У нас проблемы!.. Мы засекли на Декатур джип и семерых мотоциклистов. Они едут прямо сюда!.. *на «губе» - на гауптвахте; гауптвахта - специальное здание с помещениями для содержания арестованных военнослужащих *Форт-Беннинг – для тех, кто забыл: одна из крупнейших военных баз на территории США, расположенная на территории двух штатов – Джорджии и Алабамы *Фаллуджа – город в Ираке (провинция Анбар), получил широкую известность после операции «Буря в пустыне» (1991) и во время Иракской войны (2003-2004), когда стал частью «Суннитского треугольника» и оплотом партизанского движения *куропатка – да! куропатки водятся в национальных парках штата Джорджия и в отрогах Аппалачей, а именно – виргинские американские куропатки *Макдоно – городок в округе Атланта *Стокбридж – небольшой город в округе Генри, соседствующем с Атлантой *штурмовики – здесь Рози имеет в виду спецподразделения для антитеррористических операций, называемые штурмовыми группами *зондеркоммандо - нем. sonderkommando — специальный отряд; особое подразделение, занимавшееся обработкой и уничтожением трупов в концентрационных лагерях в период Второй Мировой войны *Кинг Мемориал - станция метро, расположенная менее чем в километре на восток от Грейди Мемориал