Крепость на окраине

      Дэрил стоял у окна и молча смотрел, как его женщина бесцельно слоняется из угла в угол комнаты, бывшей когда-то учительской. Смотрел и удивлялся тому, каким странным образом уживаются в ней внешняя хрупкость и незаурядная внутренняя сила. Наверное, любая другая женщина на ее месте сейчас, умываясь слезами, думала бы только о том, как пережить случившийся с нею кошмар. А она… Дэрил готов был поставить сто против одного на то, что волновала ее в данный момент вовсе не попытка изнасилования, а способность Рика принимать верные и беспристрастные решения.       Глаза его видели хрупкую женщину, которую хотелось защищать, оберегать и поддерживать, а необъяснимое логикой охотничье чутье знало в этом изящном теле невероятную силу, способную как создавать, так и разрушать. Эта сила была настолько огромна, что порой даже пугала, заставляя задуматься: а нужна ли ей вообще какая-либо опора и защита; нужен ли ей он сам – тот, кого она с помощью этой самой силы фактически создала заново?..       В такие минуты сами собой, непрошено и незвано, всплывали воспоминания о том дне, когда, вернувшись с вылазки, он не обнаружил ее в Тюрьме; когда узнал, что это она убила Карен и Дэвида. Тогда он мучительно пытался понять – почему. Строил версии и предположения, изводил себя все новыми и новыми догадками, вопросами и сомнениями. Но настоящий ответ узнал лишь после того, как на собственной шкуре испытал, каково это – вновь одним махом потерять всех, кто стал твоей новой семьей. Люди, с которыми столько времени делил все – скудные крохи пищи и воды, смертельную опасность и хрупкую надежду, - становились самой большой драгоценностью, самым главным сокровищем, потеря которого была чем-то неизмеримо более страшным, нежели собственная смерть. Все они заменили ей Софию, стали для нее центром мироздания, вокруг которого вращалось бытие. Она не могла себе позволить их потерять. И выбрала из двух зол – меньшее: убийство тех, кто не был ей столь же близок. Это он мог принять. И принял – гораздо раньше, чем Рик. Но приняв, осознал и кое-что иное: то, что теперь день ото дня подтачивало его способность жить, не заглядывая в будущее; его уверенность в прочности ее привязанности к нему. Именно в такие минуты, как сейчас, он чаще всего задавал себе вопрос, от которого дышать становилось невозможно, а по позвоночнику струился жидкий азот: а если однажды он, Дэрил Диксон, сам окажется угрозой для того, что ей так дорого… как она поступит?       Сейчас он буквально всей кожей ощущал висящее в воздухе напряжение и терялся, не зная, как вывести дорогую ему женщину из этого жуткого состояния внутренней каталепсии. Что она там себе сейчас придумывала и решала? Прикидывала, как прикончить Рика в случае, если он отвергнет предложенный Гризли союз? Или строила планы физического устранения вожака байкеров? А может, просто мысленно распинала себя за то, что стала отличным поводом для начала вооруженного конфликта? Это она тоже очень даже могла…       И Дэрил, тряхнув головой, шагнул от окна, заступая ей дорогу.       - Кэрол…       Она остановилась, едва не налетев на него, и подняла глаза – потемневшие от тревоги и какие-то отрешенно-решительные.       - Кэрол, успокойся, - он сжал ладонями ее плечи, пытаясь таким образом заставить ее очнуться. – Все будет нормально, поверь. Он справится. Сделает все, как надо. Он никогда нас не подводил…       «За исключением того проклятого дня», - ехидно добавил внутренний голос, так что пришлось снова тряхнуть головой, прогоняя поганую мыслишку.       Она горько усмехнулась в ответ, глядя ему в глаза и словно читая невысказанное.       - Кэрол, пожалуйста… - тихо произнес он. – Не взваливай все на свои плечи. Ты же не одна. Я с тобой. На твоей стороне. Всегда.       В голубых глазах вдруг словно начала таять тонкая корка льда, отступая от зрачка к краю радужки, прячась в темном ее ободке. Кэрол вздохнула со всхлипом и уткнулась лбом в его плечо.       - Я так устала, Дэрил… - теплое дыхание проникло сквозь ветхую ткань застиранной рубашки, согревая кожу и в то же время обдавая ее мурашками. – Я ужасно устала…       Дэрил обнял ее, прижавшись щекой и подбородком к ее виску, ласково поглаживая по спине, на которой под тонкой тканью можно было ощутить трогательно выпирающие позвонки.       - Я знаю. Знаю. Потерпи немного, ладно… Завтра вернемся домой. А потом, если хочешь, уедем.       - Что? – она, отстранившись, испуганно заглянула ему в лицо. – Куда?       - В Панола Маунтин*. Там красиво. Там есть река и озеро, и водопады…       Но она лишь сокрушенно покачала головой:       - Ты же знаешь, что это не поможет, не спасет от проблем. И ходячие… Они повсюду.       - Ошибаешься, - усмехнулся Дэрил уголком губ. – Если поедешь со мной, убедишься в этом сама.       - Как? – ее голос звучал устало и недоверчиво.       - Увидишь, - он бережно отвел пепельную прядку с ее лба.       Теплая кожа щеки, к которой, казалось, почти не приставал загар, под пальцами была такой мягкой и бархатной, что хотелось прикасаться к ней снова и снова. Хотелось приникнуть губами и ощутить, как ее скулы становятся теплыми от заливающего их румянца. Хотелось почувствовать, как ее пушистые ресницы щекочут кожу, ощутить ее теплое дыхание, тронуть языком ее губы – гладкие и нежные, как тончайший шелк… Невыносимое, томительное желание бежало по жилам вместе с кровью, отдаваясь легкой дрожью в пальцах, шумом в ушах, участившимися толчками в сердце и трепетом где-то глубоко в животе. Но все это было сейчас так некстати! Слишком уж отчетливо он сам помнил то мерзкое чувство глубинного, иррационального страха и неприятия любого телесного контакта, что возникало всякий раз после жестоких побоев и испытанного унижения…       И, осторожно целуя ее в лоб, Дэрил сказал совсем не то, что просилось на язык:       - Женщина, ну вот скажи мне, почему ты все время влипаешь в неприятности?.. Ну, кой черт тебя потащил в эту гребаную конюшню? Да еще и с каким-то придурком…       - Не знаю, - хлюпнула носом Кэрол. – А ты? Ты разве не влипаешь?       - Я встреваю, - проворчал Дэрил. – Чувствуешь разницу?       - Не-а, - вытирая нос рукавом шерифской рубашки, отозвалась она.       - Ну, если влипаешь, то это вроде как ненароком. А когда встреваешь, то по собственной воле, - усмехнулся Дэрил. – Ты вообще как? Нормально? Голова не кружится?       - Нет, - вздохнула Кэрол.       - Дай-ка, посмотрю…       Женщина послушно наклонила голову, позволив ему запустить пальцы в гущу непокорных кудряшек. Осторожно разбирая спутанные прядки, Дэрил нашел на ее затылке изрядную шишку. Кэрол, впрочем, даже не пискнула, когда он ощупывал ушиб. Только напряглась всем телом.       - Тебе офигенно повезло, - проворчал Диксон, так и не обнаружив ничего страшнее ссадины. – Ни один из этих косоруких не способен толком управиться даже с лопатой… Но знаешь, мне было бы спокойнее, если бы ты сейчас не металась по комнате, а прилегла и хоть чуть-чуть отдохнула. И вообще… когда вернемся в Грейди, попрошу Эдвардса просветить твою голову этим его агрегатом, на котором все кости видать…       - Думаешь, стоит сделать рентген? – слабо улыбнулась Кэрол, забираясь на диван и устраиваясь в уголке.       - Думаю, не помешает, - Дэрил накинул ей на плечи мягкий плед и, помогая закутаться поплотнее, тоже улыбнулся. – Отдохни. Я щас тебе чай с мятой приволоку. Эмма классно его заваривает, честно… И не бойся ничего. Я запру дверь.       Он выпрямился, собираясь покинуть комнату, но Кэрол вдруг стиснула его ладонь, останавливая и заглядывая в глаза.       - Спасибо, Дэрил.       - За что? – он удивился, совершенно не понимая, с чего ей вдруг вздумалось его благодарить.       - За то, что встрял. Не побоялся, что из-за меня начнется война.       Глядя в голубые глаза, полные нежности и признательности, Дэрил почувствовал, как снова предательски начинают гореть скулы, и тут же тряхнул головой, по привычке пряча неловкость за всколоченными волосами. И растерянно проворчал:       - Блин… Фиг вас, женщин, разберешь… Вам просто война – плохо. Война из-за вас – хорошо… Ну, короче, не за что.       Осторожно высвободив руку из ее пальцев, он прошел к выходу, открыл дверь… и едва не вписался в стриженого качка на полголовы выше себя. Он не успел даже задуматься о том, какого черта этот обормот делал под дверью, потому что тело, ученое горьким опытом не раз и не два, сделало все само: рывком ушло с линии предполагаемой атаки, одновременно направив сжатый кулак снизу в челюсть противника. Парня унесло к противоположной стене, крепко приложив затылком. Он, однако, оказался стойким на подобного рода неожиданности и, помотав ушибленной головой, словно бычок, уставился на Дэрила с выражением изумления и совершенно детской обиды.       - За фто? – грустно вопросил он, потирая пострадавшую челюсть.       - А не хрен под дверью тусоваться! – огрызнулся Диксон, начиная подозревать, что произошло какое-то недоразумение.       - Я же только сказать хотел, - горестно хлюпнул носом парень.       - Ну, так говори, блин!       - Тебя там босс зовет.       - За каким хером я ему понадобился? – Дэрил начал терять терпение.       - Там это… псих наш приблудный – того… куда-то делся, короче, - морщась от напряженной работы мозга, изрек парень.       - Ну и фиг… - по инерции начал Дэрил, как вдруг до него дошла суть сказанного, заставив буквально подскочить на месте: - Чего?! Опять?! Вот дерьмо!.. Где Гризли?       - Ждет внизу, - хлопая наивно-голубыми глазами, отозвался качок.       - Черт! – Дэрил оглянулся на дверь и увидел стоящую в проеме крайне взволнованную Кэрол.       - Что случилось? Ты уходишь? – ее голос подрагивал от беспокойства.       Диксон шагнул к ней и, обхватив ладонями узкую талию, заглянул в глаза.       - Ничего страшного. Останься здесь. Запри дверь и попробуй немного поспать.       - Нет, - она вцепилась пальцами в его рубашку. – Я с тобой…       Дэрил вздохнул. Ну, да. Кто бы сомневался? Особенно после того, что случилось. Вот только ни к чему ей шататься среди ночи по Мидл Скул, даже держась за его руку. И уж тем более не нужно потом всю ночь думать о том, чем грозит очередное сверхъестественное исчезновение ирландца…       Он покачал головой и ласково погладил ее по щеке, словно невзначай коснувшись большим пальцем приоткрытых губ. Но ее глаза упорно продолжали искать на его лице признаки эмоций, способных подтвердить ее опасения и догадки, и Дэрил постарался как можно безмятежнее улыбнуться:       - Все хорошо, Кэрол. Я скоро приду. Правда. Обещаю.       Так и не заметив в его глазах ни тревоги, ни напряжения, она наконец кивнула и, отступив внутрь комнаты, закрыла дверь. Дэрил повернулся к стриженому балбесу, лишь дождавшись, когда щелкнет внутренний замок. Досадливо хмыкнул при виде приоткрытого от любопытства рта и придал ускорение крепким тычком в мускулистое плечо.       - Харэ уже пялиться на меня. Я тебе не телка. Двигай, давай. Показывай, где они там.       Дуболом с готовностью кивнул и поспешил впереди него к лестнице, ведущей на первый этаж.

***

      Вечер тянулся, словно прилипшая к волосам жвачка – раздражающе-противно. Попытки здешних обитателей вовлечь ее в разговор не увенчались успехом: Хаок больше заботила мысль о том, как обстоят дела в Мейконе и сумеет ли Гризли вынудить лидеров Грейди к сотрудничеству. Лежать больше не было ни сил, ни терпения, и к ночи, наплевав на рекомендации Эдвардса и дождавшись, когда посетители разбредутся, Хаок все-таки встала с постели. Рана в животе причиняла тупую, но вполне терпимую боль. Куда больше проблем доставляли время от времени накатывавшие дурнота и головокружение. Впрочем, ей и к этому было не привыкать: гонять на байке и ни разу не получить перелом или сотрясение было нереально.       Для начала она обошла палату, придерживаясь рукой за стену, а потом, немного передохнув, принялась курсировать из конца в конец помещения, размышляя о том, кого бы еще из парней переманить в свой десяток. Ей нужны были хорошие стрелки и, делая шаг за шагом, она перебирала в уме имена и качества каждого из двух с половиной десятков мужчин. Она так задумалась, что не сразу расслышала прозвучавший за спиной тихий голос:       - Элис…       Она вздрогнула и обернулась так, словно ей внезапно выстрелили в спину, и, забыв о боли, метнулась к постели человека, который, казалось, все это время спал.       - Откуда ты знаешь это имя?! – зло прошипела она, склонившись над раненым и пристально вглядываясь в его лицо.       - Не помнишь меня, Элис? – сипло выдохнул он. А потом, с трудом переводя дыхание и подавляя подступающий кашель, произнес: - Элисив Хардман. Двадцати четырех лет. Уроженка Мейкона. Член банды байкеров «Адские псы». Кличка – Ястреб. Проходила свидетелем… по делу об убийстве… детектива Карраско…       С каждым произнесенным словом Хаок чувствовала, как, обдавая ее то жаром, то ледяным холодом, возвращается то, что она не желала вспоминать; то, что причиняло боль и вызывало к жизни изгнанные, казалось бы, призраки.       - Ты?! – она отшатнулась, задохнувшись на миг в приступе гнева и впиваясь в него ненавидящим взглядом янтарных глаз. – Ты – Джон Ликари! Джон Скала… Карраско был твоим напарником… Ты - тот самый чокнутый коп, что сломал челюсть адвокату прямо в зале суда! Тот, что ушел из криминальной полиции в патруль простым сержантом только ради того, чтобы при первом удобном случае открыть огонь на поражение… Это ты застрелил Реджи Питбуля при попытке оказать вооруженное сопротивление!..       - Да. Это я, - послышалось в ответ, обдав ее морозом и заставив зашевелиться волоски на коже.       - Какого черта ты сказал мне это, придурок?! – прошипела она, вновь склоняясь к самому его лицу. Ее скрюченные пальцы впились в края постели, сминая льняную ткань.       - Ты бы все равно узнала, - прохрипел мужчина. – Лучше сейчас.       - А убить тебя мне тоже прямо сейчас?! – почти взвизгнула Хаок.       Его губы скривила горькая усмешка:       - Ты так любила отца?..       - Не твое собачье дело, легавый! – злобно огрызнулась Хаок, кусая губы, чтобы не позволить вырваться рыданиям.       Невозможно ведь объяснить этому честному идиоту, что большая часть «псов» во главе с Гризли вздохнула с облегчением, узнав о том, что Реджинальд Хардман по прозвищу Питбуль на самом деле мертв. Не расскажешь, чего ей стоило сначала быть такой, какой хотел ее видеть отец, а потом раз за разом убеждаться, что для него самого не было ничего святого, ничего неприкосновенного, ничего ценного, кроме желания подавлять, унижать и доминировать. Реджи никогда не избивал ее, нет. Но ему это и не требовалось: он отлично умел манипулировать человеческими слабостями и пороками. А еще для него ничего не значили такие понятия, как «благодарность», «дружба» и «братство». Мораль для него не существовала в принципе, как и закон… Невозможно сказать этому человеку, что отцом для нее последние два с половиной года был Гризли. Настоящим отцом, который многое сделал, чтобы доказать сумасшедшей девчонке, что жить стоит не только ради бешеной скорости и безумного риска.       И что ей теперь делать с этим проболтавшимся болваном? Придушить подушкой, исполняя долг кровной мести? Да при одной мысли о подобной пошлости ее начинал разбирать истерический смех! А он будто услышал, тут же просипев:       - Ну, так что? Убьешь или нет? Сейчас – идеальная возможность…       - Я не убиваю полудохлых копов, - огрызнулась Хаок, обессиленно оседая на стул рядом с его кроватью. – Мало чести.       Он опять кривовато усмехнулся:       - Подождешь, пока поправлюсь?       - Может быть, - неохотно буркнула она.       - Но тогда уже я скажу… что не воюю… с женщинами и детьми.       - Заткнись уже! – сорвалась на крик Хаок, понятия не имевшая ни о ходе переговоров, ни об условиях, выдвинутых Бьёрном. Срывать планы названного отца ей хотелось меньше всего. – В любом случае прежде, чем убить тебя, я предупрежу о своих намерениях!       И скривилась, услышав в ответ насмешливое:       - Спасибо.       Он умолк, а Хаок еще несколько минут сидела на стуле рядом с ним, пытаясь прийти в себя и свести воедино все, что в последнее время говорил о своих планах Гризли. Ей необходимо было понять, каких изменений ожидать в скором будущем и как на них реагировать. Почувствовав, что боль в ране немного утихла, Хаок поднялась и, уже сделав шаг в направлении своей кровати, вдруг обернулась, чтобы спросить:       - Эй, чертов коп… Тебе нужно что-нибудь?..       Он открыл глаза и отрицательно покачал головой. А потом, сдавленно покашливая, тихо сказал:       - Ты не такая, как твой отец. Я это понял еще тогда…       Хаок пренебрежительно фыркнула и, дойдя до своей постели, демонстративно задернула полиэтиленовую занавеску. Села на край кровати и согнулась, закрыв руками лицо. Ей было о чем подумать.       Тогда, почти три года назад, Джон Ликари вполне мог силой выбить из нее нужные показания, которые позволили бы засадить Питбуля как минимум на пожизненный срок. И его сослуживцы, и агенты ФБР закрыли бы на это глаза: всем известно, что ни копы, ни федералы не прощают убийства своих парней. Тем более – такого убийства… Но Ликари не сделал этого. Не воспользовался грубой силой. Он поступил по закону. И суд присяжных освободил из-под стражи Реджинальда Хардмана – за недостаточностью прямых улик.

***

      Озадаченная физиономия Гризли порядком позабавила Дэрила, а довольная ухмылка Граймса заставила нахмуриться и спросить:       - Ну, и фиг ли ты радуешься, чувак?       Рик развел руками:       - Потому что теперь его уж точно сожрут ходячие.       - Ага, - с явным сарказмом заметил Диксон, - он у нас и так был изрядным везунчиком. А если еще вспомнить, что дуракам везет вдвойне…       Рик призадумался и резко загрустил, кажется, придя к выводу, что радоваться действительно несколько рановато. Дэрил же, осмотревшись, вытолкал обоих из помещения и тщательно проверил пол и потолок, напоследок простучав еще и стены. Оба лидера стояли в коридоре, обсуждая условия сотрудничества и время от времени заглядывая в кладовку, видимо, чтобы удостовериться, что ирландец не прячется где-нибудь под ковриком или за шваброй. Дверь при этом, конечно, то распахивалась настежь, то почти закрывалась, и, когда Рик в очередной раз сунул свой нос внутрь и спросил, как идут дела, Диксон вдруг замер в стойке, отчетливо ощутив движение воздуха.       - Эй, ты чего? – насторожился Рик.       - Сквозняк. Где-то тут есть отдушина… - пробормотал Дэрил, выразительно уставившись на громоздкий старинный шкаф.       Рик обшарил взглядом добротное шестифутовое изделие, сооруженное из дубового массива, украшенное несколько грубоватой резьбой, и тяжело вздохнул. А потом, расплывшись в хитрой ухмылке, окликнул:       - Бьёрн!..       Бородатая физиономия великана немедленно возникла в проеме.       - Вы чего, мужики?       Дэрил многозначительно кашлянул, переводя взгляд с него на монументальный предмет мебели и обратно.       - Шкаф, - ухмыльнулся Граймс.       Гризли, потеснив обоих своими габаритами, вдвинулся внутрь, придирчиво оглядел обшарпанную дубовую проблему и весело усмехнулся:       - Раз плюнуть, ребята.       Протиснулся мимо стеллажа с моющими средствами и уперся плечом в боковину. Шкаф стойко сопротивлялся в течение трех секунд, а потом сдался: издавая душераздирающий скорбный скрип, изо всех сил цепляясь хромыми резными ножками за половицы и оставляя глубокие трагические царапины в полу, он неохотно отъехал в сторону почти на полтора ярда. В ту же минуту робкий до сих пор сквознячок превратился в отчетливый прохладный ветер с запахом сырой штукатурки.       - Оба-на, - изумленно пробормотал Гризли, глядя на темный квадратный проем, аккуратно обрамленный наличником. – Вот это сюрприз…       - Шкаф не сдвигали, - сумничал шериф. – Он не смог бы в одиночку, и парни бы услышали.       Дэрил молча подошел к шкафу и дернул скрипучие дверцы. Заглянул внутрь, спихнул в один угол щетки и швабры и ухмыльнулся.       - А ему и не надо было.       Оба лидера посмотрели через его плечи и хмуро переглянулись.       - Знал бы, не двигал бы, - обиженно буркнул Гризли, обнаружив, что задняя панель попросту отсутствует.       - Офигеть, - заключил Граймс, глядя на зияющую в стене темную дыру так, словно это был вход в преисподнюю.       - Наверное, раньше здесь был вход в подвал, - не без оснований предположил Гризли. – А потом его решили замуровать…       - Строители, блин, - насмешливо фыркнул Дэрил. – Если бы это было так, то кладку начали бы снизу. А тут сначала брус поставили. Значит, оставили проем специально, чтоб не бегать вокруг здания всякий раз, как понадобится краска, цемент или гвозди для ремонта.       - Ты ж смотри… следопыт, блин, - удивился Гризли.       - Дедуктивный метод, - обломал его Граймс.       Диксон посмотрел на обоих и покрутил пальцем у виска. А потом вполне мрачно сообщил:       - Все это вместе означает, что если наш Финн и съехал с катушек, то в очень правильном направлении.       - Или он знает это здание, потому что бывал здесь, - добавил Рик. – Возможно, он здесь учился.       - Похоже на то, - мрачнея на глазах, проворчал Гризли. – Пойду-ка, выясню у ребят, не обнаружили ли они на территории чего-нибудь подозрительного.       - А я попробую пройти по следу, - кивнул Диксон. – Рик, дай фонарь…       Заполучив то, что требовалось, он посветил вниз и, убедившись, что высота не слишком велика, полез в дыру.       - Эй! – Граймс ухватил его за плечо.       - Ну, чего еще? – недовольно буркнул Дэрил.       - Осторожней там. Может, он все еще в подвале.       - Не волнуйся, мамочка, справлюсь, - фыркнул Дэрил и нырнул в проем.       В подвале было совершенно темно и до ужаса пыльно. Последнее Дэрила особенно порадовало, ибо следы были видны так отчетливо, что их можно было читать, словно детскую книжку, напечатанную крупным шрифтом. Рассказ начинался, как водится, с заглавной буквы: свободное от пыли пространство на бетонном полу ясно говорило о том, что, спрыгнув вниз, Финн не удержался на ногах и завалился на бок. Потом встал и, нащупывая путь руками, добрался до стены, у которой стояла старая мебель. Поблескивавшая там и тут полировка подсказывала, что Финн вслепую обшаривал все предметы, в которых имелись выдвижные ящики, пока не наткнулся на комод из красного дерева с медными коваными ручками. Нижний ящик был задвинут неплотно, и Дэрил потянул его на себя. На дне обнаружилось свободное от пыли светлое прямоугольное пятно, наверняка оставленное какой-то коробкой. Что искал ирландец? Может, оружие? Тогда это, скорее всего, был нож, а не пистолет…       Дальнейший путь отследить было проще простого. Следы в пыли провели Дэрила через четыре секции подвала, по всей видимости, активно заполнявшиеся разнообразным необходимым в хозяйстве добром как до конца света, так и после него. Обрезная доска, волокнистые плиты, массив, сайдинг; рулоны пленки, утеплителя и металлической мелкоячеистой сетки; мешки цемента, коробки отделочной плитки, пластиковые и металлические трубы, старая сантехника, ведра с краской, стеллажи с инструментами... В общем, единственное, чего там не было, так это ходячих. Финна явно преследовало незаслуженное везение. Хотя были и странности. Судя по следам, Финн полностью проигнорировал реальную возможность разжиться оружием посолиднее ножа: к примеру, монтировкой, стальным прутом или – еще лучше, - строительным пистолетом. На него это было абсолютно не похоже, а потому сильно настораживало.       Минут через пятнадцать Дэрил выбрался наружу через двустворчатый люк, снаружи закрытый лишь на щеколду - без навесного замка. Откашлялся, звонко чихнул, потер тыльной стороной кисти нос и принялся изучать следы на земле. Здесь к нему снова присоединились Рик и Гризли, и вожак байкеров хмуро сообщил, что его люди при осмотре территории никого не обнаружили. Оросительная система оказалась полезной не только для земледелия, но и при расследовании: почва была слегка влажной, и местами отпечатки рифленой подошвы армейских ботинок Финна виднелись совершенно явственно. Они провели Диксона через сад и ячменное поле прямиком к ограде, где Дэрил озадаченно остановился, прикидывая, возможно ли человеку такой комплекции, как Финн, протиснуться между коваными прутьями. По всему выходило, что нет. Перелезть тоже было нереально: по словам Гризли, часовые, расставленные через каждые полсотни ярдов, обязательно заметили бы подозрительную возню. Диксон задумчиво похлопал себя по карманам, отыскивая мятую пачку сигарет, и, обнаружив ее в заднем кармане джинсов, закурил. День выдался не самым удачным, и Дэрил устало привалился спиной к стволу раскидистого дерева. Закрыл глаза, затянулся… и внезапно закашлялся, буквально подскочив на месте. Дерево, блин!       Щелчком отправив едва прикуренную сигарету в полет за ограду, он уткнулся носом в землю, обшаривая пространство вокруг дерева. Ну, точно! Между стволом и оградой места было – только-только втиснуться человеку. Теперь понятно, почему его не заметили часовые: вечер, глубокая тень, удобная ниша между деревом и оградой… А вот и след. И комочки земли, налипшие на бетонное основание. И чешуйки коры, осыпавшиеся в траву…       Дэрил громко чертыхнулся и, выпрямившись, повернулся к озадаченно наблюдавшим за его таинственными передвижениями лидерам.       - Он ушел, - процедил он сквозь зубы и, указав на могучий сук, свесившийся на другую сторону ограды, добавил: - Затихарился за деревом, потом залез на этот сук и спрыгнул за ограду.       - Блин… Завтра спилим, - проворчал Гризли. – Вдоль всего периметра, если стоят не дальше пяти ярдов от забора.       Граймс только сокрушенно покачал головой:       - Опять упустили…       - Ладно, мужики, - махнул рукой Гризли, - хрен его… Примыкающий квартал просто кишит гнилыми, так что его наверняка сожрут. К гадалке не ходить. Пошли, Рик, займемся лучше делами. А ты, - он, повернувшись, хлопнул Диксона по плечу, - двигай к своей красотке. Здесь ты свое дело сделал, а ей наверняка нужны внимание и забота. Так что - свободен, вали отдыхать.       - Спасибо, ваше величество, - съязвил Дэрил, доставая другую сигарету, закуривая и провожая направившихся к зданию школы лидеров насмешливым взглядом. Потом сел под деревом и уставился в шаркающую, хрипящую и рычащую темноту за пределами ограды. И вдыхая терпкий горьковатый дым, негромко произнес:       - Вряд ли тебя сожрут, ты, чертов везучий сумасшедший ублюдок… Сдается мне, мы еще встретимся…       Возможно, в чем-то он был прав, потому что в это самое время Финн О’Доннел вел потрепанный, но с залитым под завязку баком «Форд» по Мерсер-стрит, выбираясь на сорок первое шоссе, ведущее на северо-запад. Он улыбался, потому что на заднем сидении лежала старая коробка из-под обуви, полная сокровищ. Улыбался и рассказывал о своей оставшейся в Атланте семье случайному попутчику – закутанному в синюю хламиду худощавому человеку с огромными, удивительно кроткими глазами и длинными, причесанными на прямой пробор темными волосами. Тот внимательно слушал, грустно кивая головой, и время от времени молча указывал, куда нужно свернуть…

***

      Спустя еще полчаса Дэрил в растерянности стоял под дверью, держа в руке кружку-термос, полную горячего ароматного напитка. Будить Кэрол, если она уже уснула, ему не хотелось, а входить без спросу почему-то казалось неловким. Повздыхав и потоптавшись на месте несколько минут, он шепотом чертыхнулся и достал из кармана ключ – слипающиеся от усталости глаза донимали крепче, чем опасение оказаться в неловкой ситуации.       Тихонько открыв дверь и снова заперев ее изнутри, Дэрил на цыпочках прокрался к столу и, поставив кружку, присел рядом с диваном. Кэрол спала, замотавшись в плед едва не до самого носа, и выражение ее лица было столь беззащитным, что она напоминала гусеничку, спрятавшуюся в кокон. Дэрил невольно улыбнулся и, не удержавшись, очень осторожно прикоснулся губами к ее щеке. Потом поднялся и, заметив в стоящем рядом кресле еще один плед, потянулся за ним, собираясь укрыть женщину потеплее. И замер, почувствовав, что ее пальцы ухватились за штанину на бедре.       - Эй, ты чего? – прошептал он, поймав в темноте ее ладошку. – Испугалась?.. – и, снова присев рядом, поцеловал тонкие пальцы. - Все хорошо. Спи.       - Холодно, - сонно пробормотала она, подвигаясь поближе – так, чтобы прижаться лбом к его предплечью.       - Щас укрою, - хрипловато отозвался Дэрил, бережно приглаживая ее растрепавшиеся пепельные кудряшки, - только плед возьму.       - А ты? – не выпуская его руку, спросила Кэрол.       - Я в кресле вздремну.       Кэрол печально вздохнула, а потом вдруг жалобно прошептала:       - Может, не стоит?.. Вместе было бы теплее…       Дэрил напрягся и заглянул ей в лицо: хотелось убедиться, что это не шутка. Оказалось, что нет: женщина смотрела на него почти умоляюще, а ее губы слегка подрагивали, словно она собиралась заплакать.       - Кэрол, я… - он умолк, не зная, как объяснить ей то, что чувствовал, и от этого снова начал запинаться: - Ты же… Тебя чуть не… Я думал, тебе будет противно…       Она вдруг прерывисто вздохнула и, прижав его ладонь к своей щеке, произнесла едва слышно:       - Только не с тобой. Знаешь, мне очень нужно, чтобы ты был рядом… Просто обними меня, Дэрил. Просто обними…       Этот прерывистый шепот был подобен раскаленным каплям свинца и прожигал сердце, казалось, насквозь. Плавясь от него и вместе с ним, Дэрил ничего не смог ответить. Просто, повинуясь ее зовущим, просящим, ждущим рукам и отзываясь на движение ее тела, послушно лег рядом - обнимая, тесно прижимая к себе, согревая теплом своего тела; задыхаясь от невозможной, невысказанной и от этого еще более глубокой нежности; почти бессознательно целуя спутанные волосы на макушке, прохладный лоб и едва тлеющие румянцем скулы. Он, пожалуй, благословил бы этот чертов плед, в который она закуталась, будто куколка бабочки, если бы Кэрол уже через минуту не выпростала руки из-под мягкой ткани, чтобы прижать обе ладони к его груди, а потом еще и уткнуться носом и губами в шею. И вот тогда, чувствуя, как сердце колотится где-то у самого горла, Дэрил с тоской понял, что уснуть этой ночью ему точно не светит. Впрочем, примириться с этим оказалось не так уж и сложно. Стоило лишь подумать о том, что в эту ночь его женщина будет спать спокойно, ничего не боясь и не вздрагивая во сне от привидевшихся кошмаров. А напряг и бессонница… Да фиг их! За покой и счастливую улыбку этой женщины он готов был заплатить цену, куда большую, чем собственные мелкие неудобства. *Панола Маунтин – очень красивый природный Национальный Парк в 15 км юго-восточнее Атланты