Умом Россию не понять

— Простите, босс, я в тупике, — в отчаяние пробормотал Хаято, поднимая глаза от учебника и сдергивая с носа очки. — Но это какая-то невозможная задача. — Похоже, кое-кто проваливает испытание, — прокомментировал Максим, ухмыляясь. — Но это реально какая-то странная задача, — Таня постучала ручкой по нижней губе. — Докажите, что стопка бумаги, сброшенная с двухметровой высоты толщиной в двадцать сантиметров, не разлетится. Бред, честно. Троица сидела на кухне в доме Внешнего Советника Вонголы и уже целый час ломала голову над одной единственной задачей. Даже Ковалев, учившийся в 10 классе, не смог сказать ничего путного. Таня, не выдержав напряжения, сходила в кабинет отца за стопкой бумаги в двадцать сантиметров толщиной, встала на стул и сбросила на пол. Листы разлетелись по всей кухне. — И Реборн куда-то смылся… — пробормотала девушка задумчиво, собирая листы по кухне. — Вот вечно карликового репетитора нет, когда он действительно нужен. — Неужели идей нет вообще? — с отчаянием протянул Хаято, глядя на Десятую с тоской. — Я ничего не знаю! И вообще, у меня женская логика! — буркнула шатенка, приземляясь на стул. — И она бунтует. Она вообще требует нахрен все эти листы склеить и сказать, что это математическая формула такая. — Но это противоречит всем законам математики! — тут же вспыхнул Гокудера, вскакивая со стула. — И что? — усмехнулась девушка. — Зато практично. — В голове не укладывается… — пробормотал подрывник, оседая на стул. — Не укладывается в голове — растяни вдоль спинного мозга, — посоветовала хранителю Дэчимо. — Заткнитесь уже, голова болит от вашей ругани, — не выдержал Максим. — Или я забью до смерти вас обоих. — Чего ты сказал? — тут же ощетинился Хаято. — Харе! — вмешалась Таня. — Спокойнее, бесплатное кипение экономит электричество, но растрачивает нервы. На кухне наступила тишина. — Так, в общем, вариант два, — тихо подал голос Хаято, стараясь снова не переходить на крик. Судя по дрожи в голосе, у него получалось это с трудом. — С математической точки зрения, это доказать нельзя… с практической, действительно, если склеить листы между собой, они и не развалятся. — И это правильный ответ! — раздался голос Реборна, и маленький киллер вошел на кухню. — Женская логика против математики — 11 к 1. Так что Гокудера Хаято вполне может считать, что пост правой руки босса в лице Татьяны Серповой, завоевал в честной борьбе! — Э, а у меня спросить не вариант? — оскорбилась девушка. — За то, что ты вчера не сделала домашнее задание, лишаешься голоса, психованная Татьяна, — усмехнулся Аркобалено, запрыгивая на стол. — Я могла бы пойти и в полном одиночестве осознать весь груз своей вины, — ехидно произнесла Дэчимо, пытаясь написать в тетради объяснение по поводу задачи с листами. — Но увы, я посыпаю голову пеплом по другим дням. Сегодня у меня выходной. Реборн вздохнул и покосился на сдерживающего смех Хаято. Ковалев только зевнул, скучающе глядя в потолок. Таня невозмутимо чиркала ручкой в тетради. В это время в прихожей хлопнула дверь и раздались женские голоса. Серпова, поставив точку в тетради, вышла встречать пришедших. Макс, явно не желая оставаться в одной комнате с итальянцем, пошел за ней. В прихожей обнаружились мама и Бьянки с пакетами из торгового центра. Мама так и сыпала какими-то комплиментами в сторону «Максика», которого уже нашла просто идеальной парой для своей доченьки. Тем более что он забрал у женщин все пакеты и ушел на кухню. Тут мама заметила, что чужих ботинок две пары. — Ещё кто-то зашел, кроме Максима? — уточнила Нина, Таня только кивнула. Пока женщины переодевались, Таня разбирала продукты, а Хаято собирал тетради и учебники. В общем, будущая Вонгола пропустила момент, когда Бьянки вошла на кухню. — Сестра, что ты тут… — вдруг пробормотал подрывник, в момент позеленев, сполз под стол, хватаясь за живот. — Хаято? — удивленно пробормотала девушка с малиновыми волосами и бросилась к брату. — Как здесь очутился? Я тебя пять лет не видела! Что с тобой? Тебе плохо? — Сестра, уйди… меня сейчас… — Бьянки, отойди, — Таня действительно переполошилась, склонившись над своим хранителем. — Прости, что я раньше не сказала, что он нашелся. Интуиция подсказывала, что Хаято стало плохо именно из-за Бьянки, поэтому она выпроводила её из кухни и заставила Макса тащить Гокудеру-младшего наверх. — Иди, иди, княже, полезно для разнообразия людям помогать, — заявила Таня на все возражения. Уложив парня на свою кровать и заставив его выпить таблетку, она села рядом с ним. Ковалев, словно в напоминание, что он ещё здесь, сел на пол и прислонился спиной к её ногам. — Простите, босс, — слабо проговорил итальянец. — У меня всегда такая реакция на лицо сестры. — Почему? — удивилась девушка. — Вы знаете, кто она? — Бьянки — Ядовитый Скорпион, травит свои жертвы. — Она ещё в детстве начала готовить эту отвратную еду, — слабо усмехнулся Хаято. — И когда она впервые накормила меня этим чертовым печеньем, я должен был играть на пианино перед гостями отца. Сыграл я тогда отвратительно, но они почему-то решили, что это оригинальный авангард. И отец заставил меня есть её стряпню перед каждым выступлением… — Кошмар, — зевнул Ковалев. — Княже, сиди и не попси, — попросила Татьяна своего избранника. Тот только пожал плечами. Некоторое время царило молчание. Максим с любопытством рассматривал комнату своей девушки. Он был почему-то уверен, что это будет девчачья комната — розовая и с рюшечками. Но вместо этого — нежно-желтые обои в довольно крупные подсолнухи, почти никаких мелочей, на столе ноутбук, на нем валяется зарядка и наушники. Ничего лишнего, и почти полный порядок. Хаято уже начал приходить в себя, когда вдруг во дворе раздался взрыв и за окном поднялся столб дыма. Таня, практически стряхнув со своих ног Максима, рванула к окну. И обомлела. Воронка от взрыва была небольшая. Почти на самом краю стоял мальчишка лет пяти в костюме коровы. На крыльце сидел невозмутимый Реборн с газетой и убирал свой маленький пистолет под пиджак. — Come osi ignorare sienore Lambo, Reborn! — кричал ребенок, размахивая кулачками. Подрывник, как и Таня, уже поняли, что именно кричит ребенок. Максим выглядел озадаченным. — Что орет это мелкое травоядное? — спросил он. — Это итальянский, — фыркнул Хаято. — Он вроде орет, что Реборн смеет игнорить какого-то сеньора Ламбо, — перевела девушка и забралась на подоконник с ногами. Макс тут же обхватил её за талию, чтобы она не вывалилась. — Реборн, что происходит? — Ничего особенного, — ответил карликовый киллер, не отрываясь от газеты. — Муха какая-то жужжит под ухом. — Senor Lambo non muxa*! — снова заорал пацан, вытаскивая из густой копны волос какие-то шарики. — Die, Reborn! — Он понял, что сказал Реборн, но сам орет на своем… — пробормотала Таня, впервые ощущая, что даже съязвить не может. — И желает смерти Реборну. Что у него в руках? Хаято, который был все ещё в очках, побледнел. — Дечимо, это гранаты! Серпова хотела съязвить про игрушки, но её взгляд снова зацепился за воронку. — Блять! — закричала шатенка, разглядев, что мелкий выдернул зубами чеку с одной из гранат. — Реборн! Он весь двор разнесет! — Вот ты и исправь это! — вдруг усмехнулся Аркобалено, направляя пистолет вверх. Ковалев был в шоке, когда раздался выстрел, и его девушка, дернув головой, вдруг обмякла у него в руках. Он даже успел впасть в панику, глядя, как на лбу Татьяны собирается кровь. Вдруг она резко втянулась в пулевое отверстие, и на лбу шатенки вдруг зажглось пламя. В тот же миг его откинуло к стене. — Я ЖИВА! — закричала девушка, стоя на подоконнике в одном нижнем белье. — Я ОТБЕРУ У РЕБЕНКА ГРАНАТЫ, СО МНОЙ ПОСМЕРТНАЯ ВОЛЯ! И спрыгнула вниз. — Серпова! — Дечимо! Парни одновременно рванули к окну. Девушка же в два скачка оказалась возле готовящегося кинуть уже две гранаты в сторону дома ребенка, отобрала их и швырнула в небо. Два взрыва прогремело над частным сектором. — Non preoccupatevi, stupida ragazza! — кричал пацан, вырываясь из крепкого захвата будущей Вонголы. — Senor Lambo per uccidere Reborn*! — Granate non sono giocattoli*! — рыча, заявила девушка и со всей силой посмертного желания залепила ребенку ладонью по заднице. Мальчик разразился рыданиями. Он ревел, что-то бормотал невнятно по-итальянски. Это настолько удивило Таню, что пламя погасло на две минуты раньше положенного. — Эй, ты чего? — Серпова подняла ребенка так, чтобы видеть его зареванное лицо. — Cosa piangi, amico mio? Per le loro azioni per rispondere*! — Не возись с этой мелочью, тупая ученица, — протянул Реборн, подходя ближе. — Он, скорее всего из семьи Бовино, а они вообще мелкие сошки. Zitto e uscire, Bovino*! Последняя реплика явно относилась к мальчишке. Он только заревел ещё пуще и вырвался из рук Тани. — Solo… la pa…pace della… mente…* — бормотал мальчик, держась за кривые рога, что торчали из прически. — Senor Lambo non ha vinto*! Во двор уже вылетели Хаято и Максим, за ними появились Емельян и Базиль. Тут мальчик вообще пошел против законов физики, вытащил из волос огромную фиолетовую базуку и выстрелил в себя, заливаясь слезами. Видимость тут же заволок густой розовый дым. — Что за хрень? — закричала Серпова, слыша, как Хаято в зоне слышимости ругается на родном языке. — Здравствуй, молодая Вонгола, — раздался из дыма мужской голос. — Давно не виделись… На месте пацана в костюме коровы сидел парнишка, примерно ровесник шатенки. Черно-белая рубашка, густые черные волосы и торчащие из прически рога. — Что происходит? — Опа, не знал, что такую мелочь могут снабжать подобными вещами, — усмехнулся Реборн, запрыгивая на плечо окаменевшего от шока Гокудеры. — Ле Базука Десеннале или Десятилетняя базука. Она переносит из будущего старшую на десять лет версию того, в кого попал снаряд из неё, как бы заменяя друг друга во времени. — Ага, опять мелкий бунтует, — вздохнул Ламбо Бовино, по-русски он изъяснялся с заметным акцентом. — Мама мио, сколько знакомых лиц. Прости за воронку, sorella*. Позаботься обо мне маленьком. — С какого такого перепуга? — удивилась Таня, вспомнив, как говорить. — Мне балласта не надобно! Ламбо поднял вверх руку. На его пальце было странное кольцо с гербом Вонголы. — Кольцо грозы Вонголы? — отец, возвышавшийся над подростками, присвистнул. — Я поэтому и знаю русский язык, потому что долгое время жил в этом доме, — парень мечтательно посмотрел на дом внешнего советника. — Здесь всегда было весело и тепло. — РОМЕО?! — раздался вдруг рык со стороны дверей. Все обернулись. В дверях стояла Бьянки, злобным взглядом сверлящая Бовино. В её руках вдруг непонятно откуда взялось блюдо со странными фиолетовыми печеньями. Гокудера рухнул на землю, хватаясь за живот снова. Реборн отскочил в сторону. — Alive, vuol dire che mascalzone?! — прокричала женщина и рванула на Ламбо, швыряя печенья. — Ti aiuterò morire*! — Упс, разрешите уйти… — пробормотал пацан и рванул на вход. Бьянки, оставляя на земле странные шипящие пятна, побежала за ним. Во дворе наступила звенящая тишина. Только Хаято что-то стонал, растянувшись на траве. И вдруг Таня расхохоталась. До икания, до слез, до истерики. Ковалев первый пришел в себя и за плечи встряхнул помирающую от смеха девицу. Она перестала смеяться, посмотрела на Макса. — Ну что ты смотришь на меня, как Ленин на буржуазию? — спросила она, смешно сморщив нос. Отец, пробормотав что-то про психушку, пошел в дом. Базиль мялся на пороге, совершенно не представляя, что ему делать. Реборн, сидя на его плече, довольно ухмылялся. Обведя взглядом получившуюся картину, Татьяна решилась открыть рот. — И как это все маме и участковому объяснять? — А причем тут участковый? — уточнил Базиль хрипло. От стресса его немецкий акцент проявился отчетливее. — Притом, что кто-нибудь после такого точно его вызовет, — ответил Максим вместо Тани, поднимая свою девушку на руки. — Не пищи, зверек, нечего голыми пятками по холодной земле топтать. И так грязная, как свинья. — Иди нафиг, княже, — но вырваться из объятий не смогла. — Базиль, подними это итальянское недоразумение. Базиль, давно уже мысленно признающий в своей названной сестре босса, взвалил Хаято себе на плечо и такой странной группкой они ввалились обратно в дом. Мама, которая была, мягко говоря, в шоке от произошедшего, сидела на кухне и глотала валерьянку под успокаивающий голос своего супруга. Таня была усажена на стул и укрыта пледом, нагло прохваченным с дивана по дороге через гостиную. Хаято, икая, пытался запить таблетку. Базиль стрункой замер за стулом Урагана, явно испытывая противоречивые чувства, потому что Реборн так с него и не слез. — Что это было? — наконец, спросила мама с таким серьезным видом, словно обмануть её сейчас было нереально. — Детишки играются… — выдал супруг, ласково сжимая плечо Нины. — Гранатами? — скептически уточнила женщина. — Ради Христа, Емеля, не сейчас. Ты думаешь, я действительно такая тупая и не знаю, кем ты работаешь на самом деле? Хаято поперхнулся. Серпова, покосилась на мать, и перевела взгляд цвета расплавленной карамели глаз на отца. Мол, сам выкручивайся. — Пойдем тогда лучше ко мне в кабинет, я тебе все объясню, — не терпящим возражения голосом произнес Емельян и ушел с женой наверх. — Как говорится, пиздец подрался незаметно, — произнесла Таня, встречаясь лбом со столешницей. — Гроза? — уточнил Реборн, спрыгивая на стол. — Ага, как схватила его в руки, сразу поняла, что оно… — неохотно произнесла девушка. — Гроза, что принимает удары на себя… — Что вообще случилось? — Максим обвел раздраженным взглядом присутствующих. — Почему моя девушка сиганула со второго этажа без одежды и даже не поцарапалась? И что это было за мелкое травоядное? — Мелкое травоядное — судя по всему, самый нелепый и раздражающий киллер семьи Бовино, — ответил Реборн, садясь на краю стола по-турецки. — Эта семейка испокон веков детей с колыбели к оружию приучают — это основная их деятельность — поставка и разработка оружия. Видимо, кто-то хотел избавиться от него, если послали убрать меня. Наивные детишки. — А он оказался моей грозой, так же, как и вы, мальчики, мое облако и ураган, — вставила девушка свои пять копеек. — Ладно, а зачем было его останавливать голой? — гнул свое Ковалев. — Я не виновата, княже, не вели казнить, вели помиловать! — прохныкала шатенка, картинно хватаясь за голову. — Это просто была её посмертная воля, — ухмыльнулся Реборн. — При выходе в этот режим одежда сгорает напрочь. — И мы тоже так? — прищурился облачный мальчик. — Нет, это особенность только Небесного атрибута, — тихо ответил Хаято. — Только небеса входят в этот режим настолько яростно. Остальные даже себя контролировать могут. — Не было печали… — протянула Таня, кутаясь в плед. — Только теперь я хочу спать… Так что, мальчики, вам, думаю, пора домой. Хаято, поклонившись, ушел. Максим, не привыкший подчиняться кому бы то ни было, хотел тут же высказать своему зверьку все, что он думает о её состоянии, но напоролся на взгляд Реборна. — Ты сам согласился быть Хранителем, Ковалев, — произнес он неожиданно серьезно. — Она — твой босс. Она — твоя девушка. Опасный коктейль, не находишь? Максим только вздохнул. Ему с трудом удавалось себя перекраивать, но малыш ещё сегодня утром заявил ему, что Глава Дисциплинарного Комитета он только в школе. В доме Внешнего советника главную скрипку для него могла играть только его Небо. Поэтому ему осталось только коротко поцеловать Таню, напомнить о собрании ДК после третьего урока и уйти. *** Дечимо успела не только принять душ и одеться, но и поругаться с Реборном по поводу часто сгорающей школьной формы и нового распорядка, прежде чем Бьянки вернулась с Ламбо. — И что, этот пацан теперь с нами жить будет, что ли? — недовольно спросила девушка, глядя, как ребенок в костюме коровы поглощает предложенный мамой омлет. — Ну, его будущая версия четко выразилась, что он долгое время здесь жил, и попросил тебя о помощи, между прочим, — возразил отец, ещё толком не отошедший от разговора с женой. Благо, Нина не устроила скандала, просто обняла дочь и вынудила Реборна поклясться, что он гарантирует безопасность её ребенка. — Я думаю, что мальчика лучше оставить, он все-таки совсем один, — умилительно произнесла Нина, глядя, с каким аппетитом маленький мальчик уплетает её угощение. — Я свяжусь с Бовино, — заявил Реборн, спрыгивая с плеча Тани. Проводив репетитора взглядом, девушка вздохнула и села напротив Ламбо. — Имейте в виду, сеньор Ламбо, — заявила девушка, глядя на ребенка. — Я перевариваю детей в трех видах — в вареном, в проклятом и в спящем, поэтому не стоит хулиганить. Конечно, ребенок её не понял. Подозрительно покосился на шатенку и её родителей и вдруг улыбнулся. — Il boss disse senor Lambo, qui è in attesa di sorella Tanya, — произнес он важно. Шатенка беспомощно посмотрела на родителей, но отец лишь пожал плечами, а мама с невнятным писком умиления обняла юного киллера. Серповой осталось только возвести глаза к потолку. Кажется, все это безумие только началось.