Глава 5
7 июня 2017 г., 22:57
Ещё одна ночь без сна. С синяками под глазами уже едва справлялись несколько старательно нанесённых слоёв консилера, а жалостливые взгляды Тэмина к исходу дня начинали вызывать чесотку.
— Мы хотели прошвырнуться по магазинам. Может быть, в кино. — Тэмин, уже полностью собранный, нетерпеливо ёрзал на своём месте и гипнотизировал часы, отсчитывающие последние, такие длинные минуты рабочего дня. — Ты вроде что-то посмотреть хотел. Уверен, что не хочешь с нами?
— Уверен. Завтра слушание, хочу как следует подготовиться. — Изображая видимость работы, Кибом низко склонился над папкой, содержимое которой уже помнил наизусть. — Ты можешь идти. От того, что ты ещё пару минут будешь здесь протирать штаны, толку мало.
Тэмин подхватил сумку и подскочил с места, будто только и ждал команды «домой», но возле стола Кибома невольно притормозил и остановился в нерешительности.
— Может, мне тоже остаться? Я могу чем-то помочь?
— Нет. — На этот раз Кибом оторвал взгляд от столешницы и, отложив очки, посмотрел на Тэмина. — Это просто цена популярности. Трудно быть незаменимым. — Он выдавил из себя улыбку.
Тэмин неуверенно улыбнулся в ответ, но с места не сдвинулся.
— Со мной всё хорошо, — уверил его Кибом. — Я просто ещё раз всё перечитаю и поеду домой. Хочу хорошенько выспаться. Не обижайся, в следующий раз я обязательно составлю вам компанию.
Тэмин выразительно смотрел на него и уже приоткрыл губы, очевидно, желая что-то сказать, но его мобильник разразился несоответствующей ситуации весёлой мелодией.
— Это Минхо-хён. Наверное, подъехал.
— Беги, пока он не решил, что тебя тут удерживают силой. И передавай этому дылде привет. — Он снова улыбнулся и хлопнул Тэмина по бедру, поторапливая.
Тэмин ещё пару секунд мялся на месте, потом всё же попрощался и выскочил за дверь, на ходу отвечая на звонок. Когда его жизнерадостный голос, отдалившись, стих, напускная весёлость Кибома испарилась. Он шумно выдохнул, потёр уставшую шею и прикрыл глаза.
Есть что-то мистическое в том, как наполненное сотнями голосов здание вдруг пустеет, погружаясь в тишину; как гаснут огни и засидевшиеся до темноты коллеги спешат по домам, но Кибому здесь было куда спокойнее, чем в своей квартире. Он пересёк кабинет, разминая затёкшие от долгого сидения ноги, и распахнул окно. После плавящей мозги жары на город опустилась вечерняя прохлада. Вдохнув полной грудью, Кибом ощутил, как разум прояснился и вернулась работоспособность. Впрочем, работать он не собирался. То пустяковое дело, что лежало на его столе, он изучил уже вдоль и поперёк — всего лишь отговорка, чтобы не встречаться с Минхо. Кибом не хотел оказаться сейчас рядом с его носом и проницательными глазами. Следовало поменьше пересекаться с ним и Тэмином тоже, хоть Кибом уже скучал по их посиделкам.
Возвращаясь на место, он зацепил одну из папок на столе Тэмина, и она, шурша страницами, опрокинулась на пол. С досадой выдохнув, Кибом собрал рассыпавшиеся листы, огляделся, размышляя, куда их пристроить, и покачал головой. Стол Тэмина всегда представлял собой сгусток энтропии. Куда ни глянь одна на другой громоздились стопки бумаг, повсюду были рассыпаны канцелярские принадлежности — ручки, карандаши, скрепки, текстовыделители, — в углу, за монитором, притаились распотрошенная пачка конфет и несколько фантиков…
Поначалу, только начиная работать с Тэмином, Кибом пытался на это как-то повлиять, и тот с видом великомученика разгребал свои завалы. Но со временем Кибом смирился и перестал сыпать замечаниями — на производительности Тэмина вид его стола никоим образом не сказывался. Кибом усмехнулся и уже занёс руку, заметив небольшой просвет возле стопки старых газет, и сразу же отдёрнул её. Мысли о Тэмине и неподобающем виде рабочего места мгновенно потерялись.
По злой иронии на самом верху стопки лежал номер двухмесячной давности с кричащим заголовком на передовице «Нактонганский мучитель вернулся?».
«Пообещай, что не будешь копаться в этом».
Кибом поморщился, как от зубной боли, когда в голове далёким эхом отдались слова Джонхёна. Стиснув в руках папку с бумагами, он стоял над столом и брезгливо смотрел на газету, как на ядовитую змею, в любой момент готовую ужалить. Но искорка интереса уже разгорелась.
«Не вмешивайся», — сказал Джонхён.
Это было бы легко, если бы не было так сложно. Столько лет Кибом избегал даже думать об этом, а сейчас едва удерживался от искушения взять газету в руки и впиться взглядом в текст. Почему-то это больше не пугало. Кибому как никогда хотелось докопаться до правды. Это дарило соблазнительную иллюзию, что он властен над судьбой, что в состоянии её менять и от него что-то зависит.
«Любопытство сгубило не одну кошку. Хочешь разделить их участь?» — отговаривал здравый рассудок, но, видимо, Кибом окончательно утратил способность владеть собой — рука сама потянулась к завалявшейся на столе среди хлама бульварной газетёнке.
Палец обожгла острая боль — уже второй порез за непродолжительное время. Кибому на миг показалось, что всё связанное с прошлым Джонхёна пытается ранить его или предостеречь. Будто само провидение против того, чтобы он совал в это дело свой любопытный нос. Поморщившись от собственной глупости, Кибом снова протянул руку к газете. Он воровато оглянулся, словно собирался заняться чем-то непотребным, и, удостоверившись, что один, нерешительно открыл её, мысленно готовясь к тому, что мог увидеть.
Взгляд забегал по строчкам, жадно впитывая текст. Статья была небольшой, но этого хватило, чтобы у Кибома вспыхнули щёки, а внутри похолодело. В ней говорилось, что тело некоего Пак Сучона было найдено на берегу Хангана в нескольких километрах от городской черты. По предварительным данным омега был задушен и имел множественные следы насилия, сходные с теми, что оставлял Нактонганский мучитель на своих жертвах. Полиция предполагала, что возможно существует связь между тем, что происходило в Тэгу четыре года назад и тем, что происходит здесь, ведь убийца так и не был найден, а последний подозреваемый, отпущенный из-под стражи, исчез незадолго до инцидента. Ударом под дых оказался снимок Джонхёна, прикреплённый в конце статьи, рядом с настоятельной просьбой незамедлительно уведомить полицию о месте нахождения субъекта.
Прочитанное оставило неприятный осадок. Кибом поймал себя на том, что стиснул челюсть и почти до боли свёл брови на переносице. В раздражении он опустился в кресло Тэмина. Он так сосредоточенно читал, что задержал дыхание, и только сейчас выдохнул скопившееся напряжение. Виски будто стянуло жёстким обручем, и накатила дурнота. Самое обидное — он поверил в то, что Джонхён невиновен, а теперь улёгшиеся было сомнения и страхи всколыхнулись вновь. Кибом ещё раз взглянул на фотографию в газете. С чёрно-белого снимка на него смотрели те же глаза, что и прошлым вечером. Перед внутренним взором вдруг возник образ Джонхёна, такого измученного, погружённого в тяжкие думы, но пытавшегося добиться расположения, и под рёбрами защемило. Это не вязалось с тем, что Кибом только что прочитал.
«Совпадение. Это просто совпадение», — уговаривала интуитивная часть мозга, но рациональная была с ней не согласна. Она считала, что нужно быть начеку и не верить восприятию.
Кибом подтянул к себе всю стопку скопившихся у Тэмина газет, бегло просматривая заголовки, но ни в одном из номеров не оказалось больше статей, удовлетворивших бы его любопытство. Кибом вернулся к своему рабочему месту, без колебаний вбил в поисковую строку «Ким Джонхён» и щёлкнул по первой же ссылке. Кибом все эти годы не мог собраться с духом, но стоило прочитать первую статью, как он вошёл в раж. Он даже не знал, что двигало им: хотел ли он найти подтверждение невиновности Джонхёна или же горел желанием вывести его на чистую воду, — но ему было не остановиться.
На первой вкладке оказалась статья четырёхлетней давности, в которой сообщалось о задержании двадцатитрёхлетнего сотрудника полиции, как предполагаемого виновника в четырёх тяжких убийствах. Кибом в удивлении рассматривал фотографию со страницы — полицейская форма была Джонхёну к лицу. Статья же не отличалась информативностью. Начальник управления воздерживался от комментариев и подробностей дела не разглашал. Возможно, потому, что оно бросало тень на само ведомство.
Следующая, с кричащим заголовком «Убийца, вероятно, на свободе», тоже не проясняла сути дела. По большому счёту, в ней оглашалось только решение суда и размытые размышления о его справедливости.
Кибом так же пролистал несколько страниц, посвящённых жертвам. Как и в последнем случае, все омеги были найдены задушенными, со множеством отметин на теле, включая укусы, царапины, синяки на запястьях и лодыжках. Кроме первого, всех их находили в прибрежной зоне — кого-то в черте города, кого-то за её пределами — в местных предгорьях. Кибом старался не заострять внимание на фотографиях. Все омеги были смазливы и, как один, до отвращения напоминали ему Тэмина. От этого было не по себе и снова мутило. Хотя последнее, скорее всего, оттого, что он опять не ужинал.
Кибом просидел перед монитором пару часов, переходя от ссылки к ссылке. Толку от этого было мало. Тексты повторялись, в них по многу раз всплывали одни и те же факты, но не было конкретики, чего-то, что проливало бы свет на те ужасные события.
Чувствуя резь в глазах, Кибом отодвинулся от монитора и распрямился до хруста спинки стула. Голова пухла от количества бесполезной информации. Но даже если бы он съездил в Тэгу, подёргал за ниточки и сумел раздобыть материалы дела, он ведь не криминалист. Проходил пару курсов в университете, не более того. Сейчас он жалел, что не переборол себя и не досидел то заседание до конца. Это могло бы пригодиться.
Внезапная догадка оторвала Кибома от спинки стула. У него ведь был человек, который следил за процессом. Он, как нельзя кстати, специализировался на уголовном праве и, насколько Кибому было известно, до сих пор работал в окружной прокуратуре Тэгу.
Кибом опустил взгляд на свой мобильник. Не факт, что Джинки помнил все подробности, но чем чёрт ни шутит.
Длинные гудки тянулись так долго, что Кибом подумал, не сменил ли Джинки номер за столько лет, поэтому даже растерялся, когда трубку сняли.
— Да, я слушаю. — Голос звучал привычно жизнерадостно. Было время ужина, на заднем плане слышался звон посуды, и Кибом вдруг испытал укол совести, что за столько времени не нашёл больше повода позвонить другу, узнать, чем он живёт.
— Привет, Джинки-хён, — робко поздоровался он. — Это Кибом. Ким Кибом с юридического.
— О-о-о! Сколько лет! — Послышался радостный выдох. — Ты теперь знаменитость. Видел тебя по телеку.
Джинки, похоже, был искренне рад его звонку, и Кибом смутился сильнее прежнего.
— Я не вовремя?
— Нет, всё в порядке, подожди минутку. — Раздался звук отодвигаемой мебели и голос Джинки, удалённый от микрофона: — Я отойду на пару минут. Можешь пока положить мне добавки.
Кибом прикусил губу, сдерживая выползающую на лицо улыбку. Жизнь шла своим чередом, и не у всех она проходила на работе. Стало даже чуть-чуть завидно.
В трубке послышался тихий хлопок и отдалённый шум улицы. Скорее всего, Джинки вышел на балкон.
— Я тебя слушаю, — в динамик вернулся его бодрый голос.
— Прости, что оторвал от ужина. Я тебя не задержу.
— Ничего. У тебя что-то стряслось?
— Нет. Просто хотел кое-что у тебя спросить. — Размышляя, как оправдать свой звонок и внезапный интерес, Кибом нарисовал в углу газетного листа какую-то закорючку, но мыслительный процесс это не подстегнуло и в голову ничего не пришло. —Помнишь, в студенческие годы мы ходили на процесс по делу Ким Джонхёна? — начал он, осторожно формулируя.
— Это который «мучитель»?
По спине Кибома пробежал холодок, но он нашёл в себе силы ответить.
— Да.
— Может, не во всех деталях, но что-то помню, конечно. Такие дела не забываются.
— Не напомнишь и мне? Я тогда так и не досмотрел.
— Зачем? Ты же вроде по гражданскому праву?
Кибом напрягся, под пальцами скрипнул карандаш, который он до сих пор вертел в руке. Врать не хотелось, но правду сказать он не мог.
— Это не по работе. Скорее личный интерес. Газетчики пишут, что у нас тут началась вторая волна и прогнозируют, что это продолжится. Хотелось знать твоё мнение. — Вряд ли Джинки поверил в эту полуправду, но Кибом надеялся, что ему как всегда хватит деликатности не докапываться.
— Да, читал об этом. Тебя интересует что-то конкретное?
— Нет. Просто расскажи, что знаешь. Как на него вообще вышли?
— Что ж, много лет прошло. Расскажу, что вспомню навскидку. — Джинки перевёл дыхание, настраиваясь на рассказ. — Его вызвали на допрос ещё когда он учился в академии. Проверяли связи жертв, и оказалось, что с первой из них он был знаком ещё со школы. У них вроде бы была интрижка. Так как против него ничего не было, с допроса он ушёл сухим и пару лет это больше не всплывало.
Внутри Кибома зашевелилось мерзкое чувство, отдалённо напоминающее ревность. Абсурд. Кого и к кому он ревновал? Неправильно испытывать ревность к тому, кого давно нет. Ревность к кому бы то ни было, поправил он себя. Это означало бы, что он чувствует что-то к Джонхёну, что ему, Кибому, не всё равно, кто у него был раньше, и что этот кто-то вообще был. Думать об этом оказалось неожиданно неприятно, но это скребущее чувство уже обосновалось под рёбрами, и игнорировать его было сложно.
— Что насчёт остальных? — хрипло спросил Кибом и, подорвавшись с места, принялся ходить туда-сюда по кабинету, стараясь выкинуть из головы непрошенные мысли.
— Ну… Когда обнаружились новые жертвы, копнули глубже. Тут всплыло его знакомство с ещё одной омегой. Может, они не общались так тесно, но точно были знакомы. У того в телефоне обнаружилась их совместная фотография, хотя подсудимый это отрицал. Насчёт остальных связи так и не подтвердились, но, возможно, он тоже их знал. А потом случился форменный фарс.
— Что за фарс? — Кибом остановился посреди кабинета и задержал дыхание, боясь пропустить ответ.
— Мутное дело. Против него и улик-то толком не было, кроме его знакомства с двумя жертвами. Разве только пара не особо надёжных свидетельств. Якобы неподалёку от мест, где омег видели в последний раз, замечали его авто, но «Хёндаев» здесь завались. Не было найдено ни орудий убийства, ни места преступления. Обыск в его доме тоже ни к чему не привёл, хотя это неудивительно — у него было время всё подчистить. Да и сам он… Как его звали? — Джинки замолчал, вспоминая.
— Ким Джонхён. — В пустом помещении это прозвучало пугающе громко. Кибом подёрнул плечами, ему вдруг стало неуютно.
— Да, точно. В общем, сам он свою причастность отрицал. Ну и детектив, что вёл дело, всячески пытался это признание у него выбить. Иногда не самыми законными методами. Он был одержим мыслью отправить этого Кима на виселицу. А потом на суде неожиданно всплыло, что один из убитых омег был его Истинным. Был крупный скандал, из-за этого тогда слушание перенесли. В итоге на скамье подсудимых оказался сам следователь. Такая вот ирония судьбы. Судебная система не идеальна, сам знаешь. — Джинки горько усмехнулся.
— А что Ким Джонхён? — Каждый слог этого имени давался Кибому с трудом, будто он произносит что-то постыдное.
— За недостатком доказательств его отпустили под подписку о невыезде. Ну и разумеется, он вылетел с работы. Больше я о нём не слышал. Ну… до тех пор, пока не прочитал, что в Сеуле произошло похожее убийство. Краем уха слышал, что дело возобновили. Хотели вызвать этого Кима на допрос, а его и след простыл. Это всё, что мне известно.
— Другие судимости, приводы у него были? — Кибом закусил губу, вслушиваясь в установившуюся тишину на другом конце провода.
— Ничего, кроме пары штрафов за превышение скорости. Он же коп. По крайней мере, был им до всего этого.
— А психологическая экспертиза? Он адекватный? Может, у него диссоциативное расстройство или что-то ещё? — закидал вопросами Кибом.
— Такое ещё при приёме на службу проверяют.
— Знаю, но… — Кибом замолчал, так и не придумав ответ.
— В любом случае он казался абсолютно нормальным, за исключением одного момента. В тот день, когда тебе плохо стало. Я тогда отвлёкся и толком ничего не понял.
Кибома бросило в жар при этом воспоминании. Не хватало только, чтобы Джинки сплёл эту цепочку воедино.
— Это всё по меньшей мере странно. Не думаешь, что его подставили? — спросил он. — Если бы я был серийным убийцей, я вряд ли стал бы убивать кого-то из своего окружения, появляться с ними в общественных местах, фотографироваться…
— Думал. И не только я, раз он на свободе. Только вот… Не знаю… что-то мне во всём этом не нравится. Может, он и не убийца, но что-то за ним точно есть. И его исчезновение на фоне убийства у вас в Сеуле выглядит весьма показательно. — Джинки вздохнул и, как показалось Кибому, усмехнулся.
По телу Кибома прокатилась волна гнева. Он злился на Джинки за эти слова. Ему инстинктивно хотелось броситься на защиту Джонхёна, но он усилием воли стиснул зубы и промолчал.
— И то, что он сейчас в Сеуле, доподлинно известно, — продолжал Джинки, — ребята рассказывали, что пару дней назад его засекли камеры. Только гаду удалось скрыться.
— Ладно, уже поздно. — Кибом говорил сдержанно, но нотки раздражения всё же просочились в голос. — Спасибо, хён. Извини за беспокойство. Тебя, наверное, заждались.
— Да ничего. Звони хоть иногда.
Джинки явно был обескуражен исходом разговора, но виду не подал. Он говорил что-то ещё, но Кибом уже не слышал. Он по-быстрому распрощался и, понимая, что ведёт себя по-свински, повесил трубку. Прошло четыре года, а он даже не спросил, как у Джинки дела. Пожалуй, стоит извиниться перед ним, но не сегодня.
Сейчас ему нужно было успокоиться, отдохнуть и привести мысли в порядок. От потока информации голова потяжелела. Виски сжала тупая боль, и на плечи навалилась усталость. Кибом не знал, что ему думать и чувствовать. Ещё и желудок выводил голодные рулады, напоминая о несправедливом отношении к себе. Пора домой.
Выключая компьютер, Кибом невольно задержал взгляд на фотографии Джонхёна. Может, у него после разговора разыгралось воображение, но он и правда заметил в глубине глубоких карих глаз нотку безумия.
***
Загазованный воздух казался пыльным, едким, сжигающим лёгкие, несмотря на то, что прошёл небольшой дождь. В такое время пробки, как правило, рассасывались, но навигатор возвещал, что впереди авария. Не желая дышать выхлопными газами, Кибом свернул на неширокую прилегающую улочку и бросил взгляд в зеркало заднего вида, отмечая, что вслед за ним из второго ряда перестроился «Хёндай» и свернул в ту же сторону. В обычное время Кибом не придал бы этому значения — никому неохота застрять в пробке, — но он проехал уже несколько кварталов, а два огонька фар так и маячили позади. Чувствуя себя параноиком, Кибом снова свернул. Упорные огоньки не прекращали его преследовать, и сердце заколотилось сильнее. Навигатор не в первый раз напомнил об уходе с маршрута, но Кибом ещё пару раз незапланированно повёрнул, пока не оказался в незнакомом районе. Здесь он никогда прежде не ездил. Огни большого города исчезли, сменившись тусклыми редкими фонарями и тишиной промышленной зоны. Плохо освещённую дорогу обступили тусклые, невзрачные здания, зияющие чёрными провалами маленьких окон. Они вздымались высоко вверх, давили своей монументальностью со всех сторон, вызывая клаустрофобию. Волнение нарастало как снежный ком. Чувствуя себя отрезанным от мира, Кибом прибавил скорость, желая поскорее убраться отсюда, и вновь бросил взгляд в зеркало. Фары исчезли. Но вместо ожидаемого облегчения, он испытал тревожное чувство. Машин не было вовсе, и эта темнота заволакивала, расползалась и поглощала. По классике жанра в таких местах и телефон не должен ловить. Усмехнувшись себе под нос, Кибом посмотрел на приборную панель — связь отличная. Он был уверен, что отвлёкся буквально на секунду, когда его оглушил звук гудка. Кибом обернулся, и перед капотом яркой вспышкой мигнули габаритные огни — в свете фар возник пропавший «Хёндай». Он вынырнул из темноты так стремительно, что Кибом готов был поклясться, что он материализовался из воздуха. Ощутив лёгкий толчок, Кибом выкрутил руль и впечатал в дно машины педаль тормоза. Тормозные колодки намертво блокировали колеса, шины протестующе взвизгнули, но сцепление с мокрым от дождя асфальтом было недостаточным. От резкого торможения автомобиль занесло, чуть подбросило и подвеска жалобно заскрежетала по асфальту. Кибома тряхнуло на ремнях и зажало со всех сторон — аварийная система сработала. От удара Кибом отключился на мгновение, хотя у него сложилось впечатление, что он годами валялся в коме — голова грозилась расколоться на части и накатывал очередной приступ тошноты, — но подушки безопасности ещё не сдулись, значит, прошло не больше минуты. Припаркованная в десятке метров от него машина мигала поворотниками. Из неё никто не вышел, что только нагоняло тревоги. Нужно было проверить, что с водителем, вызвать полицию и, может быть, скорую. Но что-то удержало Кибома на сидении. Он попытался завести мотор. Тот приятно заурчал, но автомобиль не сдвинулся с места. Шины бесполезно проворачивались, будто увязнув в чём-то. Одно колесо, похоже, вовсе находилось в подвешенном состоянии. — Ну же! — Кибом сильнее втопил педаль газа, но безрезультатно — машина обиженно взвыла и лишь сильнее накренилась. — Чертовщина! Кибом в сердцах стукнул кулаком по рулю и, откинувшись на подголовник, с нажимом провёл ладонью по полыхающему лицу. У него до сих пор дрожали руки, наверное, и колени тоже — сейчас он своё тело ощущал с трудом. Но надо было взять себя в руки и выйти. Кибом снёс ограждение, и весь правый бок его новой «Хонды» был здорово покорёжен, однако сейчас Кибома заботили не повреждения. Преодолевая слабость, он направился к соседней машине. Звук шагов эхом отдавался в ушах, пока он на нетвёрдых ногах подкрадывался к «Хёндаю», как к опасному зверю, только на полпути вспоминая, что не вызвал полицию и даже не захватил с собой мобильник. Липкое чувство страха затопило его ещё на подходе к полуприкрытой передней дверце, но раньше, чем он заглянул внутрь, на плечо опустилась рука. Кибом подскочил от испуга. Сердце больно дёрнулось в груди и пустилось вскачь. — Ты? — Кибом выдохнул, едва не оседая на асфальт от облегчения. Он, не отрываясь, смотрел в бесстрастное лицо Джонхёна, и в нём поднималась волна гнева. — Какого чёрта ты творишь?! Я мог разбиться, что б тебя! — В бессильной злости, он ударил того в плечо, вкладывая в удар весь свой страх и негодование. — Я мог погибнуть! Понимаешь?! Нет?! — За первым ударом последовал второй. Он замахнулся в третий раз, когда его остановила мысль, что Джонхён никак не реагирует на его выпады. Кибом медленно поднял на него глаза. Альфа стоял неподвижно, как в оцепенении, и молчал. Если бы не его блуждающий взгляд, Кибом решил бы, что он не настоящий. Это пугало. Но ужас наводило даже не это. Кибом ничего не мог прочитать ни по его лицу, ни по эмоциональному фону. Его как отсекло свинцовым экраном, а на языке горчил явственный привкус полыни. Как он раньше его на почуял? Разглядывая Джонхёна, Кибом не мог уловить, что переменилось в нём, но его определённо что-то настораживало. Ему вдруг показалось, что Джонхён сейчас набросится на него и разорвёт в клочки. Или… не Джонхён? — Пеняй на себя, я вызываю полицию. — Голос дрогнул. Тем не менее Кибом развернулся и твёрдо направился к своей машине. Он упустил момент, когда Джонхён сдвинулся с места, поэтому, когда на запястье сомкнулись жёсткие пальцы, Кибом едва удержал крик в горле. Он попытался вырвать руку из захвата, но уже в следующее мгновение оказался прижат к водительской дверце своей машины, а лицо Джонхёна вплотную приблизилось к его собственному. — Попался! — В лицо пахнуло новой порцией полынной горечи. Этот пронзительный запах душил Кибома, связывал по рукам и ногам, лишая возможности сопротивляться. — Перестань! Не трогай меня! — Кибом надеялся, что это не звучит жалобно, но по-другому вряд ли получилось бы. — Брось, Кибоми, — по спине пошли мурашки от этого обращения. Оно звучало так же ласково, как и в прошлый раз, но Кибом явственно различил фальшь. — Пусти, слышишь? — Ему удалось ослабить хватку Джонхёна, высвободиться и отступить на пару шагов. И совсем не хотелось думать, что его отпустили намеренно, давая понять, что деваться некуда. — Ты же не боишься меня? — Доброжелательность Джонхёна казалась плохо склеенной маской, грозящей вот-вот рухнуть, являя истинное лицо. Он глумился над ним, играл, забавлялся. — Не подходи. — Кибомми, мы же оба знаем, в глубине души ты хочешь этого. Признайся себе. — Голос Джонхёна был тихим и вкрадчивым. — Нет. — Кибом вдруг попятился, чувствуя, как к горлу подбирается паника. Джонхён, или кто был под его личиной, продолжал наступать. — Тебе скучно. Ты жаждешь острых ощущений. Ты хочешь, чтобы твои опасения подкрепились, хочешь, чтобы я оказался плохим. — Нет, — отмахнулся Кибом, почти плача, пытаясь убедить самого себя. — Нет. Нет… — Малыш Боми совсем запутался. Я просто пытаюсь тебе помочь, — вкрадчивый нежный голос вплетался в сознание. — Не сопротивляйся. Кибом отступил на шаг. Затем ещё и ещё, пока не запнулся, теряя равновесие и цепляясь за капот машины, чтобы не упасть. — Тебе не убежать. — Улыбка Джонхёна стала шире, обнажая ряд ровных зубов, чуть поблёскивающих в свете тусклых фонарей. Некогда красивое лицо расплылось в гримасе довольства. Несколько секунд Кибом стоял в оцепенении, а потом развернулся и кинулся к ближайшей подворотне. Он не видел больше глаз, горящих темным огнём, не видел довольный оскал, кривящий красивые губы, только слышал нездоровое торжество, пропитавшее его интонации: — Куда же ты, пугливый зайчик? Ты не сможешь убежать от себя! Кибому казалось, он убежал довольно далеко, когда ноги подвели и он растянулся на влажной земле. Не чувствуя боли в ободранных коленях, он перевернулся и нашёл в себе силы подняться на ноги, но сильный удар пригвоздил его обратно к земле. — Ну привет! Сознание ускользнуло.***
Над ухом что-то грохнуло. Потеряв ориентацию в пространстве, Кибом непременно вывалился бы из сидения, если бы его не удерживали ремни безопасности. Он обнаружил себя сидящим в своей машине с взрывающей виски головной болью, и какой-то внешний звук планомерно вдалбливался в его мозг. Кибом вскинул голову. Молодой полицейский, дробно постукивая по стеклу, участливо заглядывал внутрь салона. — С Вами всё в порядке? Видение растворилось, но Кибом по-прежнему отчётливо различал вплетающийся в реальность запах полыни. — Не уверен.
