Обратная сторона

      В боку кололо от быстрого бега, лёгкие горели огнём, ветви хлестали со всех сторон, царапали открытые участки кожи, цеплялись за одежду, тормозя, но Кибом почти не чувствовал ударов, не слышал рёва ветра в ушах. Он просто бежал вслед за Тэмином через непроглядную темень. Бежал, не разбирая дороги, превозмогая боль и усталость. И всё равно, сколь бы быстро они не удалялись от преследователя, скованному страхом рассудку казалось, что они топчутся на месте. Кибому мерещилось, что он слышит за спиной тяжелое хрипящее дыхание и шаркающие шаги. Казалось, стоит оступиться, и альфа настигнет их. Здравый смысл подсказывал, что это галлюцинации воспалённого сознания: тот был ранен и не угнался бы за ними, — но обернуться и развеять опасения он не смел.       Чувство времени отшибло. Кибом не знал, сколько они петляли между стволами. Действие адреналина закончилось, и силы стали оставлять его. От бега потемнело перед глазами. Боясь окончательно сбиться с дыхания, Кибом, спотыкаясь, волочился вслед за Тэмином, понимая, что если остановится — больше не сдвинется с места. Тэмин же оказался куда выносливее. Он вцепился в кисть Кибома мёртвой хваткой и без устали тащил его за собой, как на буксире.       Ещё рывок — и нога Кибома, как в дешёвом ужастике, угодила в зазор между корнями деревьев. Щиколотку прошила острая боль. Скользкие от пота пальцы выскочили из ладони Тэмина. Кибом рухнул в траву, едва не напоровшись на торчащую из земли корягу и лишь чудом успевая увернуться.       Не давая перевести дух, Тэмин протянул ему руку.       — Ещё немного. Нельзя останавливаться. — Не рассчитав сил, он так резко поставил Кибома на ноги, что тот пошатнулся и застонал. — Там впереди какой-то просвет. Дойти сможешь?       — Смогу. — Кибом стиснул зубы и, опираясь о подставленное плечо, упрямо поковылял в указанном направлении.       Скорость снизилась, боль в ноге вызывала вспышки боли. Каждый шаг словно отдалял их от просвета. Наконец, вынырнув между зарослей низкого кустарника, они вышли на берег неширокой реки.       Спуск был крутой, а глина — скользкой после дождя. Кибом не успел ничего понять, когда Тэмин вдруг коротко вскрикнул и просел под ним. Кибом одной рукой вцепился в него, пытаясь удержать, другой — за ближайший кустарник, но только исцарапал ладони и сорвал плохо закреплённую повязку с руки.       Они оба съехали с холма как с горки. Остановились лишь у кромки воды, рядом с небольшой запрудой. Заросли тростника смягчили падение.       Рубашка превратилась в грязные лохмотья, потревоженную рану и свежие царапины здорово щипало, но в остальном всё было в порядке.       Тэмин упал рядом. Он тоже был сильно потрёпан, но, похоже, в норме, потому что быстро пришёл в себя и, отряхивая ладони от налипшей на них грязи, с опаской вглядывался во мрак.       — Хён, ты как? Как нога?       Пульс гулко стучал в черепной коробке, заглушая мысли, и Кибом не сразу расслышал вопрос.       — В норме. — Язык прилип к нёбу. Кибом замолк, переводя дыхание. Он ощупал лодыжку, попробовал пошевелить ногой из стороны в сторону. Нога заныла при попытке её потревожить, но вряд ли это было серьезнее небольшого растяжения. — Меня больше беспокоит порез, — признался он.       Запястье дёргало пульсирующей болью. Царапина вспухла и сочилась кровью, в неё забилась грязь.       — Выглядит паршиво. — Тэмин подполз ближе. — Надо промыть.       — Не сейчас, — возразил было Кибом, но Тэ уже присел возле него и взял его руку в свою подрагивающую ладонь.       — Думаю, у нас есть небольшая фора.       Спорить не было сил. А ещё Ки вновь начинало мутить. От боли, вида раны и от запаха.       Здесь, по берегу, стелился прелый, удушающий запах тины и речного ила. От него желудок болезненно сжимался. Сдерживая рвотные позывы, Кибом прижал здоровую ладонь к носу.       — Больно? — спросил Тэмин, по-своему интерпретируя его выражение лица. Он как раз закончил полоскать его кисть в холодной воде и примеривался к своей рубашке в попытке отыскать относительно чистый кусок для новой повязки.       — Н-нет, — неуверенно выдавил Кибом. — Вернее, не только. Здесь пахнет тиной.       Тэмин наконец оторвал кусок рубашки. Осторожно обматывая руку Кибома, он принюхался.       — И правда, — закончив с перевязкой, задумчиво протянул он. Под озадаченным взглядом Кибома он зачерпнул пригоршню грязи и речной тины и принялся методично размазывать её по одежде.       — Чтобы запах отбить, — пояснил он. — Вдруг это собьёт его с толку?       Не то чтобы Кибом действительно верил, что это подействует, но глупо было бы не попробовать. Он поморщился и, пересилив себя, тоже зачерпнул ила со дна.       — Там, на лестнице, ты вёл себя странно. Когда замер, — заговорил Тэмин, закончив обмазывать себя грязью, и озадаченно посмотрел на него, с каждым словом сильнее сводя брови. — Он… твой Истинный? Ты поэтому скрывал свою сущность?       Вопрос застал Кибома врасплох. Он поднял глаза, понимая, что после всего Тэмин имеет право знать правду, и даже открыл рот, готовясь ответить, но замер на середине движения. Тяжелое чувство близкого присутствия разлилось в груди раньше, чем с той стороны, откуда они пришли, послышался какой-то звук.       Скользнув по Тэмину взглядом, Кибом заметил, как побелело его лицо. Это было понятно даже в скудном ночном освещении. Тэ понял причину заминки, и в глазах его разлился страх. И Кибом вдруг осознал, что вся его энергичность и уверенность — напускное, чтобы справиться с испугом.       Кибом с усилием поднялся на ноги и, схватив Тэмина за руку, поволок его в сторону ближайших густых зарослей, под дороге подхватив застрявший среди веток и бросающийся в глаза кусок окровавленной повязки. Осторожно ступая по размокшей земле, чтобы не оступиться снова, они достигли спасительной кромки леса и стали продираться сквозь заросли высокого кустарника.       Кибом привалился спиной к широкому стволу как раз вовремя. Сквозь ровное журчание воды послышался жалобный треск ломающихся веток. Обернувшись, Кибом увидел альфу, показавшегося из-за деревьев. Тот, неуклюже прихрамывая, вышел на берег, чуть пошатнулся, но, сгруппировавшись, сумел удержать равновесие. Если бы он вышел к берегу с той стороны, где они скатились со склона, то непременно нашёл бы их. Но он стоял метрах в пяти от того места.       — Ну что, котятки, наигрались в догонялки? — Громом прокатилось в гулкой ночной тишине. — Я знаю, что вы здесь.       Кибом шарахнулся обратно, почти вжимаясь в шершавый ствол, и закрыл глаза в ожидании близкого конца. Они прятались за плотной стеной кустарника, но Ки казалось, что лихорадочно шаривший по берегу острый взгляд, видит их прямо сквозь укрытие.       — Поиграли и ладно. Если выйдите, я закрою на это глаза. — Интонации были пропитаны издёвкой, которую альфа даже не пытался скрыть. — Вы замаскировали запах, но я знаю, что вы рядом. Я чувствую вас, зайки.       Боясь, что дышит слишком шумно, Кибом прикрыл рот ладонью, стараясь усмирить дыхание, заглушить рвущиеся наружу рваные выдохи. Рубашка липла к спине и холодила распаренную после бега кожу. Дорожки холодного пота щекотали виски, застилали глаза. Кибом поморщился, заставляя себя терпеть, и инстинктивно запихал глубже в карман запачканный кровью и наверняка сильно пахнущий им лоскут ткани.       — Кибомми…       От обманчиво ласковых, но неприятно знакомых интонаций Кибома передёрнуло. Усилием воли он сцепил стучащие зубы, чтобы не вскрикнуть. Сердце при каждом ударе отдавалось болью в грудной клетке.       — Кибомми, я не собираюсь убивать тебя. Ты мой. Зачем ты скрываешься от меня? Брось этого мальчишку и выходи. Ты же знаешь, я ничего тебе не сделаю.       Тэмин нашёл ладонь Кибома и вцепился в неё ногтями. Он уставился на Кибома безумно поблёскивающим взглядом и отрицательно замотал головой, будто тот был готов сорваться с места сию же секунду. Кибом ободряюще сжал его руку в ответ.       — Я начинаю терять терпение. — Такой знакомый и приятный слуху голос вдруг сменился рычанием. — Выходите, маленькие поганцы, пока сам вас не нашёл!       Они находились с подветренной стороны. Ветер приносил обрывки терпкого запаха альфы, но хорошо маскировал, унося прочь, их собственные. Но альфа всё равно нашёл бы их. Ещё несколько метров, и он точно заметил бы следы их бурной деятельности. Но приближающиеся шаги вдруг смолкли.       Кибом и сам замер, распахнув глаза и вперившись невидящим взглядом в темноту. По телу яркой вспышкой прокатилась волна дрожи, а зародившаяся внутри сила едва не подняла его с места. Инстинкты непреодолимо влекли его за собой, тянули магнитом. Кибом чувствовал, как напряглись мышцы, словно тело готовилось к броску. Джонхён был где-то рядом. И радость от этого перекрывалась лишь опасением выдать себя. Поэтому Кибом сцепил руки на подтянутых к животу коленях, удерживаясь от соблазна.       Альфа тем временем чертыхнулся и, резко развернувшись, устремился в диаметрально противоположном направлении. Вскоре звук шагов стал ослабевать, пока вовсе не стих, затерявшись среди шороха листвы.       Сколько времени Кибом с Тэмином неподвижно просидели, прижавшись друг к другу и тревожно вслушиваясь в каждый звук, не знали. Страшно было даже отогнать дорвавшихся до голой кожи комаров или почесать зудящие от укусов места. Казалось, всё это уловка, чтобы поймать их, что стоит сделать лишнее движение — и их застанут врасплох. Но необходимо было двигаться дальше, пока он не вернулся или пока они сами не окоченели насмерть.       После удушающей жары последних дней на землю опустилась прохлада. Воздух, сырой и влажный, туманом стелился под ноги и вырывался с дыханием облаками пара. Одетый лишь в тонкую драную рубашку, Кибом продрог до костей. Тело колотил озноб.       Тэмин пришёл в себя первым и завозился под боком.       — Нужно уходить. — Он едва шептал, но даже это показалось слишком громким после долгого молчания, и он понизил голос. — Здесь нельзя оставаться, — продолжил он, видя ступор Кибома.       Ки повернул к нему голову, неуверенный, что сможет далеко уйти в таком состоянии. А ещё внутри разлилась тревога за Джонхёна. Он был где-то рядом. Кибом по-прежнему его чувствовал и не мог уйти без него, какой бы опасностью это ни грозило.       — Тэ, иди один. Я буду только тормозить тебя.       — Ты спятил? Я не брошу тебя! — Тэмин подорвался на ноги и попытался поднять его.       Ногу прострелило, и Кибом укрепился в своём решении.       — Порознь будет больше пользы. Ты сможешь уйти дальше и позвать на помощь. Вызови полицию.       Тэмин намертво вцепился в него и упрямо замотал головой, не соглашаясь.       — Ты ему не нужен, — продолжал настаивать Кибом. — Не спорь. Если я останусь, смогу сбить его со следа. Меня он чует лучше.       — Я не оставлю тебя одного!       — Я не останусь один.       Тэмин вопросительно округлил глаза, приоткрыв рот в изумлении, и Кибом ждал шквала вопросов, но Тэ сказал не то, чего он ожидал.       — Я даже не знаю, где мы.       — Там было электричество. В доме. Рядом должна быть какая-нибудь деревня, посёлок.       — Если выйду на дорогу или пойду вдоль проводов, он выследит меня.       — Не выследит. Он ранен. И я не позволю.       Видя решительность на его лице, Тэмин прикусил губы и молча кивнул, понимая, что спорить бесполезно — Кибома он не переубедит, а они лишь потеряют время.       — Я приведу помощь. Только продержись.       — Продержусь.       Тэмин отступил на пару шагов, притормозил на секунду, с грустью глядя на него. Он явно не хотел бросать Кибома на произвол судьбы, но тот был прав. Поэтому Тэмин отвернулся и быстро взял с места, будто боялся передумать.       Кибом смотрел ему вслед, пока его силуэт не растворился во мгле. Только тогда он ощутил всю ту усталость, что скопилась за эту бесконечно длинную ночь. Происходящее казалось просочившимся в реальность сном, затянувшимся кошмаром, которому не было конца. И сколько бы Кибом ни щурил глаза, морок не развеивался. Было страшно, одиноко и совершенно непонятно, куда идти.       Он вдохнул глубже и, откинув лишние мысли, попытался почувствовать нутром, а не понять, где находился источник влекущего чувства, отдающего в груди приятным теплом. Его источник ещё улавливался. Слабее, чем раньше, но его отголоски до сих пор висели в звенящем от напряжения воздухе.       Кибом расслабился, позволяя ногам самим нести его на зов.       Приближался рассвет. Сумерки обрисовали очертания деревьев. Кибом ступал осторожно, боясь издать лишний звук. Ему казалось, что даже шелест травы под ногами выдавал его на сотни метров вперёд. Он был дезориентирован и не был уверен, в каком направлении шёл. Однако спустя пару сотен метров он вышел к лужайке перед обветшалым домом, который теперь прочно обосновался в памяти.       Страх толкнул его обратно в тень деревьев.       Неподалёку треснула ветка и вдогонку донеслось хлопанье крыльев: с ближайшего дерева взметнулась пара птиц. Кибом таращился в темноту, не понимая, почему тревога не отпускает. А потом сообразил: что-то спугнуло их. Он кожей чувствовал этот призрачный взгляд, направленный на него, но сколько бы ни вглядывался, никого не увидел в глубоких тенях. Может, он сам спугнул птиц?       Он попятился назад, в туже секунду цепенея от ужаса, когда горячая ладонь легла ему на талию.       — Это всего лишь я… — знакомый голос пробрал до мурашек, заставляя подскочить на месте. — Джонхён.       Кибом стремительно развернулся, для верности отступая на пару шагов. Больная нога подогнулась, и он бы упал, если бы не ухватился за сук.       В сумерках отличительные черты размывались — или это глаза щипало от слёз? — но Кибом ни за что не спутал бы запах, который за непродолжительное время сумел полюбиться ему и стать родным.       — Кибомми, ты цел? Всё в порядке? Я…       Понимая, что чувства не обманули его, он бросился Джонхёну на шею, едва не сбив того с ног и наверняка причиняя неудобство объятиями.       — Ты здесь, — всхлипнул он.       Выстраиваемые годами барьеры рухнули. Кибому вдруг захотелось, отринув гордость, позволить себе побыть ведомым, маленьким и слабым. Настоящим собой, которого он до сих пор прятал глубоко в себе.       — Надо выбираться, — немного сконфуженно, как показалось Кибому, сказал Джонхён, неуверенно положив руку ему на лопатки. Наверное, он был озадачен, впервые получая искреннюю отдачу, хоть и не вовремя. — Я на машине, но не решился подъехать ближе.       Кибом кивнул, но объятий не расцепил. Понимая, что сейчас от него ничего не добьётся, Джонхён подхватил его на руки.       — Как ты нашёл меня? — спросил Кибом, продолжая дышать ему в шею.       — Датчик слежения. — Неловко признался тот, продираясь сквозь кусты. — Подкинул в бумажник ещё в первую встречу.       В груди было поднялась волна негодования, но Кибом подавил её.       — Я не хотел следить, — оправдался Джонхён, правильно расшифровав его эмоции. — Это была мера предосторожности.       — Ты видел моё сообщение?       — Да. Прости, что так долго. Дом, где я жил, накрыла полиция. Пришлось в спешке уходить.       Услышав сбитое дыхание, Кибом смутился, догадываясь, что он далеко не пушинка, а Джонхён даже при всей своей физической форме на Геракла не тянул.       — Я в состоянии сам идти, — сказал он, непроизвольно ёрзая.       Впереди замаячил выход на дорогу, и в просвете между деревьями Кибом заметил автомобиль, но они не дошли до него.       Джонхён вдруг остановился, так и не выпуская его из рук. Кибом тоже замер, обратившись в слух. Однако слышно ничего не было, зато он почувствовал повисший в воздухе резкий запах бензина, заглушающий все прочие.       Поставив Кибома на ноги, Джонхён полез за пазуху, не переставая осматриваться.       — Держись ко мне ближе. — Держа пистолет наготове, он медленно двинулся в сторону машины.       Кибом и так не собирался отходить от него ни на шаг и почти дышал ему в затылок, осторожно ступая следом. Но как бы он ни был настороже и ни принюхивался, отреагировать не успел.       Джонхён отпихнул его в сторону за секунду до того, как на него налетела чёрная тень.       Воздух разразился звуком пальбы, и Кибом содрогнулся всем телом. Запах пороха защекотал ноздри. Сердце забилось как в приступе тахикардии, не позволяя между ударами сделать вдох. Но не успел Кибом оправиться, как раскат повторился, только на этот раз за ним последовал вскрик. Это вывело Ки из оцепенения.       Обретя дыхание, он подскочил на ноги и просканировал взглядом пространство. В тусклом колеблющемся свете предрассветных часов он разглядел два стоящих напротив друг друга силуэта.       Джонхён привалился к дереву, обхватив себя за плечо; по руке его стекала кровь. Двойник стоял напротив, держа его на прицеле, и что-то говорил. Кибом видел, как шевелились его губы, но не слышал слов. Щелчок взводимого курка словно бы замкнул что-то у него в голове; в рассудке помутилось.       — Джонхён! — Кибом и сам не узнал свой голос, полный ужаса.       Не помня себя от ярости, он бросился альфе на спину.       Пуля выбила щепки из ближайшего дерева. Альфа утратил равновесие, и они оба провалились вниз, кубарем скатываясь с холма.       Кибом барахтался, пытаясь уцепиться за что-нибудь. Ветки и корни деревьев, не щадя, впивались то тут, то там. Он пролетел с десяток метров, прежде чем приложиться о поваленный ствол дерева.       Бок пронзила страшная боль. Перед глазами потемнело. Впечатление было такое, что внутри, разрывая внутренности, взорвалась граната. Перед глазами всё плыло от выступивших слёз. Кибом свернулся калачиком и не в силах пошевелиться валялся на земле, хватая ртом воздух.       В чувство его привёл шаркающий звук шагов и шумное, хрипящее дыхание. Кибом отважился повернуть голову. Ужас наполнил его до краёв.       Волоча за собой больную ногу, альфа полз за ним. Казалось, боль ему не помеха. Одна его рука повисла плетью и волочилась следом, глаза с плескавшимися в них шальными искрами горели холодным пламенем, и Кибом непременно закричал бы во всё горло, если бы голос не отнялся.       Прижимая руку к животу, он в последнем усилии оттолкнулся коленями и пополз вперёд, цепляясь немеющими пальцами за толстые корни.       — Как же долго я ждал, когда он приведёт тебя ко мне… — Альфа настиг его в один рывок, схватил за щиколотку и дёрнул на себя, опрокидывая навзничь.       Кибом выбился из сил, но сдаться не имел права. Царапая ногтями влажную землю и выдирая с корнем траву, он искал что-то, что сошло бы за оружие. Пальцы нащупали небольшой скользкий камень, и Кибом, не глядя, швырнул его в нападающего. Последовал глухой удар. Альфа отшатнулся, хватаясь за голову. Послышался жуткий вой. Так скулит раненое животное. Однако это лишь разозлило его.       Будто боль придала ему сил, он склонился над Кибомом, приложив его затылком так, что перед глазами заплясали цветные кляксы. Было трудно разобрать слова, срывающиеся свистящим шепотом, особенно когда сильные пальцы сомкнулись на его горле. Кибом расслышал только «мой», «не уйдёшь» и «живым или мёртвым».       Пальцы продолжали сжиматься; воздуха не хватало. Кибом вцепился ногтями в душившую его ладонь, чувствуя, как проваливается в небытие. Из горла вырвался булькающий звук, перед глазами пошли разноцветные пятна, а тело стало лёгким, почти невесомым. Звуки отдалились, и Кибом не сразу понял, что его больше никто не душит. Он слышал какую-то возню, но не понимал, откуда идёт звук, как будто тот был очень далеко.       Последнее, что он запомнил, прежде чем потерять сознание, чей-то крик, звук выстрела и далёкий вой полицейских сирен.