Правда нищего

Заливаясь смехом, он позировал мне в своей комнате. Было очень рано, настолько, что я мог вообще не засыпать. Но это и не так уж важно, ведь видеть такого Билли мне хотелось в разы больше, чем спать. Парень практически не изменился со времени нашей последней встречи: он так же искренне улыбался, в глазах горел живой интерес ко всему, а его звонкий смех все так же ласкал мой слух. По мере того как солнце выходило из-за горизонта, его голос звучал все громче, реплики становились все длиннее, но менее смелыми, пока в конце концов вообще не стали сдержанными. Я смотрел на него и с каждой секундой осознавал, как же тесно ему было в рамках английского этикета. — Я хочу научиться, — сказал он, наблюдая за движениями моих рук. — Зачем вам это? — недоуменно ответил я. — Труд ремесленника аристократа не украсит. — Вы свободны, — начал было размышлять он, но я весьма грубо прервал его: — Отнюдь! Мы живём лишь в страхе за свою жизнь, ведём борьбу за выживание, а вы лишь наслаждаетесь… — Моя жизнь... — он встал и подошёл ко мне, как вдруг дверь в помещение открылась и к нам гордой походкой подошла женщина, пред которой склонил голову даже мой юный господин. Находясь в недоумении, я уставился на женщину, которая нарушила наш покой. — Не смотри, — едва слышно сказал Билли и я, последовав его примеру, опустил голову. — Что это? — брезгливо спросила женщина у Билли, разглядывая меня словно диковинку. — Вы хотели нового придворного художника, — немного неуверенно начал парень, — и я нашёл его. — Я обращалась не к тебе, — резко, подобно лезвию, — но это все же приятное известие. Женщина уничижительно посмотрела на меня, после чего вышла прочь, а Билли направился за ней, отрицательно кивнув головой на моей немой вопрос о том, следует ли мне следовать за ним.

***

Женщина оказалась матерью Билли Джо, как я узнал в последствии, хотя я считал её мертвой, исходя из слов моего лорда, все оказалось иначе. Она была традиционным представителем знати: презрение ко всему окружающему, непомерная самооценка. Среди окружения Билли такие особы были самым обычным делом, на фоне которых он выделялся слишком сильно. Мужчина приходил ко мне в течение дня ещё несколько раз. Один раз он рассказал мне о жизни при дворе и о банальных правилах поведения, а второй раз мы пересеклись абсолютно случайно, и я думаю, что эту ситуацию лучше описать подробнее. Я сидел в парке, через который мы с Билли шли ранним утром и наслаждался ничегонеделанием. Я впервые мог сидеть и отдыхать, наслаждаться моментом. Это было так просто и здорово, потому что жизнь впервые не была мне в тягу, однако мой покой был прерван ненормальной суетой и возгласами. Вскоре я увидел юного графа, который размеренно шёл по дорожке, а за ним бежало какое-то маленькое никудышное создание. Я в жизни не видел картины смешнее: пухлый мужчина потрясающей внешности и уродливый костлявый карлик, едва ли поспевавший за ним. Подобных животных я видел редко и испытывал к ним жалость, хотя сейчас мне было разве что весело. Билли вёл свою игрушку сквозь деревья и кусты, не замечая меня, а я же был рад просто смотреть за ним. По мере того, как Билли приближался, его речь становилась разборчивее и вскоре я весьма чётко смог услышать, что он подавал карлику команды, дрессируя его. С одной стороны, это показалось мне веселым, а с другой стороны я испугался стать чем-то похожим в небольших руках своего графа. Эта мода была мне ясна. Я знал, почему и как относятся к карликам, знал, как с ними обращаются, но ведь если не считать мой рост, то я точно такая же игрушка при дворе. У меня не может быть собственного мнения, я не могу делать желаемое. Вся моя жизнь теперь будет состоять из сплошных выполнений капризов, ведь разве что Билли не относился ко мне, как карлику. Я видел в глазах Билли Джо больше жизни, чем во всем Лондоне вместе взятом, но я так боялся, что она пройдёт мимо меня, что Билли обманет меня. Хотя он ведь мне ничего и не обещал, да и любая наша связь является преступлением. И мне оставалось только одно — мучатся от неведения и страха. Разочарованный увиденным, я поспешил отправиться в комнату, где рисовал его и закончить портрет своей любви совершенно по-другому. Миновав длинные аллеи и коридоры, я быстрым шагом вошёл в помещение и принялся продолжать своё творение. Я хотел, чтоб Билли выглядел более хитрым, более наглым и бесчестным, как и все его окружение, но все же я не желал, чтоб это бросалось в глаза. Я знал, что перемены заметит только он и хотел, чтоб он доказал мне, что я ошибаюсь, хотя я-то видел его насквозь. Я видел и чистоту его души и то, на что он был способен. Мы достаточно сблизились во время нашего детства, чтоб сейчас я мог быть уверен в своём безупречном знании моего мужчины. Выписывая на холсте его лицо, я вновь убеждался в своих чувствах, но и в то же время ощущал какое-то странное тепло вначале в груди, а затем, когда оно начало распространятся по всему телу и внизу живота. Я старался не придавать этому значение, вот только удовольствие от рисования с каждой секундой становилось все сомнительнее. Окинув взглядом свой рисунок, я понял, что он вышел слишком развратным, хотя вначале я планировал абсолютно другое. Я не мог отвести взгляд от густого слоя краски и вглядывался в написанные зеленые глаза, как вдруг я обернулся и встретился с точно таким же, только живым и настоящим. — Почему вы здесь? — спросил я, глядя в прозрачные глаза, в которых я, казалось, не отражался. — Вас это печалит? — спросил он, глядя на меня так, словно я стоял перед ним обнаженным. — Нисколько. — Смотря на этот портрет, — сказал он, запустив мне руку в волосы, — создаётся ощущение, — я был в шоке от его смелости, ведь стоял он вплотную прижавшись ко мне, не отрывая взгляда, а рука так нагло перебирала светлые пряди моих волос, — что я с тобой слишком откровенен. — Я не знаю, что на меня нашло, но иногда… — я замолчал, чувствуя, что говорю лишнее. — Смой это, — еле выдавил он из себя, после чего размазал краску, а на лице появилась гримаса боли. — Так я смотрю на тебя? — спросил он, после чего у меня невольно открылся рот, а когда он размазал краску по моей щеке, то тепло внизу живота превратилось в боль.