Секс, как предлог для любви

Я вернулась) Спасибо всем тем, кто ждал) И тем, кто даже ничего не заметил) Читаем конец первой части. Сразу же говорю, что страдания Дениса чрезмерно соплежуйны. Денис такой, если вы еще не поняли, поймете дальше. Я ставила АНГСТ в жанрах, вы знали, на что шли :D Утро. Я проснулся. Посмотрел на календарь в телефоне. 2 мая. Я попытался встать, но тщетно. Тело напрочь отказывалось расставаться с постелью. Изрядно я вчера выпил. Ну это того стоило. Я чувствую себя плохо и в школу не пойду. Не прогул и хорошо. Не люблю прогуливать школу. Безалаберностью это попахивает. Но не будем углубляться. Скажу честно, если бы я чувствовал себя хорошо, я бы тоже не пошел в школу. Весна… жара… и в моем случае еще и, не знаю даже, как это назвать. Пусть будет депрессия. Я просто какой-то ебаный двуликий болван. Я все-таки поднял свое тело на ноги. Умылся, помылся, сходил в туалет. Бриться не стал, не к чему. Заглянул на кухню. Еды нет. Вот не задача… Придется выходить на улицу. Я вернулся в комнату, надел джинсы, футболку и пошел не бритый в магазин. Попугаю людей в восемь утра, попорчу настроение. Я шел по улице и курил. До магазина еще минуты две. Рядом с домом только 2 маленьких магазинчика, где можно купить предметы первой необходимости, но мне-то шиковать еще целый день и возможно еще один день. Смотря когда, пройдет моя злоба и грусть. Моя слабость. Я дошел до магазина и через пять минут стоял на кассе с тележкой еды. Не подумайте – это не такая огромная тележка, доверху забитая разными вкусностями, как на день рождения. Это всего лишь маленькая скромная тележечка, в которой лежат два пакета молока, хлеб, яйца, колбаса, яблоки, йогурт, сок и сыр, и еще картошка с пельменями и окорок куриный. Кассирша смотрела на меня краем глаза, и я уверен, она думала, что я идиот. Действительно, я не напрягался с выражением своего лица. Оно показывало, насколько человек может быть сонным, разбитым и злобным. Поэтому кассирша попыталась, как можно быстрее пробить все продукты, пока я ей, как она подумала наверняка, и как я намеревался на самом деле, не врезал, не взирая на то, что она девушка. Через минут 10 я вернулся домой. Олеся уже проснулась. Я был громок, хлопал дверью, топал, как слон, еще бы она не проснулась. - Доброе утро… - Пробормотала сестра, потирая кулаком глаз. - Доброе. – Сказал я, как можно беспечней. - Куда ходил? – Я снял кеды и прошел на кухню. - Прикупил кое-чего… - Я поставил пакет на стол и начал раскладывать продукты. Неожиданно, мне застреляло в голову. Я сощурился. Сестра уселась за стол. - Я и сама могла купить и приготовить. Что-то случилось? – Заметила мое лицо Олеся. Так и думал, что свои вчерашние утренние слова она забудет… - Ничего. Нормально. – Я встряхнулся и, потерев лоб, принялся убирать продукты в холодильник дальше. - Кстати, когда ты успела домой прийти? – Спросил я. Вроде, уходил, ее не было. - В 6 где-то. Похоже, ты вчера не плохо провел время с папиным коньяком. – Олеся улыбнулся, увидев бутылку на кухонной тумбе. - Да. Отлично повеселился. Поэтому не пойду в школу. - Я уже поняла… - Олеся вышла из-за стола и направилась в ванную. Я закончил уборку продуктов и, поставив чайник, ушел к себе в комнату. Грэйс разлеглась на моей кровати и своим ленивым притягивающим видом заставляла меня лечь рядом и начать тискать ее. Кошка потянулась, почувствовав мои прикосновения и начала мурлыкать. Я гладил ее по спине, но через минуту она ушла, виляя хвостом. Я разлегся на расправленной постели в футболке и джинсах, закинув руки за голову. Утро. Сейчас начнется второй урок в школе. Может, все же стоит сходить? Отвлекусь, поговорю с кем-нибудь… Ну уж нет. Ни за что. Нахуй мне сейчас не нужны чьи-то разговоры. Полежу в кровати , подумаю. Добью себя окончательно. Я снял футболку и джинсы, спрятался под одеялом. Чайник засвистел, сообщая о том, что вскипел. Я не стал вставать. Скоро звук чайника исчез, а Олеся вошла ко мне в комнату: - Идем пить чай, - сказала она. И я вдруг понял, что совершенно не хочу, есть и пить. Живот категорически отказывался от всего. - Я не хочу. – Пробормотал я в стенку. - Ладно. – И сестра ушла. Я вздохнул и закрыл глаза… Увидел его лицо. Белое, ласковое, как шелк. Его улыбка… Как он улыбался мне! Ямочки в уголках его губ тихонько поднимались к ушам, но останавливались в самом нужном месте, где-то в сантиметре от обычного положения, создавая милую и обворожительную улыбку, которая стала моей самой любимой. Я хочу прикоснуться к его губам. Хочу почувствовать его тепло. Хочу увидеть его серые глаза. Нет, не серые, серебряные. Живые, искренние. И не важно, чувствует ли он ко мне что-нибудь, или нет. Мне хватит того, что я к нему прикоснусь, хотя бы на минуту. Я улыбнулся грустной улыбкой. Кого я обманываю? Нет. Мне будет мало этих прикосновений. Я уверен.. Я захочу большего… Захочу, чтобы он смотрел только на меня. Чтобы он видел только меня. Это ведь не любовь? Надеюсь, что не любовь. Будет ужасно. Не хочу, чтобы было больно. Я ухмыльнулся. Вновь вру сам себе. Мне уже больно. Амур вспомнил обо мне. Не Псевдо… а самый настоящий Амур. Стрельнул мне в сердце. Боль уйдет, если именно Рэн вытащит стрелу. Но он ее не вытащит. Между нами пустота. Никакой связи. Нам никак до друг друга не добраться. Позвонить? Не возможно. Приехать домой? Снова нет. Даже номера Гоши, который мог бы помочь, нет. Не скажу, что я не пытался вспомнить его номер. Занимался этим целый час, но без толку. Остается только лежать, как тухлый овощ в холодильнике и гнить пока хозяин не решит тебя выкинуть в мусорку, потом гнить там, потом в контейнере. Черта с два, жизнь овоща в разы лучше моей. Так что, это сравнение мало подходит ко мне. Буду лежать, как обычная влюбленная девчонка, страдать и плакать. Сегодня я расположен только к этому. Я открыл глаза и, повернувшись спиной к стене, прижался к ней. Половина кровати была свободна. Я представил Адриана, который лежал на боку и смотрел на меня, улыбаясь. Первые секунды я отказывался верить, что то, что я вижу всего лишь мое воображение, но дотронувшись до Рэна, рассеял свои надежды, не ощутив его мягкой кожи. Это правда был фантом. Я уткнулся в подушку. И через минут пять или десять, а может и двадцать, уснул. Мне ничего не снилось. Пустота. Черная дыра и только гробовое молчание. Проснулся я часа в три дня. С трудом встал. Голова кружилась, как после карусели. Я дошел до кухни и выпил два стакана воды. Открыл холодильник, увидел в еде одно лишь расстройство и вернулся к себе в комнату, прихватив сигареты в коридоре. Кровать мне надоела, уселся на пол. Захотелось послушать музыку на мп3, но потянувшись за плеером, я вспомнил, что Грэйс убила мои наушники. Я позлился с минуту и взял ноут под кроватью, включив на нем всю мою музыку. Не понимаю людей, которые слушают веселые песни, во время депрессий, дабы поднять себе настроение… Веселые песни, они только подливают масла в огонь, своей колючей задорностью. Они не самые лучшие друзья во время печали. Куда более снисходительна грустная музыка. В ней можно увидеть поддержку. Так глупо все это. О чем я вообще думаю? Конечно, не о музыке. Это всего лишь отвлечение от моих истинных мыслей. Я закурил. Что делать дальше? Что мне делать с чувствами? Так. Стоп стоп стоп .Какими еще чувствами? Из-за них я здесь лежу и мучаюсь? Ёб… Ёбаное дерьмо! Я влюбился? Я влюбился в парня из гостиницы? В парня? Из гостиницы? С которым просто спал в одной постели, ощущая член внутри? Нет. Я не верю. Это совершенно иные чувства, нежели к Ане. А я ведь действительно думал, что влюблен в нее. А тут. Рэн, совсем другое. Такое волнительное ощущение внутри, когда вспоминаю о его прикосновениях...О его улыбках, о наших немногочисленных разговорах… Вроде и приятно, а так больно. Не хочу думать. Не хочу размышлять. Хочу слушать музыку. Минут 10 я действительно слушал музыку, но после, одна единственная мысль поступила в мой мозг, которая даже добралась до сердца. Я больше не встречу Рэна. Никогда. То, что с нами было – это всего лишь момент, который по идее должен был быть самым ужасным и исчезнуть из моей жизни, как можно скорее. Но как так получилось, что этот момент стал самым лучшим в моей жизни? Как я не уследил за собой? Где я был, когда эти чувства ворвались в мое сердце? Я знаю ответ. Я был в Стране Чудес. Гоша был прав, вся эта моя поверхностная ненависть и презрение, все это исчезло, когда я встретился с Рэном, хотя тогда я еще пытался сохранить былое презрение. И я уже забыл о том, что могу быть освобожден. В одном лишь лысый ошибся. В Страну Чудес я попал, когда увидел серебряные глаза, а не когда спал с «обвисшим жиром», «целюлитом» и «одинокими доярками». Я открыл глаза, когда началась громкая грубая песня. Посмотрев на время, понял, что проспал еще три часа. Да уж, когда задумаешься, смерти не заметишь. Я встал и вышел из комнаты. Олеся была уже дома. Я зашел к ней в комнату и сел на ее кровать. - Чем занята? – спросил я, разваливаясь на постели. - Уроками, как видишь. – Ответила сестра, записывая что-то в тетрадь. - Как себя чувствуешь? – Спросила она. - Да так. Руки и ноги на месте вроде. Да и органы тоже. - Угу. – Олеся была сосредоточена на учебнике русского языка. Я не стал ей мешать. Русский язык – это святое! Вернувшись к себе в комнату, я почувствовал себя комфортно. Вот он – мой маленький угол, где можно преспокойно поплакать под Земфиру. Именно она и звучала из моего ноутбука. Слезы, как дождь лились из моих глаз. Сначала маленькими незаметными капельками, которые потихоньку увеличивались в количестве, в силе и мощи. Я рыдал, всхлипывал, прижавшись к своим коленям. Как я хочу, чтобы это были колени Рэна. Я бы тогда и плакал сильнее и чувствовал бы сильнее, только бы это были его колени. Мои рыдания прервал стук в дверь. Я не разбирал слов, которые говорила сестра, поэтому пришлось вырубить музыку. - Что? – Спросил я, пытаясь скрыть дрожащий от всхлипов голос. - Тебя к телефону, - ответила сестра. - Я занят! – сказал я. - Он занят…- Послышался голос Олеси, отвечающий трубке. - Пока! – сказала сестра, и я врубил музыку обратно. Что ж. Спасибо, кто бы ты ни был, что ты не стал упорствовать. Я продолжил лить слезы. Вроде парень, а так хнычу. Нет. Это не имеет значение, парень ты или девушка. Плакать может любой человек. Это уже в его душе заложено. Я гей. Хах. Это не оправдание. Вот Рэн, он гей, но по нему не скажешь, что он ранимый и слюни распускает… Дело во мне. Черт, почему я плачу? Потому что мне хочется его видеть и чувствовать. Чертов эгоист! Мне не нравится все это. Не нравится, что я испытываю к Рэну. Не нравится, что я делаю сейчас. И я нашел решение своим мукам. Встал, вышел из комнаты, незаметно для Олеси, зато под зорким взглядом Грэйс, стащил бутылку алкоголя и вернулся в свой шалаш. Думаю, я получу от папы за то, что выдул весь его коньяк. Пить я начал прямо из горла. Наслаждайся сердечко, потоплю я свои чувства уж как-нибудь. Верь в это, а не в то, что Рэн к тебе придет. Полчаса, и я напевал песню Земфиры, крича на всю комнату: - Хочешь сладких апельсинов?! Хочешь вслух рассказов длинных?! – Мой голос был сроден голосу типичного алкаша. Только к моим крикам добавились всхлипы и слезы. Я не мог успокоиться. То я слал Рэна ко всем чертям, то я холил и лелеял его губки и глазки, то я обвинял весь мир в несправедливости, то я тихо, забившись в угол своей кровати, гнобил себя. Мой шалашик увидел все эмоции истинного актера. Если бы эти стены оказались односторонним зеркалом, и за ним сидела бы какая-нибудь актерская комиссия, то я бы заработал себе прекрасное будущее. Но даже от такого будущего я отказался бы, если бы в нем не было сероглазого паренька с доброй улыбкой. Я найду такое будущее, где он обязательно появиться. Я постараюсь. Я выключил комп и вскоре уснул, не думая о том, что ждет меня утром. А утром меня ждал унитаз. С распростертыми объятиями он принял меня к себе, даже был не против того, что я блевал в него, в течение часа. Мы с ним здорово поладили. Но, даже выйдя через час из туалета, я не мог избавиться от чувства тошноты внутри. Я зашел в ванную и умылся. Было 10 утра. Сегодня тоже решил не идти в школу. Мне плохо, а значит, я могу сидеть дома и есть куриный суп, без угрызения совести. Только супа нет. Выйдя из ванной, я наткнулся на обеспокоенное выражение лица сестры. - Что-то случилось? – Спросил я. - Это я у тебя хочу спросить! С чего вдруг такая пьянка вчера? Я стучалась к тебе, но ты, похоже, даже не заметил!!! – Вскричала Олеся. Я был слегка ошарашен. И не мог сначала ответить, но тошнота избавила меня от этой задачи. Я рванул в туалет и уже обнимал, соскучившийся по мне унитаз. Олеся распахнула дверь и начала возмущаться: - Это не нормально! Что за фигню ты устроил!!!! В школу не ходишь! Не ешь! Никуда не выходишь! Пьешь один коньяк, причем папин любимый, и воду! – Меня начинало это раздражать. Сами понимаете, и так, не идеальная обстановка, еще и на мозги капают причитаниями: - Съебись! – Вскричал я. Она ушла и больше ко мне не подходила. Пока я сам не решился через час после того, как посидел в туалете и слегка остыл, извиниться. Я постучался в комнату к сестре и, не дождавшись ответа, вошел. Она читала книгу, сидя на кровати. Я пристроился рядом. - Прости. – Сказал я. - Ничего. – Примирительно ответила она и, захлопнув книгу, посмотрела на меня. - И все же. С чего ты все это устроил? Это на тебя не похоже. - Так. Решил попробовать себя в роли пофигиста. – Улыбнулся я. - Ха. Очень смешно. Неужели ты влюбился? – Спросила Олеся, лукаво улыбаясь. - С чего ты взяла? – Мои губы дрогнули. - Да так. Есть парочка симптомов. - Нет. Я не влюбился. – Категорическим отказом ответил я. - Влюбился. – Стояла на своем сестра. - Нет! - Да. - Нет. - Да – да – да. И не спорь! - Нет! И все тут! – Я встал, и стал было уходить, но Олеся сказала: - Отнекиваешься, первый из симптомов. – Я фыркнул и ушел к себе в комнату, настроенный на день безделья. Так оно и было. Плюс еще уйма размышлений, сами понимаете о ком. Я лежал и думал, пролистывал интернет – страницы и думал, сидел и думал. Спал и видел сны о том, как я думал, просыпался и снова думал. К концу дня от мыслей у меня опух мозг. Ближе к семи часам вечера ко мне в комнату постучалась Олеся, и вошла после моего согласия, робко присев ко мне на кровать с разбитым выражением лица. - Что-то произошло? – Спросил я. - Даань… - Вкрадчиво начала сестра. - Что? – Я забеспокоился. Леся вдруг вцепилась в меня своими руками и посмотрела на меня во все глаза. Я обомлел: - Пожалуйста! Поешь что-нибудь! – Я выдохнул с облегчением: - Пугать - то так не надо! – Сказал я, успокоившись от неоправданности подозрений. - Это ты меня пугаешь! Второй день ничего не ешь! Ты можешь умереть! – Взволновалась сестра. Я лег лицом к стене и пробурчал: - Ну умру и что с того. – Олеся пнула меня по пятой точке и крикнула: - Идиот! Быстро иди и ешь! Иначе я тебя привяжу к кровати и насильно впихну в тебя курицу! Не хватало мне с твоим трупом еще возиться! – Гневилась сестра. Сердце екнуло. Мне так хотелось сострить, но как только Олеся упомянула в своих словах глагол «Связать», мне тут же захотелось провалиться в темноту своих молчаливых снов, которые я на днях смотрел, и остаться там на время. А может, навсегда. Сестра ушла, хлопнув дверью. Я сжался в комок и зажмурился. Только не реветь. Я вдохнул и выдохнул. Есть. Да. Я действительно хочу есть. Встав с кровати, я направился на кухню. Там сидела Олеся, покусывая ножку курицы. Я присел за стол перед своей порцией: - Приятного аппетита. – Сказала сестра с некоторой остротой в голосе. Я ответил спокойно. - И тебе. – Мы поели и, перейдя к чаю, Олеся спросила. - Денис, что случилось? - Ничего. – Ответил я. - Снова? Сколько мне еще выпытывать из тебя информацию? – Улыбнулась сестра, стараясь снять напряженную атмосферу. - Да ничего у меня не случилось. Хватит! – Я же делал совершенно обратное, сотрясая воздух своими криками. Выпил чай и, поставив чашку, с грохотом встал. - Спасибо за ужин. – Буркнул я и ушел к себе в комнату. Пошли все. Пошло все. Я закурил. Не пойду в школу, ни завтра, ни послезавтра. Буду сидеть здесь, не выходя. Умру с голода и буду покоиться на кладбище рядом с другими трупаками. Почти, как тухлый овощ. Только я буду гнить в одном месте, а овощ в разных. Ну не повезло, родился человеком. Что уж тут. И я в действительности пролежал в своей комнате три дня, по настоянию сестры, кушая утром и вечером. Честно говоря, делал я это через силу. Не понимаю, почему мой желудок отказывается от пищи? Наверное, тоже хочет, чтобы его не беспокоили.… Но если бы я исполнил желание моего органа, увы, мне пришлось бы умереть, а это не устраивает мое сестру. За эти три дня я как-то свыкся с обстановкой, с замкнутым пространствам, которое на меня ничуть не давило, напротив, располагало к себе. Так что, вернее будет сказать, не свыкся, а привязался к своей комнатке. Я уверил себя, что в школу ни ногой. Ну… только контрольные написать. Может быть. Я флегматично отнесся к тому, что подставляю свой класс, но в первую очередь, конечно, Антона, за то, что не хожу на репетиции. Но когда Олеся сообщила ему, что я заболел (по моим мольбам), и сказала, что говорить я не могу, и лучше меня не видеть, Антон перестал звонить. Врятли он сильно расстроился из-за того, что мы не сможем исполнить такую веселую песню, которая стала для меня грустной. Вот сегодня воскресение и я решил добавить в этот и без того «богатый событиями» день, новым занятием. Решил пробежаться по окрестностям, дабы усовершенствовать свое тело… Даже встал в шесть утра. Собрался, съел яблоко… Понял, что чувствую в животе пустоту. Выпил воды и побежал на улицу. Побегал я в целом минут десять, хотя домой пришел через час, после того, как вышел. К концу пробежки у меня отпала охота иметь пресс и мышцы. Не хотелось чувствовать себя выжатым лимоном. И я решил, что больше не буду бегать. Придя домой, я, безусловно, вернулся ко сну. Но сон меня не пускал к себе. В голове – Рэн. В сердце – Рэн, а теперь и живот наполнен Рэном с обворожительными крылышками. А что у Рэна в голове, в сердце и животе? Я постоянно об этом думаю, цепляюсь за каждый взгляд, за его прикосновения, надеясь, что он влюблен в меня. По сути – это не значит ничего. Мы не можем встретиться, и наши чувства бессмысленны и напрасны. Так я возрождаю и вновь убиваю свою надежду. Живучая она однако тварь… Но все же спасибо ей за это, я чувствую себя человеком. Охуеть плюс нашел. Стук в дверь. Олеся проснулась, я впустил ее: - Завтрак на столе, - буркнула сестра. Что – то она не в настроении. - Месячные начались? – Предположил я. - Не надейся. Я не вступлю в клуб любителей депрессий. – И она ушла. Не больно-то и хотелось. И причем здесь вообще этот клуб депрессий? Я к себе пускать никого не собираюсь. Я встал и почесал на кухню. Там меня ждал йогурт и каша. Кашу я отставил в сторону, йогурт съел и вернулся к себе в комнату. Включил ноут. В комнату вошла обессиленная сестра. Она была похожа на меня, после пробежки утром. - Денис… - Начала она с мольбой в голосе. Наконец, скоро она сдастся своей игре «Покорми Дениску». - Что? – Спросил я, «не подозревая ничего». - Иди, ешь кашу! – Попыталась вскрикнуть Олеся, из чего получилась жалобная просьба. - Я не хочу. – Так же беспечно сказал я. - Ну и умирай! – Она ушла. Сдалась. Ура! Моя победа! Только вот мне не радостно что-то… Даже совестно слегка. Поэтому я съел кашку, и вернулся в кровать устанавливать рекорд в игре «Сколько раз я нажму на пробел, в течение минуты». Знаете, как весело! За этот день я успел многое: пролистал больше 100 страниц ВК, вспомнил много «жизненного», благодаря комиксам и мемам, узнал множество оригинальных мнений об устройстве нашего мира, поиграл в разные приложения, посмотрел исторический фильм, который собирался посмотреть полгода назад, и который висел у меня на рабочем столе в ожидании. В итоге фильм оказался полным дерьмом. Я уснул под конец. И кто бы мог подумать, что к вечеру я возненавижу свою сущность. 17:40. Я лежу на кровати, свесив ноги на стену, и смотрю на них снизу вверх. Играю ступнями и понимаю, я гей. А об этом кроме меня никто не знает. Я влюблен в парня гея, с которым шансов увидеться, как мне бегать по утрам изо дня в день. И я сижу, убиваясь, в четырех стенах: никчемный, бесталантливый гей, который только и может, как страдать, плакать и ненавидеть мир… Я ведь не такой… или такой? Нет. Не такой. Я не верю, что я такая тряпка. Я думаю, что пора двигаться хоть в каком-то направлении. Пора действовать. Пора поднять свой зад с кровати, перестать ныть и что-то предпринять. Я встал… и тут же сел обратно. А что я могу предпринять? Я идиот. Поэтому – ничего. Пойду, покурю… Выйдя на балкон, я закурил. Уже темнело. Закат оранжевого цвета, деревья освещало еще видимое мною солнце… Картина была четко написана, и своей яркостью поднимала настроение. Она будто твердила мне «Эй, ты? Тот, что опустился ниже плинтуса! Слушай сюда! Нечего сопли вешать, ты же мужик. Сегодня природа ради тебя старается быть такой, чтобы ты, оболтус, перестал ныть!» И как ни странно, я верил в эти немые слова. Я решил запечатлеть этот пейзаж на фотике. Исчезнув за дверью балкона, я вернулся уже с фотоаппаратом. Щелкнув пару раз, я понял, что я шикарный фотограф сегодня. Или это природа хорошо позирует. Скорее второе. Я присел на пол и начал перелистывать фотографии. Случайно наткнулся на фото Антона, где мы на заброшенной больнице. Тут я вспомнил, что кое-что я обещал своему другу. Я вернулся в зал и набрал на домашнем телефоне номер Тохи. Симки у меня нет. Надо новую купить. Некоторое время шли гудки, вскоре послышался привычный хрипловатый голос друга: - Да. - Привет. – Сказал я. - Привет. Ты уже выздоровел? – Спросил парень монотонно. - Да… Можно и так сказать. - Что-то произошло? – С долей интереса спросил друг. - Да… Я думаю, тебе стоит прийти ко мне. – Я был спокоен. - Стоит? – Засомневался Тоха. - Стоит. – Подтвердил я. - Хорошо. Через минут десять буду у тебя. – Он сбросил. Хорошо. Десять минут. Достаточно времени, чтобы сделать кучу дел. Помыться, собраться, добежать до куда-нибудь… Но, мне это не нужно. Ко мне придет всего лишь Антон, а не Гоша на джипе прикатит. Я и разлегся на диване. Через минут 5-7 позвонили в дверь. Я направился открывать. Наверняка, Антон, но что-то он быстро. Слепая надежда пронеслась слабым уколом в сердце. Я раскрыл дверь и увидел Тоху. Все нормально – это не Рэн. Друг слегка запыхался. -Ты бежал? – Улыбнулся я. - Да. – Парень зашел, и, сняв кеды, последовал на кухню. Он налил себе стакан воды и выпил залпом. На нем были голубые джинсы и зеленое поло, которое подчеркивало в меру мускулистые руки. Я попытался посмотреть на Антона, как на парня.… Но он мне не понравился. Не возбудил во мне никаких чувств... Хм. Тоха повернулся на меня и скорчил недовольную рожу. - Что не так? – Спросил я. Антон взял меня под руку и повел к зеркалу в ванную. Остановившись, мы посмотрели в отражение. Я увидел парня с грязной головой, небритого, сонного, измученного и похудевшего. Я уже был не тот, что пару дней назад. - От тебя такими темпами и костей не останется! Что за вид?! – возмутился Тоха обеспокоенно. Я несколько секунд смотрел в зеркало с ошарашенным лицом, но после отвел взгляд и принял невозмутимый вид. - Чем я тебе не нравлюсь? Со мной все в порядке. - Да. Я вижу.- С сарказмом ответил парень. - Ладно. Зачем ты меня позвал? – Остыл Тоха. А вот я начал нервничать. - Идем в комнату. – Сказал я, направляясь к себе. В моем шалаше бардак: ноут, включенный на подушке, одеяло, скомканное в углу кровати стакан и графин с водой на полу, сигарет 10 на столе у кровати рядом с пепельницей. Я сел на кровать и прижал ноги к себе, Антон, увидев весь мой «творческий» беспорядок, слегка опешил. - Садись. – Сказал я. - Куда? – улыбнулся парень. - На кровать. - У меня ноги грязные… - Промямлил друг. - Думаешь, меня это сейчас так волнует? – Я развел руками, показывая всю красоту своей комнаты и себя, конечно же. Тоха, не долго думая, сел рядом со мной, наклонившись к стене головой. - Ну, рассказывай… - Я взял последнюю сигарету из пачки и закурил. - Я тебя позвал… - Я встал и закрыл дверь в комнату на защелку. Мне было не по себе, и, выключив свет, я вернулся на кровать. Я не видел ничего, кроме искр сигарет и мутных силуэтов Тохи и мебели. - Потому что все закончилось. И я хочу рассказать тебе обо всем. – Мой голос слегка дрогнул. Я толком не подумал о том, что нужно рассказывать, а что не нужно.… Поэтому решил начать с самого начала… - Помнишь в феврале, когда меня бросила Аня, мы напились, и ты проводил меня до дома? – Спросил я в темноту. - Да. – Напряженно ответил Тоха. Я затянулся. - Тогда я услышал, что кто-то кричит за гаражами и решил посмотреть. Тебя к этому времени я уже не видел. Я дошел до гаражей и заглянул за них. Несколько парней прижимали девушку к стене. Позже оказалось, что она должна им миллион. Она сбежала, благодаря мне. Эти парни прижали меня к стенке и, угрожая мне, что убьют моих родителей, заставили возвращать долг за девушку. - Кргх. Кргх – Антон зашевелился, и, устроившись поудобнее, скрестил руки на груди. - Ты хочешь сказать, что ты вернул им долг? – Повысив тон на последних словах, спросил Антон. - Да. Вернул. Я был проституткой. У них в «агентстве»… Спал с несколькими женщинами, которые платили максимум 15 000 рублей, за один раз. Но сам понимаешь, даже если бы я спал с ними каждый день, и не по разу, я бы не вернул деньги к этому времени. - Тогда как? – В потрясении спросил Тоха. - Где-то в апреле у меня появился клиент. Он просил 50000 за раз, и сказал, чтобы кроме него у меня никого не было. Ну, компашка кроликов и сутенер, согласились, видя в этом человеке мешок денег. И благодаря нему, я освободился. Хах. – Я усмехнулся последним словам. Освободился, как же. Счастлив, прямо цвету и пахну. - Диса… Ты спал с парнем? С мужчиной? – Спросил Антон в тихом ужасе. - С парнем. Ему столько же, сколько и мне с тобой… - Я уже не смущался, был спокоен. Теперь мой лучший друг узнает все, и я не буду один. Я уверен, мне будет легче. - Я не могу в это поверить. Я ожидал, чего угодно: проблем с Олесей, с родителями, с Аней, даже наркоту приплел, но такое, такое я даже представить себе, блять, не мог. – Говорил Антон с округленными глазами. Даже в темноте я это видел. Я понимал, что близится часть рассказа, где я не смогу удержаться и расплачусь. - Я гей, Тоха. – Появился свет. Я увидел удивленное, чуть ли не побелевшее лицо Антона. Парень держал руку у выключателя лампы. - Лжешь. – Серьезно сказал тот и сел в позу лотоса. - Нет. Мне нравится тот клиент, с которым я спал… Я влюбился в него. – Мои глаза заискрились и я улыбнулся. - О Боже… Что за бред? – Сказал Антон, взялся за голову и выдохнул. Я перестал улыбаться. Бред… Да… Это правда бред. Как я влюбился?! Почему? С чего?! Всегда же девушки мне нравились… Почему парень вдруг?! Красивый… Ну и что? Много парней красивых. Антон красивый, но он же мне не нравится! - Дис, ты чего? – Тоха положил руку мне на плечо. Я не заметил, как из глаз потекли слезы. Так и знал. - Я, правда, влюблен. Правда. Я не понимаю, как это получилось, но я влюбился в него, Антон! – Я зарыдал и обнял парня. Вот чего мне не хватало все эти несколько дней. Поддержки друга. - Нормально все Дис. Чеерт… - Тоха гладил меня по спине. Мне становилось легче. Я вытер лицо руками и вздохнул. - Диса, я не понимаю. А почему ты плачешь? – Недоумевая, спросил Тоха. Я вскинул брови. - Идиот? - Нет. Ты сказал, что влюблен в парня и ничего больше. О нем, о его чувствах? - Я не знаю о его чувствах. И не могу узнать. Нет телефона его… Да и способа связаться, как-то еще. - Хм. Мне интересно, как эти сутенеры тебя так легко отпустили. Им же выгодно тебя… держать, так сказать. - Просто репутацию их порчу. Кто-то проболтался, что у них в конторе геев держат, а элита начала возмущаться. - Интересно, а кто бы мог знать, чтобы иметь возможность проболтаться,… Что геев у них держат. Сутенеры наверняка должны были следить… - Не знаю. - Что ж. Я до сих пор не могу переварить все, что ты сейчас сказал… - Произнес Тоха с некоторой грустью. - Я тоже, если честно. Что мне делать? - Двигаться дальше, я думаю. Ты ведь справился с чувствами к Ане, справишься и с этими… - Это другое… - Не правда. Ты снова плачешь, просишь совета, снова сам на себя не похож. Пройдет. Я уверен. - Значит, я снова наступил на те же грабли? Но я чувствую совсем иначе. Совсем другие чувства. - Попытался объяснить я. - Потому что он парень, вот и все. Это ребячество. Ты просто напридумывал себе невесть что и тебе кажется, что ты влюбился. Ты наивный. Ты предубеждению доверишься, прежде чем оно тебе скажет о себе. – Эти слова звучали громко и я их услышал. Может, это действительно так? И я просто не так все понял? - Наверное, ты прав. Кроме секса нас ничего не связывает. Мы почти не разговаривали и я его практически не знаю. - Да. Секс – это не предлог, чтобы полюбить. Так что, хватит предаваться отчуждению, и завтра иди в школу. Тем более у нас репетиция. Хорошо? – С нежностью сказал Антон. - Да. Я приду. – Ответил я задумчиво. - А сейчас я оставлю тебя. Меня ждут дома. - А что дома? – Спросил я заинтересованно. - Мама попросила помочь с работой. - Понятно. Передавай ей привет. Блин, если был занят, не зачем было приходить. - Это же ты. До тебя тысячу лет не дозвониться, и тут ты вдруг позвонил, значит, что-то серьезное. - Спасибо тебе. – Антон кивнул и вышел из комнаты. Мне стало легче. Действительно стало. Через минут пять я вышел из комнаты, решив закрыть дверь. По пути обратно, я заглянул в комнату к Олесе. Она спала. Я решил прибраться в комнате. Собрал все окурки и пустую пачку сигарет, выкинул все это в мусорку на кухне, помыл пепельницу. Графин с водой, и стакан я вернул на место. На кухонный стол. Заправил кровать и присел на ее краешек. Я пойду завтра в школу и все будет, как обычно. Все, что было, нужно забыть. Это было. И это было ужасно. Я проститутка. Спал с людьми за деньги. Это нельзя считать самым лучшим, что было в моей жизни, как и с Рэном. Вот и все. Нужно забыть. Так всегда, когда хочешь, чтобы что-то исчезло, оно глубже оседает в твоей жизни, по мере того, как сильно ты того хочешь. А стоит только расхотеть, чтобы оно исчезало, оно сразу испаряется. Что это? Превратности судьбы? Закон подлости? Или просто я, Меркуров Денис, не знаю, чего хочу или не вовремя чего-то желаю. Вот каких людей нужно называть лохами.