Секс, как предлог для любви

То ли я переступил невидимую черту мира и спокойствия, то ли это так на меня повлиял знакомый черный затылок. Дышать стало сложнее, сердце забилось быстрее, тошнота подступила к горлу и голова, будто становилась тяжелее. Я хотел повернуть и уйти домой обратно, так как, если честно, мне стало страшно и неловко, но Тоха, беседующий с Рэном, окрикнул меня. Я сощурился, пытаясь стать невидимкой, но тщетно. И Адриан, и Антон смотрели на меня. Я принял добродушное выражение лица и подошел к ним. Пожал руку Тохе и Рэну. Черт, не хотел жать я ему руку, но пришлось. - Где ты пропадал все эти дни? Я звонил тебе, родители сказали, что ты уехал, а в школе говорят, что ты заболел. Где ложь? – Спросил Тоха, улыбаясь. Он был в шортах почти до колен с пятью, по-моему, карманами, серого цвета, белой футболке с музыкальной трубой, вырисованной на ней, на ногах кеды черные. Рэн был сегодня тоже не при параде. Джинсовые бриджи темного цвета, рубашка клетчатая разноцветная с преобладанием фиолетового, сандалии на липучках. Ну а я был в юбке. Да. Если бы. Нет. Я был в джинсовых шортах с карманами, чтобы руки было куда спрятать. Люблю ходить с руками в карманах просто. И еще майка в полоску, тельняшка. Папа из Москвы привез, но отдал уже не с тем энтузиазмом, как дарил вещи раньше. Все потому, что я гей. Да да да. Но я надел тельняшку без угрызения совести. То, что я гей, не позорит моряков. Стереотипы все это. Но, да ладно. Права качать потом буду. - Все ложь. Я и не болел и не уезжал. – Ответил я. - А что ты делал? – Нахмурившись, спросил Тоха, не понимая. - Говно пинал дома. – Сказал я слегка нервно, потому что Рэн начал улыбаться. Как я хочу сбежать отсюда, или всыпать по его улыбочке разок другой за то, что сбежал, оставив меня одного во всем разбираться. Сволочуга. - Понятно. Я уже боялся, что ты не поедешь. И тогда бы мы с Андреем спали в одной палатке. – Тоха приобнял парня рукой за шею, потирая его шевелюру. Да уж. А они подружиться успели. - А что сейчас мешает? – Без тени настроения этих двоих, сказал я, закуривая. - Ты что не в настроении? – Спросил Тоха. - Я - то в настроении. – Ответил я спокойно, надеясь, что Рэн куда-нибудь отойдет. Но нет. Фортуна не на моей стороне. - Ладно. Я вас оставлю. Меня зовут мои одноклассники. В автобусе я сяду с тобой. – Сказал Тоха, обращаясь ко мне с последним заявлением, а после умчался к своим. Классная бродила в округе, подсчитывая людей, уже не обращая внимания на куряг, а я не знал, куда мне деться и пинал асфальт своими серыми теннисками. Да. Тоже отец купил. Он знает, какую обувь и одежду я ношу, это хорошо. Он сам, в принципе, носит похожую. Правда, кеды нет. Только кроссовки. Не удивлюсь, если сегодня он выкинет всю свою одежду с презренным взглядом и купит себе что-нибудь другое. Что я вообще об этом думаю? Тут я со стыда сгораю, а думаю о тряпках и отце. - Так что же? Арест домашний, как я понимаю? – Спросил Рэн, слегка улыбаясь. Я не ответил, но парень понял, что его вопрос – ответ, и закурил. Я затянулся и посмотрел в сторону «М» класса. Тоха что-то рассказывал своим одноклассникам и его все слушали. Он такой беззаботный и веселый. Могу повторять это вечно, я рад, что я имею именно такого друга. Всем желаю таких друзей. - Что родители сказали? – Спросил Рэн, перебив мои мысли. Я взглянул на его красивое лицо, хотел что-то сказать, но не мог. Не хотел язвить, не хотел острить, не хотел быть доброжелательным, считал, что он что-то заподозрит во мне. Поэтому просто молчал и старался быть спокойным, не внутри все трепетало. - Садимся все в автобус. – Послышался голос классной Тохи и я, повернув голову к автобусу, стоящему напротив школы на дороге, направился к нему, не обернувшись на Рэна ни разу. Я встал за какой-то девушкой из класса Тохи и через некоторое время уже сидел на сидении в автобусе, поджидая Тоху. Рэн вошел немного позже меня и, проходя через мое сидение, с серьезной задумчивостью взглянул на меня. Я мгновенно отвел взгляд, делая вид, что даже не замечаю его. Парень сел на следующем сидении, прямо позади меня. Атмосфера мне не нравилась. Какая-то томная. Но тут пришел Тоха и слегка развеял обстановку. Он уселся рядом и сказал, улыбаясь. - Теперь целый час развлечений! - Что ты хочешь делать? – Спросил я. Парень посмотрел по сторонам и достал из своего рюкзака туалетную бумагу. - Да ну, Тох. Нас выгонят из автобуса! – Сказал я испуганно. Автобус тронулся. - Не будь занудой, все пучком! Мы сидим не со стороны водителя, он не увидит ничего. Во всяком случае, он вряд ли посмотрит. – Ответил Тоха. Я помялся, но все-таки согласился. Так как я сидел у окна, я его и открыл, дождавшись, пока учителя усядутся и начнут успокаивать других парней, которые разбушевались впереди. Открыв окна, я заметил, что взгляд Рэна целиком направлен на меня. Какой-то виноватый и больной, но с той же задумчивой серьезностью. Я уселся. - Только кидать будешь ты! - Ладно, ладно. – Тоха встал и начал потихоньку выпускать из окна туалетную бумагу. Последний раз мы этим занимались, когда ехали на машине с его родителями в соседний городок. Было круто. Весь рулон раскрутили. Сейчас же получилось раскрутить меньше половины, остатки пришлось выбросить, так как Валентина Николаевна направлялась к нам, нацелив свои глазные лазеры на нас. Улик не было. Мы чисты. Мы с Тохой приняли невозмутимый вид и начали говорить о выборах. Самая актуальная тема, да да да. Все о футболе, мы все еще о выборах. - Так. Что это за искусство вы устроили за окном? – Строго спросила классная. - Вы о чем? – Спросили мы, не понимая. - О туалетной бумаге. - Понятно. А мы о выборах. – Отшутились, как нам показалось. - Сейчас выйдите из автобуса. – Я не хотел выходить из автобуса, и у меня началась паника, но Антон запретил мне открывать рот одним только взглядом и сам начал говорить: - Извините, но мы ничего не кидали. Окно закрыто. Поспрашивайте тех, у кого открыты. Сами же к нам, небось, подошли, ткнув пальцем в небо. - Зубы не заговаривай, Антон. – Говорила Валентина Николаевна. - Хорошо. Допустим, это мы кидали туалетную бумагу. Но вам то, что от этого? Никто же кроме вас этого не заметил, никто не жалуется. – Это подействовало на женщину и я успокоился, но новый испуг поджидал меня совсем близко: - Я не буду поднимать шум. Но что бы этого или чего похуже не повторилось, я не позволю спать вам в одной палатке, понятно? У нас есть люди, которые без пары, поэтому тебя, Антон, я положу с твоим соседом Степой…. – Валентина Николаевна обратилась к парню, сидящему впереди нас. - Понял Степан? Ты с Антоном разделишь палатку. – Тот что-то сказал, согласившись. - А тебя, Меркуров…. – Учитель начала бегать глазами по автобусу. Отлично. Надоели. Всех по именам, а меня по фамилии, я даже возмутился на этот счет, буркнув себе под нос что-то. -…тебя мы с Андреем поселим! – Увидела она таки моего соседа по парте. Я стек по креслу. Уверен, что Рэн сейчас доволен. Она ведь в курсе, что он гей и сможет изнасиловать меня! Что она так легко меня к нему отправила? Ненавижу все. А внутри огонь. - Вот вы и будете жить двое суток со своими соседями по парте. – Сказала Валентина Николаевна. - А вы говорили, что некоторые будут жить по трое! – Надеялся я. - Уже нашлись такие. – Сказала она и ушла довольная. Все довольны, кроме меня и Тохи. Мы с минуту посидели молча, и я решил понудить: - Я же говорил! - Брось, нам было весело. – Сказал Тоха небрежно. - Зато теперь весело не будет! – Продолжил я в том же духе. Разве? – Парень многозначительно на меня посмотрел, улыбаясь. - Ты сейчас имеешь ввиду себя и Степу или… - Я пытался разобраться в его мыслях. - Или или. – Мигал бровями Антон. Я не побоялся и пнул парня ногой по его ногам. Парень скорчился от внезапного удара и сам пнул меня. Я тоже скорчился. Два скорчившихся мудака гея. Через полминуты мы вернулись к прежним позам и я сказал: - Ну и шуточки у тебя порой. - А кто шутил, Диса. – С грустной серьезностью сказал Антон. Я взглянул на него. В такие минуты серьезности он становится старше своих лет. Года на два так. - Что-то сказать хочешь? – Заметил я. - Нет. А ты не хочешь? - Нет. – Мы замолчали на некоторое время, но потом, чтобы не окунуться в думы, я сказал: - Тох, давай подурачимся? - Как? - Тебе ли не знать, как дурачиться! – Возмутился я. - Окей. – Тоха взял мою гитару, стоящую возле меня и, достав ее из чехла, начал играть: - Выбирай песню, сегодня я аккомпанирую, а ты поешь. – Я рассмеялся. - Ну, ты пошутил! Мне медведь на ухо наступил, а если я запою, то на мои вопли сбегутся местные волки, посчитав меня одним из своих. Мне мама категорически запретила петь. – Назвал я все аргументы, в пользу себя. - Слушай, а я играть не умею. - Ну, тогда поменяемся. - Ладно…. – Недовольно сказал парень и отдал мне гитару, не очень удобно было играть, но игралось. - Тебе песню выбирать, Антон. Только хорошо было бы, если бы я ее знал. – Сказал я, перебирая струны. - Ну, хорошо. Хм. Ты сам напросился. – Я на секунду замер и сощурился, но потом продолжил перебирать струны. - Эту песню ты точно знаешь. «Валентин Стрыкало – Все решено». – Воодушевленно произнес Тоха. Я взглянул на него с ужасом. - Тох. Не надо. О геях и так достаточно наслышаны в нашей школе. - Ладно. – Недовольно пробурчал Антон и добавил: - Тогда у него же любую из тех, которые я знаю. – Оу. С Валентином Стрыкало у нас была отдельная история. С месяц мы слушали его песни и учили их, чтобы идти по улице и смеяться. - «Наше лето». – Сказал я. Парень поднял свой взор в так называемый потолок автобуса, вспоминая слова песни и начал: - Тихо лужи покрывают лед… - И понеслась. Я потихоньку начал преображать звуки на гитаре и музыка становилась мелодичней. К припеву у нас собрались слушатели. Это были преимущественно те, кто сидел поблизости. Рэн в том числе. Я старался не обращать на него внимания, чтобы не сбиться и у меня получилось. Я был увлечен песней. Следующая была: «Фанк»…. Мы исполнили ее, и пошли заказы. К счастью, в нашем классе многие слушают хорошую музыку, не «Я тебя бум-бум-бум» и не всякую западную попсу, а хорошую музыку. Те, кто слушают вышеперечисленное, сидели от нас подальше и ничего не заказывали. Единственное, что мы исполнили против своей воли, не знаю, как Тоха, но я точно – это «Nosa». Парень увлекся пением, а я дожидался последнего звука. Может, песня сама по себе неплохая, но когда из нее делают объект для растерзания, для эксплуатации в любом месте, в любое время, начинает подташнивать. Причем, в основном слушают эту песню фанаты футбола. Мода. Блаблабла. Ладно. Песня закончилась. И продолжать эту тему я не хочу. Я люблю обрывать темы. До конца пути мы играли музыку, пели, даже я, вопреки инструкциям матери, спел, слившись с голосами одноклассников. Рэн тоже влился в наш чудо музыкальный кружок. Но был странным. Как будто чувствовал себя не в своей тарелке, хотя отличился энтузиазмом. Когда мы приехали и автобус остановился, наша с Тохой публика предложила создать нам группу. Мы посмеялись. Какими бы мы крутыми музыкантами не были, вышли мы с Антоном последними. Рэн умотал с учителями. Уверен, если бы он не признавался в том, что он гей, за ним бы бегали все девчонки. Я даже порой слышу: «Андрей такой шикарный, жаль, что он гей». А некоторые до сих пор не верят в это и иногда к нему подходят с предложениями руки и сердца, но каждый раз за предложениями следует отказ Рэна. Вот так вот. Мы с парнем вышли и направились за небольшим стадом подростков и четырех взрослых. Я осматривался. В округе, кроме нас, ни души. Дорога и лес. Огромный, густой лес. - Слушай, а нас случайно не на пытки за наше непослушание ведут? – Осведомился я. - Нет. Валентина Николаевна рассказывала, что она сама здесь отдыхала с ночевкой. Мы будем идти в лес еще около двадцати минут. - Круто. Мне поездка нравится все больше и больше. – Говорил я, переступая через кочки и ветки. - Я боюсь, что нам не хватит еды. Так и знал, что нужно было мне браться за эту работу, когда увидел жалкие сосисочки Ани и Юли. – Возмутился Антон. Я смотрел под ноги, и знаете, это утомляет. Голова начинает кружиться и тяжелеть. Я взглянул вперед, отыскав Рэна где-то впереди. Он шел, по-моему, с учителями и родителями. И что он около них крутится? - Ну, у меня есть пять яблок и минералка. – Попробовал я утешить парня. - No. Дрыщ несчастный. – Сказал парень. - Иди ты. – Обиделся я и пошел быстрее. - Диса. Ну, ты чего? Я же пошутил! - Петросян, иди в КВН шути. Там твой номер оценят. – Буркнул я. - Диса… Забудь. Лучше скажи, что у вас с Рэном? – Нагнал меня парень. - Ничего. - Как ничего? – Удивился Антон. - Так. Ничего. Последний раз мы перепихнулись у меня дома. И тогда приехали мои родители, и теперь они знают, что я гей. – Раскрыл я все, почти все свои тайны. - Так вот, почему тебя не было в школе. Арест домашний… - Какие вы догадливые… - Ухмыльнулся я. - Ну а потом что? – Спросил Тоха, отвлекшись от своих мыслей. - Что, что. Потом я с ним ни словом не обмолвился. - Да. Я заметил. Руку пожал и все. Что-то не так? – А мы все еще шли по лесу, в поисках того места, на котором как-то раз отдыхала наша классная. - Да нет. Все, как обычно. За исключением того, что я понял свои чувства. – Ничего не могу скрыть, болтун. Хотя чего скрывать, Тоха знает меня лучше себя и то, что я все рассказываю, формальность. Он уже знает все. - Да? Ну и что? Хотя подожди. Я попробую угадать. – Тоха скорчил гримасу пророка. - Ты любишь его, поэтому избегаешь разговоров. - И снова правильный ответ! 10 очков Грифиндору! – Сказал я распущенно, с улыбкой на лице. - Да. Понятно. Что ни черта не понятно. - Аналогично. – Согласился я. - Что делать будешь? - Ничего. Я не буду признаваться. Не хочу все испортить. Я более чем уверен, что между нами только секс, с его стороны. Поэтому если я признаюсь, он воспользуется моими чувствами. – Сказал я отчаянно. - Я не думаю, что он так поступит. Скорее, он уйдет из твоей жизни. - Он шантажировал меня, используя мою тайну, как ты думаешь, он воспользуется моими чувствами, например, для того, чтобы дальше спать со мной, ведь это отличный шанс продолжить шантаж… - Нервничал я. - Как же ты тогда полюбил его? – Удивился Тоха. Вопрос в лоб. Некоторое время я молчал, обдумывая ответ, но потом сказал спокойно и с душой. Тихое признание, так сказать: - Я знаю, что он шантажист, что хочет от меня секса, но человек он хороший. Просто в его жизни было слишком много огорчений. Я верю в это. - Почему? - Потому что я с ним танцевал, потому что мы вместе ели суши, потому что мы делали уборку, потому что он помог устроить замечательный праздник моей сестре. Я думаю, все это – из его сердца. Он извиняется этим за то, что использует меня. Разве не так? – Жалобно спросил я. - Черт… Как же тебя любовь меняет. - Вздохнув, сказал Тоха. - Прости. – Грустно произнес я. - Нет. Оно ничего. Но как-то все напущено звучит, не кажется? Может, все гораздо проще? - Не знаю. Мне кажется, если Рэн скажет хоть слово, я окончательно в нем запутаюсь. – Тоха тяжело вздохнул. - Делай, как знаешь. Знай, я всегда рядом. Чем смогу, помогу. – Я улыбнулся, благодаря его. Если бы друг мог понять хоть каплю того, что я чувствую к Рэну, он на свежую голову, не тронутую глупыми мыслями, направил бы меня на правильный путь. А сейчас. Сейчас только случай… - И еще… Думай сердцем, раз запутался. – Сказал Антон. Он, похоже, читает мысли. Я ничего не ответил и мы шли молча, так как говорить не было смысла. Я был в своих мыслях, он – в своих. Все-таки мы дошли до нужного места и, остановившись, сели передохнуть на землю. Некоторые, конечно, брезгали, но лично мы с Тохой прижались задницами к земле с радостью. Погода была, к счастью, хорошая. Мошек и комаров, хоть отбавляй, но Тоха взял с собой «Москитол-Паразитол» и мы, набрызгавшись им досыта, поняли, что к нам никто ближе, чем на пять метров близко не подлетит и даже не подойдет. Учитель объясняла, что нужно делать. Я краем уха слушал и осматривался. Место красивое, даже очень. Это небольшая опушка, окруженная деревьями с пышными кронами. Если посмотреть на небо, можно увидеть голубой или звездный круг, в зависимости от времени суток. Место безмолвное, но что, ни на есть живое. Я улыбнулся природе. Надеюсь, все будет хорошо. Кто-то из «отдыхающих» задал неплохой вопрос: - А где палатки? – Все переглянулись, и я на секунду вновь подумал, что мы не на месте отдыха, а на месте предстоящих пыток, но Валентина Николаевна меня успокоила: - В автобус они не уместились, поэтому их скоро привезут на грузовике мои знакомые, с которыми я здесь отдыхала. Они будут также нас сопровождать, проживая в отдельной палатке. – Спасибо, экскурсовод. - Вы пока что можете осмотреться. Далеко не уходить! – Сказала классная, но мало кто услышал ее последние слова и многие исчезли уже на первых словах: «можете осмотреться». Мы с Тохой подняли свои задницы и побрели куда-то. - Как тебе место? – Спросил Антон. - Хорошо. Мне нравится. Такое спокойное. – Ответил я, улыбаясь. - Мне тоже нравится. Слушай, я тут вспомнил кое-что… Помнишь Сергея? - На «Нервах» который был? – Уточнил я. - Да. - Помню, конечно. – Вспоминая наш с Сергеем секс в туалете, ответил я. - Я говорил с ним недавно по телефону. – Я резко повернул голову к Антону. - И что говорит? – С жаром спросил я. - Передавал тебе привет. У него все в порядке. Они с другом помирились. - То есть они вместе? – Не понял я. - Нет. Они друзья, но Сергей его любит все еще. Но как друга, больше, поэтому справляется. - А его мама? - Мама все также… Но Сергей казался счастливым. Мне, во всяком случае, так показалось. - Да. Я надеюсь, что это так. – Мы шли все это время, но вскоре остановились. Перед нами раскинулось озеро. Не большое и не маленькое. Очень красивое и кажется чистым. Мы с Тохой подошли поближе и поняли, что до воды метра полтора обрыва, некрутого. Мы сели на край обрыва и посмотрев с минут пять на природу, вернулись, так сказать, в лагерь. Почти все уже были там. Мы как раз притопали в момент приезда палаток. Их тащили мужиков пятнадцать. Им, интересно, заплатят? Палатки были оставлены нам, и двое мужиков сказали, что остальные могут идти. Ну, оно и хорошо. Иначе бы взрослых здесь было через чур много для двадцати подростков. Помощники ушли, остались мы - пионер-ребята и наши командиры. - Итак. Кто умеет ставить палатки? – Спросил один из тех новоприбывших. Некоторые парни подняли руки: я, Тоха и Рэн, в том числе. Не знаю, как Рэн, но мы с Тохой научились этому ремеслу еще в лагере, года два, три назад. Я помню, как это делается. Нам достаточно хорошо втемяшили это в голову. Мужик сказал ставить эти палатки, а девчонок попросил насобирать веток для костра. Они с особым энтузиазмом на это согласились, ну а те парни, которые не умели ставить палатки, были оставлены двумя мужиками в качестве помощников. Девчонок было девять человек. Парней одиннадцать. Восемь из них умели ставить палатки, остальные стали помощниками мужиков. Такая вот математика. Мы с Тохой, естественно, начали собирать платку вдвоем, плевать, что спим в разных, главное, я хотя бы ставлю палатку не с Рэном. Спасибо другу, понял. Рэн отреагировал на мои действия смиренно, но с неловкостью, что меня сильно удивило, но я никому ничего не сказал. Валентина Николаевна таскала ветки с девчонками. Через полчаса опушка была готова. Палатки расставлены полукругом. Только две из них поодаль - для учителей. Спальные мешки разложены, и выбор для каждого сделан. Тоха со Степой выбрали самую крайнюю палатку, ближе к учителям, а нам с Рэном выбора не было дано. Классная отправила нас в другой конец палаточного лагеря, чтобы мы с Антоном не «баловались», как она сказала. Мы с парнем молча дошли до палатки. Учителя дали нам полчаса, чтобы разложиться. Мне бы хватило минуты. Гитару и пакет поставить, а вот некоторым девушкам и часа мало было бы. Набрали с собой столько всякой ерунды, что боязно представить, как все это имущество уместится в небольшой палатке 2 на 2 метра. Да уж. Рэн пропустил меня первого в наше скромное обиталище. Я вошел и присел, положив гитару у ног мешка, а пакет с минералкой и яблоками рядом. Рэн сел на свой мешок, положив руки на колени. Он смотрел на меня. Я подумал, что он хочет что-то сказать, поэтому я решил выскочить из палатки, пока он не открыл рот, но он успел открыть его: - Ты меня игнорируешь. Почему? – Спросил он с интересом, но стараясь спокойно. Я уселся на мешке, вздохнув. Итак, что мне придумать? - Я тебя не игнорирую. – Ответил я. - Теперь нет. - Угу. – Мы помолчали немного. - Так все же, почему? – Голос его как-то изменился. Да и сам он поменялся, как-то скромнее стал, как будто ему уши надрали за его разгильдяйство. - Почему? Да я не знаю. Не нашел, что могу ответить тебе на твои слова. Вот и молчал. – Сказал я безразлично. Ага. Безразлично. - Мммм. Мне повезло, что я с тобой в одной палатке. – Спокойно продолжил разговор Рэн. - Хм. Почему же? – Ухмыльнулся я, предельно ясно зная, почему. Но все же спросил, чтобы не язвить, не острить и не любезничать. - Ты на гитаре играешь неплохо. Мне нравятся гитаристы. – Лестно. Да. Особенно от него. Сердце в дрожь от его комплиментов, но кажется, за его словами другая мысль. Ирония – эти слова. - Ты смеешься? – Спросил я со смехом. - Нет. - А что же тогда? - Комплимент. Прими его хоть раз в жизни. – Несколько обиженно произнес парень. - Оу. Как будто ты мне их каждый день говоришь. – Промямлил я и, не удержавшись, добавил: - Гей Андрей умеет делать комплименты. - Эх ты… - Сказал парень слегка разочарованно. Меня это смутило, и я решил спросить, чтобы развить тему, но моя инициатива вечно вела к одному и тому же. Но все же рискну: - Почему тебе нравятся парни? - Почему ты спросил? – Ответил он вопросом. Ненавижу такие ответы. - Просто так. Хочется знать. - Ну… - Парень пододвинулся ко мне поближе, сложив ноги под себя. Я же сидел, вытянув ноги вперед. Места было мало, поэтому вытянул я их не до конца, слегка согнув в коленях. Парень посмотрел на мои ноги задумчиво. Он будто забыл вопрос. Но нет, он помнил. - Можно я возьму тебя для примера? – Добродушно спросил парень, что меня обескуражило. Я удивлен. Сейчас Рэн мил, как никогда. Нет, он был таким милым. В гостинице. - Да. – Ответил я. Странное получилось это «да». Практически никогда не говорил ему да. И тут вот. Сказал. Куча мыслей пронеслись в голове после этого «да». «Да» на свадьбе, «да» в сексе», «да» в предложении завести детей, да и еще множество разных «да»… Рэн прикоснулся одной ладонью к моей левой кеде, сидя подле моих ног и медленно повел выше, смотря на мою ногу и говоря: - Эти худые ноги…Волосы, которые придают твоему телу некоторую дикость и грубость, которая мне нравится. Форма ног. Она выглядит небеззащитной и сильной, если не знаешь, какова она в действительности. Я вижу. На самом деле ты хрупок. Девушки этого не видят… - Его прикосновения заставляли меня вздрагивать, замирать и сглатывать волнительную слюну. Рука Рэна уже добралась до моего живота, Слава Богу, пропустив член, а он с каждой секундой возбуждался все сильнее. Парень приподнял мою тельняшку, придерживая правой рукой, а левой дотронулся до моего несуществующего пресса. - Этот живот… Дорожка из волос, ведущая к члену… и выпуклая часть его, ведущая к нему же. – Мое судорожное дыхание заставляет грудную клетку невольно вздыматься. Парень замер на некоторое время, смотря на паховую зону моего тела, и повел своей рукой-указкой дальше, продолжая незапланированный урок анатомии. Он остановился на груди, практически снимая с меня майку. - Грудь. Она прекрасна. Не люблю огромную грудь девушек, которая больше похожа на гондоны, заполненные водой, извиняюсь. – Я усмехнулся. - А какая тебе нравится? – Спросил я, интересуясь. Интересно его слушать. (Несмотря на то, что меня здесь всяческим образом соблазняют, конечно же). - Любая. Главное не гондоны с водой. А вообще. Мне все равно на женскую грудь. Мне больше нравится мужская. Особенно твоя… - Чем же она так среди остальных выделилась? - Слегка торчащими ребрами, миниатюрными сосками, и солнечным сплетением. – Парень улыбнулся, став слегка веселым, но после того, как я чуть-чуть посмеялся, он стал вновь соблазняющим мачо. Он приблизился к моей груди и начал покусывать сосок, стоя раком надо мной. Что ж, получается это уже не просто урок анатомии, а целое порно…. Я не мог удержаться от тихого стона, который так и рвался изнутри. Рэн криво улыбнулся, поднимаясь к шее и целуя ее самым чарующим поцелуем, который он на мне использовал за все время наших… эм… половых связей. - Кадык, твоя шея. Длинная, когда ты изгибаешься от моих поцелуев со слегка выступающими венами. - Когда парень перебрался к лицу, он посмотрел сначала на губы, на нос и мне в глаза, сказав: - Ну а лицо – это интимное дело…. – Я со смешком выдохнул, удивившись его странному понятию «интимное дело», прикрепив этот термин к лицу, когда некоторое время назад он говорил о моем члене, как о погоде. - Думаешь? – Переспросил я на всякий случай. - Думаю. - Но все же. Расскажи и о лице. – Потребовал я. - Не думаю, что имею право говорить о твоем лице. - Да? – Удивился я, улыбаясь, и добавил: - А о члене, значит, можешь? - Это другое… - Парень все еще висел надо мной. - Так что же? Ты все перечислил? – Вернулся я к теме, неосознанно, что позже ввело меня в краску. Ведь я дал парню своими словами понять, что хочу прикосновений. Рэн улыбнулся и ответил: - Нет. Не все. – Он своей рукой повел выше, произнося тихим, вводящим меня в судорогу голосом: - Твоя спина, мальчишечья, прикасаясь к которой можно ощутить лопатки, которые слегка двигаются, когда ты извиваешься в постели…. – Шептал парень на ухо. Я его оттолкнул. - Фу. Это пошло. – И как я сразу его не оттолкнул? Влюбленная моя голова, душа, сердце и все остальные глупые органы. Простите, органы. Но сами виноваты. Нечего было влюбляться тут во всяких. Парень усмехнулся: - Сам просил. - Можно было просто рассказать. – В защиту себя, сказал я. - Тогда бы, думаю, получилось еще хуже. – Подумав, сказал парень. - Хм. Раз уж так, ты девушек как воспринимаешь? - Как само собой разумеющееся. Есть и есть. К ним я испытываю ровным счетом ничего. Но хотя есть исключения. Некоторые производят на меня впечатление. - Например? – Заинтересовался я. И тут к нам в палатку постучали. Постучали, сложно сказать, но к нам кто-то пожаловал, и, заглянув внутрь, этот кто-то оказался Полиной и произнес: - Извиняюсь за вторжение, но пора выходить. – И она исчезла, особо не рассчитывая на ответ, а Рэн сказал: - Например, она. – Я сначала не понял, но потом до меня дошло. - Шутишь? – Не веря, спросил я. - Нет. Она похожа, в моем понимании, на девушку. Не то что Аня… Твоя бывшая подружка. - Здесь я вынужден с тобой согласиться. – Я понял, о чем говорил Рэн. Аня хоть и с сиськами и промеж ног доказательство принадлежности к женскому полу имеется, но характера женского никакого. Бесхребетная, как говорится. Про Полину я уже говорил. Она действительно как-то больше походит к слову «девушка». Хотя, что думать о девушках, да и о парнях в том числе? Понятия «девушка» и «парень» давно размыто. Не как раньше. - Идем? – Спросил Рэн. - Да. – Вновь согласился я, и мы выбрались из палатки. Было около двенадцати дня. Погода была жаркой… Солнце светило не так сильно, как в городе. Наверное, из-за деревьев и это меня обрадовало. Но было все равно жарко. Многие вновь сидели на траве, но а некоторые боялись замарать свои юбчонки. Я подобрался к Тохе, стараясь не помешать речи учителей и мужиков. Извиняюсь, но это действительно были мужики. Странные мужики. Мне кажется, они в полиции работают. Рэн присел со мной рядом. Отлично. - Тох. О чем они говорят? – Спросил я тихо. - Ай! Что-то о правилах поведения в лесу… - Бросил Тоха. Я пробежался по лицам присутствующих и понял, что не только Тоха не слушает, пытающихся донести до нас сокровенные правила поведения, учителей, но и большая половина сидящих. О стоящих я вообще молчу. Девчонки стояли и тихо посмеивались и переглядывались. - Твой друг, он тоже гей? – Спросил Рэн невзначай. Тоха, Хвала Небесам, его не слышал! Болтал со Степой. Я вскинул брови: - С чего ты взял? - Пидор пидорка видит издалека. – Мигая бровями, произнес Рэн. Я с отвращением посмотрел на парня. Тот принял спокойное выражение лица и добавил: - Да не знаю. Что-то в его поведении выдает. – Я не ответил на вопрос, но, по-моему, отсутствие ответа его удовлетворило. - А меня что-нибудь выдает? – Спросил я. - Прогресс. Ты свободно говоришь о своей сущности. – Саркастически произнес Рэн, криво улыбаясь. - Не без помощи, конечно, милый друг. – Похлопав парня по плечу, я ответил ему той же монетой. Ух, не удержался все-таки. - Хм. Чьей же? – Ирония продолжается. - Ответишь на вопрос? - Ну. Если бы я не был с тобой знаком, я бы подумал, что ты психованный озлобленный подросток, но не гей. Нет. – Я сощурился, матеря парня про себя, и сказал: - Если бы ты не был со мной знаком, то я бы не был таким. - Оу. Так я тебя таким сделал? Лестно. – Парень снова вернулся к своей насмешливой и саркастической сущности, и я подумал, может поигнорить его еще раз, чтобы он снова стал тем милым парнем? -…. Ну а сейчас мы пойдем прогуляемся к озеру. Вы не против? – Произнесла коронную фразу учитель «М» класса и все мигом согласились. Лишь бы не слышать нудных речей больше. Мы все встали и отправились на прогулку. С Рэном я не говорил, хотя тот пытался что-то сказать, но я включил игнор. Теперь действительно. Часа три мы шатались по лесу. Во что-то играли, бесились сами по себе, слушали рассказы учителей. Потом, уставшие, вернулись к палаткам. Где-то часам к четырем. Нам сказали, что можно отдохнуть до шести. А потом ужинать. Я удивился, что мы будем ужинать. Как я знаю, девчонки: Юля и Аня, привезли «жалкие сосисочки», но по тем пакетам, что привез Глеб и еще один парень из нашего класса, этого не скажешь. Тоха тоже удивился. Два часа с Рэном в одной палатке не привели меня в восторг, мне внезапно стало неловко, и я дрожал от страха. Поэтому я отправился навестить Тоху и Степу. Они играли в карты. Карты я не очень любил, но убить два часа ими можно. Поэтому я стал играть. Играть в карты с лучшим другом – это не просто играть. Это смеяться до слез, разгромить палатку и случайно врезать локтем в глаз Степе, поднимаясь на ноги, чтобы выполнить проигранное желание: «изобразить Статую свободы в палатке высотой полтора метра». Дааа… С ними время пролетело быстро. К шести пятнадцати, и то, по зову одноклассников, мы нехотя, особенно я, вышли из палатки. Есть мне не хотелось, да и видеться с Рэном, тоже. Я был бы рад просто наблюдать за ним издалека, или думать о нем в четырех стенах своей комнаты. Но зная, что ему все равно, общаться с ним, да еще и спать с ним, это лишнее…Как мне уснуть сегодня без секса? Пятнадцать минут нашего карточного пребывания в палатке, прошли не даром для пионер - ребят и их командиров. Все что-то резали, что-то делали. Когда мы подошли к ребятам, нас сразу же отчитала Валентина Николаевна. Она единственная в этом лесу, во всяком случае, в этой округе не может жить без того, как кого-нибудь да не отругать. - Итак. Значит, вы трое решили развлекаться в палатке, когда остальные готовят еду? Так и кушать, значит, не будете. Можете возвращаться в свои палатки. – Мне все равно. Я уже было согласился, и направился к своей палатке, но Тоха меня задержал: - У нас не Сталинские времена, Валентина Николаевна! Мы же просто заигрались! Вы и так нам с Денисом не позволили ночевать в одной палатке, а мы все-таки скучаем друг по другу. – Парень приобнял меня. - Мы можем даже готовить все в троем, а остальных отправить отдыхать. – Разошелся Степа. - Так. Ладно. Хватит тут сказки рассказывать. Бегом резать овощи! – Валентина Николаевна отправила нас, почти толкая к пионер - ребятам. Ну, мы и пошли. Из еды, как оказалось, у нас были: сосиски (но их мы решили оставить на костер), огурцы, помидоры, хлеб, минералки шесть бутылок двухлитровых, свекла, капуста, картошка (сырая, правда, поэтому мы ее тоже оставили на костер), ну и круассанов дофига. Еда была готова, но возникла проблема. Негде было сесть. Мужики решили эту проблему в два счета, собираясь идти искать бревна, но их отговорили, мол, пока их ищут, еда будет съедена насекомыми. Поэтому мы, те, кто и прежде не брезгал садиться на Русскую нашу землю, преспокойно съели предложенную еду. Остальные ломались, ломались, ну и все-таки сломались и тоже сели. Я съел все раньше всех, потому что не доел еду до конца. Внутри и так было полно волнения, пихать туда еду, чтобы потом просираться где-то в кустах, мне не хотелось. Да и повторюсь, есть тоже не особо хотел. Я ушел к себе в палатку, провожаемый недоумевающим взглядом Тохи. На Рэна я не смотрел. Забравшись в палатку, я лег на мешок, понимая, что устал. Вскоре я уснул. Последняя мысль, которую я запомнил, состояла целиком и полностью из того, что будет сегодня вечером и ночью… Проснулся я, когда чей-то зад выбирался из палатки. Зад был Рэна, несомненно. В палатке было уже совсем темно. Ночь? Я поднял свою спину, оперевшись на руку, попытался сознательно проснуться. Через минуты две выбрался из палатки. Уже разводили костер. Ребята оживленно говорили. - Доброй ночи. Хорошо поспал? – Я вздрогнул от неожиданности и обернулся на голос. Рэн. А кто еще? Курящий, загадочный, умопомрачительно сексуальный. Я не ответил ни на его пожелания, ни на вопрос. Игнор никто не отменял. Отвернувшись от парня, я отправился к костру, сев рядом с Тохой. Все-таки мужики нашли бревна. Парень, увидев меня, оживился. Хотя и до этого он был навеселе. - Диса! Ты проснулся! Тащи гитару! – Мне кажется, что парень слегка пьян. - Тох, ты пил? – Сказал я тихо, чтобы никто, кроме него не услышал. Тот приложил указательный палец к своим губам, говоря тем самым, чтобы я молчал. Я удивился. Откуда у него выпивка? Сгоняв в палатку, я взял гитару. Рэна около нашего убежища уже не было и у костра тоже. Вернувшись к одноклассникам, я заметил, что одного из сопровождающих взрослых тоже нет. Хм. Я сел на бревно, рядом с Тохой и все, заметив у меня в руках гитару, завопили от радости. Я только улыбнулся от смущения. - Давай Диса! Играй нам что-нибудь – И я играл. Играл. Играл. Все мы пели, улыбались. Кто-то жарил сосиски, хлеб и картошку. Потом, через полчаса я отдал гитару Полине, по рекомендациям ее соседки, она, к моему удивлению, умела играть. Сам же я, как некоторые другие, начал жарить сосиску, осматриваясь. Рэн уже минут, как десять был замечен мной, сидящим рядом с тем мужчиной, который пропал тогда из моего вида. Мне дико хотелось узнать, чего это Рэн крутится около него. Поход проходил обычно. Как и должно. Всем весело, на душе хорошо, мы на природе. Вот только я не от мира сего, чем-то недоволен. А если точнее, недоволен собой. Вот, казалось бы, понял свои чувства – во мне живет любовь. В моем понимании – любовь. Но, а что я с ней делаю? Я не спешу признаваться, напротив, стараюсь этого вообще не допустить. Просто люблю…. Бессмысленно люблю. Конченый придурок с сопливыми мыслями. Я хочу, чтобы Рэн меня любил, оно ясен пень, но он не любит, я вижу. Секс все портит. Мне жаль, что наше знакомство началось именно с него. И жаль, что я полюбил его. Теперь, действительно, полюбил. За тот танец… Если бы не он, я бы отказался верить во все свои иллюзии… Мне вдруг внезапно захотелось уткнуться в подушку и зареветь. Я отдал сосиску другу, не объяснив ничего, и бросился в палатку, стараясь подавать меньше виду, но кое-кто все равно мой уход заметил. Я был вспыльчив и эмоционален. Я приготовил спальный мешок, вспомнил, что забыл пижаму и взревел на секунду, проклиная все на свете. Минут семь я просидел так. Спустя это время в палатку забрался Рэн с маленьким ночником на батарейках. Я отвернулся от парня, сидя на ногах. - Я принес фонарик. – Тихо сказал Рэн. - Ага. – Коротко ответил я, давая понять, что не хочу сейчас говорить. Парень подошел, согнувшись. Так как палатка была небольшой, и, наклонившись со спины, поставил передо мной круглый небольшой, освещающий всю палатку, шарик. Очевидно, наши силуэты теперь видны снаружи. Рэн сел на свой мешок. А я все думал, в чем мне спать. Я потихоньку снял кеды, раздумывая, что буду делать дальше. - Все уже ложатся спать…. – Сказал Рэн. - Да. Я понял. – Звуков снаружи не доносилось, звуков гитары, во всяком случае, я не слышал. - А где гитара? – Спросил я. Рэн указал в угол палатки, слегка улыбаясь моей невнимательности. Гитара была на месте. Парень встал и начал расстегивать рубашку, я опустил голову. Глаза начали бегать по всем предметам. Постель, фонарик, ноги, кеды. Постель, фонарик, кеды, ноги. Мне то, что делать? Парень уже снял рубашку и начал снимать бриджи. Я был истуканом. Рэн развернул постельный мешок, попросив меня пододвинуться, и лег. - Ты так и будешь сидеть? – Спросил парень, закинув руки за голову, показывая свои волосатые подмышки. - А что? – Спросил я тихо. - Может, помочь тебе раздеться? – Спросил Рэн своим бархатистым голоском., плавно и галантно, что выглядело очень пошло в данную секунду. - Нет. Спасибо. Я сам. – Я отвернулся от парня, который уже успел лечь так, чтобы видеть меня. Я повернулся лицом к своей постели, стягивая тельняшку. Я забросил ее к гитаре и слегка привстав, начал снимать шорты. Сняв, я отправил их к тельняшке и лег в мешок, не застегивая его. Я сгорал от неловкости. Я чувствовал озабоченный взгляд парня на каждой части своего тела. Я лежал с закрытыми глазами, пытаясь уснуть. В эту секунду я вспомнил, что у меня был план игнорировать парня, а я с ним заговорил. Плевать. Тут я ощутил его губы на своих. Я рефлекторно своей нервозности оттолкнул парня так, что тот только благодаря своим рукам остался сидеть. Сам я тоже сел. Взгляд Рэна был удивленным, не ожидавшим такого ответа на его поцелуи. - Ты чего? – Спросил парень удивленно. - Держи свои губы при себе. – Процедил я, начиная жестикулировать, тыкая пальцем в воздухе. Взгляд Рэна был полон испуга и шока, но после моих слов он начал отходить: - На секунду я подумал, что все, что до этого было между нами, не было. – Сказал парень, еще пребывая в шоке. Я с полным волнения телом и учащенным сердцебиением лег в мешок и отвернулся к стенке палатки с открытыми до не хочу, глазами, и ответил: - Если бы оно было так. – Парень все еще сидел, почти лежал, откинутый мной. - А ты бы этого хотел? – Спросил Рэн. Я не ответил. Конечно бы, хотел. При условии, если бы встретился с ним не в той гостинице, а где-нибудь в другом месте и при других обстоятельствах. Но не скажешь же об этом. Времени было 2:38, когда я посмотрел на часы. Я уже успел уснуть и проснуться. Спать совершенно не хотелось, поэтому я включил ночник и стал на него смотреть. Рэн спал спиной ко мне, и посмотреть на него я не мог. Он тоже не закрыл мешок. Я видел только его затылок и спину. Все остальное закрывалось псевдо покрывалом мешка. Минут десять я пролежал на боку, опираясь на локоть, придерживая голову ладонью. Не думал ни о чем. Просто смотрел, как спит моя любовь. Все-таки я счастлив. Не многие могут похвастаться тем, что спят со своим избранником в одной палатке, и что этот избранник не выгоняет вас. Но, конечно, не многие избранники могут похвастаться своими пошлыми лишь наклонностями. Тут мои мысли прервал звук смс. Это точно не мой. У меня другая мелодия. Я привстал, разыскивая телефон Рэна. Нашел я его в ногах мешка. Как парень только не проснулся от шума, который я создал? Я застыл, стоя раком, опираясь одной рукой о пол палатки, в другой держа телефон. Это и правда смс. Я открыл его. «Привет! :)* Приезжаю завтра в город. Встретимся, Рэн? Как раньше?:*» Номер не подписан. Просто цифры. Кто это? Произведя некоторые махинации, я сделал смс непрочитанным, и положил телефон на место, снова с треском и сел к себе на постель, раскинувшись на ней. Рэн зашевелился, поменяв позу. Он лег на спину, повернув голову в мою сторону, и положив одну руку к себе на грудь. Мне нравится, когда он не может сделать мне ничего, только лежать и показывать себя во всей красе… Почти во всей. Парень спал с закрытыми глазами. Оно и хорошо, иначе меня бы это пугало. Я смотрел на него с минуту и наслаждался, а потом мне захотелось большего. Я улыбнулся и, встав на четвереньки, нагнулся к парню. Я смотрел в его лицо. Мне давно не удавалось действительно смотреть в его лицо. То я отворачивался, то я закрывал глаза, то я прятался где-то. А лицо парня несколько изменилось. Может, только сейчас, а завтра этого уже не будет, но оно уставшее…. Действительно, уставшее. Я усмехнулся. И это я сужу по спящему человеку. Я в мгновение стал серьезным и легонько коснулся своими губами его губ. Он не отвечал мне на поцелуй, впервые. И это меня так радовало. Он был очень милым. Я целовал его недолго. Не хотел случайно разбудить. Последний раз взглянув в его лицо, я поцеловал его в щеку, и счастливый, как никогда, уснул. Мне вдруг захотелось спать. Даже не физически. Захотелось уснуть с этим неимоверным счастьем внутри себя. Ведь я знал, что такое счастье – оно в мгновение может исчезнуть. А я хочу хоть раз проснуться счастливым. И я уснул.