Прошлое нельзя изменить

- Вот и ладно. Сначала снимем печать, а то она искажает восприятие и энергетические потоки, потом уже будем решать, как восстанавливать все остальное. - А ты сможешь? – я сложил ладони на груди, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. - Смогу, конечно, иначе я бы сразу сказал, что бессилен. Ложь во спасение – не мой конек. Предпочитаю горькую правду самой сладкой лжи, так что учти на будущее. Я согласно кивнул. Юршан вновь принялся водить руками над моим телом, что-то мурлыча себе под нос. - Перепады настроения часто бывают? – вдруг задал он вопрос, когда ладонь зависла над животом. - Да. В последнее время - по несколько раз в день. А что? - Ничего особенного, просто печать начала разрушать твою ауру, видимо, появление рядом темного простимулировало ее активацию. Впрочем, она и так делала свое дело. Сколько ты с нею? - Четыре года. Почти. Юршан присвистнул. - А ты крепкий орешек. Другие уже через полгода ломались. Максимум год-два, а ты четыре продержался. - Юршан немного помолчал, сосредоточено хмурясь, а потом развел руки, правую ладонь остановив в районе сердца, а левую - над животом. - Так, сейчас будет больно. Очень. Если хватит сил – кричи. Я уже хотел спросить, почему может не хватить сил, но тут хлынула боль. Вернее, хлынула Боль! Именно так, с большой буквы. Я захлебнулся собственным криком. Сердце в груди стиснуло так, что на мгновение я подумал: смерть пришла. И тут же все закончилось. Я оказался лежащим на кровати, мокрым от выступившего по всему телу пота и тяжело дышащим. Комната перед глазами плыла, от слабости тряслось все тело, а горло саднило от крика. - Все, с печатью покончено, - голос Юршана звучал довольно жизнерадостно. - Теперь нужно выждать пару минут, чтобы стабилизировались энергетические потоки, и я проверю тебя уже более основательно, чтобы понять причину недуга. В эту минуту дверь со стуком открылась, и в комнату влетел бледный Альмирт. На нем буквально висел незнакомый мужчина, пытаясь удержать за руку, но темный упорно рвался вперед, яростно сверкая глазами. - Что происходит?! – кинулся Альмирт к Юршану, при этом не сводя с меня испуганного взгляда. – Лирис кричал. - Конечно кричал. Печать снять – это тебе не коленку поцарапанную помазать. А теперь, Айтори, уведи его: его повышенная эмоциональность мне мешает. - Но я хочу… - начал было Альмирт, но Юршан отрицательно мотнул головой и обратился к мужчине, все еще удерживающему темного: - Айтори, убери его. Можешь усыпить. Разрешаю. - Не надо! Я сам уйду, – дергавшийся до этого Мирт замер, а потом послушно попятился на выход, ведомый за руку супругом Юршана. По крайней мере, мне помнится, Альмирт именно таким именем называл мужа целителя. Когда за ними закрылась дверь, Юршан покачал головой и вернулся на свое место рядом со мной. - Мужчины, что темные, что светлые, - такие дети, - в голосе целителя было столько снисходительности, что я невольно улыбнулся. - Можно подумать, ты не мужчина. - Мужчина, именно поэтому однажды повелся на этого… паразита. Вот с тех пор и мучаюсь, - Юршан улыбнулся, а в его глазах зажегся такой огонь, когда он заговорил о супруге, что я невольно позавидовал ему: он любил своего темного, это было видно сразу, да и муж, видимо, отвечал ему взаимностью. - Вы долго вместе? Юршан ненадолго задумался, считая, а потом смешно поморщился. - Десять лет, если считать со дня нашей первой встречи. Хотя тогда мы друг другу… не слишком понравились. - А как вы познакомились? В то время мирный договор еще не был подписан. - Не был, - согласно кивнул Юршан. – Айтори шпионил для своих, и ко мне он начал подбираться, поскольку я племянник Верховного магистра, главы Совета светлых магов. Я тоже в состав Совета входил, как ведущий специалист по ядам. Айтори меня год обхаживал, пока в кровать не затащил, а потом его разоблачили и он сбежал, а я... - Юршан нахмурился и ненадолго замолчал, видимо, вспоминая что-то очень неприятное. – Меня тогда дядюшка чуть на тот свет не отправил: и с печатью я близко познакомился, и с камерами пыточными. Только Айтори за мной пришел и вытащил буквально с того света. Вывез через всю страну, потом долго выхаживал, ну и… остался я с ним. Когда понял, что любовь наша «дала плоды», чуть голову Айтори не оторвал - таким злым был на него. К счастью, он нашел способ «усмирить дракона» и потащил меня к алтарю, хотя я и без этого считал его своим мужем. Теперь у нас сын. Весь в папу, что не совсем справедливо, ведь вынашивал его я, - в голосе Юршана, когда он говорил о несправедливости, было столько притворного возмущения, что я невольно рассмеялся. - Ага, повеселел, значит все хорошо и мы можем продолжать. Юршан в предвкушении потер руки, на что я ответил новой порцией смеха. Мне с ним было так хорошо, что я невольно расслабился, забыв о своей беде. А целитель уже вновь был на ногах и водил руками надо мной, закрыв глаза. Несколько минут царило молчание, а потом он фыркнул и открыл глаза, чтобы встретиться со мной взглядом. - Ты знаешь, что у тебя есть очень-очень слабый дар целителя? - Я кивнул. Дар настолько слабый, что о поступлении в магическую академию и речи идти не могло. - Так вот, если бы не печать, сейчас ты, скорее всего, уже мог бы вставать на ноги. И еще кое-что… - Юршан ненадолго замолчал, словно вслушиваясь во что-то. – Яд цикурита смертелен практически всегда, если не оказать немедленную магическую помощь, да и то лишь в одном случае. Тебе его ввели в позвоночник, в районе поясницы, верно? Я припомнил иглу, что показывал мне Альмирт, и едва ощутимый укол, после которого, собственно, все и началось. - Верно. Мирт… Альмирт сказал, что я просто усну и мне не будет больно. - Ха, значит, этот паскудник сначала нагадил, а теперь грехи замаливает. То-то я гляжу, что вы с ним… ладно, потом. - Что "потом"? Юршан задумчиво посмотрел на меня, словно прикидывая, рассказывать или нет? - Видишь ли, - целитель вновь опустился на кровать, - этот яд очень специфичен. И его изготовление, и использование – это у темных целая наука, которую я, как специалист по ядам, в свое время изучал. Прежде чем кому-либо доверят яд цикурита, человек должен пройти обучение и даже сдать своеобразный экзамен, получая допуск к использованию этого яда. Есть два способа ввести его в тело человека. Первый – самый верный, тут никакой целитель не поможет: иглу нужно воткнуть в место, где шея жертвы переходит в голову. Там головной мозг соединяется со спинным, и если пощупать, то можно найти такую небольшую впадинку. При этом жертва яда испытывает такие мучения, что редко какому врагу их можно пожелать, а смерть наступает примерно через полчаса. Чем слабее жертва, тем быстрее яд ее убьет, и наоборот. Самые сильные могут промучиться около часа, но спасти их все равно невозможно. Второй способ гуманнее, если так можно сказать относительно цикурита: игла вводится в определенное место поясничного отдела позвоночника, оттуда яд медленно распространяется по телу жертвы, так что первыми отмирают нервы, отвечающие за внутренние органы и конечности. Когда яд с током крови попадает в мозг, жертва медленно засыпает, умирая при этом совершенно безболезненно. А если рядом оказывается сильный целитель и в течение получаса помогает жертве, то после недолгой болезни человек вполне может продолжать жить, не испытывая при этом каких-либо негативных… - Зачем ты мне это рассказываешь? – перебил я Юршана. Воспоминания о предательстве Мирта бередили мою душу, заставляя сердце сжиматься от боли. - Просто для общего развития. Мне осталось досказать еще немного. За то время, что я изучал этот яд, его использовали сто восемнадцать раз, и только два раза это был второй способ. Ты третий на моей памяти случай. - И что, я теперь должен благодарить темного за то, что остался жив? – яда в моем голосе было достаточно, чтобы Юршан поморщился. - Нет, конечно. Благодарить тут нужно твою удачу. Судя по всему, в момент введения яда ты держал в руках какой-то светлый артефакт с большой магической силой. Он отозвался на твой собственный дар, когда тебе угрожала смертельная опасность, усилил его и помог обезвредить большую часть яда. Остальное все же попало в твой организм, но твоя собственная сила целителя, пусть и совсем крошечная, помогла тебе бороться с ним. Ты ведь поначалу ходил под себя, верно? А потом постепенно вновь научился контролировать себя, как это делают дети? Я согласно кивнул. Вспоминать то время совсем не хотелось. Мужчина, рыцарь, воин – я полностью зависел от слуги, менявшего мне белье и подкладывавшего пеленки, словно младенцу. - Ну так вот, ты со временем вполне смог бы встать на ноги и без моей помощи. Надо было только снять печать - и окончательное выздоровление было бы не за горами. - Так что, я теперь сам смогу излечиться и встать на ноги? - Сможешь, но года через два. Если я поработаю с тобой, чувствительность к ногам вернется уже к вечеру, но ходить тебе придется учиться заново, так что не обольщайся на этот счет. Магия не всесильна. К счастью, кто-то очень вовремя додумался разминать тебе ноги и не давать мышцам ослабевать, а крови - застаиваться в них, иначе тебе даже я не смог бы помочь: ноги просто атрофировались бы за четыре года. Юршан говорил, а мне хотелось взвыть от ужаса: не окажись тогда один из лекарей, к которым меня возил Ченч, настолько мудрым и… добрым, дав ненужный, как мне тогда казалось, совет по уходу за калекой, сейчас осталось бы только в петлю головой. - Юршан, ты… поможешь мне? – я старался говорить ровно, но все же голос дрогнул. – Пожалуйста. - Конечно помогу. Тут и речи быть не может, чтобы уйти, оставив тебя в таком состоянии, если, конечно, ты сам не откажешься от помощи предавшего своих товарищей светлого целителя, - говоря это, Юршан слабо улыбнулся, но в глазах его я увидел печаль и даже боль. Видимо, не сладко пришлось светлому целителю в темной империи. - Рассказывая все это, я хотел донести до тебя простую мысль: ты сильный! Кто бы что тебе ни говорил, как бы тебя ни заставляли думать о своей слабости и никчемности – ты сильный. Я знаю, как может сломать человека жизнь и предательство тех, в кого он верил, но ты не сдавайся. Помни: со всеми проблемами ты мог бы справиться сам, но принять помощь не зазорно, тем более если она дается от чистого сердца. И еще: не отталкивай Альмирта сразу. Тебе ведь еще нужна будет его помощь, да и, судя по тому, что я тут видел и узнал, он к тебе неровно дышит. Да-да, не перебивай. Темные любят немного иначе: они более замкнуты и молчаливы, им труднее сказать простые ласковые слова, согревающие душу, а потому постарайся иногда смотреть между строк, и ты увидишь очень много интересного. Мир, вопреки тому, что вбивали нам в голову с младенчества, не делится на черное и белое. У него слишком много красок и оттенков, и абсолютного зла, как и абсолютного добра, просто не существует. Я задумался над словами Юршана, пытаясь посмотреть на ситуацию с моим «убийством» с другой стороны, но... ничего путного не получалось. Как ни крути, Альмирт предал мое доверие и меня, так какие положительные моменты можно было найти в его поступке? То, что он спасал своих соплеменников ценой жизни одного наивного светлого рыцаря? Возможно. А как бы я поступил на его месте? Я бы… я… Я бы вызвал его на бой, и там, в честном поединке между нами, решился бы этот спор! А еще очень подозрительно, что Юршан пытается обелить имя темного в моих глазах. Может, Альмирт попросил его об этом? - Извини, конечно, но к чему весь этот разговор? Я не могу понять, зачем… - Подожди, - Юршан выставил вперед раскрытые ладони, останавливая меня, - не надо мне ничего говорить. Это не мое дело и не моя война, я не пытаюсь защитить Альмирта. Он мальчик взрослый: сам кашу заварил - сам ее и будет расхлебывать. И вы с ним решите сами, кто виноват, как надо было поступать и что теперь делать. Я хочу только подсказать тебе, куда смотреть, чтобы увидеть, дабы ты не повторял чужих ошибок и не наступал на грабли там, где их можно обойти. А уж захочешь ты им воспользоваться или нет – тебе решать. Только тебе. Несколько минут я молчал, обдумывая его слова. Все-таки некоторые подозрения относительно инициатора разговора у меня остались, но я не стал их высказывать. Потом сам разберусь с темным и с тем, что он там кому наговорил обо мне. Остался только один вопрос: - Если ты не отказываешься исцелять, то почему именно сейчас завел этот разговор об Альмирте? - Потому что после применения магии исцеления ты заснешь и проспишь около суток. Мы же с Айтори не сможем задержаться у вас на столь долгое время - домой нам надо, к сыну, - так что у нас с тобой просто не будет возможности поговорить. По крайней мере, в этот раз. А потом… кто знает, как повернется жизнь. Я хоть и не считаю себя мудрым стариком, но одно усвоил твердо: надо вовремя говорить о том, что ты чувствуешь, иногда даже отринув собственную гордость, чтобы потом не пришлось страдать от недосказанности. - Тогда спасибо, - я протянул Юршану руку, молча предлагая пожать ее, и он, улыбнувшись, ответил мне крепким рукопожатием. – Надеюсь, однажды мы станем друзьями. - Я тоже надеюсь на это. А сейчас я помогу тебе снять белье и лечь на живот - так мне будет удобнее работать. Как ни странно, но, оставшись совершенно голым перед Юршаном, я нисколько не смутился, хотя в аналогичной ситуации, окажись передо мной Альмирт, обязательно бы покраснел. Сначала целитель плавно водил по спине ладонями, словно перед массажем, постепенно он сосредоточился на поглаживаниях позвоночника, неторопливо передвигаясь по нему вверх-вниз, все сильнее надавливая пальцами. Вместе с этими прикосновениями по телу разливалось тепло, медленно спускаясь к коленям и ниже, а в какой-то момент мне вдруг показалось, что где-то рядом кто-то поет колыбельную. Голос звучал так нежно и красиво, что я невольно поддался ему, погружаясь в сон. Кажется, перед этим я успел сказать спасибо, но в этом я не уверен. Ничего, встретимся в другой раз - обязательно скажу.