Тайна Вечности

Книги. Они сотнями стояли на полках в библиотеке её семьи, а позже и бабушки. Миллионы сказок, мириады историй и судеб, хитро сплетённых в волшебные узоры. Существовали ли они на самом деле или это всё выдумки, игры воображения и воспалённой страхами человечества фантазии? Как узнать? Или же надо просто верить? И тогда однажды Шахерезада возьмёт тебя на свой ковёр-самолёт, а Оле-Лукое раскроет над тобой свой цветастый зонтик. Ах, если бы, если бы… Бы. Сабрина упала прямо в лесную чащобу. Неправдоподобно мягкие еловые лапы смягчили приземление, однако не до конца. Блондинка свалилась не просто на землю, а буквально на чью-то голову. - Боль-но-больно-больно, - тоненько заголосила девочка, и Гримм кубарем свалилась с неё. Обиженно утирая курносый хорошенький носик, девочка встала и отряхнулась. Сабрина удивлённо застыла, как была, сидя на траве. Длинная шерстяная юбчонка, белая просторная рубаха с вышитыми на ней цветами, плетённая корзинка, накрытая расписным полотенцем, ладненькие коричневые сапожки, а на голове у девочки, показавшийся Гримм смутно знакомой, был замечательный красный чепчик. - Красная Шапочка? – Сабрина показала на неё пальцем, с трудом контролируя выражение ужаса и шока на своём лице. - А откуда вы знаете, как меня зовут? – сведя тоненькие настороженные бровки, спросила Шапочка. Такой по-детски пугливой, непосредственной, хорошенькой девочка так сильно отличалась от той себя, что запомнилась Гримм, что та потеряла дар речи. Благо ненадолго. - Я из другой страны. Меня волшебным ветром занесло к вам, - на ходу сочиняла Сабрина, - а имени твоего я не знаю, просто чепчик у тебя прелестный, вот и подумалось, что как тебя не назови, а мысли только о шапочке твоей. - Ах, вот оно что, - разулыбалась Шапочка, - а я вот к бабушке иду, пирожки несу, - доверительно сообщила ей девочка, будто они были давно знакомы. Сабрина ещё раз с ужасом осознала, что она действительно попала в самую настоящую, ту, сказку о наивной Красной Шапочке и Страшном Сером Волке. «Господи боже», - подумала она, хотя я вдруг захотелось громко закричать. - А как тебя зовут на самом деле? Как твоё имя? – блондинка поднялась на ноги и отряхнулась скорее по привычке, чем из надобности, - её костюм был слишком грязен от пыли, пота и крови, чтобы его можно было так просто отчистить. - Меня зовут Грета, - скромно покраснела девочка. - Я – Сабрина. Ты не покажешь мне выход из леса? Шапочка задорно кивнула, и, схватив девушку за локоть, повела за собой. Маленькая, скромная, способная смущаться и беспричинно доверять незнакомцам, к тому же, настолько прехорошенькая и улыбчивая, что у Гримм сжималось сердце. Вот она, настоящая Красная Шапочка, а не сумасшедшая с жутким монстром на поводке или смело размахивающая кнутом воительница. Что же сделало с ней время?! Грета говорила-говорила-говорила, что, казалось, будто она до этого молчала целую вечность. Предметом её разговора становилось всё вокруг, её мимолётные и давнишние мысли, её семья, состоявшая, как оказалось, из целых десяти человек, не считая бабушки, живущей на окраине леса и являющейся (да кто бы знал) местной травницей. В деревне все считали бабушку Шапочки сумасшедшей старухой и выгнали её подальше от себя, однако время от времени прибегали к её снадобьям и микстурам. А связующим звеном меж бабушкой и деревенскими была Грета, которой добрая родственница связала необычный красный чепчик. Шапочке нравились цветы, а ещё запах свежих булочек (родители были пекарями) и древесины. Её деревня славилась и тем и другим. Грете минул девятый год, и та с непонятным Гримм предвкушением гадала уже о своём будущем замужестве. К концу разговора Сабрина так сильно прониклась к девочке симпатией, что при мысли о том, что она должна оставить её в жуткой чащобе, да ещё при том что случится после, одной, у неё сжималось сердце. Но блондинка не имела право вмешиваться ход этой истории. Долг Гримма обязывал её сохранить всё, как есть. Ведь в конце девочку ждёт счастливое воссоединение с бабушкой и победа над Волком. Грета и Сабрина вышли на расчищенную тропинку, где должны были расстаться, как вдруг услышали выстрелы из ружья. - Что такое? – вскрикнула Шапочка. Но ответ выпрыгнул сам по себе. Через лесную чащобу летела обезьяна с жуткими крыльями за спиной и в забавной зелёной шапочке с пёрышком, которое явно принадлежало охотнику, и весело палила из ружья во всё, что придётся. Увидев яркий чепчик Греты, она попыталась выстрелить и в него, но Сабрина сбила девочку с ног и спасла от смерти, сорвав с той чепчик. - Кто это? Что это? – в ужасе закричала девочка. - Это Зерцало, - сквозь зубы выплюнула Гримм. – Он был здесь. Тери как часть Питера казался ей менее мелочным, по сравнению с люто ненавидевшем всю волшебную историю Хранителем зеркала. - Грета, - Сабрина помогла девочке встать, - слушай внимательно. Возьми корзинку, шапочку и беги к бабушке со всех ног. Не оборачивайся и не говори ни с кем, кого бы не встретила. Запритесь у бабушки и никому не открывайте, понятно? - Да, да, - закивала Шапочка, подхватив свой скарб и скрывшись в лесу. Сабрина осталась одна на тропинке, ведущий из леса, но непонятно куда конкретно. - Чёрт! – выругалась блондинка. – Он меняет истории, мешает их между собой, творит хаос, - кажется, она прониклась Гриммовской любовью к канонности сказочных историй, - а я даже не знаю, куда дальше идти! Да ещё знать бы, как далеко Зерцало и Тери продвинулись! – раздвигая кусты, она двинулась бегом вдоль дорожки, оглядываясь вокруг. За одной летучей обезьяной вполне могла появиться другая. Но мимо пролетел только дракон, а далеко впереди послышались человеческие крики. Гримм зло сплюнула. Сволочь! Мысли о расправе вдруг прервал какой-то звон. Нежные волшебные переливы раздавались настолько близко, что казалось, будто заколдованный колокольчик сел ей на плечо. Сабрина похлопала по себе, закрутившись на месте, в поисках источника звука. Он нашёлся во внутреннем кармане кожаного жилета на металлических пластинах – одежды для сражений на поле битвы. Блондинка схватила нечто, неожиданно ожившее в её руках и забившиеся в ладони, и вытащила на свет. Это оказалась бабочка. Но не простая, а механическая, полностью вылитая из золота. У неё было маленькое продолговатое тельце, крошечная головка с усиками и на шарнирах в завитушках и узорах крылья. Бабочка порхала, словно живая, источая мягкий жёлтый свет, который проливался вперёд, на дорожку и за её пределы. Девушка вдруг увидела скрытый от глаз путь сквозь волшебные миры сказок. Куда он вёл, Сабрина не видела, но там, в конце, она чуяла, её ждало то, что она так чаяла найти. - Питер, - с грустной улыбкой поняла девушка. Вот, что он наколдовал тогда в зеркальном пространстве. Дар предвиденья или же заранее обдуманное решение, но он подарил ей ориентир. Снова. Какой же непостижимый вечник. Сабрина двинулась вслед за бабочкой и её светом, осторожно пробираясь по лесам, холмам и минуя деревню за деревней, королевство за царством. Волшебный компас задавал направление, однако не ускорял движения, как бы сильно она не бежала. Гримм отставала от своих соперников, пока один оставлял за собой хаос, а другой скользил невидимой тенью. Догнать их без помощи другого магического предмета или существа было невозможно. Сабрина остановилась у огромного валуна и выдохнула. Бежать больше не было сил. Она огляделась. Камень стоял на пересечение четырёх дорог, каждая из которых в конце обещала своему путнику жуткие испытания. По правую руку был лес, по левую – река, сзади кончилось поле, а впереди раскинулись горы. Не перелететь, не перепрыгнуть, солнце заслонили. «Чёртовы сказочные клише», - выругалась Сабрина, задрав голову к небу. Ей бы туфельки Дороти или семимильные сапоги, можно даже избушку на курьих ножках. «Но лучше ковёр-самолёт. По воздуху быстрее», - мечтательно подумала она, глядя за проплывающими мимо маняще-мягкими облаками. Гримм могла поспорить, что они действительно из сахарной ваты, но ей не хотелось проверять. Ей необходим был только волшебный ковёр. Надо, надо, надо, надо… хочу! Когда что-то увесистое упало ей в ноги из неоткуда, Сабрина Гримм собрала всю волю в кулак, чтобы не завизжать от ужаса и счастья. Это был волшебный коврик. Тот самый. Расписной, узорчатый богдатский с золотой бахромой и жемчугом. Но главное, летающий. - Ирреально-нереально, - протянула она, с затаённым дыханием тыкая пальцем в ковёр. Тот дёрнулся и раскатался перед ней, чуть воспарив над землёй. Очень хотелось взвизгнуть, как девочка-шестилетка и запрыгать на месте, но было не до того. Сабрина с опаской заползла на волшебный ковёр. Тот мягко качался под ней, будто надувной матрас, но доверия внушал намного меньше. Девушка вцепилась в края ковра и распласталась на нём звездой. Но волшебный агрегат никуда не летел. Бабочка порхала над ней в таком же недоумении. «Это же не машина. Не рычагов, не кнопок. Куда тут надо тыкнуть или дунуть, чтобы мы тронулись? Ох, была бы здесь Дафна. Она бы точно знала, что делать», - со вздохом подумала Сабрина. На её месте должна была быть младшая сестра, сразу принявшая и полюбившая этот мир всем сердцем, поверившая в то, что сказки существовали и существуют на самом деле. Блондинка была совсем не такой. Она сомневалась до последнего. Пока вдруг не упала на голову девочке в красном чепчике. - Пожалуйста, полети, - взмолилась девушка, и ковёр вдруг взлетел в небо с потрясающей скоростью. Мертвые петли, сальто и обороты, - волшебный агрегат с лёгкостью обгонял ветер и словно пытался поймать золотую бабочку, парившую быстрее. А под ними проносились сказки. Выглянула из окна Царевна-Несмеяна, задумчиво посмотрел в небо Мальчик-с-пальчик, от стирки отвлеклась Ослиная Шкура и Золушка, ухаживающая за розами мачехи, замахали и зашумели ей вслед сорок разбойников, а Синбад вдруг засмеялся, глядя в подзорную трубу, звездочёт, посмотрев телескоп, бросился к своим учёным книгам, а Пак, сидящий на камне в эльфийском лесу вдруг перестал играть на флейте и засмотрелся на небо. А ковёр уносил её всё дальше и дальше. К самому концу волшебной книги или же к самому её истоку… *** Сабрина даже задремала, хотя спать в таком положении казалось почти невозможно. Ветер бил в лицо и хлопал по щекам, трепал за волосы и дул в уши. Заколдованные птицы, драконы и волшебные обезьяны пытались преследовать их, но быстро бросали попытки, оглашая небо громким криком или рёвом. А ещё, на высоте было так холодно, что Гримм не чувствовала ни рук, ни ног, ни даже кончика носа. Как ей удалось задремать, она и сама не знала. Только ощутила, как тело слабеет, а сознание мягко падает вниз… То, что она падала по-настоящему в памяти почему-то не отпечаталось, не оставив даже оттиска. Но земли Сабрине Гримм не дано было достичь, и девушка повисла где-то посередине, сладко уткнувшись носом в нежную сахарную перину облаков. Золотая бабочка волнительно парила над ней, хлопая шарнирными крыльями и звеня пружинками, но не могла её разбудить. Ветер повлёк облака на восток, унося блондинку с собой. Мягкий жёлтый свет уходил в том же направлении. И тогда бабочка приземлилась ей на волосы и оцепенела. В сказочном мире, как и в зеркальном пространстве, действовали свои правила. Так о времени не приходилось говорить как о чём-то быстротечном, скорее как о вечном или даже бесконечном. Потому Сабрина не знала, сколько времени она спала и позволяла облакам уносить её в неизвестную сторону. Блондинка проснулась внезапно, будто её толкнул кто-то невидимый, и начала испуганно оглядываться по сторонам. Где она? Сколько пропустила? Не опоздала ли? Существо, стоявшее на выступе холма и деловито подтаскивающее к себе её облако, на вопросы не ответило. Оно было немного похоже на слонёнка – длинный цепкий хобот и трогательно большие растопыренные уши. Однако существо отличалось цветом – мятным, словно леденцы, - и хвостом: у «слонёнка» был такой же гибкий длинный хвост с разноцветной кисточкой на конце. - Чужеродный элемент, - прогнусавило существо, подтащив облако совсем близко и ткнув в девушку хоботом – облако под ней начало стремительно уменьшаться. Сабрина в ужасе вспрыгнула на голову «слонёнку», а оттуда перебралась на хребет, оседлав его, как лошадь. - Простите, - крикнула она, ощущая себя невероятно глупо, но бабочка порхала над ней и освещала фигуру существа мягким жёлтым светом, что означало – спросить необходимо. «Слонёнок» повернул к ней голову, едва не сбросив девушку на землю своими огромными ушами-крыльями. - Меня зовут Сабрина Гримм. Дело в том, что сюда пробрались вечножители, желающие переписать сказки на свой лад. Я последовала за ними в надежде найти что-то или кого-то, кто мог бы помочь их остановить… и оказать посильную помощь мне самой. Как только это произойдёт, я немедленно уйду отсюда, - пообещала она. - Я – Старший Корректор, - представился «слонёнок». – Нынче у нас много работы, кто-то намеренно портит сказки, мешая их между собой, изменяя хронологию, мешая персонажам. Это так, - хобот-стиратель опасно очертил её голову. – Фамилия Гримм мне не известна. А что до нарушителей, очень скоро их обнаружат и сотрут. Можете отправляться обратно, и не волноваться об этом. - Мистер Старший Корректор, вы недооцениваете их коварства и могущества. Они оба – персонажи сказок, вероломно решившиеся изменить ход своих историй. Мы пытались оставить их, но потерпели поражение. Из-за этого многие герои ваших сказок погибли или погибнуть в ближайшее время, - блондинка сглотнула горькую слюну. - К тому же, один из злодеев похитил моего брата, стереть которого я вам не позволю! Брови-ниточки «слонёнка» нахмурились, не обещая ничего хорошего. Хобот потянулся к ней. «Непроходимый тупица, действующий по инструкции. Значит, не он тут главный», - сделала вывод она. Недолго думая, Сабрина ударила по нему и схватилась за него рукой, держа крепко, как садовый шланг для полива. Золотая бабочка, порхавшая над головой Старшего Корректора, вдруг села на него, расплетая все свои завитушки и превращаясь в поводья. Девушка отпустила опасный хобот, который тут же оплели золотые нити, и схватилась за повод. - Это не сложнее, чем ездить на лошади, - проговорила она себе под нос, делая глубокие вдохи. – Веди меня к вашему главному, - приказала она Старшему Корректору. Тот повернул тяжёлую голову с опахалами ушей и прыгнул вниз. Сердце у блондинки застряло где-то в глотке вместе с хриплым криком, а ноги вмиг онемели от ужаса. Но увидев огромные уши, она почему-то почти сразу сравнила те с крыльями, и не ошиблась. «Слонёнок» не летел, а скорее парил на них, как белка-летяга, отталкиваясь ногами от облаков. Их было так много, что Сабрина не видела, над какой из сказок они пролетали. Только плотные белые подушки облаков повсюду. Синие клочки неба постепенно исчезали, пока не пропали совсем, оставляя белую мягкую пустыню вокруг – ни растений, ни строений, ничего кроме облаков. Словно услышав её мысли, вдалеке вдруг показались башенки замка. Он походил на игрушечный только на расстояние, при приближении оказавшись по-настоящему огромным. Закоптившиеся стены башен, бронзовые статуи трубачей вместо горгулей, а на самом высоком шпили развивающийся флаг – на коричневом фоне белый кузнец, а над ним золотая гусыня. - Что-то очень знакомое, - пробормотала Сабрина, крепче вцепившись в поводья. Старший Корректор прыгнул выше и перемахнул через крепостные стены. За ними располагался огромный город, населённый вечниками не меньшего размера, но, на счастье, в небольшом количестве. Великаны величественно ходили по площадям, торговали в лавках, вели беседы. - Ну, конечно. Джек и Бобовый стебель, - догадалась блондинка, пока «слоник» парил над городом незамеченный никем. – Это Королевство Великанов до того, как здесь побывал Джек? – полюбопытствовала она у Старшего Корректора. - Разумеется. Обиталище Великой Золотой Гусыни, Шалтая-Болтая, Облачная башня Звездочёта. Здесь жили не только великаны, - ворчливо отозвался «слоник», занудно гнусавя. - Похоже, герои не всегда приносят пользу, хах. - Не нам судить, - заметил Старший Корректор. - Но кто-то ведь судит, – возразила девушка. - Историю пишем не мы, а сами герои. - Но ведь Злая Королева… - Она сама знала на что идёт и почему делает то, что делает, - спокойно ответил «слоник». Сабрина задумалась, глядя вниз на облачные башни, дома с мягкими крышами, будто из взбитых сливок, и облачных деревьев, на которых росли леденцы и свежие крендели. Сказки в чём-то действительно непостижимы. Почему то, что справедливо для одного, несправедливо для другого? Почему вообще кто-то должен быть обделён? Выясняется, что не было никаких законов, были только…люди. Одних назвали героями, других –злодеями, на веки закрепив за ними определённые ожидания, поступки, поведение. С кем же бороться тогда, когда вроде никто и не виноват? Или же виноваты все? «Я почти ничего не знаю о Терипе, судя по всему, Пак больше знаком с ним, а вот Зерцало был и остаётся злодеем. Его заключили за массовое убийство, и даже рамки зеркала ему не помешали продолжать убивать только чужими руками. Его я могу судить, ведь из-за пострадала моя семья и страдает до сих пор», - подумала Сабрина, вспомнив о своей семье, жива ли ещё Дафна и её родители. Старший Корректор прыгнул в последний раз и вдруг завис на месте. Блондинка испугалась, что они упадут, но они продолжали парить, однако никуда не двигались. «Слоник» развернулся спиной к городу и, выбрав одно из облаков, распушил свой хвост-кисточку. Девушка обернулась, продолжая держаться поводья в руках, но те исчезли, вновь превратившись в золотую бабочку. Сабрина вцепилась в Старшего Корректора, наблюдая за тем, как кисточка на хвосте пишет на облаке издевательскую надпись: «Вход». - Да ладно? – устало проблеяла блондинка, когда «слоник», как пружинка, собрался и скинул её с хребта прямо в открывшиеся чёрное отверстие. Девушка скользнула во вход и спустя несколько секунд вывалилась уже в совершенно другом месте. Приземление оказалось на редкость приятным, а обстановка вокруг сразу забрала всё внимание Сабрина на себя. Она оказалась в библиотеке. Изукрашенные искусными рисунками потолки здесь были настолько высокими, что, казалось, уходили в небо, бескрайний зал заполняли стилажи, шкафы, изящные буфеты и полки, и на всех стояли книги – маленькие, большие, в твёрдых и мягких обложках, с цветными и чёрными корешками. Повсюду стояли изящные лестницы, на которых по пролётам коридоров-лабиринтов скользили мальчики в белых блузах, брюках в мелкую клетку и забавных шапочках с пёрышками. Мальчики вытирали пыль с полок, устанавливали порядок на стеллажах, выбирали необходимые книги и уносили их в неизвестном направлении, а затем возвращали. «Мальчики-библиотекари», - предположила Сабрина, осторожно оглядываясь. Библиотекари все были миловидными, темноволосыми и с лица все одинаковые, будто близнецы. Может хотя бы они скажут, кто тут главный… Писчик? - Простите, - девушка остановила одного из мальчиков, толкавших тележку с книгами. – Кто у вас тут главный? - Редактор, конечно же, - отозвался прехорошенький библиотекарь, не переставая двигаться вперёд. – А вы, собственно, по какому вопросу? У нас тут понимаете аврал, совершенно некогда беседовать. - Я – Сабрина Гримм, - блондинка бежала вслед за тележкой. - И мне совершенно необходимо побеседовать с вашим Редактором. Дело в том, что я знакома с причинами путаниц, и хотела бы помочь в её устранении. - Хотите помочь – не мешайте. - Меня сюда направил Старший Корректор, - попыталась ещё раз Сабрина. - Тогда он больше не Старший, - с непонятной ухмылочкой заметил библиотекарь. Золотая бабочка порхала над ними, то и дело попадаясь на глаза мальчику. - У вас удивительно красивый компаньон. Никогда не видел более изящной работы, - на ходу заметил библиотекарь, не открываясь от тележки ни на секунду. – И она заколдованная, но к сказочному пространству не имеет никакого отношения. Хмм. Где вы её взяли? Гримм, едва не потерявшая надежду договориться мирно, вдруг обрела её вновь. - Это подарок моего друга – Питера Пэна. Он оставил её мне, чтобы я нашла Редактора, - девушка встала перед тележкой, заставляя мальчика затормозить. – Пожалуйста, мне нужно всего пара минут. Библиотекарь вздохнул. - Он не в настроение. Если скажу что не так, меня разжалуют в Протиратели Пыли На Полках. - А сейчас вы? Простите, я не знаю вашего имени. - Нас тут всех зовут Герт. А по должности я – Курьер Верхнего Этажа. - Герт, часть моей семьи погибла из-за того, кто наводит тут беспорядки, а из тех, кто выжил, все ждут моей беседы с Редактором, потому что от этого зависят их жизни. Тот, кто сейчас творит хаос, стремиться сюда, к Редактору, которому намерен угрожать и которого может даже убить, - Сабрина наклонилась к Герту черед тележку и заглянула в красивые ореховые глаза. - Более того, у него в заложниках мой младший брат, а ему нет и года! Библиотекарь охнул. Ему было не больше десяти-одиннадцати лет, тот возраст, когда мальчики ещё остаются очаровательно милыми и мягкими, как котята. - Ну что ж. Может, я смогу выиграть вам пару минут у Редактора. Я несу не только книги, но и чай для него. Меня повысили утром, - он неловко улыбнулся, показывая ямочки. Блондинка перегнулась через тележку и крепко обняла мальчика-библиотекаря. Он зарделся и неловко замямлил. А потом вновь схватился за тележку, и они двинулись дальше по сплетению коридоров туда, куда, как пчёлы, слетались другие Курьеры – к небольшим двойным дверям из красного дерева, которые сейчас были раскрыты настежь. Из-за этого Сабрина сразу увидела Редактора. Он сидел за большим добротным столом из ореха, небольшой, аккуратный мужчина с тёмными вихрами волос на лысеющей голове, грушевидным длинным лицом и такими же длинными ладонями, усталые ореховые глаза прятались под стёклами изящных очков в золотой оправе. Редактору то и дело подносили книги, какие-то бумаги, а он просматривал их беглым цепким взглядом, ставил свою закорючку и шёл к следующей. Иногда книга или бумажка занимала больше времени, тогда Редактор вдруг брался за карандаш, а вся очередь в дверях тихонько замирала, стараясь издавать как можно меньше звуков. Но в целом, работа вокруг мужчины кипела, бурлила и шипела, как масло на сковородке. Пока вдруг не вошёл Герт, звеня колокольчиком. Все мальчики-курьеры-библиотекари остановились, подхватили свои тележки, папки, стопки и в момент исчезли из кабинета, закрывая за собой двери. - Сегодня пить чай я буду за работой, - длинными пальцами Редактор снял очки и потёр веки, - звони в колокольчик снова, Герт. Нам тут не отдыха. Кто это? – скороговоркой проговорил он, надев очки и увидев девушку. Мальчик спокойно достал с нижней полки тележки серебристый поднос с изящным набором из чайничка, сахарницы, молочника и кофейника. А на фарфором блюдечке лежал аккуратный бисквит. - Это Сабрина Гримм. И она пришла по поводу нынешних беспорядков в сказочном пространстве. Редактор цыкнул, отчего Герт едва не побелел, но потом устало вздохнул и махнул рукой. Мужчина выглядел измождённым, разминая затёкшие пальцы. - Фамилия Гримм мне отлично знакома. Вы не первый Гримм, которого я знаю, но единственный, побывавший в Сказках и дошедший до меня, - он кивнул Герту, и тот оставил их, скрывшись за дверью. – Что такого вы можете мне сказать о Зерцало – мстительном, злобном человечке, запертом в зеркале, или о завистливой Тени, желающей стать полноценным персонажем? Я и без вас хорошо осведомлён. Меня больше интересует вопрос: что хотите лично вы? - Раз вы знаете о злодеях, попавших сюда, чтобы переписать свои истории, то обо мне вам не сложно догадаться. Но в отличие от них, я пришла, чтобы не допустить всех тех смертей и ужасов, которые произошли в Ферипорте. - Вы тоже пришли переписать историю? – Редактор придвинулся к ней, сложив голову на плоских длинных ладонях, и освещаемый жёлтым светом ламп. - Я пришла исправить ошибки и спасти свой город, свою семью и вечников, которые пострадали из-за Зерцало. - Вы забыли упомянуть о Питере Пэне, совершившем ошибок не меньше, чем вы, но с куда более серьёзными последствиями. Он оживил легенды, давно считавшиеся мёртвыми и оттого бывшие безопасными. Он посмел взять на себя роль, с которой не справился. И в итоге Ферипорт разрушен демонами. Сабрина потемнела. - Я мало знаю о его истории, вообще о нём. Но за ту его часть, что я знаю, я могу говорить уверенно. Он тяготился своей ошибкой, старался исправить её, помог мне осознать всю важность сказки для меня и моей семьи. Я благодарна ему, хоть и зла на него за многое. - Гриммы нравились мне всегда. Ваша поразительная честность невероятно освежает. Но едва ли я могу позволить вам лезть в уже написанную историю. - Я не собираюсь переписывать сказки, я говорю о настоящем. - Настоящее для каждого своё. Для Зерцало настоящее время – время его жизни в сражениях, крови, бойнях. Для Тери – это время мучений, заключений, бессильной зависти перед своим оригиналом и создателем, - Редактор откинулся на кресло. – Для вас – битва за Ферипорт. Почему вы лучше, чем они? Почему ваша история важней? – он взял чашку и отпил длинными бесцветными губами. Блондинка замялась. Он задавал те вопросы, на которые она боялась отвечать самой себе. Почему она лучше, чем они? Потому ли только, что она герой, а они – злодеи? - Историю пишут сами персонажи. Так сказал мне Старший Корректор. Я не герой, чтобы быть идеально хорошей и иметь лишь добрые поступки, но я та, кто хочет спасти свой город от разрушения, свою семью и жителей Ферипорта от ужасной гибели в этой войне за счастье для злодеев. Мне всегда казалось, что сказки не справедливы. Один всегда выигрывает, а другой – нет. Одному только счастливый конец, а другому – кукиш. Разве это честно? Но жизнь вообще не честная. И потому каждый старается сделать лучше для себя. Не все злодеи плохи до мозга костей, они умеют поступать хорошо во имя общего блага, а не только для себя. Я знаю Банни – Злую Королеву, Моргану. А с другой стороны, Джек - герой, разрушивший такой красивое поселение великанов и других жителей, такой почерневший изнутри. В их сказках они одни, но жизнь их сложнее, ведь они живут вечность, и потому могут меняться столько раз, сколько захотят. Но никто из них не достоин смерти. Может, свободы? Путешествовать, работать, знакомиться с людьми. Не знаю. Но я хотела бы, чтобы у них был шанс на это. Война никому не была нужна, но никто не мог от неё сбежать, все были пленниками города. И это ужасно, - она посмотрела на Редактора в упор. – Я знаю, что моя просьба не лучше их. Но я должна попытаться здесь и сейчас, потому что за моей спиной менять уже больше нечего. Мужчина тёр переносицу, молча кушал бисквит и пил чай. Размеренно тикали часы. За дверью толпились мальчики с донесениями, правками, ошибками, происшествиями. А в кабинете была тишина. - Твои слова разумны, Сабрина, - Редактор снял очки, - но не я пишу эти истории. Я – Редактор, а не Писчик, Писатель, Автор. Старший Корректор сказал тебе правду. Я лишь слежу за тем, чтобы сказки сохранились в том виде, в котором были. Я наблюдаю за прошлым персонажей, их настоящее и будущее после – не моя забота, а их. Я только Редактор, я наблюдаю. Мужчина встал и поманил её за собой. В углу кабинета стояла стол, на котором открытой лежала книга. Обыкновенная лишь с виду, в простой кожаной обложке, но по-настоящему особенный труд. Заколдованное перо выводило на бумаге завитушки букв, а невидимая рука перелистывала страницы. Книга была лишь проводником истории, её писчиком, но не создателем. Герои совершали поступки, персонажи двигали свои истории, сплетая их между собой или нет. Каждый был создателем своей судьбы. - Это Книга Вечности. Туда занесены истории всех вечножителей, живших и ныне живущих. Там всё, что было после сказок. И я могу только наблюдать, но не влиять. Перед столом стоял одинокий стул с красной обивкой и высокой спинкой. Сабрина отодвинула его и устало села. Неужели всё это бесполезно? Золотая бабочка порхала над её головой, мягко освещая книгу вместо лампы. - Получается, никто не может переписать историю? – Сабрина обернулась к Редактору. - Переписать – никто. Но написать… одному удалось, - он мягко улыбнулся, разгладив сумрачные морщины усталости и блеснув глазами за стёклами очков. Блондинка, наоборот, нахмурилась. Как же любят эти сказочные герои говорить загадками. А потом вдруг поняла… - Но я не Питер Пэн. - Ты – Сабрина Гримм, человек. Твоё имя вписано в эту историю давным-давно, однако ты всё ещё человек. И только тебе здесь и сейчас это подвластно. - То есть… когда я начну писать, я стану…- она помялась. - Да. Ты станешь вечножителем. Будешь двигаться историю самостоятельно. А я буду наблюдать. Перо продолжало скользить по бумаге, в красках обрисовывая ужасы, которые творили вырвавшиеся на свободу Неко и Тоте. Сабрина отстранённо следила за ним, вскользь читая написанное. Её куда больше занимали собственные мысли. «Стать вечножителем… И вся моя семья станет тоже. Я буду жить вечно, никогда не умру, если не захочу. Я ведь всё это ненавидела! Боялась отличаться от других людей, стать похожей на этих чудиков-вечников. А сейчас я могу стать одной из них, - она обняла себя руками. – Это цена за то, что я изменю историю. Но тогда дядя, Шиповничек, Пак, Бабушка, Элвис будут живы. И все остальные, кто погиб тоже. Я смогу их вернуть?». - Я смогу всё вернуть назад? – спросила Гримм у Редактора. - Переписать сказочные судьбы ты не сможешь. Только написать свою с их участием. А уж как и о чём ты напишешь, мне пока неведомо. Невысыхающие чернила на пере выводили буква за буквой. Сабрина глубоко вздохнула и задумчиво схватилась за кончик, её руку обожгло, словно огнём. - Что за…? Почему? Редактор сел рядом на маленький пуфик, продолжая пить чай. - Потому что тебе нужен собственный инструмент и чернила. Эти принадлежат Книге. - То есть мне и Книга нужна будет новая, - вдруг ужаснулась девушка. - Да. Эта история допишется и без тебя. До самого конца. А ты напишешь после, и заново, если захочешь. - Всю свою жизнь написать заново? Так тоже можно? - Твой случай единственный. Думаю, твоя судьба теперь в твоих руках, - он отставил чашку, звякнув об блюдечко. - Но где же я возьму чернила и…перо? И книгу? – взволновано завертелась в кресле девушка. Золотая бабочка вспорхнула с её плеча и осветила небольшую конторку по соседству со столом. Там стояло мягкое кресло с крошечным стульчиком для ног, зажглись светильники, на столе лежала книга в обычной кожаной обложке и дымилось свежее кофе со сливками. Всё словно ожидало Сабрину. Бабочка сделала круг над книгой и вдруг разбилась об стол, превратившись в золотой круг. Гримм мгновенно узнала его. Татуировка Питера на плече. Золотая бабочка махаон с часами. Блондинка зачарованно подошла к столу, взяв кружок в руки и смело открутив «бабочке» голову. Изящная перьевая ручка, а внутри бутыль с чернилами. Последний подарок Питера. Знал ли он заранее, обладал ли даром предвиденья или это был его план? Она не знала. Да и не хотела знать, позволив себе расплакаться от благодарности. Сабрина сделала глубокий вдох, села в кресло и обернулась на Редактора. - Зерцало и Терип вас не достанут? - Пусть попытаются, - улыбнулся Редактор, а в глаза за стёклами очков мелькнуло озорство. - Вы будете наблюдать за мной? – полюбопытствовала Гримм. - Только, когда ты закончишь, - мужчина встал и хлопнул в ладоши. Его образ исчез за большой ширмой из красного дерева, а Сабрина развернулась к столу. Она положила ноги на стульчик, взяла в руки чашку кофе, загрузила в ручку чернила и открыла книгу на первой странице. «Всё это началось одним ранним утром…». *** Сабрина Гримм сидела на ступеньке своего дома и смотрела на звёзды. На самом деле, она бы устроилась где-нибудь ещё, но дом кипел праздничной подготовкой – ей исполнялось восемнадцать – и ей готовили сюрприз. Девушка закатила бы глаза, но она была абсолютно счастлива. Война между Противоборцами и Алой Рукой закончилась в сражении на Тёмных болотах. Зерцало был разоблачён и вместе с особо опасными преступниками подвергся стиранию памяти, а затем они все были пристроены на работы в больницы, на фермы и в детские сады, подальше друг от друга. Сильнейшие ведьмы и волшебники с подачи Гриммов заключили союз и ослабели барьер над Феррипортом. Теперь вечножители спокойно могли путешествовать, без страха быть заключёнными в городе. Многие разъехались, кто-то уехал лишь на время, путешествовать, а некоторые вернулись в Ферипорт и, наконец, воссоединились с друзьями и родственниками. Сьерра Ирс была в их числе. Она помирилась со своим братом и теперь живёт вместе с ним, матерью и отчимом в городе. Багира вывела бар из подземелья и открыла заново под названием «Джунгли», которым управляет вместе со своей семьёй. Шерхан время от времени навещает их, у него отличные отношения с дочерью и неплохие – с остальными членами. Остальные члены бывшего бара «Отравленное яблочко» были рады вернуться на свои должности, и с радостью приветствовали всю семью Хоар. Большим другом этой семьи стала и ведьма Брумхильда. Она открыла морской ресторанчик, завела огромного пса и усыновила маленького мальчика. Гриммы с удовольствием также познакомились с ней. С помощью магии город вновь был отстроен, и очень скоро туда начали возвращаться люди, причём те, что уже привыкли к чудаковатостям родного Ферипорта. Мэром города снова был объявлен Шарманьяк, а его супруга Белоснежка стала директрисой главной школы в городе. Благодаря ей открылись лицеи, гимназии, академии, музыкальные, танцевальные и художественные школы и колледж. Появилась даже академия магии, где обучали вечножителей с волшебными способностями и подрастающее поколение семей-хранителей Гриммов, которые объединили усилия с другими похожими семьями Андерсов и Перро. Последние периодически гостили у Гриммов, хотя жили в Чехии и Франции, а их дети жили при академии и дружили с сёстрами и их братом. В Академии работали выдающиеся маги, волшебницы и ведьмы, среди которых были, конечно же, Банни и Моргана. Остальные принцессы тоже трудились на разных поприщах. Рапунцель стала стилистом, Красавица завела собственное хозяйство, где была конюшня, птичник и работала кинологом, помогая хозяевам лучше понимать своих питомцев, Шиповничек преподавала живопись в академии художеств и помогала своему супругу Джейкобу Гримму, крёстные феи стали дизайнерами и швеями, держа несколько бутиков и одно ателье, а Мариам прославилась своей замечательной пекарней. Не остались не удел и сказочные мужчины. Артур открыл кузнечную мастерскую, женившись на Красавице, Робин Гуд теперь держал тир, работая нотариусом на дому, и обвенчался с Морганой, Джепетто с сыном Пинокио стал обладателем столярной мастерской, гномы занялись строительством метро на месте старых тайных туннелей, Синбад, вернувшись в город, открыл магазин заморских сладостей и ковров. Нашли себя и бывшие злодеи со стёртой памятью. К примеру, Червона стала замечательным школьным тренером. Что до Хранителей Зеркал, то Волшебный Совет постановил пересмотреть их дела. В зависимости от выносимого решения, Хранителям стиралась память, и им либо возвращалась их душа и свобода, либо выносился новый срок, в течение которого они должны были существовать в качестве волшебных зеркал. Розмари освободилась и открыла цветочный магазин, Энди стал ди-джеем на радио, дела остальных же пересматривались не так скоротечно. Законодателем совета стала Банни Ланкастер. Баба-Яга отказалась от должности в Совете и отдала все души Банни. Сама же вместе с избушкой она обосновалась глубоко в горах, поближе к магическим порталам, чьим стражем и стала. Не менее хорошо обстояли дела и у друзей Гриммов клана Пэн. Питера излечили от демона, как и его невесту Вэнди, однако оба потеряли память, а Питер лишился большей части своих сил вместе с собственной Тенью. Но остальные Пэны горячо поддерживали их, как и их друзья Сабрина и Дафна, с которыми те действительно начали общаться с чистого листа. Весь весёлый клан обосновался по соседству с Гримами и обучался в волшебной академии. Только Бел жила за пределами города, в Нью-Йорке. Вместе с Таней они решили объединиться с Королевством Пака, создав организацию, в которой всем эльфам и феям будет свободно и комфортно. Им это удалось, и даже больше. Обе семьи нежданно-негаданно породнились, ведь Бел и Горчичное Зерно влюбились друг в друга, а свадьба была назначена на осень. Сабрина никогда ещё не видела фею настолько счастливой. Но и у самих Гриммов всё складывалось лучше некуда. Родители воссоединились со своими родственниками вновь. Генри продолжил адвокатскую деятельность и тесно сдружился с Робином Гудом, позабыв о неприязни к вечножителям. Вероника во всём помогала бабушке Рельде, вместе с которой они занимались строительством нового дома Гриммов, а затем и созданием Всемирного Хранилища волшебных артефактов. Отношения сестёр с родителем постепенно наладились вновь, несмотря на многие недоговорённости. Младший брат, названный в честь деда Базилем, укрепил и брак Генри с Вероникой, а также поспособствовали сплочению всей семьи в целом. Дядя Джейк много путешествовал в поиске артефактов вместе с семьями Андерсов и Перро, но буквально через пару лет был вынужден крепко обосноваться в городе и в работе над Хранилище, так как Шиповничек родила прелестную крошку Люсиль. Так же, как и у Питера, из мистера Каниса был изгнан, а после заперт в хранилище демон-волк. Мистер Канис снова стал Тобиасом Клейном. Он потерял память о том времени, что жил с Гримами, и бабушке Рельде пришлось заново знакомиться со старинным другом семьи, что, в конце концов, привело к тому, что немолодой дровосек сделал ей предложение. Чему немало удивились все, кроме Сабрины. Благодаря бабушке Рельде и Тобиасу вылечилась Красная Шапочка, которую все теперь звали не иначе, как Грета. Гриммы с удовольствием удочерили её, а Дафне та стала большой подругой. Девочка проявляла большой интерес к животным, отчего быстро стала любимицей Красавицы и Артура. Теперь вместо мыслей о будущей женитьбе её занимали мечты о карьере ветеринара. Дафна за несколько лет сильно поменялась, став уверенной в себе и невероятно хорошенькой. Она отлично училась в волшебной академии, обласканная любовью учителей, даже путешествовала с дядей в поисках артефактов, а после начала помогать остальному семейству в работе над Хранилищем. О преемнице достойней бабушка Рельда не могла и мечтать. Единственным камнем преткновения, правда, только с отцом, стали завязавшиеся отношения Дафны с Геком, но под обаянием Пэна Генри пришлось сложить оружие и заключить перемирие. Пока Дафне не исполнится восемнадцать, пара должна была быть под постоянным присмотром. Но оба спокойно переносили подобные мелкие тяготы. Пак вернулся к Гриммам, куда его приняли без обвинений и обид, а когда раскрылась роль эльфа в разоблачение Зерцала, то даже ворчливый Генри признал эльфа героем и достойным членом семьи. Блондин сильно вырос и возмужал, тяготы войны удивительно пошли на пользу его характеру. Он стал более сдержан и мужественен, хотя всё ещё оставался невыносимым пакостником и шутником. Только Сабрине иной раз удавалось успокоить его порывы. Благодаря ей Пак вновь наладил общение со своей семьёй и королевством, но всё же он был уже больше Гримм, чем эльф, и потому спокойно оставил тяготы управления на Горчичное Зерно и его невесту, хотя и принимал горячее участие в создании организации для фей и эльфов. С не меньшим энтузиазмом он начал помогать и Гриммам в разработке их Хранилища и работе в волшебной школе. А ещё Пак удивительно трогательно, забавно и даже романтично ухаживал за Сабриной, лишь изредка перебиваясь обычными клише вроде цветов и конфет. Девушка получала раскрашенных в розовых пони с корзинкой карамелек, зачарованные олени катали её зимой в санях, строчками их любимой песни были исписаны все зеркала в доме, на неё из шкафа падали засушенные букетики лаванды и мешочки с травами, а из ведёр на неё выплёскивались маршмеллоу. Пак смастерил для неё качели на заднем дворе, они вместе расписывали их двери флюаресцентной краской с трафаретами из полевых цветов, он читал ей Шекспира наизусть, подлетая к ее окну и садясь на его краешек, играл ей на флейте колыбельную через стенку, а ещё грозный мужественный эльф научился плести ей косы. Сабрина могла топать ногами, могла злиться на него или бросаться вещами, но этот эльф был самым лучшим, милым, интересным, смешным и надёжным, а его поступки говорили лучше слов. Он любил её и заботился о ней, долгое время пытался завоевать её доверие и расположение, а также вновь стал незаменимым членом семьи. Блондинка не мыслила другой жизни без него. Да, Питер был ей другом, снова и теперь уж точно наверняка. Но именно Пака она любила по-настоящему, а пережитые вместе трудности сплотили их, заставляя раскрыться друг другу более полно, без всяких масок, обид и недоговорённостей. Удивительно, но с эльфом она могла быть настолько честной, искренней и беззащитной, что даже не могла подумать. Только с ним. А с ней Пак мог быть откровенным и не боялся своей неловкости, своих слабостей, мог быть Королём Пакостников, Малолетних преступников и задир, и знал, что его принимают и любят просто так, не за что-то конкретное. Сама же Сабрина позволила себе быть ребёнком. В кое-то веки. Она решала взрослые вопросы, одевалась, встречалась с парнем как взрослая, но теперь девушке нравилось дурачиться, спускаться пар, петь песни, идя по улице. Она была свободной и очень счастливой. В старшей школе ей оставался последний год, за плечами было пережито так много и так ещё мало, что от странной печали и предвкушения кололо кончики пальцев. Сабрина Гримм была вечножителем, и её ожидал путь с целым спектром возможностей и шансов, ведь для этого у неё всегда было завтра, послезавтра, послепослезавтра и столько времени, сколько она пожелает. А рядом, за стенкой весело копошили любимые люди – семья, друзья и хорошие знакомые. Она запрокинула голову и смотрела в небо, усыпанное маленькими цветами звёзд. Редактор наблюдал за ней, а Книга её жизни писалась дальше. И может, читая её, посиживая с чашечкой чая и аккуратненьким бисквитом на блюдечке, он мягко улыбался, отчего множество прехорошеньких Гертов умилялись своему строгому начальнику. Сабрина рассмеялась, прикрыв глаза. - Чего смешного, Гримм? Поделись историей, - Пак возник в дверях в белой футболке с надписью «Лучший на свете», которую сделала для него и украсила узором из листьев сама девушка. - Подумала о том, что я очень счастливый человек, - блондинка посмотрела на него, запрокинув голову. - А то как же. Гриммы невероятно удачливы, - эльф присел рядом с ней на ступеньку. Он сцепил руки в замок и крутил одним большим пальцем вокруг второго. Сабрина склонила голову набок. - Что ты скрываешь? - Ничего. С чего ты взяла? - Ты сейчас дергунчик. По-моему, это слово Дафна придумывала, глядя на тебя, - блондинка ехидно заулыбалась, и парень скроил рожицу ей в ответ. Но расцепил пальцы. - Вот, - Пак протянул ей небольшую коробочку с ярко-зелёной атласной лентой. Сабрина знала по опыту: эльф подарки никогда не запаковывал. Значит, этот особенный. А ещё он опять сцепил пальцы в замок. Девушка улыбнулась, с предвкушением потянув за ленточку, открыла коробочку и застыла. Это было кольцо. Золотое тоненькое, изящное, украшенное узорами из листьев, и увенчанное цветком. - Боже мой, Пак. Это же не предложение? Тебя, просто, папа убьёт, – Сабрина обернулась на него. Парень не выдержал её взгляда и покраснел до самых кончиков чуть заострённых ушей. - Нет. Пока. Это подарок. Чтобы ты помнила, что я люблю тебя, - он серьёзно посмотрел на неё. – И буду любить вечность. - Я знаю. Я тоже тебя люблю. Навечно, - девушка заулыбалась так лучезарно и счастливо, что эльф не мог не улыбнуться ей в ответ. - С Днём Рождения, Сабрина Гримм, - прошептал Пак, легко целуя её в губы. – Сегодня звёзды зажигаются в твою честь, и где-то на небесах пишется твоя история. Это знаменательный день, - кольцо легко скользнуло на безымянный палец левой руки, а эльф мгновенно сплёл их пальцы и поцеловал тыльную сторону ладони. Сабрина благодарно сжала его пальцы, касаясь губами его рук, а затем целуя своего любимого, прижимаясь к нему ближе. Его губы были тёплыми и пылкими, а её чуть обветренными и радостными, и от слияния по рукам и спине разбегались мурашки. - А вот и они! Наши голубки! – радостно возвестила Дафна, резко открывая заднюю дверь дома и прерывая возлюбленных. – Там вас уже все потеряли, - фыркнула она, защищаясь от недовольных взглядом. А позади Дафны шумел дом, гремели тарелки, а от звона бокалов закладывало уши. Шли беседы, слышался смех, и пахло уютом, домом и счастьем. - Пойдёмте-пойдёмте, а то всё пропустите. Сабрина рассмеялась, Пак поиграл бровями и помог ей подняться. Оба вошли в дом рука об руку. А в гостиной их обсыпало конфетти и радостными криками поздравлений. Стол ломился от еды и напитков, гостей было видимо-невидимо, и Сабрина знала каждого, потому что это были близкие люди, которых она очень любила. Тут и Пэны с Питером и Вэнди, которые немедленно появились перед парой с подарками, за ними уже маячила Бел с Горчичным Зерном, а после мама, папа, сестра, брат, бабушка и дядя, а за ними ещё, ещё, ещё и ещё желающие поздравить или поговорить с ней. И повсюду звон, смех и радость. Потому что эта Книга пишется счастливыми. Конец.