Храбрый воин (The Bravery of the Soldier)

      Майкрофт во главе со своим начальством просматривал добытый Антеей DVD. Видео по большей части было зернистым, камера заметно тряслась. Они уже знали основные факты: во время зачистки одного из участков горной дороги в Гильмендской провинции была потеряна связь с отрядом из шести солдат 4-го стрелкового батальона.       Им было поручено обезопасить дорогу и очистить пространство от самодельных бомб. Спустя два дня за ними был выслан отряд из шести солдат 5-го Нортамберлендского полка, одного офицера-медика, двух саперов и двух снайперов. У одного солдата-нортамберлендца был спрятан на себе GPS. Но эта группа тоже попала в плен к Талибану и была перевезена в его так называемую "цитадель". Именно там остановился после некоторого перемещения жучок GPS.       Читая толстые папки, разложенные на столе красного дерева, высокие чины Уайт-холла узнали, что капитан первого отряда был убит после того, как Британия не приняла требования выкупа. Его казнили и отправили обратно в "Кэмп Бастион"¹ в мешке для трупов. На теле была найдена записка.       В ней говорилось: "5 4-го стрел., 6 нортамб., 1 врач, 2 сап., 2 снайп. Живы + здоровы. 20 в логове + 2 птички в гнезд., вооружены. Дорога = горные туннели. SOS"       Записка подтверждала предположения командования "Кэмп Бастиона". Все пленники, кроме капитана 4-го стрелкового, были живы. Вдоль дороги, где их захватили, шли потайные туннели. Двадцать повстанцев внизу и два снайпера, засевшие где-то над лагерем. Все вооружены до зубов. Солдаты просят оказать помощь в освобождении. Скупой текст, но он содержал всю необходимую информацию, как о численности и местонахождении противника, так и о состоянии пленников.       Снова поступили требования выкупа с условием выпустить захваченных боевиков. Правительство на них не ответило, твердо придерживаясь позиции не вступать в переговоры с террористами.       Через неделю капитана отряда нортамберлендцев обвешали бомбами и послали на главную площадь местного городка. И как только он оказался посреди площади, бомбы взорвали. После чего от Талибана пришла видеозапись, где говорилось, что они будут каждую неделю убивать по два солдата — до тех пор, пока не убьют всех, или пока Британия не выполнит требования.       Позиция правительства не изменилась.       Армейское командование разработало негласную операцию по спасению. Если бы солдаты погибли, до сведения общественности бы довели, что их машина подорвалась на СВУ². Был даже подготовлен соответствующий пресс-релиз. СМИ напечатали бы официальную версию, не задавая вопросов — ведь их не было на месте событий, в Афганистане — и сослались бы на правительственные заявления о военных усилиях.       Британцы никогда бы и не узнали, что в рамках глобальной политики правительство сочло жизни пятнадцати солдат слишком малозначимыми. Что пятнадцать человек, упорно трудившихся на благо британской Армии, не стоят того, чтобы обменять их на десяток мятежников. И даже не стоят переговоров об их спасении.       Через три дня после гибели капитана нортамберлендцев Министерство обороны организовало спасательную миссию, и одному из ее участников было приказано использовать шлемовую камеру, чтобы командование могло видеть происходящее. Сначала где-то вдалеке слышались взрывы — намеренный обстрел другого конца соединения, чтобы отвлечь внимание от тайного приближения спасательной команды.       Беззвучно усмирив и обезвредив часовых, спасатели проникли в туннель, ведущий прямо в лагерь. Указание на этот потайной путь оказалось поистине неоценимым. Пока команда шла по туннелю, группа командиров, невидимая для врага, засела у входа.       Войдя в лагерь, спасательная команда обнаружила, что оба захваченных отряда объединили силы под командованием единственного оставшегося в живых капитана. За время своего плена заложникам удалось протащить и спрятать на себе кое-какое оружие. Они сумели изучить передвижения своих захватчиков, знали, как меняются караулы, знали кое-какие слабости боевиков и где те прячут боеприпасы. Они играли в ожидание и были готовы к бою.       — Явились по нашу душу? Как чертовски вовремя! — раздался где-то рядом с камерой хриплый голос.       Туннель закончился подвальным помещением здания, соседствующего с временной тюрьмой для пленных. Затем на видео отобразились солдаты — осунувшиеся, обезвоженные, с кровоподтеками, но нисколько не потерявшие присутствия духа.       — Световых гранат случайно не захватили? Надо выманить их во двор. Удивим их свежим "подкреплением". Они и не поймут, откуда им прилетело! Тринадцать в доме напротив, двое караульных в обходе, пятеро выше этажом и двое по другую сторону двора в башне, — быстро сообщил новоприбывшим молодой парень, судя по форме, младший капрал.       — О караульных мы позаботились. Остальные не проблема, — ответил один из спасателей.       В этот момент в разговор вмешался лейтенант:       — У дока есть материалы для перевязки. Если будут раненые, кричите дока. У него у двери есть запасной набор. Если у вас есть с собой что-то медицинское — оставьте тут со всем прочим. Док будет вам благодарен.       Ответом спасателей стали понимающие кивки. Они передали пленникам световые гранаты и дополнительное оружие. Затем камера нацелилась на скорчившуюся у дверного проема фигуру, судя по форме, капитана. Все взгляды были устремлены на него. Капитан поднял руку, призывая к тишине, потом снова выглянул за дверь — вправо, влево — и дал сигнал к атаке.       А затем разразился настоящий ад.       Около минуты в записи виднелся лишь серый дым да красный песок. Слышались искаженные "белым шумом" крики и звуки выстрелов. Двое британцев-снайперов за время плена успели достаточно понаблюдать за боевиками и точно знали, где засели их снайперы. Они нацелились на башню, внешне очень напоминавшую минарет, и прозвучало четыре выстрела. Ответного огня не последовало, но как только рассеялся дым, мятежники ворвались штурмом в помещение пленников.       Атаку можно было считать в лучшем случае нескоординированной, просто беспорядочная стрельба, и обнаружившиеся внутри дополнительные силы определенно застигли повстанцев врасплох. За какие-то минуты пол покрылся пятнами крови.       Лейтенант упал первым. Ему в ногу попала пуля, воздух пронзил крик. Доктор мгновенно обернулся, определяя его источник. Схватил собственное оружие, двумя выстрелами положил обоих боевиков, и, пригибаясь, перебежал к раненому. Не отвлекаясь и полностью доверяя прикрытие своим товарищам, доктор перетащил лейтенанта к выходу из туннеля и стал его перевязывать.       Двое спасателей получили приказ помогать с полевым триажем³ и выносить пострадавших. Через несколько мгновений в поле зрения камеры снова появился доктор и присоединился к сражающимся. С верхнего этажа прилетела брошенная кем-то из боевиков граната, и солдат вместе с доктором отбросило взрывом.       Доктор первым поднялся на ноги, и не теряя времени, снова принялся за работу.       — Перевязочный набор! Кто-нибудь, достаньте еще набор! — закричал он сквозь грохот перестрелки. Крови действительно было много. Множество раненых — истекающих кровью, в прострации — и настолько близко друг к другу, что невозможно определить, где заканчивается одна лужа крови и начинается другая.       Доктор же невозмутимо работал, не обращая внимания на свистящие вокруг пули. Зажимал и перевязывал раны, оттаскивал товарищей с линии огня. Опять зазвучали выстрелы, но доктора это не остановило. Он только пригнулся, зажимая рану очередному солдату, и заслонил его собственным телом.       Влетела и взорвалась новая граната. Один из младших капралов рухнул на землю, кровь из ноги хлестала фонтаном. Доктор мгновенно к нему рванулся.       — Очистите двор! Выводите моих людей! Где, черт подери, вертушка? Ради бога, скажите, что медвертолет уже на подходе! Их всех надо отправить в ближайший полевой госпиталь. Немедленно!       — Время прибытия вертолета пять минут, сэр!       — Капрал Адамс, проверьте лестницу. Надо убедиться, что мы положили всех. Не хватало еще неприятных сюрпризов!       Солдат кивнул и торопливо исчез из поля зрения камеры.       — Кто-нибудь, передайте мне еще наборов для перевязки. И зажимайте раны покрепче. Мерсер, Итонс, шевелитесь!       На экране отобразилось стремительное движение — тон доктора не допускал никаких споров, ему беспрекословно повиновались.       Судя по изменившемуся ракурсу, солдат с камерой в шлеме опустился на колени, вероятно, помогая раненому коллеге. Камера сфокусировалась на страшной ране с правой стороны груди, но на периферии обзора можно было увидеть доктора — он бросался от одного раненого к другому, быстро оценивал состояние, оказывал помощь и переходил к следующему. Невзирая на свой резкий отрывочный тон и сохраняющуюся опасность, он осматривал товарищей по оружию очень умело и споро. Явно работая на максимальной скорости, он успевал и правильно оценить раны, и успокоить пострадавшего. Его уверенные руки так и летали над плотью и кровью.       Где-то вдалеке послышался шум приближающегося вертолета. И когда тот наконец показался вдали, солдат с камерой издал облегченный вздох. Вертолет приземлился у ворот дворика, и одновременно послышался крик капрала Адамса:       — Все чисто!       Все, кто только держался на ногах, стали таскать раненых к воротам и продолжали оказывать первую помощь. Доктор присел около очередного неподвижного тела. Солдат едва дышал.       — Его надо срочно в вертолет! Быстрее!       Доктор поднялся, сжимая в руке оружие, и оглядел двор — внимательно, настороженно. Явно отбросив смутные подозрения — объявлено же, что все же чисто — он двинулся к молодому офицеру, лежавшему около одного из домов.       И в это мгновение во дворе прогремел выстрел. Время словно замерло.       Врач, которому следовало бы пригнуться, инстинктивно рванулся вперед и бросился на юного солдата, закрывая его своим телом. Кто-то из снайперов в минарете, должно быть, выжил. Десять армейских винтовок немедленно взяли его на прицел и открыли огонь. Доктор издал леденящий душу крик и уже не поднялся на ноги.       — Черт! Док! Капитан! Ответьте, черт подери! Сэр, ну давайте! — перебивая друг друга, звучали крики. Кто-то перевернул дока на спину и проверил пульс.       — Он жив! Быстрее, быстрее! Шевелитесь!       Только сейчас все поняли, что из груди и плеча доктора хлещет кровь, и штанины тоже ею замараны. Рука наверняка сломана, торчит под странным углом — видимо, это случилось, когда он раз за разом бросался поверх раненых, закрывая их своим телом. Солдат с камерой приблизился. Картинка по-прежнему была размытой и зернистой — спасибо песку и поднятой пыли — но впервые за всю запись на ней отобразилось лицо ответственного капитана.       У Майкрофта Холмса от удивления отвисла челюсть, он высоко вскинул бровь.