Храбрый воин (The Bravery of the Soldier)

      Стоило Шерлоку и Джону закончить ужин и отнести пустые коробки на кухню, как внизу раздался стук в дверь. Они услышали, как миссис Хадсон захлопотала, здороваясь с Майкрофтом, после чего послышались уверенные шаги, словно подчеркнутые постукиванием зонтика — старший Холмс поднимался по лестнице в семнадцать ступенек.       — Привет, братец, — не поворачиваясь, произнес Шерлок куда-то в направлении двери.       — Добрый вечер, Шерлок. Добрый вечер, Джон.       — Здравствуйте, Майкрофт. Чем мы можем вам помочь? — поинтересовался последний.       — В общем-то, я пришел к вам обоим, но в первую очередь к вам, Джон. На этот раз.       — Ко мне? Почему? — спросил тот, хотя уже догадывался, куда ветер дует.       — Думаю, вы знаете. Я просто хочу вас информировать, что требование соблюдать секретность частично снято. Я пришел, чтобы рассказать вам, что именно согласовано для разглашения и... что будет дальше, — пояснил Майкрофт.       — Ну, тогда присаживайтесь, — пригласил Джон и показал на кресла.       Стоявший на пороге старший Холмс прошел к креслу Шерлока. Тот, как обычно, сидел на кожаном диване, а Джон — в своем привычном кресле.       — Майкрофт, если вы не против, я хотел бы сам рассказать обо всем Шерлоку. Он уже понял, что я там был, и извел меня требованиями объяснений. Будет лучше, если услышит все от меня.       — Разумеется, Джон. Приступайте. Я буду поправлять вас по мере необходимости.       За последнюю фразу Майкрофт заработал полный справедливой ярости взгляд бывшего капитана, однако мудро решил никак это не комментировать и только принужденно улыбнулся, сжав губы в тонкую линию. Джон же весь подобрался, сделал глубокий вдох и приступил к раскрытию самой большой тайны в своей жизни.       — Что ж, для начала, должен сказать, что, да — Шерлок, ты был прав. Я имел отношение к той истории, что сегодня была напечатана в газете. Как ты знаешь, я был капитаном 5-го Нортамберлендского полка. Под моим командованием находилось 120 человек. Я служил строевую, но начинал свою армейскую карьеру с военно-медицинского кадетства и после практики стал военврачом. Потом по обязательству подписал семилетний контракт на соответствующую службу. Затем, как я тебе уже говорил, я поступил в Королевскую военно-медицинскую академию в Сандхерсте и выпустился из нее офицером. В 2009-ом я, строго говоря, уже не принадлежал к КАМКу, но поскольку я был не только солдатом, но еще и профессиональным врачом, меня избрали медиком в тот отряд, который послали на помощь захваченному в плен 4-му стрелковому батальону, предполагая, что ему потребуется медицинская помощь.       Джон сделал паузу и посмотрел на Шерлока.       — Мы, правда, оказались ничуть не лучше. Боевики появились буквально из ниоткуда, выскочили, как чертики из табакерки. Мы даже не успели ничего понять, как нас окружили, и мы тоже попали в плен. Когда наше правительство не ответило на требования выкупа, они убили капитана Физертона, возглавлявшего 4-тый стрелковый батальон. Боевики выдвинули новые требования, но они тоже остались без ответа. Тогда они убили капитана Купера, капитана моего полка. Мы с ним были одного ранга, но поскольку меня взяли в отряд в первую очередь медиком, то именно он был у нас командиром. Боевикам же нужен был человек, который может оказать первую помощь и поставить диагноз, и они накинули мне на плечо аптечку. Это, наверное, меня и спасло.       В этот момент вмешался Майкрофт.       — Джон, вам следует знать: официальная линия Министерства обороны состоит в том, что никаких требований выкупа не поступало. Они будут настаивать, что вы были военнопленными. Поэтому, прежде чем вы что-то скажете...       Джон хотел было заспорить, но Майкрофт предупреждающе поднял палец.       — Я знаю, что вы думаете, но вас информировали о соблюдении секретности. Вы, как и я, отлично знаете, что мы не ведем переговоров с террористами. Если люди узнают, что вас сочли военной потерей, начнутся протесты. Мы знаем, что Купер и Физертон заслуживают большего и, поверьте мне, они получат соответствующие почести, но я настаиваю, чтобы вы сейчас придерживались официальной линии.       Со стороны кресла Джона послышался резкий вдох.       — Министерство обороны хочет опустить только требования выкупа или еще что-то?       — Только требования выкупа. Все прочее записано на видео и будет использоваться в качестве доказательств.       — Тогда ответьте мне на один вопрос, Майкрофт. В то время... это были вы? — Джон смотрел старшему Холмсу прямо в глаза, и в его негромком голосе прозвучали опасные нотки.       Шерлоку давно было известно, что кричащий и вопящий Джон Ватсон — зрелище не самое приятное, но с ним легко можно справиться. А вот если доктор замолкает, сверлит тебя взглядом и улыбается — пора искать укрытие. И Майкрофт явно тоже хорошо это ощутил.       — Вы были тем человеком, который принимал решение не вести с ними переговоров и молчать о нашем отряде? Тем, кто решил, что мы не стоим усилий по нашему спасению? Тем, кто оставил нас гнить в плену, пока нам не удалось передать сообщение? Тем, кто отослал нас домой, как завалявшийся и испорченный товар? — все сильнее распалялся Джон.       Майкрофт успокаивающе вскинул руки и, принимая вызов, посмотрел ему в глаза.       — Нет, Джон. Совершенно честно вам говорю: я не имел к этому никакого отношения. Сегодня я услышал об этой истории впервые, и пока не посмотрел видеозапись, даже не подозревал, что вы к ней причастны. Вы, вероятно, знаете, что ваше досье было сильно отредактировано. Мне жаль, Джон. Мне действительно очень жаль. Мой предшественник имел склонность обращаться с подобными щекотливыми ситуациями несколько... прямолинейно, скажем так.       Джон в ответ коротко кивнул.       — Я понял. Спасибо.       Услышать от кого-то из братьев искренние сожаления было большой редкостью, но Джон знал, что лучше на этом не акцентировать, и возобновил свое повествование. Рассказал, как с ними, с пленниками, обращались, и как ему лично позволяли чуть больше свободы, потому что он умел кое-как изъясняться на их языке и штопал раны одному из своих тюремщиков. Как ему удалось подсунуть в тело Физертона записку.       — Так это сделали вы?       — Ну да... не самое оригинальное сообщение и не лучший образец шифра, но тогда наивысшей ценностью было время. Я увидел шанс и не преминул им воспользоваться. Они дали мне, как доктору, убедиться, что Физертон мертв. Особых сомнений не было: его казнили выстрелом в голову у нас на глазах, но их доверия ко мне, очевидно, хватало, чтобы позволить осмотреть труп.       Джон говорил об экзекуции таким холодным, отстраненным тоном, что у Шерлока по позвоночнику пробежал холодный озноб.       — Поэтому, — продолжал доктор, — мы наскоро сочинили записку, и мне удалось засунуть ее в рот Физертону — там они точно не стали бы ничего искать.       — Это было очень изобретательно, Джон! — оценил Майкрофт. — Точное количество боевиков и донесение, как именно вас захватили в плен, дало спасательной группе шанс на элемент неожиданности.       — Да. Пусть и таким неказистым и ненадежным способом. Но мы даже точно не знали, пошлют ли за нами помощь. Мы сами должны были спасти 4-ый стрелковый батальон и тоже оказались в заложниках. Никто не стал бы рисковать и высылать на помощь второй отряд, не получив от нас однозначные признаки жизни.       Джон глянул на Майкрофта, и тот кивнул, подтверждая предположение.       — В той статье говорилось, что командование заложниками принял на себя какой-то капитан. Это ведь был ты, Джон? — внезапно подал голос молчавший доселе Шерлок.       — Да, — Джон вздохнул. — Я был заместителем командира своего отряда, и когда Физертона и Купера убили, я остался единственным на всех офицером такого ранга. Будь я тогда просто членом КАМК, я должен был бы передать командование самому старшему боевому офицеру — медики не отдают приказы на поле боя. Но к тому времени я сам был уже действующим солдатом и принял всю ответственность на себя. 4-ый стрелковый не возражал, а 5-ый Нортумберлендский и так был под моим командованием. Боевики считали, что если я ношу при себе аптечку и другие зовут меня "доком" (что повелось по старой привычке), то я простой медик. Я даже сказал им, что я — komak¹. И они решили, что я некомбатант², а мой "красный крест" сорвали с формы в суматохе захвата в плен. Но я не был простым медиком, у меня изначально не было значка "красный крест".       — И ты был единственным на оба отряда профессиональным врачом? — уточнил Шерлок.       Джон в ответ кивнул. Шерлок снова вытащил "Гардиан" и раскрыл ее на той самой статье.       — Так, значит, все это сделал ты. Это был ты. Ты — тот медик, про которого они рассказывают.       Это не был вопрос. Утверждение.       — Ну да. Хотя это чуть меня не убило... То есть, на самом деле, убило, на две минуты...       Вот это стало для Шерлока настоящей новостью, и он ошеломленно поднял глаза на Джона. Доктор не мог точно определить выражение его лица, казалось, в нем в равных пропорциях смешались шок, паника, удивление и благоговейный ужас.       — Что? Ты умирал?       — Да... меня же подстрелили, помнишь? Я старался, чтобы мои товарищи получили максимум медицинской помощи. Я был единственным врачом и последним получил пулю. Мои раны перевязывали первыми попавшимися грязными тряпками, а не стерильными бинтами. Я потерял много крови. К тому времени, когда меня доставили в госпиталь "Кэмп Бастиона", у меня уже была остановка сердца... Но, как видите, им удалось вовремя меня реанимировать. Иронично, правда? Врач, который спас весь отряд, единственный оказался при смерти...       Джон сделал паузу, нервно рассмеялся и посмотрел на своего соседа.       — Помнишь тот день, когда я впервые пришел смотреть квартиру? Лестрейд тогда еще притворился, что ищет здесь "травку". Ты предложил мне представить, что бы я сказал, если бы меня убили...       На лице Шерлока медленно отразилось понимание.       — Ты сказал, что не нуждаешься в этом... — Джон кивнул. — Я думал, это из-за твоего церковного воспитания. Что-то, что ты считаешь, положено говорить перед смертью. В конце концов, мольба к Богу в любом случае говорит о религиозности. Я не знал, что ты имел в виду свои настоящие слова.       — Шерлок, я больше недели был в коме. И потом еще подхватил брюшной тиф. Тряпки, которыми меня перевязывали до госпиталя, были грязными, развился сепсис. У меня несколько раз были судороги. И когда я наконец сумел выкарабкаться, оказалось, что моя военная карьера окончена. Если были подтвержденные судороги, путь на действующую службу закрыт. Уже одного этого бы хватило, чтобы меня списать. Никто не станет рисковать и ставить боевым командиром человека, у которого в любой момент могут начаться судороги. Кроме того, пуля раздробила мне плечо, и понадобились месяцы физиотерапии, чтобы я снова смог пользоваться своей основной рукой. Я ушел из КАМКа на несколько лет раньше и мог бы туда вернуться. Но если своим врачам они еще дают отпуск по болезни, чтобы восстановить силы после ранения, то заведомо пострадавших врачей уже не берут... Так что, поскольку после всего случившегося я уже не мог продолжать ни одну из своих военных карьер, меня комиссовали по здоровью и отослали домой. Остальное ты знаешь...       — Значит, твои кошмары... они об этом, верно? — тихо спросил Шерлок.       Он действительно переживал за друга. Да, он давно вычислил основные факты о службе Джона, но даже не мог представить, что друг пережил такой кошмар и, в сущности, вернулся из мертвых.       — Да, по большей части. После пятнадцати лет в армии, восемь из которых прошли на передовой, хочешь не хочешь, а соберешь некоторое количество неприятных воспоминаний.       — Джон, я знаю, что сейчас уже поздновато и это никого не оправдывает, но должен сказать, что сейчас ведутся серьезные дискуссии о том, как помочь не только вам, но и всем вашим товарищам. И поверьте мне, никто больше не станет заметать эту историю под ковер. Даю вам слово, — заверил его старший Холмс.       — Спасибо, Майкрофт.       — Однако осталось еще кое-что. Джон, в тот день вы в одиночку спасли жизнь четырнадцати солдатам Ее Величества. Это заняло немало времени, но командование армии в итоге согласилось наградить вас всех Военным крестом. А в вашем случае, Джон, розой на Военный крест.       Джон потерял дар речи. Он просто молча смотрел на Майкрофта, раскрыв рот и моргая так, словно отчаянно пытался согнать пелену сна.       — Вы это серьезно? — наконец сумел вымолвить он.       — Мне и в голову бы не пришло шутить такими вещами, Джон. Все услуги, которые вы оказали своей стране, и все жертвы, которые вы ей принесли, наконец получат достойные почести. Я настоял на том, чтобы лично сообщить вам об этом — надеюсь, вы простите мне мою слабость. Кроме того, идет обсуждение наградных выплат: все в итоге пришли к пониманию, что мы, как нация, не выказали вам и остальным ветеранам должного уважения, которое вы по праву заслужили.       Майкрофт бросил на Джона взгляд и слегка кивнул, что было переведено доктором с "холмсовского" как "если мне придется в будущем вас похитить, мы встретимся уже в моем офисе, а не на заброшенном складе".       — Майкрофт, для меня деньги никогда не были самоцелью. В армию идут не ради славы и вознаграждения. Лично мне армия позволила поступить в университет и изучать медицину, что иначе было бы мне не по карману. Из-за этого я обязался подписать контракт на семь лет. Когда они закончились, я принял решение остаться — мне нравилось служить, нравилась сама структура армии, нравился боевой дух. Мы в первую очередь служим стране и Ее Величеству; я уверен, вы можете это понять.       Брат Шерлока кивнул, в силу своей работы он хорошо понимал, что такое патриотизм. И он тоже давал клятву защищать монархию и целостность своей страны всеми возможными средствами.       — Я знал, что известие об увольнении может меня сломать. Я — военврач и солдат, и вот мне говорят, что я больше никогда не смогу быть ни тем, ни другим. Не поймите меня превратно: я с этим смирился, и раскрывать преступления вместе с Шерлоком стало моей новой жизнью. И я счастлив, правда! Может, я сейчас простой терапевт и блогер, но теперь у меня есть цель в жизни, которой я лишился, когда покинул армию. Но тогда... когда я только очнулся в госпитале... осознал, что у меня прострелено плечо, что я был в коме и насколько все было серьезно... бывали дни, когда я думал, что лучше бы мне вообще не просыпаться.       Джон внезапно кожей ощутил сказанное и, вспыхнув, уставился в пол. Он не смел поднять глаза на братьев, понимая, что это было чересчур откровенно для комфортного им разговора. Ему и самому было не слишком-то по себе, но он не один год ждал возможности произнести это вслух. Наконец он рискнул поднять голову и осмотреться.       Как ни странно, но на обычно стоическом лице Шерлока явственно отражались забота и сопереживание. Правда, как только он заметил, что Джон на него смотрит, эти чувства вновь скрыла привычная маска отстраненности. Кроме того, Джону еще очень грело душу, что сам Майкрофт — практически британское правительство — прямо признавался в крупной промашке и за нее извинялся.       Он получит розу на Военный крест. Джон все еще осознавал этот факт. Да, на него не купишь еды и не заплатишь за квартиру, но это высокая военная почесть.       Хорошо, что он уже начал натирать свои парадные ботинки. Похоже, они все-таки ему понадобятся.       — Майкрофт, я по-прежнему не считаю, что сделал что-то особенное. Спасать жизни было моей обязанностью как врача, так и солдата. Я ведь был капитаном. И мне положено было вести за собой свой отряд. Это была моя работа.       — Доктор Ватсон, вы — герой войны. — Джон поежился от неловкости. — Это действительно так. Да, подобные вещи ожидаемы от человека вашей карьеры, но то, что вы сделали в день осады, однозначно и безоговорочно выходит за все пределы служебного долга. Вы поддерживали спокойную обстановку в отряде и, по прибытии спасательной команды, сразу привели всех в боевую готовность. И вы сумели передать нам всю информацию о вашем положении и состоянии. Вы сражались с боевиками, рискуя жизнью, и старались оказать товарищам всю необходимую помощь, невзирая на то, что сами оказывались на линии огня.       Майкрофт крутанул в руке зонтик.       — Поверьте, даже половины перечисленного с лихвой бы хватило, чтобы назвать вас героем. Что же касается сегодняшнего момента, то я хорошо понимаю, что вы наверняка не хотите привлечения к себе внимания, но тут ничего не поделаешь.       Джон вздрогнул. Ему нравилось внимание, связанное с ведением блога, но, в целом, он предпочитал держаться в тени. Здесь же дело было другое. Иного, намного большего масштаба. Национального, если не транснационального.       Когда Майкрофт впервые упомянул, что Министерство обороны собирается сделать официальное заявление, Джон кожей ощутил, что внимания прессы ему не избежать. Его и так вот-вот опознают. Да, его лицо в газете было намеренно размыто, но тут достаточно одного намека или программы распознавания лиц. Узнать его имя будет лишь делом времени, если они уже его не узнали.       — Джон, прошу вас, поверьте, мы обо всем позаботимся. Я лично за этим прослежу. Антея позже позвонит вам, чтобы взять заявление для прессы. Постарайтесь, пожалуйста, не говорить от себя лично ничего, не согласованного со мной. Министерство обороны хочет сделать ваше заявление официальным. — Майкрофт встал и застегнул пиджачную пуговицу.       Джон только кивнул, его мысли крутились вокруг предстоящего заявления, но потом он краем глаза заметил, что старший Холмс собирается уходить.       — Майкрофт, еще один вопрос. Откуда взялись эти фотографии в "Гардиан"? У моих людей точно не было аудиовизуального снаряжения.       — Оно было у одного из офицеров спасательной команды. Мы не могли рисковать потерей третьего отряда подряд. Однако нам пока неизвестен источник утечки в прессу. Мы его ищем.       — А это были... понимаете... просто фотографии или видео?       Джон произнес эти слова почти шепотом. Картины того дня удивительно ярко оживали у него в голове бесчисленное количество раз, обычно в клещах кошмара. Его разрывало надвое: часть его хотела прекратить бесконечное проигрывание той мертвой ночи, но другая хотела ее увидеть, хотела увериться, что это всего лишь кошмары — не настоящая правда.       — Да, там есть видео. Я оставлю его вам. Посмотрите, когда почувствуете, что к этому готовы, — ответил Майкрофт и передал ему тонкий футляр с DVD.       — Спасибо вам. За все.       — От всей души пожалуйста, Джон. Пожалуйста, не сочтите это вульгарным клише, но знать вас — большая честь, капитан Ватсон.       Джон тихо рассмеялся и проводил Майкрофта до двери. Шерлок мысленно сортировал все новые сведения, которые только что открылись о его лучшем друге, когда услышал сигнал мобильника.       "ПРЕДЛАГАЮ ТЕБЕ ПОСМОТРЕТЬ DVD ВМЕСТЕ С НИМ. ЭТО ПОМОЖЕТ ТЕБЕ ПОНЯТЬ ЕГО КОШМАРЫ. СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ ЕМУ ПОНАДОБИТСЯ ДРУГ. — МХ"       И через несколько секунд еще одно сообщение.       "КАК ТОЛЬКО ОН ДОСМОТРИТ DVD, ПЕРЕДАЙ ЕМУ БЕЛЫЙ КОНВЕРТ СО СВОЕГО СТОЛА. — МХ"       "ЧТО-НИБУДЬ ЕЩЕ, ДОРОГОЙ БРАТ? — ШХ" — отпулил в ответ Шерлок.       "ДА. ДЖОН БУДЕТ ОФИЦИАЛЬНО ОБЪЯВЛЕН ГЕРОЕМ. ОН ЗАСЛУЖИВАЕТ УЖИНА ПОЛУЧШЕ ЧЕМ ДИМ-СУМ У МИСТЕРА ХАНА. — МХ"       Шерлок в ответ только закатил глаза. Он устроился в кресле и стал ждать возвращения Джона.       — Это уже... кажется, перешло все границы. Военный Крест с розой! Черт подери! — Джон остановился в дверях и покачал головой. — Не против, если я открою то Балвени, что Лестрейд подарил нам на Рождество? Я чувствую, что мне нужно выпить, и сегодня, похоже, есть все основания откупорить нашу лучшую бутылку скотча.       — Давай. И налей и мне тоже. Ты же не можешь пить сам с собой, — откликнулся Шерлок.       Джон исчез на кухне и быстро вернулся, неся в руках два бокала для виски и бутылку. Он поставил и то, и другое на маленький столик у своего кресла, а Шерлок потянулся вперед и налил им обоим по щедрой порции.       Потягивая золотистый напиток, он какое-то время изучал своего соседа.       — Ты уверен, что хочешь это смотреть?       Джон повертел в руках футляр DVD-диска, в его голосе слышались нервные нотки.       — Я должен, Шерлок. Ради собственного рассудка. Я столько раз проигрывал в голове случившееся, что уже не знаю, где реальные события, а где игра воображения. Я должен это узнать.       — Раз ты так считаешь. Я уже вставил диск; когда будешь готов, просто нажми "воспроизведение".       Джон глотнул скотча.       "Сегодня мне в любом случае будут сниться кошмары. А может, они сегодня закончатся", — подумал он. Потом сделал глубокий вдох, еще отхлебнул виски и приготовился к битве. В буквальном смысле.       Шерлок не представлял, что ему предстоит увидеть. Он никогда не интересовался войной. Конечно, он знал, что Джон был в Афганистане, потом совсем недавно выяснил, что друг сражался еще и в Ираке, но никогда не видел даже его военных фотографий в камуфляже или парадной форме. Нигде не было ни единого снимка даже в форме КАМКа.       Время от времени он замечал проблески Джона-солдата, когда они бывали на месте преступления. Это выражалось в его осанке, в том, как он смотрел прямо в глаза — или наоборот, избегал взгляда. Доктор легко умел вычислять авторитетных личностей и интуитивно понимал, кто действительно требователен и заслуживает уважения, а кто лишь надувает щеки.       Шерлок ухмыльнулся, вспоминая, как Джон рассказывал ему о своей первой встрече с Майкрофтом — о том, как он быстро послал "британское правительство" и посоветовал тому не лезть в чужие дела.       Однако Джон, тихий и мягкосердечный Джон умел также требовать уважения и повиновения. Когда он рявкал, отдавая приказы или помогая оказывать первую помощь, никто не смел задавать вопросы. Заслышав приказной тон Джона Ватсона, все тут же бросались исполнять его требования. И в качестве доктора Шерлок тоже уже его лицезрел. Господи, да он штопал Шерлока больше раз, чем тот мог или хотел помнить.       "Снайпер, стрелок, у которого не дрожат руки, который привык к насилию. Парень, побывавший на военной службе и с крепкими нервами. Он строгих моральных принципов".       Этими словами Шерлок когда-то описывал Джона Лестрейду — до того, как он осознал, что это Джон застрелил таксиста. Это случилось в самый первый день, когда доктор только пришел смотреть квартиру.       "Лечащие руки, быстро соображает, саркастичен, слегка сомнительное чувство юмора. Ругается как матрос. Отличные манеры. Смятенная и раненая душа. И однозначно самый добрый и сострадательный человек из всех, кого я знаю", — мысленно добавил Шерлок к списку джоновых атрибутов. Он еще над ними подумал и решил, что Джон для него все же ходячее противоречие.       Он не понимал всей степени ужасов, которые Джон вытерпел на войне. Конечно, он замечал дрожь в руке доктора, когда тот начинал слишком скучать. И частично психосоматическую хромоту. И как в холодную и ветреную погоду Джон потирает ноющее плечо. За прошедшие годы соседства он не раз будил Джона от достаточно серьезных кошмаров — когда тот просыпался с криком, весь в поту, жадно хватая ртом воздух.       И все же, если посмотреть на Джона Ватсона, никто бы не заметил и следа пережитой им эмоциональной травмы. В глазах доктора — на взгляд Шерлока, очень выразительных глазах, которые ясно отражали все чувства — всегда читалась искорка спокойствия и расслабленности, придававшая Джону вид обычного парня с соседней улицы.       С внезапным и далеко не сразу опознанным уколом вины, Шерлок вдруг осознал, что сейчас они увидят самый страшный кошмар Джона. В буквальном смысле. Что бы ни было записано на DVD, это его самый черный и глубоко потаенный секрет, и настолько личный, что Шерлоку показалось, что он почти силой в него вломился, и что следовало дать Джону самому решить, когда он будет готов им поделиться. Джоновы уроки такта все-таки не прошли даром.       Шерлок глянул на друга, сидящего напротив него в кресле.       — Джон, ты не обязан этого делать...       — Нет, я должен. Просто дай мне еще минуту, ладно? Это... для меня тяжело. Я знаю, что будет на этой записи, я был там... но именно поэтому — и еще из-за моих оживших кошмаров, мне нужно немного собраться с мыслями.       — Джон, ты знаешь, что я плохо разбираюсь в эмоциях и сантиментах, но даже я понимаю, что тебе не стоит смотреть это одному. Тебе не обязательно со мной разговаривать или что-то объяснять... Я просто... м-м... я просто хочу, чтобы ты знал: я буду рядом, если тебе понадобится. Просто как друг. Так ведь поступают друзья, верно?       Джон печально улыбнулся ему.       — Да, верно, Шерлок. Спасибо тебе. Я очень ценю это. Серьезно. Об этой истории не знает даже мой психотерапевт, так что я могу... стать очень эмоциональным. Я знаю, что ты этого терпеть не можешь. Но сегодня я не откажусь побыть в компании друга — моего лучшего друга... — Джон умолк.       Вопреки всеобщему мнению, Шерлок вполне понимал эмоции и чувства и большую часть времени мог их игнорировать. Но сегодня он готов был сделать исключение ради Джона.       Временами это до сих пор его озадачивало: что после многих лет одиночества, аутсайдерства и невозможности с кем-то поладить, у него теперь есть друг. И еще сильнее сбивало с толку, что Джон считал его лучшим другом. За это Шерлок втайне был очень ему благодарен.       Он поднялся на ноги, встал рядом с доктором и положил руку ему на плечо.       — Я здесь, Джон. Я никуда не уйду. Когда будешь готов...       Джон встретился взглядом с Шерлоком и кивнул. От детектива не укрылось волнение в его глазах и как он нервно, с трудом сглотнул.       Доктор быстро взял пульт DVD-плеера и нажал "воспроизведение".       — Поехали...