Храбрый воин (The Bravery of the Soldier)

      Видео начиналось с туннеля: Джон знал, куда он вел, хотя сам внутри ни разу не бывал. На них набросились из засады и под прицелом отвели в лагерь обычной дорогой.       В конце туннеля показалось двое охранников, их обезвредили быстро и без шума. Наконец обладатель камеры вышел на дневной свет, и спасательная команда разделилась, отыскивая временную тюрьму для пленных. Джон услышал собственный голос: "Явились по нашу душу? Как чертовски вовремя!"       Лица товарищей казались до боли знакомыми, но Джон почему-то ощущал себя странно отстраненным. Помещение, где их держали заложниками, оказалось очень тесным, хотя тогда у него не было такого впечатления. Джон увидел себя, отдающего приказ штурмовать двор, услышал шипение шумовых гранат. Экран заволокло серым дымом, и его ночной кошмар вновь воплотился в жизнь.       Он ничего не видел, только слышал голоса друзей. Кто-то кричал прикрыть его, кто-то просил еще боеприпасов. Тишину в комнате наполнили выстрелы самозарядных ружей.       Джон — тот, что был на экране — стиснул оружие, прицелился и выстрелил. Раз, другой — спокойно и сосредоточенно, и оба раза точно поразил цель, не потратив впустую ни времени, ни патронов.       Сверху спустилось двое боевиков. Шерлок молча смотрел на разворачивающиеся события, происходящее производило сильное впечатление. Джон пристально смотрел на экран, с силой впившись ногтями в переднюю часть подлокотников. Он казался спокойным, но побелевшие костяшки выдавали нарастающее напряжение.       Прозвучала еще череда выстрелов, и Джон закрыл глаза, слегка отвернул лицо. Но потом все же заставил себя смотреть. Трясущаяся камера выхватывала солдат 4-го стрелкового батальона и 5-ого Нортамберлендского полка. Шум перекрывал голос самого Джона, требующего перевязочный набор. Там, на экране, он без конца вырывался из относительной безопасности на линию огня, скорчивался на открытом, совершенно не защищенном дворе и перевязывая раны, старался успокоить товарищей. Он метался туда-сюда, оттаскивая и вынося пострадавших коллег с улицы, подальше от летящих пуль.       Перед глазами сидящего на Бейкер-стрит Джона встала красная пелена. В буквальном смысле. Повсюду была кровь, как много крови! Видеть все с другого ракурса казалось так странно. Его разум заполнял пробелы, добавляя новое к тому, что Джон видел в тот день своими глазами.       Периодически ему приходилось трясти головой, чтобы снова сосредоточиться на видео.       Глядя на экран, Шерлок сделал несколько выводов. Первое, он ни за что не пойдет на военную службу, ни при каких обстоятельствах. Второе: Джон в записи выглядел очень на своем месте. Спокойный, с уверенными движениями. Он вел себя совершенно профессионально и авторитетно. За пять секунд переходил от стрельбы по противнику к спасению жизни. Казалось, он был рожден одновременно доктором и солдатом.       Кроме того, Шерлок решил, что должен переоценить вычисленные — и виденные им воочию — стрелковые навыки Джона. Но при этом, глядя на эти 47 минут его действующей службы, детектив только сейчас полностью осознал перенесенную другом травму. Тот провел в армии почти пятнадцать лет. Да, не все время в зоне военных действий, но когда произошла эта записанная осада, Джон служил в Афганистане уже четвертый срок.       Если один час, один вечер может оставить на человеке свой след, то что говорить об остальном времени? Джон говорил, что они не впервые тогда оказались под огнем.       Сидевший напротив доктор напряженно смотрел на экран. Его бокал уже опустел, и Шерлок, наполняя его снова, посмотрел в лицо другу. По щекам Джона струились слезы, но он этого, казалось, даже не замечал, не отрывая взгляда от телевизора. В напряженные моменты у него перехватывало дыхание и срывался с губ всхлип. Нечто подобное Шерлок видел, когда друг оказывался во власти жестокого кошмара. И вот теперь Джон переживал его наяву.       Шерлок снова сел в кресло и сложил руки под подбородком. На видео продолжалась осада. Джон на экране закричал что-то насчет вертолета и немедленной эвакуации раненых. Тот Джон, что сидел в кресле, дрожал крупной дрожью, на лбу выступил холодный пот.       Но взгляд его не отрывался от телеэкрана. Снова взорвалась граната, и Джон инстинктивно пригнулся, пусть и находился в квартире на Бейкер-стрит. Рука его взлетела к лицу, пальцы провели по давно зажившему ожоговому шраму на правой щеке. Он даже ощутил запах паленых волос.       На видео капитан Ватсон продолжал метаться между пострадавшими, приказывая всем, кто мог, оттаскивать раненых и зажимать им раны. Весь пол покрывали лужицы крови.       Шерлок пристально наблюдал за Джоном; они оба с напряжением ждали того судьбоносного момента, который, как они знали, случился в тот день.       — Паркер! — вскрикнул Джон на экране, увидев, как молодого офицера поразила пуля.       Сидящий на Бейкер-стрит Джон зеркалил свои собственные движения на экране. Опустился рядом с Паркером на колени и зажал рану, не касаясь застрявшего в бедре осколка металла. Он знал, что не может его извлечь: парень мог истечь кровью. Он схватил последние бинты и занялся перевязкой.       Услышав "Все чисто!", Джон на экране поднялся на ноги. Он огляделся вокруг в поисках другого перевязочного пакета. Джон на Бейкер-стрит напрягся еще сильнее.       Его негнущиеся, дрожащие пальцы впились в кресло, пальцы ног уперлись в ковер. Он знал, что сейчас будет. Тот самый миг. Момент, который навсегда изменил его жизнь. Который превратил капитана Джона Ватсона, доктора медицины, в простого доктора. Безвозвратно.       Дедукция подсказала Шерлоку, что сейчас произойдет. Он поднялся на ноги — неслышно, чтобы не напугать Джона — и встал за спиной лучшего друга, осторожно положил ему ладони на плечи.       В тот момент Джон даже этого не заметил. Все внимание их обоих приковал экран телевизора. В комнате наступила жутковатая тишина. И потом раздался единственный выстрел — он пронесся эхом по афганскому дворику, эхом отозвался на Бейкер-стрит.       Джон рванулся вперед и издал крик, от которого у Шерлока застыла кровь в жилах. На экране Джон рухнул на Паркера, частично в попытке прикрыть его своим телом, частично потому, что не в силах был сохранять вертикальное положение.       Шерлок стал осторожно растирать плечи Джона, не отрывая глаз от экрана. Доктор судорожно выдохнул.       — Я не... я не видел, что... что было... потом... — наконец вымолвил он.       В ответ на полученную Джоном пулю с десяток его товарищей дали ответный огонь. Потом кто-то схватил Джона, снял его с Паркера и перекатил на спину.       Джон в Лондоне, увидев себя, вздрогнул. Половина лица расцарапана и обожжена. При падении он сломал руку. Из ноги потоком текла кровь, а он даже не заметил этой раны.       Но когда камера нацелилась и приблизилась к раненому плечу, он едва сдержал рвотный позыв.       — О Боже! — Джон зажал рот обеими руками, с трудом дыша сквозь пальцы.       — Иисусе, Джон! — ахнул Шерлок, потрясенный масштабностью раны. — Я понятия не имел... — он смотрел на экран с открытым ртом.       Шерлок продолжал растирать плечи Джона, а тот невольно поднял руку и потер шрам. Экран заполнялся кровью — кровью Джона — она выхлестывала из него с пугающей скоростью.       Все плечо Джона было раздроблено — Шерлок видел в ране куски мышц и костей. Конечно, он понимал, что Джон должен был получить страшное ранение, если его отправили из Афганистана домой. Но друг всегда был очень скрытным. Шерлок даже ни разу не видел его шрама за все годы, что жил с ним в одной квартире.       Джон на экране отчаянно старался не терять сознания. Его веки мелко дрожали, загорелое лицо стало невозможно белым — он быстро проигрывал эту схватку. Рядом собралась добрая половина его отряда, солдаты кричали ему: "Не отключайтесь, док!", "Джон, ты меня слышишь?" и "Док ранен! Нужны бинты! Тащите его к вертолету! Скорее, скорее!"       Кто-то опустился рядом с ним на колени, и все затихли.       — Джон, не отрывайте от меня взгляда! Смотрите на меня, капитан! Все будет хорошо, мы сейчас вытащим вас отсюда, вот увидите. Только не закрывайте глаза!       Ответ Джона прозвучал слабо, ему явно трудно было говорить.       — Не... не выйдет... так холодно...       — Нет, Джон! Не смейте закрывать глаза, черт подери!       И потом Шерлок услышал те самые слова, что Джон произнес когда-то давно во время лестрейдовских "поисков травки".       Голос Джона был едва слышным шепотом:       — Пожалуйста... Боже... дай мне жить...       И Джон на экране потерял сознание. В следующий раз он пришел в себя только неделю спустя.       Сидящий на Бейкер-стрит Джон тихо рыдал. Увиденное на экране вкупе с болезненными, очень живыми воспоминаниями оказалось слишком большой нагрузкой. Он скорчился, свернулся клубком в своем кресле, но рука Шерлока по-прежнему легонько сжимала его плечо.       Детектив пребывал в полной растерянности. Именно таких ситуаций он всегда стремился избегать. Он не испытывал интереса к эмоциям или их проявлениям, и они его, как правило, не заботили. Но сейчас речь шла о Джоне. И ради друга он был готов сделать все, что только в его силах.       На видео Джона, Паркера и еще одного солдата вынесли с дворика при мечети, потащили к ожидавшему их вертолету — на этом запись оборвалась, экран погас. Шерлок с облегчением выдохнул — не сколько потому что хотел избавиться от этого зрелища, сколько радуясь, что для Джона закончилась эта пытка.       — Джон... я... — Шерлок не знал, что сказать.       Он поискал в закромах своего разума. "Что бы сделал сам Джон в такой ситуации?" Ему потребовалась минута, но он нашел ответ: "Чай. Когда кто-то расстроен, Джон делает ему чай". Шерлок прочистил горло и попытался еще раз.       — Эм... я собираюсь заварить чая. Ты будешь?       И чуть не хлопнул себя по лбу за глупость. "Ну очень изобретательно!"       — Да, пожалуйста. Спасибо, Шерлок...       Джон изо всех сил старался восстановить самообладание. Шерлок, извинившись, ушел на кухню, а он встал и пересел на диван, желая оказаться подальше от DVD-диска. В ушах у него до сих пор звенели крики и выстрелы, плечо пульсировало болью, нога дрожала.       Впервые он увидел, как его подсек выстрел, впервые осознал полную степень своего ранения. Разумеется, будучи доктором, он понимал, что означает описание в медицинских терминах, но видеть своими глазами — это было совсем другое. Когда он очнулся от комы, последовавшей за остановкой сердца по пути в госпиталь, его плечо уже было прооперировано и скрыто повязкой. И далеко не в первый раз Джон подумал, как он вообще сумел выжить?       Шерлок рылся на кухне в поисках чайных пакетиков. Сам он очень редко делал себе чай или пользовался кухней ради подобного дела, поэтому, когда он наконец обнаружил на кухонном столе рядом с тостером большую коробку пакетированного йоркширского чая, чайник уже почти закипел.       Джон даже не заметил, что Шерлок успел метнуться наверх в его спальню и отыскать там снотворное, просто на всякий случай.       Если кошмары окажутся бывшему солдату не по силам, можно будет просто оставить ему эти таблетки со стаканом воды или даже подмешать их в чай. Если Джону вообще удастся сегодня уснуть, ему однозначно будет сниться Афганистан, и Шерлок хотел убедиться, что друг получит максимум возможного сейчас отдыха. Детектив положил таблетки на кухонный стол, чтобы они были под рукой, если понадобится.       Джон уже вернулся назад на диван. Он сидел, опустив голову к коленям, и отчаянно желал, чтобы все эти звуки, картины и слезы куда-нибудь растворились.       — Джон?       Он поднял голову и обнаружил, что перед ним стоит Шерлок с дымящейся кружкой чая. Он вытер глаза основаниями ладоней и потянулся за полосатой кружкой.       — Спасибо. Ну, теперь ты знаешь, что я вижу в кошмарах, и понимаешь, насколько я жалок. Солдат, который боится одного вида и шума боя...       — Мне никогда бы не пришло в голову считать тебя жалким! Идиотом, возможно — за то, что ты вообще пошел в армию, но уж точно не жалким. Ты пережил тяжелую травму. И увиденное мной сегодня, вероятно, лишь вершина айсберга — только малая часть того, что тебе пришлось вынести и увидеть. Ты был в плену, но сохранял спокойствие. И поддерживал спокойствие своих солдат. Ты сражался как лев и пожертвовал своим здоровьем, чтобы другие смогли выбраться оттуда живыми. Так что не смей, слышишь, не смей считать, что доставшиеся тебе последствия хоть в каком-то смысле делают тебя жалким!       Джон потрясенно поднял на него глаза. Несмотря на всю выказываемую ему сегодня заботу, он не ожидал, что Шерлок будет так за него переживать. Чашка чая стала ему приятным сюрпризом, но присутствие рядом друга радовало ничуть не меньше.       Шерлок прочел по лицу Джона, о чем он думает.       — Полагаю, мне следует внести правки в одно свое давнее утверждение. Я тогда сказал, что героев не существует. Но сегодня ты продемонстрировал мне доказательства, что это далеко не так. Может, у тебя и нет плаща за плечами — или еще какого-нибудь нелепого одеяния, которое, по вере основной массы населения, присуще героическим личностям — но ты, Джон Ватсон, тем не менее, однозначно герой. Жаль, что мне потребовалось столько времени, чтобы полностью осознать это.       Джон невольно рассмеялся, вытирая остатки слез. Только Шерлок мог удалить из памяти сведения о солнечной системе, но помнить, во что одеты супергерои из комиксов.       — Да нет, на самом деле я никакой не герой. Я просто выполнял свою работу, следовал отданным мне приказам.       Джон сделал глоток и с удивлением обнаружил, что Шерлок, оказывается, помнит, какой чай он любит — с одной ложкой сахара и щедрой порцией молока.       — В каком-то смысле я даже рад, что это видео существует. По большей части оно подтвердило мои кошмары. Сейчас я, по крайней мере, знаю, что те картины реальны, и я не схожу с ума. Пусть даже видеть все это под таким углом было слегка сюром. Я смотрел на себя, а в голове крутилось: "Да не высовывайся ты, идиот!" и "Пуля ударила всего в паре футов, выбирайся оттуда!". Но я помню, что тогда я вообще ни о чем не думал. Это просто была реакция. Меня не волновали ни звуки, ни зрелища, ни все это кровавое месиво. Я обрабатывал чужие раны, как свои, я видел, как мои друзья падают под выстрелами и погибают. Не знаю, почему из всего, что я насмотрелся за свою службу, именно этот бой раз за разом прокручивается в моей голове...       — Может, реакция, а может, инстинкт. Джон, твои источники силы — адреналин и опасность. Иначе бы ты вряд ли до сих пор жил со мной или расследовал со мной преступления. Мы гоняемся за преступниками, получаем травмы и пули, нас иногда даже похищают. Но ты все равно встаешь как вкопанный, когда кому-то требуется медицинская помощь. Ты без раскаяния и колебаний убил человека, чтобы спасти мне жизнь, а ведь ты меня тогда едва знал. И в бассейне ты тоже сохранял спокойствие, как профессионал моргал мне S.O.S. азбукой Морзе, а потом набросился на Мориарти, чтобы дать мне возможность спастись. Ты не жалок ни в коей мере. Ты непревзойденно храбр. И я со своей стороны горжусь своим знакомством с тобой! Доктора Ватсона я знаю уже целую вечность, но для меня было честью увидеть в действии капитана Ватсона. Я серьезно.       Джон рассмеялся и покачал головой. Его дыхание вновь стало нормальным, чай определенно помог. Доктор поднялся на ноги, собираясь пойти в спальню и переодеться.       — Еще одно, прежде чем ты уйдешь, Джон.       Шерлок повернулся к столу.       — Майкрофт просил отдать тебе это.       И он протянул другу тяжелый белый конверт с красной восковой печатью, адресованный капитану Джону Хэмишу Ватсону Пятого Нортамберлендского полка, бакалавру медицины и хирургии.       Шерлок вполне представлял, что может быть там внутри. И Джон полагал, что тоже догадывается — Майкрофт ведь сказал, что он получит розу на Военный крест.       Доктор взвесил на руке конверт, перевернул его, чтобы поближе рассмотреть печать, провел пальцем по восковому узору и потом по своему имени на лицевой стороне конверта. Шерлок протянул ему нож для писем, и Джон аккуратно распечатал письмо.       Внутри была увесистая карточка. Джон стал читать, и с каждым словом его глаза раскрывались все шире и шире. Дойдя до конца, он вновь вернулся к началу и перечитал заново.       — Шерлок?       — М?       — Можешь ущипнуть меня за руку? Хочу убедиться, что я не брежу.       — Конечно, если желаешь...       Шерлок ущипнул Джона за левую руку, оставив вдавленные следы ногтей, и для полноты впечатления еще сделал "индейский ожог"¹. В последний раз он испытывал сие упражнение еще ребенком на Майкрофте, а оно ему всегда очень нравилось.       — Нет, все на месте. Значит, это на самом деле...       Джон сильно побледнел и смотрел перед собой широко раскрытыми глазами, с его лица не сходило выражение непонимания и недоверия. Он тяжело опустился обратно на диван, потом поднял взгляд на Шерлока и дрожащей рукой протянул ему послание.       Шерлок взял твердую карточку и, что-то пробормотав, стал читать отпечатанный изящным шрифтом текст.       "Ее Величество Королева просит капитана Джона Хэмиша Ватсона, бакалавра медицины и хирургии, обладателя Военного креста, почтить своим присутствием прием по случаю награждений, приуроченных ко дню рождения Ее Величества, где ему будет вручен крест Виктории² за выдающуюся доблесть и необычайную преданность долгу перед лицом врага в Афганистане в 2009 году..."       Шерлок — на этот раз совершенно ошеломленно — посмотрел на Джона.       — Это приглашение на...       — ... присуждение креста Виктории... Да.       Шерлок снова вернулся к карточке, где далее заявлялось, что церемония вручения состоится в следующую пятницу в Бальном зале Букингемского дворца.       — Джон... я даже не знаю, что сказать! Поздравляю тебя! Это огромная честь!       — Я знаю! Военный крест сам по себе большая награда. Но крест Виктории? Мне? Может, это Майкрофт пытается таким изощренным образом меня разыграть? Я этому просто не верю, Шерлок... — Джон поднял глаза на своего соседа, который уже успел развернуться и вновь наполнить бокалы скотчем, так сказать, по самое горлышко. Шерлок широко улыбался, прямо-таки светился искренней радостью, и Джон улыбнулся ему в ответ. Серьезность и значительность происходящего наконец-то достигли его сознания. Детектив вручил Джону его бокал.       — За капитана Пятого Нортамберлендского полка, обладателя креста Виктории, истинного героя, а так же лучшего соседа и друга, какого может только пожелать консультирующий детектив! За тебя, Джон Хэмиш Ватсон! За державу и королеву! — Шерлок поднял бокал.       — In Arduis Fidelis³ – Quo Fata Vocant⁴, — ответил Джон, чокаясь с Шерлоком и глотая виски.       — Верен в тяжелые времена — куда бы ни позвала судьба? — без запинки перевел Шерлок.       — Девизы КАМКа и Пятого Нортамберлендского. Они очень друг другу подходят, тебе не кажется?       Шерлок согласно пробормотал, потягивая свой скотч. Военные девизы Джона идеально его описывали.       В этот момент звякнул мобильник доктора, возвещая о новом сообщении.       МОИ ПОЗДРАВЛЕНИЯ, КАПИТАН ВАТСОН. ВЫ ЦЕЛИКОМ И ПОЛНОСТЬЮ ЭТО ЗАСЛУЖИЛИ. — МХ       — Как, черт возьми, твой брат мог узнать, что я только что прочитал письмо? — Джон глянул на Шерлока и обвел взглядом квартиру, пытаясь увидеть камеры. — Хотя знаешь что? Я даже не хочу этого знать. Я просто завтра проснусь и обнаружу, что все это сон, верно?       — Сильно в этом сомневаюсь. А теперь ты наверняка станешь лакомым кусочком для журналистов, особенно после сегодняшней статьи в "Гардиан".       — Вот черт! Я об этом и не подумал! Дьявол все забери! — простонал доктор. — Я не хочу никакого внимания. Это столько времени было тайной и как-то неправильно, что вся эта история внезапно вышла на свет! Кроме того, я настаиваю: в тот день я, как и всегда, просто делал свою работу. И как мне теперь быть?       — Ну, я всегда могу одолжить тебе "Смертельную фрисби"⁵. Возможно, она на какое-то время их отпугнет...       Джон стрельнул в Шерлока взглядом "Шутить изволите?", но все равно улыбнулся. Он заметил, что сидящий напротив Шерлок тоже бросил на него взгляд, и они оба покатились со смеху. Шерлок испытал настоящее облегчение: кажется, ему удалось немного подбодрить Джона, несмотря на все события этого вечера.       В этот момент зазвонил мобильник доктора, и тот застонал, увидев, что это Антея. Ей было нужно его личное заявление для подготовки пресс-релиза — СМИ требовались его прямые цитаты.       Джон старательно ответил на все вопросы, пояснил, как ко всему этому относится, и сказал, что это большая честь — получить не только розу на Военный крест, но еще и высшую награду своей страны. Однако верный своей скромности, он еще раз указал на то, что лишь делал свою работу, и признания заслуживает не только он, но и весь отряд.       Он подтвердил Антее все официальные операции, в которых он участвовал на этом базировании. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она наконец заявила, что теперь у нее есть вся требуемая информация, и повесила трубку.       Пока Джон висел на телефоне, вышагивая взад-вперед по гостиной, Шерлок изучающе за ним наблюдал. Он и раньше подозревал, что имевшаяся у друга при первой их встрече хромота психосоматической была лишь частично, и сегодня он увидел тому подтверждение — когда взорвалась граната, бедро Джона буквально нашпиговало осколками. Шерлока до сих пор изумляло, как этому доброму, заботливому человеку, обожавшему чай, тосты с джемом и шерстяные свитера, удалось настолько успешно справиться с такой страшной травмой и спокойно жить дальше как ни в чем не бывало.       Шерлок всегда знал, что с ним должно было случиться что-то значительное: армия не списывает солдат и медиков, если у них есть шанс восстановиться. Но Джон все равно продолжал настаивать, что ничего "такого" не было — даже сегодня после того, как Шерлок посмотрел запись, а сам Джон узнал, что получит за свой подвиг высшую военную почесть Великобритании.       Большинство людей, глядя на Джона, видело в нем простого милого человека — того, кто всегда придержит для дамы дверь, умеет пользоваться своей очаровательной улыбкой и расточает ауру добродушного деревенского доктора.       Мужчины видели приземленного парня, с которым можно выпить пивка в пабе, поболтать о регби или мини-футболе и весело провести время.       Женщины видели мужчину, с которым всегда чувствуешь себя в безопасности, из тех, кого искренне одобрит любая мать.       Шерлок и Лестрейд видели, как он гоняется за преступниками, с безупречной меткостью стреляет, всегда готов схватиться в рукопашную и никогда не чурается кому-то помочь. Они видели его и во врачебно-экстремальных ситуациях: он всегда сохранял холодную голову и твердую руку, абстрагировался от всего и полностью сосредотачивался на пациенте.       Джон умел и следовать приказам, и их отдавать. Шерлок всегда считал, что приказывая прибрать в квартире, избавиться от частей трупов в холодильнике или купить молока, Джон говорит наполовину в шутку.       Но теперь, увидев уже не доктора Ватсона, а капитана, спокойно и уверенно взявшего на себя командование тремя отрядами, которые в полном составе беспрекословно ему подчинялись, Шерлок невольно проникся к нему еще большим уважением.       И точно так же, как накануне его брат, Шерлок подумал, что тихая вода глубока. И, приняв решение, он быстро послал СМС Майкрофту.       Я ХОЧУ ПОСМОТРЕТЬ АРМЕЙСКОЕ ДОСЬЕ ДЖОНА БЕЗ РЕДАКТУРЫ. И ЕЩЕ, ЗАКАЖИ СТОЛИК НА ТРОИХ В "ГЕВИН ЭТ ВИНДОУЗ" НА ЗАВТРА В 19.30. СДЕЛАЕШЬ, БРАТ? - ШХ       Ответ пришел почти мгновенно.       СЧИТАЙ, ЧТО СТОЛИК ЗАКАЗАН. МНЕ НАДО ЕЩЕ КОЕ-ЧТО ОБСУДИТЬ С ДЖОНОМ, ПРИНЕСУ ДОСЬЕ ЗАВТРА. - МХ