Храбрый воин (The Bravery of the Soldier)

      Шерлок и Майкрофт сидели в креслах напротив друг друга, и судя по напряженным взглядам, скрещенным ногам и постукивающим по подлокотникам пальцам, пытались выиграть войну взглядов.       Джон решил, что можно потратить время и убрать продукты в холодильник. Не похоже, чтобы брат Шерлока собирался вот-вот уходить.       — Здравствуйте, Майкрофт! Большое вам спасибо за выпущенное в прессу заявление, очень ценю! Теперь меня знает вся Великобритания, а я, верите или нет, по-прежнему не имею ни малейшего желания обсуждать тот день и тем более с совершенно незнакомыми мне людьми! — раздраженно фыркнул доктор, входя в гостиную.       — А, да, Джон. Мы были обязаны выпустить этот пресс-релиз, и вы это знали. В конце концов, моя милая ассистентка вчера звонила вам, чтобы взять заявление для прессы. Мы получили информацию, что "Дейли Мейл" удалось идентифицировать вас на фотографиях, и приняли решение выпустить официальное подтверждение до того, как поползут слухи.       — Ну конечно... я вчера так хорошо соображал, когда разговаривал с Антеей. А какие-то умные головы подумали и решили, а почему бы этим статьям не появиться сегодня в прессе? Это было бы очень, очень мило. Я даже не успел рассказать собственной сестре, даже миссис Хадсон. Помимо ранения, это самое крупное событие в моей жизни, а я даже не смог рассказать об этом своим близким! Я думал, что мое с вами, Холмсами, знакомство позволяет надеяться хоть на такую любезность. Мне не казалось, что я прошу слишком много. А как вы считаете?       Майкрофт попытался было изобразить искреннее раскаяние, но Джон предупреждающе вскинул руку и продолжил. Ему необходимо было хотя бы выговориться.       — Вам не кажется, что это уже слишком? Вчера я был вынужден смотреть и заново переживать самый ужасный день в моей жизни. А потом вы еще взорвали бомбу, сообщив, что я получу не только розу на Военный крест, но и крест Виктории за то, что я только что лицезрел в записи. Вы хоть немного представляете, что такое посттравматическое расстройство? Знаю, вы изначально считали этот диагноз ошибочным, но я скажу вам, как врач: он реален, и он подтачивает мои силы! За последние годы мне постепенно становилось лучше. Но вчерашний день порвал в клочки все мои старания и с трудом завоеванный прогресс; я как будто снова там оказался и теперь переживаю все с новой силой. Тот день, тот вечер... они и так без конца проигрываются у меня перед глазами, Майкрофт, а теперь еще ко мне лезут абсолютно незнакомые люди и спрашивают о кровавых подробностях!       — Джон, я все понимаю, но ведь это не мы допустили утечку. Нам пришлось выпустить официальный пресс-релиз, и мы решили, что лучше самим подтвердить вашу личность и дать ваше заявление, чем допустить спекуляции на всю страну — в итоге половина британской прессы все равно раскинула бы лагерь у вашего порога, чтобы получить комментарии. Поверьте, пожалуйста, у меня нет привычки беспечно делиться с прессой информацией о наших сверхсекретных операциях. Не говоря уже о том, что я совершенно не заинтересован в обострении вашего хронического расстройства здоровья.       — Немного поздновато, вам не кажется?       С прямой как шомпол спиной, Джон сел на диван и сложил руки между коленей.       — Джон, я знаю, что вы пережили много больше, чем открыла та запись, — Майкрофт поднял в руке толстую папку, обложку которой жирно пересекало имя и звание Джона.       — Майкрофт! Черт подери, это мои послужные записи? Что вы делаете с моим досье? — бывший солдат уже не просто злился, он пришел в совершенную ярость.       — Я пришел, чтобы отдать его вам. Разумеется, вы вольны сами решать, чем из него поделиться — в конце концов, это ваша личная информация — но, учитывая ваши посттравматические кошмары, я бы предложил вам все же рассказать остальное моему брату, либо дать ему прочесть досье. Могу гарантировать, что у него есть необходимый уровень доступа.       — Майкрофт Холмс, я сам решу, когда и с кем мне делиться своей собственной жизнью! Это, черт подери, совершенно не ваше дело! А вы сами, случаем, не хотите поделиться со мной своей карьерой во всех подробностях? Рассказать обо всех неверных решениях, расписать все, что вы видели, делали, вытерпели? — Джон выжидательно посмотрел на политика, но тот ничего не ответил. — Естественно, вам такое и в голову не придет! Что же касается моего ПТСР и панических атак, то у них множество триггеров. Смотреть и заново переживать худший кошмар в моей жизни, так случилось, тоже один из них, как я выяснил прошлой ночью, но с тем же успехом это мог быть автомобильный выхлоп или свисток чайника!       Джон отчаянно старался выдерживать ровный тон и сжал руки в кулаки, чтобы унять тремор. Разумеется, ни от кого из Холмсов это не укрылось.       — Джон, я здесь не для того, чтобы вас расстраивать. Постарайтесь понять это.       — Тогда зачем вы пришли?       — Да, Майкрофт, чем мы обязаны сомнительному удовольствию твоего визита, да еще в воскресенье? — поинтересовался молчавший доселе Шерлок, пристально наблюдая за доктором.       — Я пришел, чтобы поздравить Джона с награждением крестом Виктории. Я знал, что они примут правильное решение. Выбор был между ним и Георгиевским крестом¹, но в итоге поступки Джона были признаны целиком и полностью соответствующими именно кресту Виктории — за бесстрашную доблесть, самопожертвование и невероятную преданность долгу перед лицом врага — и окончательное решение было принято единогласно.       Майкрофт сдержанно улыбнулся доктору.       — Просматривая ваше армейское досье, я наткнулся на один момент, который хотел бы с вами обсудить.       Джон посмотрел на Холмса, на его лице в равной степени отразились заинтригованность и беспокойство.       — В 2002 году вы покинули Королевский военно-медицинский кадетский корпус, чтобы стать офицером, — продолжал тот. — В 2009 вас с почетом перевели в запас в связи с инвалидностью. Однако на данный момент вы не только гражданский врач с официальной лицензией, выданной Главным медицинским советом — за вами по-прежнему закреплено членство в регистре КАМКа.       Джон несколько секунд переваривал это заявление и озадачено свел брови.       — Вы имеете в виду то, что я и подозреваю, Майкрофт?       — Боюсь, что так. Похоже, в силу каких-то причин, вас оставили в реестре запаса кадровым военным врачом.       Джон подавился воздухом, за какие-то секунды на его лице промелькнули мириады эмоций. Но когда он вновь обрел голос, из них остались лишь две: шок и неверие.       — Что? Повторите-ка еще раз, — недоверчиво попросил он, широко раскрыв глаза. — Но это же незаконно! Майкрофт, уберите меня из этого чертова реестра! Я ушел из КАМКа много лет назад, после чего меня еще списали домой по здоровью... они сочли, что я не могу осуществлять командование в бою — спасибо перенесенным судорогам. Предполагалось, что я мог бы снова вернуться в КАМК — только, даже если бы это позволяло мое здоровье, вся ответственность все равно ложилась бы на мое непосредственное начальство. Кто бы на это пошел? Кто бы меня взял, учитывая мою медицинскую историю? В армии на этот счет очень жесткие условия, так зачем им понадобилось нарушать то, что они сами установили? Если я до сих пор нахожусь в реестре, значит, они в любой момент могут меня призвать, и я буду обязан им подчиниться! Армия очень ясно заявила, что я для нее теперь бесполезен. Я служил своей стране пятнадцать лет; и я не желаю рисковать повторным призывом, каким бы маленьким ни был на это шанс! Я имею здесь право голоса, а меня даже не информировали! Уберите меня оттуда сегодня же, Майкрофт, или клянусь: если меня заново призовут, я заберу вас с собой, чтобы показать, что такое находиться в зоне военных действий! — бушевал Джон, его лицо покраснело от гнева.       — Я так и подумал. И потому решил обратить на это ваше внимание! Можете считать, что с этого момента вы раз и навсегда освобождены от своих обязательств. Я лично займусь оформлением всех бумаг, — сразу же примирительно сообщил Майкрофт. Он держался собранно и хладнокровно, хотя Джон явно был готов задушить его собственными руками.       — Не могу поверить, что вы так со мной поступили... или вернее, ваш предшественник, — поправился Джон. — После стольких лет в армии и без того трудно приспосабливаться к мирной жизни. Последний раз я был гражданским, когда заканчивал медицинскую школу — и даже тогда я уже был связан с армией через кадетство. А если тебе еще некуда деваться и приходится мириться с фактом, что обе карьеры, которые ты строил в поте лица, теперь для тебя окончены, это перенести еще тяжелее. С какой стати меня оставили в реестре? У меня тремор руки, как вы сами указали в первый же день нашего знакомства, и мое плечо так и не восстановило в полной мере свою подвижность. Она есть — и неплохая, но не идеальная, и никогда уже полностью не восстановится из-за обширности повреждений. Я — врач общей практики, не хирург. Мои врачебные навыки не настолько редки или уникальны, чтобы армия могла счесть меня незаменимым. Чтобы диагностировать солнечные удары или обезвоживание, я им не нужен. А из-за тремора руки — причем, могу добавить, доминирующей — я даже не смог бы ассистировать при операции, если бы кого-то серьезно ранило... Чуть соскользнувший скальпель и смерть пациента будет на моей совести. Не мог же я вернуться ради того, чтобы заниматься триажем или мыть судна... я для этого слишком квалифицирован!       — Джон, поверьте, это было не мое решение. Кроме того, я предполагал, что вы в курсе, раз это указано в вашем досье.       Уголки губ Шерлока дернулись вверх, он ухмыльнулся и слегка изумленно покачал головой.       — Уж тебе-то должно быть известно, что никогда нельзя полагаться на одни лишь предположения, — поддразнил он брата.       — Ну так вот, я не был в курсе, — сообщил Джон. — И в любой момент мог получить письмо с приказом в ближайшие три недели отправиться на новое место службы. И неважно, что меня комиссовали вчистую по здоровью. Я обязан был бы подчиниться. Потому что в случае отказа попал бы за неповиновение под трибунал, а потом меня бы все равно, скорее всего, отправили бы служить хоть на минимальный, но срок.       Майкрофт кивнул, соглашаясь с такой трактовкой.       — И сколько еще там таких, как я? Отставных, уволенных в запас, списанных по инвалидности, которых втайне держат в резерве, невзирая на то, что они заслужили свою гражданскую жизнь, и отнюдь не легкой ценой? Принимавшие это решение вообще видели наши медицинские карты? Отправлять солдат с серьезными ранениями и посттравматическим расстройством обратно на передовую... это нелепо и смехотворно! Причем, это еще после того, как они к нам отнеслись, просто сообщив, что мы для них далее бесполезны. Это просто редкая наглость: предполагать, что нас можно просто взять и отослать на новую дислокацию, хотя никто не имеет права больше нас вообще призывать!       Джон вскочил на ноги и заходил взад-вперед перед диваном, отчаянно пытаясь дать выход своему гневу. Внезапно он остановился и повернулся лицом к Майкрофту.       — Вы когда-нибудь бывали в жилищах, которые Министерство обороны предоставляет вернувшимся солдатам, если им некуда идти?       — Нет, Джон, не могу сказать, что я...       — Это квартиры в хостелах, Майкрофт, — прервал доктор, прежде чем старший Холмс успел что-то еще сказать. — Одна крошечная комнатка, где-то в половину этой, — Джон обвел рукой гостиную на Бейкер-стрит, где они сейчас находились. — И в ней только маленькая плитка, чтобы готовить, кровать, письменный стол и шкаф. Та, что досталась мне, была просто ужасна. Туалет и ванная — одни на весь этаж, на все комнаты! Мне не в новинку жить в тесноте или делить с кем-то санузел, но эта квартира переплюнула все! Моя капитанская каморка в Кандагаре и то была попросторнее! И все эти хостелы находятся хоть и в больших городах, но на окраинах. Мой был у самой железной дороги; ночами прекрасно слышно, как мимо проносятся поезда. А рядом — ни нормальных магазинов, ни даже какой-нибудь забегаловки, чтобы поесть. Остается только тащиться немаленькое расстояние к ближайшему метро. Нас просто выкинули на свалку: засунули в эти комнатушки, выдали пенсии, граничащие с минимальным жалованием и накинули сверху по 500 евро в месяц на жизнь и лечение. Мне еще повезло, я могу самостоятельно передвигаться, но ведь есть и другие, потерявшие конечности или оставшиеся навсегда в инвалидном кресле. Им даже самим не добраться до Лондона и обратно.       Джон глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Следующие его слова прозвучали намного тише и подавленнее.       — Неудивительно, что столько вернувшихся солдат решают покончить с собой. За те два месяца, что я жил в этом доме, двое из моих соседей свели счеты с жизнью. Один прямо на моих глазах. Просто вытащил пистолет и застрелился, и я и глазом моргнуть не успел. И поверьте, в первое время после моего возвращения бывали дни, когда я сам об этом подумывал...       Оба брата резко втянули воздух, потрясенные таким признанием. Признанием, что Джон думал о самоубийстве до того, как переехал на Бейкер-стрит.       — Джон... я не знал... — начал было Шерлок, но бывший солдат его оборвал:       — Я ни разу не дошел до дела — только думал об этом время от времени. Я просто не мог. Это было бы трусостью, а я пережил войну и остановку сердца не ради того, чтобы в итоге застрелиться в мирном Лондоне. Погибнуть в бою — честь, к этому мы всегда были готовы. В конце концов, быть солдатом вообще небезопасно. Но тогда я потерял цель в жизни — все, ради чего я работал, было у меня отнято, меня списали со счетов, выкинули на свалку, оставив в Лондоне в полном одиночестве, без какого-либо занятия и без единого человека, с кем можно было бы поговорить. К счастью, с тех пор я вновь обрел свое предназначение — и в основном благодаря Шерлоку. Сейчас я очень доволен своей жизнью, действительно, очень доволен. Я больше не в группе риска, — заверил он братьев. — Но если ваши боссы из Минобороны думают, что с нами и дальше можно обращаться, как с мусором: засунуть подальше в темные крошечные каморки и ожидать, что мы будем прыгать от радости, получив внезапный приказ о новом призыве, то они очень ошибаются, Майкрофт!       Тот кашлянул.       — Могу только повторить, Джон: я ничего об этом не знал. Хотя и очень благодарен, что вы привлекли к этому вопросу мое внимание. Будьте уверены, им немедленно займутся!       Джон в ответ только кивнул — он продолжал вышагивать по гостиной, сжимая и разжимая кулаки, дабы как-то выпустить охватившее его напряжение и адреналин, бушующий в организме.       — Джон, я также пришел, чтобы сообщить: размер дополнительного пособия, которое получают пострадавшие солдаты — такие, как вы сами, будет пересмотрен в сторону увеличения. Хотя сумма еще не определена. Кроме того, вместе с крестом Виктории вы получите годовую ренту в 1500 евро. Что касается проблемы жилья, то мы посмотрим, что можно сделать.       — Да, хорошо. Отлично. Спасибо, — Джон глянул на Майкрофта и кивнул.       — Что ж, поскольку этот вопрос улажен, давайте теперь обсудим церемонию вручения креста Виктории, — быстро продолжил брат Шерлока, стремительно меняя тему. — Вы имеете право привести с собой троих гостей...       — Ну, это просто: Шерлок, миссис Хадсон и моя сестра.       — Я передам имена выше. Антея свяжется с мисс Ватсон и миссис Хадсон по вопросу соответствующих вечерних платьев. О деньгах не волнуйтесь, я обо всем позабочусь. Теперь, Джон, скажите, вы когда-нибудь получали или, может, заказывали форму №1²?       — Нет, в Афганистане в ней как-то не было нужды. У меня сохранилась форма №2³, которая до сих пор мне подходит, — пояснил тот. Ко всему прочему, форма № 1 была дорогой, и у него не было причин тратить на нее деньги, поскольку его полк не принимал регулярного участия в открытых парадах, которые бы требовали новой формы. Однажды, когда форма № 1 ему все же понадобилась, он просто взял ее напрокат. Он все равно не мог позволить себе потратить на нее почти тысячу фунтов. Однако он купил себе берет с красно-белым плюмажем в знак гордости и памяти по полку, бывшему ему когда-то семьей.       — В таком случае, я завтра утром пришлю вам портного, чтобы снять мерки. На вручении вы должны быть при полном параде. Шерлок, извлекай из шкафа свою "визитку", правила Дворца тебе известны.       Консультирующий детектив в ответ насмешливо фыркнул, и Джон невольно подумал, насколько же привилегированным было воспитание Холмсов, если Шерлок не понаслышке знаком с правилами и протоколами Букингемского дворца, как явно подразумевал Майкрофт. Его внезапно осенило, что их визит во Дворец во время дела Ирен Адлер — тот самый, когда Шерлока привезли туда в одной простыне — вероятно, не был для детектива первым. И Майкрофт тоже явно чувствовал себя там, как дома — как будто гулять по Дворцу без какого-либо сопровождения было для него естественно. Старший Холмс быстро подтвердил эти подозрения.       — Джон, есть определенные дворцовые протоколы, которые вам надлежит выучить, но этим мы займемся ближе к церемонии. На вручении вас, получателей медалей, будут вызывать одного за другим, и вы должны в ответ отдавать честь. Затем Ее Величество Королева коротко резюмирует, за что вы получаете свои награды. Когда она прикрепит медаль к вашей форме, вы должны отдать честь и с быстрым разворотом вернуться на свое место. После церемонии вас будет ждать банкет с участием всех награжденных, их гостей и премьер-министра, а также некоторых членов королевской семьи. Вам всем предоставят машины, чтобы добраться до Дворца, хотя я полагаю, что вы предпочтете встретиться со своей сестрой здесь, чтобы ехать вместе.       Джон согласно хмыкнул. Пока что все звучало вполне здраво, и церемония не казалась чересчур сложной, так что, вероятно, ему останется лишь держать свои нервы под контролем.       — У вас есть какие-нибудь вопросы?       — Ни одного.       — Хорошо. Что касается вашей розы на Военный крест, то мы несколько отклонимся от обычной процедуры. Встречаясь с королевой, вы должны быть при полном параде наград, так что сначала вы получите свою розу. К сожалению, это будет уже не так впечатляюще. Вы уже получали Военный крест, так что знаете, какого масштаба обычно такие мероприятия. Скорее всего, будет присутствовать только ваш командный состав. Однако в субботу, уже после вашего визита в Букингемский дворец, будет устроен еще один прием, где члены вашего отряда получат свои военные кресты, а вы — заново свой, если пожелаете. Здесь тоже будет обязательна полная парадная форма, однако, поскольку это чисто военная церемония, вы можете пригласить гостей, сколько пожелаете — как военных, так и гражданских. Прием пройдет в Рикерби-холле.       При последних словах Шерлок резко вскинул голову. Джон лишь посмотрел на братьев — он никогда не слышал о таком месте, но судя по названию, он бы не удивился, если бы его пригласили в какой-нибудь тюдоровский особняк.       Шерлок неотрывно смотрел на старшего брата, по-холмсовски слегка подняв брови — очень хорошо знакомое Джону выражение. Доктор посмотрел на друга, потом перевел глаза на Майкрофта, а затем снова на соседа, пытаясь понять, что они пытаются безмолвно донести друг до друга. Естественно, у него ничего не вышло, и он в итоге сдался, отказавшись от попыток что-то у них понять.       — Что это за место? Я никогда о таком не слышал. Это какой-то отель или что-то еще в этом роде? Наверное, за пределами Лондона?       — О да, Рикерби-холл находится за городом, почти сразу за Виндзором. Уверен, вы найдете его приемлемым. Празднование займет всю вторую половину дня и продлится до ночи. Будет вечерний час с закусками, ужин и коктейли. Все, кому понадобится, могут там же переночевать. Лично я, как почетный гость, буду настаивать, чтобы вы, Джон, остались на ночь и насладились гостеприимством.       Шерлок громко фыркнул — брат бросил на него убийственный взгляд, и младший быстро придал своему лицу выражение безразличия.       — Шерлок, ты тоже остаешься.       — Да неужели?       — Именно так, братец, остаешься.       Джон немного озадаченно наблюдал за их перепалкой, но Холмсы редко поступали понятно для простых смертных. И тут его мгновенно ударило неприятное осознание: из двух ближайших недель одну как минимум им придется терпеть повышенное внимание журналистов — намного большее, чем обычно.       — О, и Джон. Я знаю, что вы знакомы с процедурой, так что это просто напоминание. С того момента, как вы примете крест Виктории, вам первому будут отдавать честь. Как вам известно, во многих случаях эта награда имеет приоритетное значение по сравнению с рангом, так что не удивляйтесь.       Джон снова повернулся к Майкрофту.       — Да, спасибо, я это знаю. За пятнадцать лет в армии такие вещи волей-неволей запоминаешь, — засмеялся он.       — Совершенно верно. Что ж, мне пора возвращаться к работе. Хочу еще раз повторить, Джон: я обязательно улажу все с реестром запаса. Я искренне считал, что это было ваше информированное решение.       — На самом деле, я бы хотел, чтобы вы выделили в реестре всех уволенных по инвалидности и прочим медицинским причинам и сообщили им об этом письменно — просто чтобы убедиться, что они знают о своем нахождении в этих списках. И затем позволить им выбрать: либо снова завербоваться на службу, если это позволяет здоровье, либо остаться на гражданке, но уже безо всякого вмешательства армии. Кто-то, вероятно, предпочтет и вернуться. Я бы наверняка это сделал, если бы не ранение и инвалидность — армия это все, что у меня тогда было. Между отставкой по медицинским причинам и отпуском по болезни есть определенная разница, и я думаю, армии пора на нее указать.       — Согласен, Джон, — с этими словами Майкрофт поднялся на ноги и быстро покинул 221Б, на прощание кивнув доктору и своему младшему брату.       Стоило старшему скрыться из виду, как Шерлок встал и занял на диване освободившееся место, растянувшись там в своей обычной манере.       — Хм, похоже, Майкрофт действительно чувствует себя виноватым — теперь, когда он открыл, как его ведомство обращалось с такими людьми, как ты, Джон. И он пытается загладить перед тобой вину. Мой брат всегда питал огромное уважение к обладателям титулов и героям войны, так что сейчас он наверняка постарается изменить государственное отношение к вернувшимся солдатам. Думаю, это были самые искренние его слова за последние несколько лет.       Детектив сложил руки под подбородком в позе мыслителя.       — Сомневаюсь, что они стали бы организовывать прием в Рикерби-холл для первого попавшегося солдата. Точнее, я знаю, что не стали бы. Дом обычно закрыт для публики.       — А что за Рикерби-холл? Я никогда раньше о нем не слышал.       — Естественно. С чего бы? Это местечко в Беркшире, сразу за Виндзором, на берегу Темзы, — пояснил Шерлок и словно поставил точку.       — О. Ну, тогда ладно. Полагаю, я все равно скоро сам все узнаю.       — Очевидно.       Джон встал и направился на кухню, чтобы поставить чайник. Даже не спрашивая, хочет ли чая Шерлок, доктор автоматически наполнил две кружки.       И только опустив взгляд, чтобы размешать молоко, он сообразил, что взял себе старую кружку с эмблемой КАМКа. Улыбнувшись в нее, он вернулся назад в гостиную, отдал Шерлоку его чай — тот взял кружку, даже не открывая глаз — и сел за стол. Он решил нанести упредительный удар и написать в блоге о своих наградах и причастности к случившемуся в Афганистане, прежде чем газетчики испытают острую необходимость раскинуть у них под окнами лагерь на ближайшие две недели.       — Знаешь, у Майкрофта и его подручных наглости хоть отбавляй! — в сердцах высказался доктор. — Держать уволенных в запас в резерве, даже не сообщив им об этом! Представляешь себе? Это абсолютно недопустимо! Меня могли заново призвать в любой момент... и это после всего, что со мной случилось. Я оставил и войну, и армию в прошлом... Я оставил... Действительно оставил! У твоего брата просто талант вынимать бомбы из-за пазухи!       — Ну, ты же его знаешь, — ответил Шерлок. — Он очень въедлив.       — Точно, и черта явно семейная... — себе под нос пробормотал Джон.       — Я все слышал.       Доктор только закатил глаза. Ну конечно, он слышал, как же иначе. Джон сел за стол и стал медленно набирать текст в блоге, аккуратно объясняя, что: да, на фотографиях и в новостях был действительно он; нет, он не скучает ни по Афганистану, ни по войне; да, он очень польщен получить такие престижные награды и ему до сих пор не до конца в это верится; но нет, это не изменит его жизнь в той части, что связана с расследованием преступлений, в их с Шерлоком дуэте на Бейкер-стрит.       Шерлок снова взялся за скрипку, опять начал что-то сочинять. Слушая игру соседа, Джон решил набить в блог еще одно сообщение, помятуя о бывшем сегодня разговоре с Майкрофтом. Он знал, что кое-кто из его старых друзей-военных следит за блогом, а значит, они могут передать информацию дальше, особенно если она будет от него самого. Он знал, что ему доверяют. У него была репутация человека, который не станет передавать слухи.       Так что он потратил время и рассказал, как обнаружил, что его до сих пор держат в реестре запаса, и посоветовал всем отставным или уволенным по здоровью коллегам перепроверить свой статус, если они не испытывают желания внезапно столкнуться с новым призывом.       С вящим самодовольством и удовлетворенностью Джон захлопнул ноутбук и отправился на кухню, чтобы приготовить что-нибудь поесть. Покопавшись в кухонных шкафчиках, он в конце концов решил не мудрить и воспользоваться теми остатками продуктов, что он нашел дома. А именно: пакет замороженных летних овощей, немного пасты и куриные грудки, купленные им пару дней назад.       Когда его друг занимался готовкой, Шерлок, как правило, не обращал на это особого внимания, но увидев, что тот натирает куски курицы чем-то, очень напоминающим сахар, а потом перекладывает их в пакет для запекания и поливает чем-то темным, детектив определенно заинтересовался.       — Что ты, черт побери, делаешь, Джон?       — А как ты думаешь? Готовлю. Веришь или нет, но нормальным людям необходимо регулярно питаться.       — Да, спасибо, доктор. Я имел в виду, что ты делаешь с этой бедной курятиной?       — Что? А! У нас кончились наборы специй, и я решил сделать бальзамического цыпленка⁴. Его натирают сахаром и обильно поливают бальзамическим уксусом. Я частенько его готовил, когда был студентом в медшколе. Сахар у меня был всегда, а бальзамическим уксусом я пользовался для салатов, так что если я забывал купить специи, то на крайняк всегда оставался этот рецепт, — объяснил Джон.       В упоминании сахара и бальзамического уксуса в одном рецепте Шерлок в отвращении сморщил нос.       — Серьезно, Джон, как ты вообще дожил до меня, если регулярно этим питался.       — Сказал тот, кто по своей воле никогда едой не интересуется, — засмеялся Джон, засовывая цыпленка в духовку. — На вкус лучше, чем кажется, я тебе клянусь! Сам увидишь.       Он занялся приготовлением пасты и овощей, мысленно добавляя к списку будущих покупок различные ингредиенты. Поставив еду готовиться и томиться, Джон снова вернулся к своему ноутбуку.       Он еще раньше заметил, что кто-то успел прокомментировать его последнее сообщение — без сомнения, какой-нибудь журналист, жаждущий эксклюзива, и ему хотелось почитать, что ему пишут, пока есть свободная минутка.       Но открыв ноутбук, он обнаружил, что последнее опубликованное сообщение в блоге — про его участие в афганской истории, а то, что он написал про реестр запаса, просто-напросто испарилось.       Джон на пару секунд просто оцепенел, но потом у него внутри зародилось неприятное понимание. Он расстроенно выдохнул, перепроверил весь архив блога и обнаружил, что сообщение необратимо заблокировано, а в почтовом ящике его ожидает новое письмо.       "Д-р Ватсон, вы должны понимать, что не стоит обнародовать эту информацию. Ситуация сейчас прорабатывается. - МХ"       — Отвали, — пробормотал Джон себе под нос. — Есть такая вещь, называется "свобода слова" — и тебе лучше об этом не забывать, Майкрофт Холмс.       Преисполненный тихой ярости, он, облизывая губы, быстро защелкал клавишами своего телефона, набирая "британскому правительству" смс с предложением поискать в словаре словосочетания "свобода слова" и "цензура" — только в куда более цветистых выражениях и в сопровождении пары-тройки отборных ругательств.       Шерлок не мог скрыть веселой ухмылки.