Железный засов

Прошла целая неделя "семейной" жизни Эклза и Падалеки. Они по-прежнему спали вместе, не переходя к чему-то более пикантному, завтракали и ужинали вместе, если Джаред не уезжал слишком рано и не задерживался допоздна. Первые выходные они провели в уютном молчании. Уютном, потому что Джаред старался создать все условия. Он, видимо, начитался каких-то книг по уходу за беременными и по инструкции размеренно превращал жизнь Дженсена в нечто мягкое и безвредное. Падалеки следил за тем, сколько и что Эклз ест, сколько времени дышит свежим воздухом, пьет ли витамины, спокойно спит или нет. Но разговор у них не складывался. Они словно стеснялись друг друга, чувствовали себя неловко. Каждый пытался завести разговор, открывал рот и закрывал тут же. Обменивались лишь короткими фразами, лишенными особого смысла. "Погода хорошая была вчера, а сегодня что-то мерзко капает... обед вкусный... и ужин тоже... фильм интересный... да, согласен..." Неделя прошла, началась другая, за ней последует еще одна... Спокойное болото, покрывшееся тиной, нарушил Стив, заехавший в гости по приглашению. Дженсен был рад, а Джаред сначала отсиживался допоздна на работе, не желая общаться с Карлсоном после их стычки в подъезде, но все равно влип, потому что Стив не собирался рано покидать их радужное гнездышко. - Джаред! Ты все-таки успел, - встретил его улыбающийся Дженсен. - Познакомься. Это Стив. Мой лучший друг. Стив, это Джаред... ну... ты знаешь. Проходи, я попрошу разогреть тебе ужин. Падалеки вяло улыбнулся в ответ, пожал руку гребаному Стиву, который ни единой мышцей лица не выдал секрет их знакомства, и, скинув пальто и бросив кейс, прошел в столовую. Запеченная утка в апельсинах поумяла раздражение, что клокотало в груди Джареда еще пять минут назад. Дженсен улыбался и этого было достаточно для того, чтобы пересилить себя и поизображать "радушного Джареда". Благо Карлсон засобирался домой через час необремененной смыслом беседы "из вежливости". Уже на пороге, когда Джеи пошли провожать "друга семьи", Карлсон крепко пожал руку Падалеки и еле слышно, наклонившись вперед, чтобы только Джаред услышал, произнес: "Я за тобой буду следить, мудак". - И тебе того же, - сладко улыбнулся Падалеки, еще крепче сжимая руку Стива, произнося лишь губами без звука слово "придурок". Дженсен, кажется, ничего не заметил. - Приезжай еще, правда, Джей? - раздался голос Эклза, и Джаред, вздрогнув, согласно покивал, мысленно сжигая Карлсона на костре. - Обязательно, - медленно выговорил удовлетворенный Стив. - Хоть каждый день. - Такси ждет, - чуть резче, чем нужно, произнес Джаред. Битва взглядов так ничем и не закончилась. Стив уехал (надолго ли), а Джаред еле сдерживал ядовитое шипение. Один Дженсен был улыбчив и доволен. Кульминация всепоглощающей заботы Падалеки наступила, когда Эклз стал скрываться в туалете чуть ли не через каждые полчаса. Токсикоз был страшный, и Джаред делал все возможное, чтобы уменьшить страдания Дженсена. Одним из любимых способов для Дженсена было поглаживание за ушами. А еще они теперь все чаще стали засыпать в обнимку, согреваясь теплом друг друга. И когда Дженсен вынужден был скрываться в ванной по неприятным обстоятельствам в виде тошноты и рвоты, за дверью его ждал взволнованный Джаред, который сразу же сгребал его в объятия и целовал в макушку. - Спасибо тебе, - вдруг раздался голос во мраке комнаты. - За что? - За то, что ты рядом, - они лежали в постели, Джаред обвивал собой Дженсена, закрывая-защищая от всех бед, а Эклз просто нежился и таял в этих теплых крепких руках. - Ты не должен благодарить за это. Все так, как и должно быть. - Мне все время кажется, что что-то вот-вот разрушит все. - Не надо так думать. Все хорошо, - рука погладила живот и виска коснулись губы. - Ты странный. - Почему? - раздалось после минутного молчания. - Такой холодный и теплый одновременно, - закусил губу Дженсен. - Я стараюсь быть теплее, - тяжелый вдох. - Ты того стоишь. - Почему? - Не заставляй меня произносить эти слова. Дженсен прокусил до крови нижнюю губу. Джаред не хочет говорить ему серьезных слов. Боится? Скорей не видит смысла признаваться такому, как Дженсен. Джаред может найти себе партнера гораздо достойней: сильней, богаче, красивей... - Прекрати думать. Я слышу, как шумят твои извилины. - Я... - Тшш... не надо. Не ищи причин расстаться со мной. И не спрашивай больше: зачем и почему.

***

Дженсен боялся. Боялся, что его вышвырнут за ненадобностью, отвернутся от него. Боялся, что произойдет какой-нибудь сбой, и тест покажет вдруг, что Джаред не является отцом. Боялся - ключевое слово. Хоть и не признавался никому вокруг, даже самому себе врал. Держал улыбку и держался отчужденно. А Джаред так и не переступал тонкой грани, он был заботлив, но в то же время холоден. Открыть себя кому-то, пусть даже этот кто-то вызывает в нем невероятные эмоции, очень сложно. Это как пытаться открыть железную дверь с проржавевшим замком-засовом. И хочется, и не получается. Так и ходили вокруг друг друга, пока не наступила та самая ночь. Дженсен просто готовился ко сну, чистил зубы, переодевался под пристальным взглядом Падалеки, который после душа вытирал еще влажные волосы. Никто не понял, что за искра пробежала. Миг и они оба на кровати, дышат сорванно, поедая друг друга глазами. Дженсен распластан на спине, полуголый, Джаред упирается руками в кровать, чтобы не придавить собой желанное тело. - Ты не против, если мы сегодня станем чуточку ближе? - кожу покалывало, так хотелось прикоснуться. - Н-не против, - зачарованно произнес Дженсен. - Отлично, - и это было последнее слово за эту ночь, не считая стонов, всхлипов и страстных криков. Утром, валяясь и нежась в мягкой кровати, Дженсен вспоминал горячие поцелуи и нежные прикосновения губ к его ягодицам, плечам и соскам в перемешку с искушающими укусами, подарившими ему столько счастья. Шея горела до сих пор метками, на голове был полный бардак, как и в ней, между ног было липко от подсохшей спермы, губы чуть припухли, налившись алым. Джаред уже ушел на работу, не забыв перед этим приласкать своего парня и томно прошептать на ухо, что к семи часам его, красивого и нарядного, будет ждать шофер, чтобы отвезти в лучший ресторан города, где его будет ждать Джаред. Пришлось оторваться от кровати к середине дня, хоть и совершенно не хотелось, и начать приводить себя в порядок. Дженсен в последнее время чувствовал себя все хуже: голова часто болела, тошнило, кружило и спать хотелось ужасно, но в основном жаловаться не приходилось. О нем заботились, считали нужным и этого было достаточно. Но как оказалось, не достаточно. Во время ужина Дженсену стало плохо, настолько, что пришлось вызвать скорую. Пока ждали врачей, у Дженсена началось кровотечение. И это поставило точку. Точку во всем. В жизни маленького неродившегося чуда. В счастье Дженсена. В непробиваемости Джареда. В едва начавшихся отношениях двух мужчин. Под мерный писк медицинских приборов по лицу Дженсена катились слезы. Джаред оставался за дверью, так и не решаясь зайти в палату. Тишина, полная трагического молчания, оглушила их. Слов не находилось, а жизнь продолжалась. Продолжалась без тех, кому было не суждено.