Дитя моря

      Ната возвращалась с вечерней прогулки, куда отправилась, чтобы не мешать Таше работать над заказами. Чем ближе подходил сентябрь, тем хуже было её настроение. Сегодня не радовала и погода: солнце скрылось, подул холодный ветер, волны на море стали огромными, не искупаться.       Она села на скамейку в аллее со странными тополями. В её родном городе они были другими. Пыльные, раскидистые, забрасывающие белым пухом летние улицы. Впрочем, в последние годы их активно срубали, и вместо раскидистых деревьев вдоль дорог стояли деревянные столбики. И вот теперь – возвращаться, к этим столбикам, в этот город. «Пора бы уже спуститься с небес на землю». Эту фразу Ната слышала неоднократно, а теперь сама проговаривала в уме, пытаясь убедить себя, что это конец. Все сказки когда-нибудь заканчиваются. Вот и эта, летняя, тоже.       В тихий Ташин дом приехала бабушка. Она вернулась «из гостей», где обычно пропадала летом, всё ещё бодрая и весёлая. Дом оживился, наполнился запахами стряпни и специй с рынка, загремел посудой, а Ната впервые задумалась о том, как всё на самом деле сложно. На что она надеялась, когда хотела остаться с Ташей, найти работу поближе к ней, в городе? Кто она Таше? Подруга детства, приехавшая на лето. Случайный попутчик. Книга подходила к концу, и Ната чувствовала, что как только она поставит последнюю точку, а Таша напишет последний рисунок, их пути разойдутся. Напрасно Ната убеждала себя, что могла бы остаться здесь только ради того, чтобы видеть море. Моря недостаточно, чтобы хотеть изменить жизнь, когда тебе под сорок. Кроме того, Ната не могла не заметить, как изменилось это место. Отдыхающие на пляже казались ей наглыми, недружелюбными. Рынок из открытого пространства с добродушными торговцами превратился в набор павильонов, где и поторговаться было нельзя. Всё как будто летело в пропасть, и только Таша могла это изменить. Если бы только Ната нужна была своей Русалочке! Но та ничего не говорила, а навык понимать без слов, кажется, был утерян Натой за эти годы.       «Повзрослей». Ещё одно печальное наставление. Что это значит – быть взрослой? Постоянно биться, как волна о скалы, надеясь однажды сдвинуть их своим напором? Ната росла, и казалось, что ещё чуть-чуть – и наступит настоящая жизнь. А она всё не наступала. Неудавшиеся «романы», которые честнее было бы назвать сожительством. Надоедающие начальники и коллеги из каких-то других миров, в котором живут правильные (и оттого невыносимо скучные) люди. Но если она останется здесь, разве что-то изменится? Люди везде одинаковые. Только вот второй такой Русалочки нет. А Ната достаточно повзрослела, чтобы уяснить, что чудес не бывает.       От таких мыслей ей стало совсем плохо. Аллея потемнела, и Ната в который раз удивилась, как быстро здесь день переходит в ночь, почти без полутонов. Возможно, из-за этой темноты на неё накатил страх, и она поспешила к Ташиному дому – так быстро, что закололо в боку. Когда Ната открывала дверь дома, она уже вовсю ревела. «Как маленькая». Из комнаты напротив вышла Таша и, увидев плачущую Нату, встала, как вкопанная. Ната вдруг заметила, что и смуглое лицо может сильно побледнеть. Ей хотелось что-то кричать, доказывать, спорить, но не было слов и не хватало дыхания.       – Что, девочка твоя пришла?       Из кухни выглянула Ташина бабушка и ласково посмотрела на плачущую женщину.       – Ну, чего ты, маленькая. Смотри, я оладушков испекла, вку-у-усные. От всех печалей.       Ната заревела пуще прежнего: даже бабушка у Русалочки была настоящая, как в сказке.