Отражение

— Итак, я тебя слушаю, племянник, — медленно опускаясь в кресло, произнес Астрагор. — Я могу присесть, дядя? — Разве я это сказал? Не думал, что ты за одну ночь можешь забыть все порядки, установленные мной. — Прости… — Довольно. Попрошу ближе к делу, — сухо оборвал Астрагор. Фэш опустил голову, собираясь с мыслями. То, что он хотел сказать, требовало огромных усилий. Поборов сомнения, ученик промолвил: — Дядя, прошу простить, я забрался в Архив и нашел… — И что же ты там обнаружил? — поторопил его Астрагор. — Дядя, скажи, это правда?! — выкрикнул Фэш. Он явно не мог больше сдерживать обилие чувств, терзающих его сознание. — Я прошу тебя выражаться яснее, племянник, — осек его Великий Дух, впрочем, уже зная, что хочет сказать ему ученик, — какую правду ты жаждешь услышать? — Правду о смерти моих родителей. Ведь это не ты их убил, верно? Это все ложь, злые козни… — Все так, Фэш. То, что ты видел, является прямым доказательством моих слов. — Нет, не может… Я не понимаю… — Не понимаешь? Я считал, что вырастил разумного человека, способного понимать речь. Я ошибался? Астрагор бесстрастно посмотрел на воспитанника. Фэш был в недоумении и растерянности, его взгляд беспорядочно метался, ища, за что зацепиться. Когда свет падал на его худое бледное лицо, глаза пронизывались ярким блеском подступающих слез. Юноша все шептал: — Нет, все ложь, ведь тогда… — Повторяю, это все правда, и, если тебе нечего больше сказать мне, попрошу выйти. — Это значит, что в Астрограде говорят правду, а я не верил… — Хватит, — резко оборвал его Астрагор, — заканчивай истерику и выходи, я и так слишком лоялен к тебе сегодня… — Уйти? Хорошо, но знай: я не вернусь сюда никогда, лжец! — эти слова эхом разлетелись по всему замку, словно разбившийся на тысячи осколков зеркальный занавес, отделявший юношу от действительности. Выкрикнув это, Фэш вылетел за дверь и вскоре скрылся, убегая в бездонное царство ночи. А Астрагор так и остался сидеть, все еще видя собеседника, как будто он стоял на прежнем месте. Спустя несколько минут, выйдя из оцепенения, он подошел к окну, попутно раскладывая и отметая множество вероятностей одну за другой. «Именно сейчас решалась судьба этого мира…» — думал Великий Дух, с долей разочарования наблюдая, как темный силуэт продирается сквозь уже загустевший туман и стремительно исчезает из виду. Астрагору, как и племяннику, это решение далось с трудом. Колоссальных усилий требовала и ровность голоса, и безразличие во взгляде, и способность так опрометчиво отпустить главную ячейку плана, главную надежду на будущее. — Что же страх способен сделать с людьми… — глубокомысленно изрек Великий Дух, всматриваясь в белую пелену, лоснящуюся далеко внизу. Отойдя от окна и кинув последний взгляд на сумрачный пейзаж, Астрагор тяжело опустился в кресло и глубоко задумался. Несмотря на красочность и вдохновенное содержание нескольких из временных параллелей, их количество и надежность вызывали больше вопросов, чем ответов. Риск, на который пошел Великий Дух, вряд ли можно было считать оправданным. Вот оно, тяжелое бремя предводителя. Когда в руках сосредоточены все нити будущего, а ты должен выбрать всего одну, когда на твоих глазах определяется судьба этой планеты и только ты способен все изменить. Нужно решаться, а иначе противник нанесет ответный удар. И ты стоишь в нерешительности у края этой бездонной пропасти чужих ошибок. Но кто, как не он, должен принять это решение? Сделать именно этот выбор? Ведь все равно, что бы ты ни решил, куда ни свернул… — Точные последствия предсказать невозможно…

***

Фэш мчался, не разбирая дороги. Все мысли спутались, словно огромный клубок волокнистых ниток. Сейчас ярко выступала лишь одна — бежать, бежать без оглядки, прочь от каменных безжизненных стен, от цепких вездесущих лап, залитых чужой кровью. Как же одно мгновение, одно слово может перевернуть всю жизнь. Развеять светлое прошлое и окунуть в безжалостный омут порока и обмана. Феш убегал, пытаясь оторваться от наступающей тьмы. «Добежать, успеть выбраться из этого замка…» — судорожно думал он, все больше и больше поражаемый страхом и болью, беспощадно тянущей в пучину отчаяния. Юноша чувствовал, как буквально каждая клеточка наливается отягощающим свинцом, как едкий дурман затуманивает сознание и не дает продвигаться вперед. Воздух неожиданно стал густым и предательски вязким, даже он пытался задержать беглеца, обвивая все его тело тягучим своим существом. Мальчик отчаянно сопротивлялся этой безудержной силе, но она уже запустила множество налитых парализующим ядом игл прямо в лихорадочно трепещущее сердце. Наступающая со всех сторон тьма уже вила узорчатую паутину, готовясь запутать в липких, испускающих черный едкий дым нитях. Яркий костер жизни затухает, превращаясь в крошечный огонек, остаток света надежды, медленно обтекаемый темным воском, глушащим свет и жизнь в человеке. Еле выбравшись из темных, пропитанных жгучим отчаянием коридоров, прильнув к огромной двери, ведущей к долгожданной свободе, и с трудом открыв ее парализованными пальцами, Фэш выбрался наружу. Чуть переведя дух, он подобрался ближе к старинному циферблату, обрамленному густым слоем темного мха. Привычным движением призвав стрелу, юноша снял маскирующие эферы с видавшего многое устройства. В корпусе часов, пронзительно скрипя шестеренками, открылось несколько окошек. Мальчик, подчиняя окаменевшие от холода пальцы, начал стремительно выводить зашифрованные даты. Как только первая из них появилась в тусклых прорезях, ночную тишину грубо прервал раскатистый грохот, медленно открывающий единственный путь к свободе. Появление последующих дат сопровождалось не менее пронизывающим звуком, режущим слух любому, кто слышит его. «Не ошибись, только не ошибись…» — думал Фэш, вводя последние цифры древнего кода. Он не ошибся. В один момент все стихло, словно до этого бившаяся в предсмертной агонии тьма захлебнулась в желчи собственных мук и страданий. Фэш кинулся вниз по огромным шершавым ступеням образовавшейся лестницы. Добежав до ее конца, мальчик словно оборвал тысячи цепей, приковывавших его на протяжении стольких лет. Он спрыгнул на холодную черную землю и помчался вглубь окружавшего замок леса, скрываясь от злых козней дяди.

***

Глубокой ночью, когда все огни Астрограда давно погасли и даже самые отпетые трудяги уже похрапывали под шерстяным пледом, в главной Ратуше один очень дотошный механик все еще работал. Не в силах спокойно спать с невыполненной работой, Ник Лазарев тихонько пробрался в мастерскую и с упоением принялся за ее осуществление. Через пару часов, изрядно продвинувшись в своем непростом деле, Ник, сонно потягиваясь, подошел к приоткрытому окну: — Эх, какая ночь, просто загляденье! — устало проговорил он и, решив немного передохнуть, повалился на стоящий рядом потрепанного вида диванчик. Но, спохватившись, встал и задул жалкие остатки свеч, а после лег, утопая в легких дремах, сладко сковывающих сознание. Ника разбудил страшный грохот. Мальчик резко открыл заспанные глаза и увидел темный силуэт чудовищного существа, неистово бьющегося обо что-то. Ледяной ужас пролился сковывающей волной по всему телу Ника. Потихоньку овладевая собой, юный механик нащупал какую-то особо тяжелую деталь и, стараясь издавать как можно меньше звуков, стал приближаться к чудищу. Он подошел вплотную к этой бесформенной куче и наугад с размаху вдарил по ней. Гадкие звуки, издаваемые неким существом, смолкли, темная масса перестала конвульсивно биться. «Кажется, попал», — с облегчением подумал Ник и, недолго пошарив в темноте, зажег найденный огарок свечи. Увиденное настолько поразило мальчика, что тот еще минуту неподвижно таращился на это. Зверское огромное чудовище на деле оказалось всего лишь лучшим другом, а именно Фэшем. — Фэш? — неуверенно окликнул товарища Ник. — Это ты? — Нет, Эфларус, на чай к тебе зашел, видишь ли, — отозвался Фэш, пытаясь высвободиться из-под огромного циферблата. — Ты чего там застыл? Иди-ка, помоги мне! Придя в себя, Ник бросился выгребать приятеля из образовавшейся кучи всевозможного хлама. — И все-таки, Фэш, что ты здесь делаешь в такое-то время? — В гости пришел! — буркнул мальчик, отряхиваясь от мелкой стружки и нервно подрагивая. — А ты, как я вижу, совсем не гостеприимный хозяин! — Будешь уж тут гостеприимным… — пробормотал себе под нос Ник. — Фэш, не уходи от вопроса. Ты уже несколько месяцев не появлялся в Астрограде, тем более в Ратуше. И вдруг как гром среди ясного неба в прямом смысле свалился мне на голову! К чему бы это, а? — Эх, да я просто решил свалить из Змиулана, вот и все! — Свалить… Может, ты хотел сказать «сбежать»? — не скрывая улыбки, спросил Ник. — А даже если и так, тебе-то что? — раздраженно выкрикнул Фэш и, отвернувшись и отойдя от друга в дальний конец мастерской, сел на тот самый диванчик, на котором еще полчаса назад мерно похрапывал Ник. Вообще, Фэш вовсе не хотел огрызаться на товарища. С самого начала была предсказуема и реакция Ника, и возможные вопросы. Но буря пережитых за эту ночь эмоций разметала все мысли, полностью отключив и опустошив разум и душу. Фэш яростно вцепился в волосы, его тело била крупная дрожь. «Нет, не смей, это… это удел слабых… но ведь, Дядя, это ты, не я!» — он не мог больше сражаться один, он потерпел поражение — жестокое, беспощадное. Печать пала, из его сердца вырвалось все, так тщательно скрываемое на протяжении многих лет: боль, страх, ненависть, отчаяние, горечь — по щекам тонкими струйками потекли обжигающие слезы. Остановить это излияние было невозможно. — Эй, Фэш, что с тобой?! — ошеломленный Ник кинулся к другу. Таким мальчик его еще ни разу не видел. «Ох, великий Эфларус, что же мне делать?» — Ты… ты просто не понимаешь, Ник! Никто не понимает, никто не… — Фэш! — Это для вас все было так очевидно, но не для меня! Я верил, нет, я жил его словами, идеями, мыслями. Я жил, да, ослепленный, измученный, но счастливый. Глупый, но счастливый. Да, во лжи, но счастливо, понимаешь? Что мне дает эта правда? Эта паршивая, гадкая правда?! — Силу. И, если она ослабляет тебя, это значит, что ты погряз в страхе, во лжи! Значит, это уже и не ты вовсе! Значит, он добился своего — ты стал его марионеткой, даже не замечая, как все сильнее и сильнее веревочки тянут руки, как тяжелее становится дышать. Значит, ты, прежний ты, умер, навсегда лишился того, что делает нас людьми, — воли и духа! Фэш поднял взгляд. Перед ним предстал взъерошенный, красный и очень взволнованный друг. Его глаза блестели от непролитых слез. — Ник, прости… Я просто не знаю, что делать, почва уходит из-под ног, будто бы небо поменялось местами с землей. Я, я… запутался! — А я-то при чем? Пойми, ты себя потерял, себе не верил! Так что прибереги извинения для себя. Ник, облегченно вздохнув, присел рядом с другом. — Я прошу тебя лишь об одном: не теряй себя, не теряй в себе свет. А вместе мы уж как-нибудь справимся! — Ник, спасибо тебе, — Фэш протянул ему руку, и друг с радостью крепко ее пожал. — Все, хватит, я и так слишком долго держал дорогого гостя в дверях. Завтра мы со всем разберемся, я подключу к этому отца, и он точно поможет нам выпутаться. А сейчас, поверь, нет ничего лучше, чем кружка горячего молока и теплая кровать в круглой башне под самым потолком. Они поднялись и вместе проследовали к массивной деревянной двери. Ник, несмотря на все странности этой ночи, все же был очень доволен несвоевременным приездом друга, пускай и случившимся при столь неприятных обстоятельствах. «Интересно, что же такое узнал Фэш, что так резко перестал верить дяде? Эх, боюсь, теперь он мне не ответит». Дождавшись, пока друг выйдет из мастерской, Ник погасил свечи и пошел следом, тихонько затворив дверь.