По обе стороны от любви

За то время, что я, отвернувшись от Минхо спиной, разговаривал по телефону с Джонгом, я успел немного подавить свою растерянность, чтобы, будто отмотав время назад, начать интервью с того момента, когда я впервые развернул на своих коленях новенький дорогой блокнот, купленный по случаю предстоящей встречи. Бросив осторожный взгляд на актера, я заметил как он, подняв глаза к потолку, ожидал окончания вынужденной паузы. — Извините, это редактор. Не мог не ответить, — соврал я. — Могу я задать вам следующий вопрос? — Если мне не изменяет память, я еще не ответил на твой предыдущий. — Слух резанул переход на «ты», но даже это не беспокоило так, как то, что я вел себя жутко непрофессионально, поддавшись на сиюминутные желания своей уязвленной гордости. Мне хотелось быть дерзким и наглым. Это потом, подвергнув свое поведение микроскопическому анализу, я понял, что отчаянно хотел хоть немного понравиться недосягаемому Чхве. Сейчас же внутри меня развевались алые революционные флаги, окончательно развязавшие мой язык до невозможности глупыми и провокационными вопросами. Не дожидаясь приглашения, я опустился в его кресло. — О чем чаще всего думает Чхве Минхо? Минхо загадочно ухмыльнулся. — О чем?.. Наверное, о том, что вся эта лабуда по поводу того, что геи зациклены на сексе, часто меняют партнеров и просто не думают ни о чем больше, как о заднице впереди идущего, все это, — сделав эффектную паузу, он неожиданно подытожил, — чистая правда. — Хорошо. — Во рту пересохло. — О чем Вы думаете именно сейчас, в данную минуту? Минхо медленно обвел глазами студию: — О том, что было бы неплохо иметь ключи от этой уютной раковины, чтобы показать тебе, какие мысли сейчас роятся в моей голове. После этой фразы я не слышал и половины из того, что он говорил, лишь улавливая взглядом движения полных, будто накаченных силиконом, губ. Наконец, заметив, что я ничего не записываю, он замолчал. Сцепив руки в замок и облокотившись ими о стол, он оттопырил большие пальцы и начал медленно обводить ими контур своих губ. Повисла неловкая пауза. Мы просто глядели друг на друга, выжидая, кто атакует первым. Его язык толкался в уголки губ словно метроном. Я много чего не знал о себе и своем теле до того дня: совершенно не управляя подкатившим к горлу удушьем, я то сдвигал свои очки на кончик носа, то натягивал их обратно, плотно прижимая к переносице. Мой мозг отключился, швыряя огромные огненные астероиды вниз живота и активно подкидывая яркие кадры возможного сценария развития событий: как этот самый язык толкается в мою ушную раковину, наполняя ее горячим шепотом; как мои пальцы скрываются в мягкости его припухших розовых губ, ставших глянцевыми от его слюны; как мои руки торопливо вырывают пуговицы из петлиц на его рубашке, обнажая красивое смуглое тело. Я слишком увлекся визуализацией своих мыслей, и Чхве это почувствовал. Раздраженность переросла в дикое возбуждение, и даже страх потерять работу растворился в вязком тумане всепоглощающего желания. Я ненавидел себя. Будучи уверенным в том, что я особенный, и запасть на красивого актера, которого вожделеют сотни тысяч, это такая банальность, до которой я не опущусь никогда, я судорожно старался очистить свою голову от греховных мыслей. Двигая их в сторону как тяжелую мебель, я понимал, что проигрываю самому себе. Оставалось одно — сбежать. Бросив беглый взгляд на закрытую дверь, я оценил свои шансы на побег, но Чхве, заметив мои метания, победоносно улыбнулся и, грациозно переставляя стройные худые ноги, начал приближаться ко мне. Каждый его шаг отстукивал в моей голове горячей пульсацией. Я был близок к обмороку. — Тебя же уволят, дурачок… — Он шумно сопел расширившимися ноздрями, склоняясь на уровень моих глаз. Его руки легли мне на плечи, придавливая и не давая возможности встать со стула. — Ты же так и не узнал, люблю ли я мальчиков. Ведь ты же за этим сюда пришел, не так ли? — Я пришел взять у Вас интервью. — Интервью? — Минхо рассмеялся, и я снова подумал, что не могу вот так остро реагировать на него после двадцати минут общения. Это просто ненормально. — Ахаха, ты можешь собой гордиться, Ким Кибом. Каминг-аут! — он захлопал в ладоши, радуясь то ли своей смелости, то ли моей растерянности. — Надеюсь, это прибавит мне очков в глазах общественности, а не наоборот. Ведь я такой смельчак. Не правда ли? — Это просто слова, без фактов. Читатели могут подумать, что это очередная журналистская утка. — Но ты же веришь мне? — Минхо мягко убрал мои пальцы в сторону, осторожно снял с меня очки и, подняв за подбородок вверх, вынудил больше не отводить взгляд в сторону. — И чтобы ты не больше не сомневался в моей искренности, — он схватил мои волосы на затылке и, управляя головой как тростевой куклой, приблизил свои губы к моим, — я покажу тебе кое-что. — Распахнувшиеся глаза с хитринкой еще с минуту изучали мое лицо, очерчивая взглядом сверху вниз и в тот миг, когда черные зрачки споткнулись на моих подрагивающих губах, я подумал, что именно так и умирают от разрыва сердца. Он просто прилепился к моим губам, будто имел на меня все права. Мне стало нечем дышать, будто его длинные пальцы пережали мое горло. Уткнувшись в его грудь руками, я резко оттолкнул его и, схватив портфель, позорно сбежал под громкий хохот, подгоняющий меня побыстрее исчезнуть из этого ненавистного здания. Уже потом, облегченно выдохнув на ступеньках павильона, я понял, что возвращаться в редакцию мне не с чем — кроме коктейля сумасшедших эмоций, крутящихся вихрем внутри меня, на Чхве Минхо у меня ничего не было. Условившись ранее встретиться с Джонхеном возле редакции, я уверенно повернул в другую сторону. Я никого не хотел видеть. Очередной звонок Джонга я брезгливо сбросил, даже не удосужившись предупредить его, что еду к себе домой. Плюхнувшись на водительское кресло своего автомобиля, первое, что я сделал, это выудил из портфеля журнал с Чхве. Как заядлый маньяк, я несколько минут пожирал его глазами, чувствуя, как ползет по телу знакомое возбуждение. Но презрение к самому себе взяло верх, и, с силой отбросив журнал на заднее сиденье, я врубил любимую музыку и резко вжал педаль газа в пол, срываясь с места жутким визгом шин. Пошло все к черту. *** — Что ты наплел ему, — пребывая в довольно хорошем настроении, что было редкостью, шеф чуть ли не бросился на меня с объятиями, — что он снова хочет тебя видеть? Сердце ухнуло в пропасть: черт бы побрал этого Чхве с его странными играми. — Его администратор перезвонил и сказал, что Чхве Минхо приносит свои извинения за то, что интервью было сорвано и предлагает продолжить встречу тридцатого, в шесть вечера. Тебе, — глаза босса горели так, будто он открыл крышку ларца с сокровищами, — предоставляется возможность посетить его резиденцию лично и задать все интересующие тебя вопросы. Как тебе такой расклад? Перед глазами полыхнула наглая ухмылка Чхве. Значит, через неделю мы снова встретимся? — Поздравляю, Кибом, поздравляю. Я в тебе не сомневался. Добудь мне этот материал, дорогой, и я обещаю, что подумаю о твоем повышении. — Хвен подмигнул и вышел из кабинета, оставляя меня в недоумении. Я ведь был уверен, что эта история закончилась, а она, похоже, только начиналась. Всю последующую неделю я старался избегать встречи с Джонгом, и, когда раздосадованный слишком резкой переменой в моем поведении, он появился на пороге моей квартиры с огромным тортом и несуразным плюшевым медведем, мне ничего не оставалось, как впустить его в свою жизнь еще на одну ночь. Тогда я твердо решил, что она будет последней: врать самому себе становилось все тяжелей. Стараясь ничем не выдать себя, я немного переборщил с эмоциями. И Джонг понял это по-своему: он был безумно нежным, заставляя мое тело раз за разом натягиваться тетивой от бьющих наотмашь оргазмов. Его жаркие губы блуждали по моему телу, заставляя на миг заслонить образ искристых шоколадных глаз и идеальных, будто нарисованных, губ. Джонг постоянно тянулся за поцелуями, ритмично выдыхая в губы неуклюжие признания в любви, но все они будто проходили сквозь меня, как ненужные атрибуты умирающих отношений. Только секс. Чистое наслаждение без сопливых романтичных примесей. «Ведь я никогда не относился к Джонгу по-другому», — думал я тогда, приглушая скребущее внутри смятение. Но когда сильные руки Джонхена притянули меня к себе: крепко, не оставляя между влажными телами ни миллиметра свободного пространства, прижимая к себе как самое дорогое в мире — мое сердце снова зашлось в надрывной канонаде собственной вины. Это будет не так легко, как кажется. *** — Слушай, Ки, — Джонг нервно кусал свой большой палец и, одной рукой взяв меня за запястье, потянул на себя. — Я живу ближе к редакции… Я мгновенно понял, что сейчас услышу. — Джонг, мне холодно. — Ну почему именно сейчас он решил завести разговор о нашем будущем? — Подожди. Не перебивай, мне и так непросто все это говорить тебе... — Джонг привлек меня к себе, прижавшись губами к моему виску. — Я всего лишь хочу, чтобы мы попробовали жить вмес… — Нет! — Отпрянув от него как ошпаренный, я попытался выровнять дыхание. — Нет, Джонг. Давай оставим пока все как есть. Пока… — Пока рак на горе не свистнет? — Остервенело разорвав наши сплетенные пальцы, Джонг резко отпрянул на пару шагов назад. Мне показалось, или он был готов к отказу? Я не мог пойти на такой шаг. Особенно сейчас, когда мои губы горели от прикосновений сладких уст прекрасного Чхве Минхо, а сердце трепетало в надежде на жаркую ночь в его объятиях. — Джонг, давай не сегодня. Я устал и хочу домой. К себе домой… — пояснил я чуть слышно. Я снова струсил, но послать Джонга, глядя ему прямо в глаза, не мог, снова откладывая неприятный разговор на неопределенное будущее. — Ты изменился, Ки, — обреченно выдохнул наш фоторедактор, — и ты совсем не умеешь врать. Почему сразу не сказать, что ты меня никогда не полюбишь? — Я никогда не смогу полюбить тебя, прости, — на выдохе выпалил я прежде, чем страх за сказанное накрыл меня темным покрывалом. Лучше бы он кричал, топал ногами или даже оскорблял — ей-Богу, мне действительно было бы легче. Но он стоял мертвецки бледный, испуганный и совершенно потерянный. Невольно сделав еще шаг назад, он пятился как рак, будто отрицая услышанное. Он немного помедлил, пристально всматриваясь в мои глаза, и прежде, чем я успел что-то сообразить, увидел его удаляющуюся поникшую спину. — Вы что, сегодня не вместе? — поинтересовался проходящий мимо журналист из отдела новостей. — Джонг неважно себя чувствует, — подавляя тошноту от нахлынувшего чувства вины, промямлил я. Оставив машину на парковке перед редакцией, я брел вперед, пытаясь собрать обрывки своих мыслей в единое целое. Ослабив тугое кольцо шерстяного шарфа, я с каким-то остервенением наполнял свои легкие острым прохладным воздухом, надеясь таким образом хоть немного ослабить напряжение последних дней. Кажется, я совсем запутался… У меня наклевываются отношения с самым классным парнем во всей Южной Корее, намечается повышение по карьерной лестнице после удачно выполненного задания. Тогда почему я не испытываю удовлетворения от того, что все складывается так, как я хотел? Почему чудовищная грусть выедает меня изнутри, подтачивая уверенность в правильности своего решения?