"Любовь на линии огня"

Обратную дорогу до деревни девушки прошагали молча. Правда, погрузившись в свои мысли относительно Дэймона – уже здорового и более не нуждающегося в её помощи, - Ребекка не сразу отметила молчаливость Катерины. Блондинка уже сказала всё, чем могла её утешить относительно Стефана. И, кажется, этих слов не хватило. Кэтрин шагала размашисто, нервно сжимая в руках винтовку, что несла в руках – на всякий случай. Это постаралась Кэролаин – всё то оружие, что у разведчицы отобрали, когда она появилась в немецком селении, дочь генерала смогла вернуть несколько дней назад. Ну, то есть… Попросту говоря, она просто стащила его прямо под носом у Клауса. А брат то ли не заметил этого, то ли делал вид, что не заметил. Сестра лейтенанта поежилась, словно от холода. Присутствие рядом оружия отнюдь не успокаивало её. Она и пистолет-то, из которого пристрелила солдата, гнавшегося за Дэймоном, припрятала как можно дальше с глаз своих, в домике Бри, и надеялась, что больше никогда ей не придется его достать. Под мерный поток размышлений Бекка едва уловила момент, когда подруга остановилась, напряженно присушиваясь. - Что такое? - А ты послушай! Блондинка замерла. Что случилось? Солнце светит, кругом птицы поют, река шумит в низине… Она как и обычно с удовольствием пропускала через себя все звуки природы, отбрасывая остальное. Сейчас они стояли рядом со стеной деревеньки, довольно далеко от главных ворот, и Ребекка не сразу услышала голоса. Много встревоженных голосов – словно на одной из улиц собралась целая толпа. - Пригнись и иди рядом со стеной! – глухим голосом, почти сквозь зубы шепнула брюнетка. – И не шагу в сторону, прямо за мной! И тихо. Мало ли… Кэтрин привела оружие в полную боевую готовность, что заставило тело блондинки непроизвольно дернуться, тогда как подруга её напоминала натянутую, стройную и гибкую гитарную струну, готовую отразить любой удар. Она двинулась, почти прижимаясь к стене, ступая вовсе не слышно – что же значит талантливая, подготовленная ко всему разведчица! Замирая от ужаса, сковывающего её сердечко, Бекка пошла за ней, стремясь подражать каждому движению. Господи, лишь бы тревога Кэт оказалась напрасной! * * * Площадь, которую Кэролаин видела в окно своей прежней комнаты – до того, как она разбила в ней это самое окно, - вновь предстала перед её взором. Тут же всплыли те леденящие душу предчувствия и мысли, преследовавшие её в той части дома. Она давно чувствовала, что закончит жизнь именно здесь, на одной из этих виселиц. Интуиция её не обманула. Вновь… Дочь генерала вспомнила даже ночные кошмары, мучавшие её с неделю перед тем, как она увидела Кэтрин впервые после долгой разлуки. Ей снилась именно эта площадь. Тревога не отпускала ни на минуту. Девушка просыпалась с криком посреди ночи, задыхаясь, вся в слезах. А Клаус, сильный, уверенный Клаус тогда приходил к ней, утешал, успокаивал. Порой даже оставался в спальне по её просьбе, пока она вновь не засыпала. А порой и не уходил – утром Кэролаин часто заставала его спящим у её постели или на деревянном маленьком стульчике, такого скорчившегося, усталого, с темными кругами под глазами, что ей хотелось плакать от жалости и умиления. Девушка вздрогнула – толстые потные пальцы, сжимающие её плечо, не ослабляли хватку ни на минуту. У неё не было возможности вырваться. Да уж, эти холодные тиски – вовсе не мягкие прикосновения пальцев лейтенанта к её щекам, что стирали ночные слезы. Невольно подчинившись своим раздумьям, Кэролаин на мгновение подняла голову – и глазами столкнулась с Клаусом ещё раз. Он по-прежнему смотрел задумчиво, словно бы спокойно… для других, конечно же. Не для неё. Она уже научилась читать правду в светлых, серо-голубых глазах лейтенанта, извечного её защитника. Он опасался ближайшего будущего не меньше. Ах, а ещё Ребекка! Чувствуя, как глаза наполняются слезами, блондинка поспешно уткнулась в землю. Клаус не должен увидеть её плачущей сейчас. Пусть хоть в последние минуты запомнит решительной, твердой, с упрямо сжатыми губами девушкой. Только вот… эмоции не слишком-то ей подчинялись. Сердце стучало с такой силой, словно хотело пробить грудную клетку, вылететь из неё раньше, чем его заставят омертветь и остановиться. Колени тряслись, кровь холодела в венах так, что Кэролаин сжималась от малейшего дуновения ветерка, даже такого теплого, каким он был сегодня. Всех их четверых подвели к виселицам; хоть генерал и обещал начать с Кэр, и всё внутри девушки затряслось, когда она увидела «свою» петлю, но, кажется, он забыл об этом. Или нет? Так или иначе, к первому месту казни подтащили темноволосую Елену, что все ещё пыталась вырваться. Глупая. Что это даст? Вокруг стояло не меньше десятка генералов с винтовками. Наверное, подруга заняла это место потому, что из дома её вывели первой. Всех прочих тащили следом. Ох, нет, нужно было вести к первой петле её, Кэролаин! Девушка не хотела видеть смерти никого из троих друзей – даже смерть Стефана, которого едва знала. А точнее, не знала совсем. «Ну, по крайней мере, смерть Клауса я всё равно не увижу!» - отчаянно подумала она, когда её подвели к второй петле, следом за Еленой. По правую руку от Кэр поставили Стефана, следом – лейтенанта. А пятую петлю, наверное, приберегли для Ребекки. А шестую… Ох, её точно займет Кэтрин, если чем-нибудь выдаст себя. А она обязательно выдаст, рано или поздно! Мысленно блондинка вновь начала горячо молиться, чувствуя сильную тошноту и головокружение – стоило ей лишь посмотреть на натянутую веревку. Не то, чтобы она думала, что Бог чем-то поможет им сейчас. Уже нет. Но напоследок следовало помолиться. И попросить о милосердии для тех, кто ещё мог спастись. Вокруг всех бойцов и их пленников собрались испуганные жители деревеньки – не так уж и много, но достаточно для изрядного шума. Елена бросала на них панические взгляды, которые Кэролаин отчаянно старалась пропускать. Ну не могла она заставить себя взглянуть на девушку, не могла. Вместо этого смотрела на Стефана – держащий его солдат вынул изо рта пленника кляп. Хочет, чтобы враги приняли смерть с полностью открытым лицом. Что ж, это он и получит. И снова – какой уже раз за сегодня! – дочь генерала заглянула разведчику прямо в глаза. - Ты – Стефан? – шепнула она на русском, хотя уже ни минуты в этом не сомневалась. Он также не выглядел удивленным – его красивые изящные губы изогнулись в легкой улыбке. Господи, как кто-то ещё может улыбаться в такой момент?! - А ты Кэролаин? - Как ты догадался?! – с легкой иронией отозвалась девушка, чувствуя себя в полуобморочном состоянии. Глаза юноши весело сверкнули – но это моментально ушло. - Где Кэтрин? - Она… - А ну, умолкните! – рявкнул один из генералов по-немецки – впрочем, эта фраза явно была понятна даже русскому разведчику. Нервно дернувшись, Кэр затихла, стараясь передать все, что хотела сказать, одним взглядом. Но увы, Стефан не Клаус. Он не читал её мысли, судя по непониманию в нефритовых глазах. И Кэролаин вновь посмотрела на лейтенанта. Точнее, постаралась взглянуть, через нового знакомого – но разглядела лишь могучую мускулистую руку. Тем временем Елену уже возвели на возвышение – блондинка уловила это уголком глаза. Их она могла закрыть – но не могла заткнуть уши. Слишком крепко сжимали ей руки. И пришлось слушать голос ненавистного жирного генерала: - Эта милая девушка – как её зовут, Клаус? Громче говори, громче! Ах, значит, Елена? Значит так: эта милая девушка, Елена, приговаривается к смерти как русская девица и враг нашего народа. Вольтер, вперед! Елена закричала, шум усилился. Кэролаин зажмурилась крепче – но, Господи, эти звуки! Ахи и вздохи, крики, топот, хлопки, свист веревки – они разрывали голову, такую тяжелую после вчерашнего опьянения. Но самое страшное – хрип Елены, её предсмертный хрип и сип… Он затих только через несколько минут. Народ засвистел, заохал – Кэролаин так и не могла понять, отчего – от ужаса или от восхищения. Как они всё же ужасны, эти немцы! Злостные создания! Девушка так и не решилась распахнуть глаз – до тех пор, пока чья-то рука не вцепилась в её золотые кудри, заставив вскрикнуть от боли. - Посмотри на меня, красавица! – злобно прошипел генерал, самолично возводя её на эшафот. На самом деле, ему почти приходилось тащить её – ноги не гнулись, не слушались свою обладательницу. – Встреть смерть гордо, с поднятой головой! Вы, русские, это умеете. Вот за что я вас ненавижу. И вновь шум, где-то справа. Это Клаус! Он рвался из рук своего караульного так отчаянно, казалось – ещё минута, и он вырвется! И даже Стефан, кажется, начал пытаться отбиваться от цепкой хватки дозорных. Только тут же на них нацелено было винтовок пять. Руки Кэр бессильно опустились. Всё, конец. Что-то словно заставило её поглядеть влево. Тело Елены, бывшей подруги, безжизненно повисло на веревке, смешно болтаясь на ветру. В этом сердечке наверняка ещё теплилась жизнь! Если бы только она могла подбежать к ней, стащить подругу с петли! Спасти… Но… - Эта девица, Кэролаин Форбс, приговаривается к смерти, дорогие мои жители, как девица русского происхождения, враждебного нам, и как дочь смертельного нашего врага, русского генерала Форбса. Покойся с миром, девочка моя! В последних словах явно звучала насмешка. Где-то в стороне раздался сдавленный крик и снова шум. Кэролаин узнала голос, закрывая очи, зная, что больше их уже не раскроет. Голос Клауса, конечно же. Её ещё не повесили, но она уже словно умирала и ожидала лишь последнего прикосновения веревки к шее. - Лучше отойди от неё, толстый старый урод! Отойди от всех них! И опусти оружие. Это был уже другой голос – мелодичный, звонкий и родной, но звучащий так жестко и незнакомо-холодно! Кэролаин приоткрыла один глаз. Как-никак, она почувствовала радость, что тот взгляд всё же оказался не последним. Только вот облегчения новый взор на мир ей, к сожалению, не принес. Кэтрин, это оказалась, конечно же, Кэтрин. Высокая, стройная, держащая наготове винтовку, с таким свирепым выражением в глазах, какого девушка ещё никогда у неё и не видела. Невообразимо прекрасная, но одновременно и ужасающая. Истинный дьявол во плоти. Кэролаин едва успела осознать присутствие подруги, как началось ещё более ужасное, чем раньше. На брюнетку, как она подсознательно и ожидала, тут же было нацелено оружие – не меньше трех автоматов и двух винтовок, да ещё пистолет. И выстрелы, тут же выстрелы! Блондинка не смогла сдержать крик, заметив, что он слился с ещё одним воплем – только вот чьим, она не сообразила. Не успела. Стоящий около неё генерал не стрелял, предоставив эту миссию своим бойцам. - Слишком поздняя помощь, моя радость! – прошипел он ей в ухо, стянув веревку. Кэролаин лишь ахнула, прежде чем её ноги оторвались от земли, повиснув в воздухе. Как не старалась она вновь найти опору и оторвать режущую веревку от горла – не выходило ничего. Девушка задыхалась. Картинка перед глазами, и так не слишком четкая, слилась в одно мелькающее пятно красок и звуков: все ещё слышались выстрелы, вдали светилось что-то серебристо-белое, а рядом – пугающе черное, что и затянуло всё во мрак. Постепенно мир погас перед ясно-голубыми очами Кэролаин. И только одна мысль преследовала дочь генерала до конца: «Господи, помоги им всем!» * * * - Лучше отойди от неё, толстый старый урод! Отойди от всех них! И опусти оружие. Родной голос – пусть и злобный, и холодный, - всё же дохнул теплом, стоило Стефану лишь взглянуть на девушку. Ну зачем, зачем её принесло сюда? Это же конец… Раздались первые выстрелы, и юноша не сдержал вопль, когда заметил, как одна из маленьких пуль пролетела в паре сантиметров от темноволосой головки Кэтрин. Как ей только удалось увернуться? Всё в один миг смешалось. Крича от ужаса, жители деревеньки разбегались во все стороны, а большая часть генералов и лейтенантов кинулась вслед за уносящейся вдаль Катериной. Ох, нет, их было не меньше десятка! Она же не сможет сбежать от них всех одна, тут нужна помощь! Душа Стефана отчаянно рвалась к любимой. Так рвалась, что разведчик едва-едва поймал момент, когда хватка держащего его немца ослабла. И Стефан не стал медлить. Ловко извернувшись, он ударил врага локтем в лицо, что и помогло ему вырваться из крепких пут. Снова выстрел! Буквально в двух шагах! Что за… Обернувшись, юноша сперва не поверил своим глазам. Кэр, милая смешная белокурая девица беспомощно болталась в петле, словно кукла, явно уже без сознания, а рядом, на земле… лежал тот самый жирный толстый генерал. Стреляли в него. И кто бы мог подумать, кто стрелял! Бегущий Дэймон. А рядом с ним неслась Ребекка, испуганно поглядывая на американского лейтенанта, словно бы тоже не верила своим глазам. Зазевавшись, Стефан напрочь забыл, что крепкий немец все ещё стоит у него за спиной, потирая ушибленное лицо. Дорого ему обошелся этот момент промедления! Юноша пропустил следующий удар врага и, не удержав равновесия, свалился на землю, видя, как ещё один немец вздернул на петлю Клауса – а что это был Клаус, блондин не сомневался. Когда-то Кэтрин его описывала – и, как истинный разведчик, юноша постарался запомнить всю информацию. Ребекка издала сдавленный крик – и вновь выстрелы! Сразу несколько. Только Стефан не разглядел, сумел ли Дэймон попасть в цель – собрав силы в кулак, вновь бросился на врага, и они вместе покатились по земле. Только бы у этих двоих неожиданно взявшихся союзников хватило ума вытащить из петли Кэролаин! «Не хватило!» - мрачно подумал Стефан, когда услышал странный боевой клич совсем с другой стороны, вовсе не рядом с дочерью генерала. Хрупкая сестра Клауса совершенно неожиданно ухватила за шею его соперника-немца, повиснув у него на спине. Конечно, ей не хватило бы сил нанести ему серьезный удар (да что там серьезный – даже на какой-нибудь не хватило бы силенок!), но отвлекала она этого солдата прекрасно. Болталась у него на спине, звонко пища и размахивая ногами, вцепившись в него как можно крепче и, очевидно, боясь упасть. Этого оказалось достаточно, чтобы разведчик смог ещё раз заехать немцу по лицу и, наконец, послать его в нокаут. Одновременно его взгляд отследил и меткий выстрел брюнета, что уложил солдата, стоящего подле немецкого лейтенанта-союзника. Площадь опустела – остались только тела убитых и потерявших сознание. Стефан не без удовольствия заметил тех немцев, которых успела пристрелить Кэтрин, убегая. А на тело жирного генерала, убитого Дэймоном, взглянул с особым презрением и ненавистью. Это он виноват во всем произошедшем! Ну, что ж, расплатился по всем статьям… Стерев с губы выступившую от удара кровь, Стефан бросил быстрый взгляд на Бекку, кивком головы указав на висящие тела. Глупейшая ситуация – он не говорит на немецком, девушка – на русском, а Дэймон – ни на одном из этих языков. Нужна Кэтрин. Или Кэр. Ох, Кэтрин! У него что-то противно засосало под ложечкой. Долго не раздумывая, парень поднялся на ноги, что едва держали его и склонился над ближайшим телом. Отлично, хорошая винтовка, вполне сгодится! Без малейшего зазрения совести юноша тут же присвоил себе чужое оружие. Перебросив винтовку через плечо, Стефан быстро обшарил все карманы погибшего, проклиная аккуратиста-бойца, что припрятал патроны и пули в каком-то футлярчике. Вредная коробочка упорно не желала открываться – или, быть может, её просто не могли открыть неповоротливые негибкие и трясущиеся пальцы юноши. Ох, торопиться нужно, торопиться! Катерине давно уже нужна помощь, её за это время могли уже сотню раз убить! Подняв голову, он удостоверился, что наконец-то двое его помощников сообразили помочь повешенным – Дэймон опустил на землю Кэролаин, Бекка отчаянно сгибалась под тяжелой тушей тела брата. Ну, слава Богу! Мысленно понадеявшись, что ребята ещё живы, он понесся в другую сторону – туда, где все ещё гремели раскаты выстрелов. Туда, куда унеслась в пылу его любимая Кэтрин, с развевающейся густой темной гривой волос. На ходу Стефан всё ещё пытался раскрыть несносный футляр. Ребекка и Дэймон справятся сами, их двое. А его напарница сейчас одна. И он не мог бросить её в логове львов. * * * Когда, стоя за стеной деревни, она услышала крик Кэтрин и пальбу из винтовок, Ребекка жутко перепугалась – так, что буквально онемела и замерла. Что-то действительно случилось! Кэт была права. И, наверное, она бы сама так и не решилась сдвинуться с места, если бы кто-то не прикоснулся к её спине. Дэймон. В первый момент, увидев юношу – а в его руке пистолет, который она, как полагала, надежно спрятала в избушке, – она перепугалась ещё сильнее, хотя, казалось, хуже быть уже не может. Наверное, в тот миг девушка все же закричала бы. Но, благодарение небу, лейтенант поспешно приложил ладонь к её губам, не дав произвести на свет ни звука, взглядом красноречиво попросив молчать. А затем понесся к воротам – как молния, так легко, красиво! Как в тот день, когда он убегал от немецких преследователей. И неожиданно для себя самой Ребекка побежала следом. Стрельба, копоть, дым… «А где-то ещё и дом загорелся!» - с ужасом поняла девушка, разглядев густой столб дыма на ясном нежно-голубом небе. Или его кто-то поджег? Каким чудом ей удалось избежать всех пуль, двигаясь прямо к главной площади, Бекка не успела понять – она ведь вовсе не глядела по сторонам, а бежала напропалую, оглядываясь лишь на Дэймона, всё ещё не веря… Не веря, что он здесь. Наверное, Бог сегодня хотел уберечь её от смерти, не смотря на её неосторожность. А до Дэймона… Он был хорош! Летел по деревне, подобно птице, на лету щедро одаривая врагов выстрелами. И ни разу не промахнулся, хотя стрелял всего-то из пистолета! Люди бежали с площади во все стороны, и среди них Ребекка не могла разглядеть ни одного знакомого лица – лишь Стефана, что схватился с каким-то солдатом. Конечно, она не могла не помочь! Дыхание Бекки на мгновение перехватило, когда она увидела Кэролайн и брата в петлях. Но некогда было ужасаться, нужно было действовать. И после боя на мгновения она упала на землю. Стефану удалось заставить солдата потерять сознание, но облегчения блондинке это не принесло – грубый немец, пока размахивал руками, пытаясь отвязаться от нее, оставил на бледной нежной щеке темный кровоподтек, противно ноющий. А вот темноволосому лейтенанту ладненько удалось уложить солдата возле петли брата – даже пуля попала в аккурат, прямо в сердце. Отдышавшись лишь пару секунд, Бекка кинулась к Клаусу. Она уловила, как Дэймон вытаскивает Кэролаин и, уложив её на землю, бежит к ещё одной повешенной девушке – интересно, кто она? - и как Стефан несется с винтовкой наперевес куда-то на восток деревни. И только тут осознала, что рядом нет Кэтрин. Господи, куда она могла деться? Смутно припоминая, сестра лейтенанта поняла - когда они с Дэймоном бежали по площади, она подруги не заметила. Стефан-то наверняка знает, что делает – по крайней мере. Бекка яро на это надеялась. Похоже, из всех пленных, кого хотели повесить, ему повезло больше всех. «Надеюсь, это не Кэт жжет дома!» - мелькнула в её голове глупая мысль, но… не до размышлений сейчас. Ох, как нелегко оказалось вытащить старшего брата из петли! Лишь согнувшись в три погибели, ей это удалось. Опустив его на землю, пытаясь вдохнуть поглубже – девушка чувствовала категорическую нехватку кислорода, - она упала рядом, прямо ему на грудь, прислушиваясь. Тук, тук, тук… Сердце билось! Не слишком быстро, может быть, даже чуть медленнее обычного и слабее, но билось! Он дышал. Это главное. Умиротворенно вздохнув, блондинка уткнулась маленькой головкой в его плечо. Ребекка никогда не была сильна физически, и маленькая драка сразу же лишила её всего запаса энергии, что у неё имелся. Ей очень хотелось заплакать. Но почему-то не смогла. Слезы прожигали её грудь, но не шли на глаза. Кое-как заставив себя собраться, Бекка приподнялась – а встать ей помогла сильная рука темноволосого юноши. Махнув рукой в сторону темненькой незнакомой девушки, он покачал головой, и одного этого жеста хватило, чтобы понять – надежды нет. Незнакомка мертва. Дыхание её вновь оборвалось, когда она бросила тревожный взгляд на лежащую на земле Кэролаин – бледную, но такую хорошенькую! – а потом перевела его обратно на Дэймона. В этот раз покачивание головой было быстрым, сопровождающимся легкой улыбкой. Одновременно с этим он легко погладил её руку. И Ребекка не смогла сдержать слабую улыбку, рвущуюся с уст, словно бы для него одного. Значит, Кэр жива. Сил едва-едва хватило, чтобы дошагать до неё и рухнуть рядом, на колени. Сердечко подруги билось едва слышно, она дышала неровно, с хрипом, но дышала. Как и Клаус. Живы они, все в порядке… Все остальное она, Бекка Майклсон, сможет пережить. Дэймон вновь ободряюще сжал её ладошку. Вокруг застыла почти странная тишина – не успокаивающая, нет. Скорее предвещающая новый взрыв. Но сейчас она явилась к ним как целительница, как хранительница. И девушка с радостью приняла такой подарок. * * * Быстро упав на землю – ещё на площади, когда в неё полетел с десяток пуль, - Кэтрин прицелилась сама и выстрелила. Только вот так и не поняла, попала ли в того, кого целилась – жирного толстого генерала, что тянул свои грязные лапы к Кэролаин. Сделав ещё пару выстрелов, от души надеясь, что попала и в того немца, что караулил Стефана, девушка понеслась на восток деревни. Увести толпу разъяренных врагов от друзей было первой идеей, посетившей её голову. Да и, пожалуй, единственным возможным средством помощи ребятам. А что ещё ей оставалось? Даже если смело предположить - произойдет чудо, Стефан с Клаусом как-то выберутся из петель, заполучив в руки автоматы с пистолетами – это явно немногое решало. Их стало бы трое против целой деревни и примерно тридцати бойцов. От трясущейся при виде оружия Бекки будет мало толка. Как и от Кэр, впрочем. Даже если произойдет второе чудо, и здесь каким-либо образом появится Дэймон… их станет четверо против тридцати бойцов. Как ни посмотреть – ситуация казалась ужасной, а смерть – неминуемой. Кэтрин едва успевала огибать дома, скрываясь за стенами от выстрелов, облегченно выдыхая, когда пули летели мимо. А затем выскакивала из-за углов и стреляла сама – и несколько таких вылазок увенчались успехом, несмотря на высокий риск. Она убила четверых. Только вот… сколько врагов помчалось за ней? Разведчица не могла даже предположить. Порой она замирала за очередной стеной и не слышала ничего – вокруг застывала тишина. Словно и не было в помине никакой погони. И тогда невольно мелькали беспокойные мысли – её наверняка хотят окружить. Ох, впрочем, какое тут спокойствие? Беспокойные мысли были вполне естественными. Брюнетку пробирала дрожь – даже винтовка в руках нервно тряслась, из-за чего девушка опасалась начать промахиваться слишком часто. Нельзя этого сейчас допускать, нельзя! Смертельно опасно! Кэтрин и сама не понимала, за кого боится больше – за себя или за друзей? «За Стефана!» - красноречиво подсказал внутренний голос. Она успела бросить на него лишь один взгляд там, на площади – но и его хватило, чтобы внутри все перевернулось. Катерина тогда едва сумела сдержать крик. Подавила его лишь силой воли – нужно было спасать Кэр, которая находилась в более отчаянном положении, уже с петлей на шее. «Стефан справится, когда он с чем-либо не справлялся?» - мысленно напомнила она себе, стараясь сосредоточиться. Невнимательность угрожала проиграть в тайной перестрелке. И все же совсем избавиться от гнетущих предчувствий девушка не могла. Интуиция вновь не подвела её – недаром же всё-таки дергалась, ещё говоря с Дэймоном в избушке! Чувствовала - что-то не так! Ещё пара поворотов, преодоленных бегом, ещё пара выстрелов – Кэтрин понятия не имела, куда бежит, не разбирая дороги. Она и раньше не слишком-то утруждала себя запоминанием деревеньки – обыскала каждый её зелёный уголок в поисках Кэролаин, да, но тут же и забыла. Теперь об этом жалела. Нырнув за маленький деревянный домик, вжавшись в его стену, девушка замерла. Голоса… они звучали где-то совсем близко, словно бы в паре шагов! Там, наверное, не меньше пяти солдат, а то и лейтенантов с генералами. И все же… Всё же она решила высунуться – осторожно, позволяя себе смотреть за угол лишь одним глазом, держа оружие наготове, на уровне лица. «Почти не ошиблась!» - с мрачным удовлетворением подумалось брюнетке. Врагов было четверо – но остальные, поди, на подходе. Двое лейтенантов и двое солдат. Отличная компания, ничего не скажешь! Кэт напрягла слух. Кто-то оглушительно ругался. - Куда вы смотрели?! Она что, сквозь землю провалилась?! Ох, вот что значит отпустить вас на минуту из-под надзора! – гремел визгливый голос, говоря на чистом немецком языке. – Где остальные? - Пара на площади осталась… Они повесят предателя и его помощников. А остальные уже сюда бе… Эй, смотрите, вон она! Проклиная себя и тот факт, как далеко позволила голове высунуться из-за стены, Кэтрин бросилась назад пулей, круто заворачивая на поворотах и разбрызгивая грязь . Один раз она позволила себе и выстрелить на ходу – и точно попала в лейтенанта, того, что ругал солдат. Только вот сообщение о прочих немцах, бегущих следом в качестве подкрепления, её не успокаивало. А о том, что сейчас творилось на площади, если там остался кто-то из врагов, она вообще старалась не думать. Быстро решив - пора разобраться с теми, кто преследовал её сейчас, девушка с ловкостью тигра скользнула за очередной дом, прицелившись во второго лейтенанта. Только вот… - Вот черт! Кончились… - нервно пробормотала себе разведчица, с досадой обнаружив отсутствие патронов. Вот почему, почему Кэр не сообразила выкрасть их запас вместе с оружием? Закинув винтовку на плечо, собрав нервы в кулак и затаившись, надеясь пропустить немцев вперед, девушка задумалась. Что ей теперь делать? Защищаться нечем. Возвращаться опасно. Остается одно – спрятаться. Острый глаз Кэтрин тут же приметил маленький дом в конце улицы с распахнутой дверью. Что ж, если в нем никто не живет – прекрасно. Она постарается укрыться там и переждать бурю. С радостью ощутив прилив сил и надежды, разведчица в десяток огромных шагов добралась до ворот желанного убежища – но это не укрылось и от взоров преследователей. Кэтрин расслышала боевые кличи и призывы, но времени разбираться, о чем там они кричат, было недосуг. Влетев в маленький домишко, закрыв дверь на хлипенький засов и умиротворенно сползя по ней на минутку, девушка принялась тут же действовать дальше. Этот слабый замок дом от посягательств не защитит. Всё же сглупила она, так поспешно рванув сюда. Ну, что уж теперь жалеть! Кэтрин с энтузиазмом принялась двигать стулья к двери, быстро соорудив некое подобие пирамиды. Это должно хоть ненадолго задержать врагов. А что, если… Без особых размышлений, собрав все силы, девушка начала толкать к двери шкаф – судя по всему, пустой, но весу все же изрядного. Им она действительно надежно заббрикадирует вход – и пока немцы будут пытаться её открыть, сможет вылезти из окна с другой стороны дома. Куда она побежит после, разведчица ещё не размышляла. Но все же, мысль о спасении добавила ей отваги – и шкаф со скрипом заскользил по полу быстрее. - Черт! Не открывается! Эта гадина чем-то закрыла… - тонкие и старые стекла не могли заглушить громкие раскатистые ругательства лейтенанта даже с учетом того, что Катерина старалась держаться от окон на приличном расстоянии. – Вы двое! Ну-ка, толкайте дверь! - Да бессмысленно это, лейтенант! - Раз бесполезно, жгите дом! Не сами пристрелим – так пусть она сгорит! К окнам, бегом! Смотрите, чтобы не выпрыгнула! Едва расслышав эти рассуждения и почувствовав прилив ужаса, Кэтрин опрометью бросилась к окну. Лишь бы успеть! По пути ухватив стул, девушка запустила его в стекло – осколки хлынули рекой, разлетевшись во все стороны. Пара из них больно впились в её руки, прорезав длинные рукава рубашки, но Кэтрин сейчас не могла позволить себе заострять на этом внимания. Нужно бежать! Едва, однако, она высунулась из рамы, из-за стены выскочил солдат-немец. Охнув, Кэт кинулась вниз, на пол – но не успела уследить за движением собственных рук и почти одновременно с тем, как услышала шум выстрела, ощутила острую боль в левой руке. А затем – треск. Ох, нет, дом! Неужели его подожгли?! Девушка ползком достигла стены, прислонившись к ней и позволив себе восстановить дыхание – и только потом обратила взгляд на руку. Рукав обагрился кровью, а кожу нещадно жгло – так, словно её кололи тысячей ножей. Поморщившись от боли, Кэтрин рискнула прикоснуться к ней, но тут же взвизгнула от боли, отдернув ладонь. Да, похоже, теперь ей отсюда не выбраться, с раненой-то рукой! Одно радовало – разведчица заметила, что другое окно тоже разлетелось вдребезги. Вероятно, от пули, что прошла на вылет. Значит, в руке её не осталось. Хотя… имеет ли это значение, если её все равно сейчас поджарят, как барана на вертеле? Старый дом вспыхнул, как щепка, и уже через пять минут наполнился дымом. Кэтрин трясло, она почти теряла сознание от боли в руке, все ещё не отходя от стены, пока не воспламенившейся– как и окно, через которое ей чуть раньше мечталось выскользнуть во двор. Её затуманенный мозг отметил, что дверь тоже ещё не горела. Только от этого не было никакого проку. Ей не хватит сил ещё раз сдвинуть шкаф, а вылезти через окно не дадут солдаты – сразу же пристрелят. «Да, в прекрасную ловушку ты загнала сама себя, Кэтрин!» - с иронией отметила разведчица, задыхаясь. Она, кажется, уже порядочно наглоталась дыму, и чувствовала, как её тянет в сон… похоже, последний в жизни. Интересно, от чего же она умрет – от ранения, от выстрела солдата? Или все же сгорит? Или скорее отравится, надышавшись дымом? Ответить на вопрос девушка не успела – хоть сознание её и было спутанным, но воля к жизни пока сильнее. Брюнетка расслышала звук выстрелов, совсем рядом. Наверное, подкрепление прибыло! Прекрасно! Только вот что они там, немцы, с ума сошли? Стреляют друг в друга? Раздалось в аккурат три выстрела – по звуку, словно бы из винтовки. А потом кто-то отчаянно заколотил в дверь. - Кэтрин! Кэтрин, черт тебя побери, это я, Стефан! Открой дверь! - Не могу… - тихо прошептала девушка, чувствуя, как дрема подчиняет себе дух. Значит, Стефан, рыцарь на белом коне, прибыл, чтобы спасти её? Кажется, в детстве она именно об этом и мечтала. Жаль, что он пришел так поздно… - Кэтрин! Кэтрин! Ты меня слышишь? Голос звучал все тише и тише – или это разведчица всё сильнее и сильнее засыпала? Но нет, через пару минут она вновь услышала тихий звон – значит, не спит. Похоже, тело её отчаянно цепляется за жизнь всеми возможными и невозможными способами. Девушка продолжала тихо кашлять, когда почувствовала, как кто-то её трясет, отчаянно, крепко сжимая за плечи. - Кэтрин! Очнись немедленно! Не спи! Нужно выбираться отсюда! - Нужно… - покорно согласилась она, выдохнув одно-единственное слово, чувствуя запах гари, дыма, но по-прежнему не открывая глаз. Однако слух поймал облегченный вздох. - Слава Богу, ты жива! Не спи, слышишь меня? Хоть раз в жизни, Катерина Петрова, сделай что-то так, как тебе говорят, а не как хочется тебе. Не будь эгоисткой в эту минуту. Может, тогда мы и спасемся… Почти как в былые времена любых ссор с напарником, Кэтрин ощутила злость. Слабую, совсем слабую, но живую эмоцию в, казалось, уже мертвом теле. - Ах, это я эгоистка? – пробормотала она. – Тогда ты, ты… Будь ты проклят за эти слова! Тебе-то что мешает выбраться? Ей очень хотелось придумать что-то поостроумнее – но не нашлось сил. Даже эти слова были произнесены еле слышно. Но Стефан расслышал – и рассмеялся, только вот невесело. - Поверь, без тебя я и шагу отсюда не сделаю. И больше – ни слова. Только грохот, скрип, скрежет. Последним усилием воли брюнетка приоткрыла глаза. Дом горел, полыхал, словно свеча –не загорелась ещё только дверь, и Стефан, её Стефан, отчаянно пихал от нее шкаф, делая это с куда меньшими усилиями, чем пришлось приложить их ей, двигая с места эту громадину. Девушку даже чуть кольнула обида. А потом… вновь грохот. Что-то пылающее полетело вниз, закрыв от её темных глаз силуэт любимого. Неужели крыша? Ох, нет! Это всё, что она успела увидеть – а потом глаза вновь захлопнулись, сами по себе, когда Катерина попыталась вдохнуть глубже и раскашлялась от новой порции дыма. Только ощутила, как её подхватили на руки – так просто, словно перышко, и понесли куда-то к свету. Это, похоже, ангелы. Что ж, наконец-то мучения закончились! Девушке казалось, что всё её тело онемело от боли, и сейчас она была почти рада освободиться от этой невыносимой жизни. Сознание любезно кануло во тьму… * * * « … Кануло сознание во тьму, да ненадолго!» - с досадой поняла Кэтрин, очнувшись. От свежего воздуха – такого чистого, холодного и свежего! – глаза у неё защипало, в горле же стало щекотно, и она хрипло раскашлялась, ещё не открывая глаз. Всё болело, левая рука горела, и в целом чувствовала девушка себя мерзко – всю её по-прежнему трясло. Разведчица было почти хотела разозлиться, что не погибла – кстати, интересно почему? Она ведь была в горящем доме, и ангелы уже несли её к свету! – когда знакомый голос вернул ей способность думать, наполнил жизнью. О, этот голос Стефана! Вот он, её ангел-хранитель. Другого и не нужно. Это его руки нежно сжимали её ладони, его пальцы отводили густые горячие пряди от лица в копоти, это его дыхание обжигало кожу. А голос… Голос его срывался, когда он что-то шептал, словно самому себе. Катерина всё ещё задыхалась – но знала, что точно выживет. Теперь-то она выкарабкается. Даже с ранением. Приоткрыв глаза, девушка поморгала – все перед взором расплывалось – небо, земля, даже лицо разведчика. Поначалу. А потом она услышала ещё один облегченный вздох – совсем как тот, что услышала в горящем доме, над самым ухом. - Хвала небесам! Кэтрин, больше не пугай меня так никогда! Я же думал… Я уж решил, что тебя потеряю. Жизнь моя, всё хорошо! Всё уже хорошо… - бормотал Стефан, прижимая её к себе, касаясь губами её губ, лица, шеи, и с каждым этим поцелуем разведчица погибала вновь. – Ты в порядке… - Это преувеличение… - наконец, выдохнула она, опираясь о землю здоровой правой рукой. И, судя по выражению лица Стефана, брюнетка быстро поняла - только сейчас он заметил кровь на её плече. - Ты ранена? - Не смертельно! – поспешила успокоить юношу Кэтрин, борясь со все ещё заплетающимся языком. – Но пока я все ещё не в порядке. Рана сквозная… Нужно прижечь. Вот тогда… тогда буду как новенькая. Только скажи, где мы? Голос после пожара оказался неприятно хриплым, речь замедленной. Девушка не сдержалась от досадливой гримасы. - До той поры, пока мы найдем, чем прижечь рану, ты истечешь кровью! – Кэт не была в восторге, когда руки Стефана отпустили её, положив на землю, но уже через минуту они вновь касались кожи, бинтуя рану куском оторванного рукава от собственной рубашки. – Я отнес тебя на пару улиц дальше от горящего дома. Судя по всему, здесь начался порядочный пожар. - А та троица немцев? - Их я пристрелил. - А что… что на площади? – вопрос, волнующий брюнетку больше всего, слетел с губ сам. Стефан слегка поежился. - Когда я убегал оттуда, там оставались лишь Ребекка с Дэймоном. - Дэймон? – разведчица не смогла сдержать удивления. – Откуда… - Я не знаю, не спрашивай! - на губах собеседника заиграла слабая улыбка, такая любимая ею! - Кэр жива? Несчастное выражение лица юноши говорило само за себя. - Я не знаю, Кэтрин. Но я уверен, что эти двое сделают всё, что смогут. Они позаботятся о Кэр. А я – о тебе. - Меня не нужно нести! Я вполне в состоянии идти сама! – слабо запротестовала брюнетка, когда Стефан подхватил её на руки, перекинув винтовку через плечо. На самом деле, она не была в этом так уверена – голова её всё ещё кружилась и она дрожала, хоть дыхание и стало размеренным. Но тон Стефана не допускал возражений: - Уже находилась. Сейчас найдем какой-нибудь дом. Остановимся там. - Ты так уверен, что больше не осталось лейтенантов? Мои преследователи что-то говорили о подкреплении! Разведчик смотрел весьма мрачно, что заставляло девушку нервничать. А боль в руке всё усиливалась. - Совсем не уверен. Кстати, ты сможешь вытащить один футляр, что у меня в кармане? Да, этот. Открой. Там патроны. - Как вовремя! – выдохнула Кэт. Руки отчаянно тряслись, и она побаивалась выронить ценные запасы – потому, вытащив пару патронов, захлопнула футляр с остальными. И попыталась зарядить свою винтовку – удалось ей это едва-едва. Левая рука вовсе её не слушалась, словно была чужой. - Сначала придумаем, что сделать с твоей раной, а потом… потом можно вернуться к остальным! – заметил парень, наблюдая за этими манипуляциями и лишь ускоряя шаг. - Нет… Нужно обратно на площадь. И поскорее! – отрезала Катерина, голосом пусть и чуть дрожащим, но уверенным. И с досадой разглядела знакомое упрямое выражение на лице напарника, без слов говорящее, что он намерен спорить. А у неё на это уже не осталось сил и терпения. - Стефан, я тебя умоляю… - простонала она, опередив юношу. – Не спорь со мной! От нас, даже раненых и покалеченных, проку там будет больше, чем от Ребекки, которая дрожит от одного вида оружия! - Думаю, она сильнее, чем ты думаешь. И сможет справиться. К тому же, она с Дэймоном. А он метко стреляет. - Дэймон, несмотря на все свои таланты, не сможет перестрелять с десяток немцев в одиночку, если они вдруг нагрянут на площадь. - Ещё как сможет! - Стефан! Не спорь! – вспылив, прикрикнула девушка, нервно заерзав на его руках, и тут же вновь сморщилась от боли – к счастью, на этот раз он этого не заметил, слишком рассерженный. - Это ты не спорь со мной. - Хватит мною командовать! - Да кто ещё командует! Это ты у нас властная… - договорить парень не успел, вновь прерванный разведчицей: - У тебя училась! - А ещё ты упрямая… - Как и ты! - И невыносимая… - Ты тоже! – вновь с улыбкой вставила Катерина, несмотря на то, что улыбка эта далась ей с трудом и была вымученной до ужаса. Да, как это похоже на них – сначала висеть на волоске от смерти, а через минуту уже ссориться, повышая голос с каждой фразой! - Знаешь, Кэтрин, вот в такие моменты мне ужас как хочется залепить тебе хорошую пощечину! - И что же тебя останавливает? Боишься получить пощечину в ответ? От девушки? – ехидно продолжала поддевать его она. – Ладно, отпусти меня. Я в состоянии идти сама. - Никуда ты не пойдешь! – проворчал Стефан, бросив ещё один взгляд на её кровоточащую руку. – Я не хочу, чтобы ты истекла кровью. Так что прекращай этот базар и лежи себе спокойно, мне так будет проще нести тебя. - Ну уж нет! А ну пусти! – во весь имеющийся голос завопила разведчица, колотя Стефана в грудь здоровой рукой и от души надеясь, что её визг не привлечет внимания немцев. Юноша же бросил на неё удивленный взгляд. - Ты сумасшедшая! – заключил он, нервно выдыхая и прижимая её к себе ещё крепче, почти лишая возможности двигаться. И девушка обиженно умолкла, чувствуя себя ребенком, беспомощным, но упертым. – Я понимаю, ты переживаешь за ребят. Я тоже волнуюсь за них. Но пока давай займемся тобой. И хочешь ты того или нет, но тебе никуда не удастся сбежать. - Да уж, от тебя сбежишь! – проворчала Кэтрин, изо всех сил стараясь придать своему лицу гордое и неприступное выражение. – Но обещаю, ты за это ответишь… когда-нибудь… - Что ж, когда решишь отомстить – дай мне знать! – на лице Стефана мелькнула легкая улыбка, когда он ногой толкнул дверь ближайшей избушки и она, жалостно скрипя, словно крича как раненный зверь, распахнулась. – А сейчас, будь добра, помолчи несколько минут!