"Любовь на линии огня"

Пылающее золотое солнце заливало своим ярким светом долину, отбрасывая сияющие блики на речную гладь, лежащую совсем рядом, и юная девочка с длинной белокурой косой чувствовала себя умиротворённо и спокойно, смотря на всю эту красоту. Это было её любимое место в любое время года. Воплощение всех красок мира, наполненное ощущениями свободы и вдохновения… Немного нахмурившись, девушка приподняла подол длинного платья, неторопливо бредя по берегу реки. В этой долине был такой чистый воздух, такая красивая местность, всё в ней было настолько гармонично друг с другом, что нельзя – ну просто нельзя! – было нарушать эту идиллию… Но где-то вдалеке она уже слышала шум: выстрелы, крики… Ну, всё как обычно. Другого и не стоило ожидать. Наверное, люди никогда не успокоятся с этой войной… Задумавшись, блондинка опустилась на траву у самой воды, касаясь её рукой. По коже сразу же побежала ледяная прохлада и свежесть, такая, что у неё моментально свело все мышцы… Поспешно отдёрнув руку, справедливо рассудив, что «сейчас ещё не время чувствовать единение с природой», Ребекка задумалась о своей жизни… * * * … Она всегда жила в Германии, сколько себя помнила. Пускай, не в столице, а в маленькой деревушке. Ребекка никогда не чувствовала, что судьба её чем-то обделила. Её семья не была богатой, но и бедными их никто не назвал бы. У неё и её старшего брата было всё… Улыбнувшись, девочка вспомнила, как они с братиком, ещё беззаботными детьми, играли вот здесь, на этом самом месте: забрызгивали друг друга водой, весело ругались и визжали. А ледяные брызги разлетались во все стороны… У них с братом всегда были замечательные отношения. Клаус, бойкий и весёлый малый, безумно любил её и никогда никому не давал в обиду свою задумчивую мечтательную и нежную сестрёнку. Так и летел день за днём… год за годом… Пока не пришло время этой войны… Между тонкими бровями девушки залегла морщинка. Когда начались кровавые бои и расправы над пленными, ей было 14 лет. Деревушка, где они жили, стала одним из важных пунктов военной тактики: туда постоянно приводили пленных, там же зачастую их и убивали… Вешали, расстреливали , просто сжигали – её соотечественники всегда придумывали что-то новое, до ужаса жестокое… Ребекку передёрнуло. Казни, увиденные ею тогда, навсегда остались в её душе и памяти. Это была неоценимая травма для её юной чистой души. Она до сих пор не могла избавиться от страха и, например, взять в руку пистолет – даже просто для защиты. Тогда, в страшный 1941 год, 17-летний Клаус оберегал её от всего, от чего только мог. Родители ушли воевать, и сестра осталась на его попечении. А в 1942-ом они узнали, что остались вдвоём. Их отца и мать убили в одном из боёв «местного значения…» В тот момент для Ребекки жизнь оборвалась. Больше ничего не осталось, кроме леденящего душу чувства, что ты просто одна… Что больше никогда не увидишь смеющиеся глаза мамы и её звонкий голос, будивший тебя по утрам… Что не прижмешься к папе, не ощутишь себя в его надёжных сильных объятиях, в которых ничего на свете не страшно… В те страшные дни девушка сполна прочувствовала на себе ощущение, о котором раньше так много читала – после того, как она проплакивала всю ночь, к утру на неё нападало странное оцепенение. Душа словно оледеневала на несколько часов, переставала чувствовать… Боль тоже на время уходила… Так просто было легче жить… * * * До конца Ребекка и сейчас не оправилась от страшной потери и сомневалась, что это вообще возможно когда-нибудь. Но тогда… она приходила в себя месяцев 5-6… А после этого её ждал ещё один страшный удар – воевать пошёл Клаус. Оставив на попечение дальней двоюродной бабушки, которая едва-едва могла ходить… Вот теперь девушка определённо точно осталась одна. Пришлось быстро становиться самостоятельной. Её довоенная жизнь, наполненная по большинству книгами и исключительно общением с семьёй, теперь стала совсем одинокой. У неё появилась странная привычка подолгу бродить по окрестностям деревушки, не отходя слишком далеко. Именно так она и нашла эту долину. Всё больше и больше со временем она чувствовала свою связь с природой и по-прежнему не понимала – зачем люди портят несравненную прекрасную землю, очаровательные раскидистые леса, красивейшие лужайки и долины? Зачем… Русские люди убили её родителей, но Ребекка не воспылала за это ненавистью к ним. Она понимала их. Они – истинные патриоты, они защищали свой край и свою землю. Она поступила бы так же. Этим было сказано всё. К тому же, она знала – не могут все русские люди быть безжалостными варварами. Так не бывает. Девушка искренне верила, что когда-нибудь она воочию убедится в этом… С момента гибели родителей чувство справедливости обострилось в ней до предела. Она старалась помогать всем, кому только могла… 1942-ой год бежал, а одиночество Ребекки не уменьшалось. Пока она не встретила её… Загадочную старушку Бри… * * * Странная бабушка встретилась девушке, когда она однажды гуляла в лесу и, к собственному удивлению, сумела заблудиться. Именно Бри её и вывела, за что Ребекка до сих пор была безумно благодарна ей – потому что тогда она безумно испугалась. С тех пор в лесу блондинка уже не плутала – он стал ей словно второй дом. Благодаря старушке. Ребекка нередко стала навещать Бри, живущую в заброшенном домике в самой чаще – там, где никто и не догадается искать человеческое жильё. Это сглаживало её одинокую жизнь… Да и жизнь Бри тоже. Бабушка была ведьмой. По крайней мере, она так себя называла, хотя Ребекка считала, что скорее, она целительница. Умела Бри очень многое. Вылечить от страха, сварить любой целебный отвар из трав против всех болячек, излечить грыжи и так далее. Перечислять можно было долго. Она просто помогала людям, если они случаем забредали на её лесную территорию. Или же, если её просили помочь. Но так, как знали об её месте жительства очень немногие, то просили редко… А если и знали, то чаще всего побаивались просить. Ребекка была не из тех людей. Она не боялась старушки. Более того – она сумела привязаться к ней и полюбить. Бри начала обучать её своему делу, и девушка старалась быть как можно более старательной ученицей. Теперь у неё появился настоящий шанс помогать другим людям. Так проходило время – до 1944-го года. К тому моменту семнадцатилетняя Ребекка уже знала до безумия многое из тайн Бри, но неожиданно… Домой в родную деревеньку вернулся Клаус. Её родной старший брат, ставший командиром одной из главнейших дивизий страны. * * * Ребекке не потребовалось много времени, чтобы понять – теперь они с братом стали как вода и огонь. Война озлобила Клауса. Он старался убить каждого, каждого русского, просто за то, что он – русский. Это была явная месть, попытка так отплатить убийцам их родителей. Девушка не знала, что ей делать, как убедить брата в том, что это неправильная позиция. Поначалу она очень хотела познакомить его с Бри… Но чем больше они ссорились, чего раньше никогда не делали, тем меньше в сердце Ребекки оставалось надежды, что он сможет познакомиться со старушкой и при этом не отвернуться от сестры, назвав её «грязной целительницей» или же ещё того хуже – «ведьмой». Да её бы первую расстреляли на пару с Бри! И блондинка ничего не сказала… Теперь они с Клаусом вновь жили вместе, но жизнь была совсем другой. Брат перестал её понимать. Поэтому, вставая как можно раньше, Ребекка спешила уйти куда-нибудь – в поля, леса, долины, или же к Бри – буквально на весь день. А возвращалась только поздним вечером. Клаус не выносил ей выговоров, которых она невольно ждала с нетерпением первое время – это был бы хоть какой-то знак того, что она ему не совсем безразлична. А потом перестала ждать. Просто смирилась, хоть это было и нелегко. Они с Клаусом жили в одном доме, но, казалось, что теперь они жили в разных мирах… * * * Глубоко погрузившись в свои мысли, девушка всё так же задумчиво и неторопливо брела по берегу, но из размышлений её вырвали крики и выстрелы, прозвучавшие уже совсем близко. Вздрогнув от неожиданности, Ребекка пугливо огляделась – ей вовсе не хотелось быть втянутой в какую-нибудь перестрелку. Увидев совсем рядом небольшой холм, блондинка бросилась к нему, откинув назад длинную косу, и притаилась. Место действительно оказалось очень удачным – она была готова спорить, что отсюда ей было видно всё, но её никто не увидит… Прислушавшись, девушка услышала крики на родном немецком языке. Что-то вроде: «Держи его!» и «Он отсюда не уйдёт!» Ясно… Ребекка не смогла удержаться от тяжелого вздоха. Опять за русским гоняются… Или же за американцем. Скорее всего, за каким-нибудь разведчиком – как правило, только им хватало смелости влазить сюда, прямо на территорию Германии. Блондинка аккуратно высунулась из-за края холма и уже абсолютно ясно смогла разглядеть четырёх мужчин, бегущих по направлению к ней. Точнее, к ней бежал только один из них – а за ним гнались остальные трое, с пистолетами и воплями. Им направление выбирать не приходилось. Ребекка ещё немного напрягла зрение. Троих немцев она узнала. Они жили в её деревне. Значит, точно погоня за русским… Девушка перевела взгляд на первого бегущего юношу, ловко уворачивающегося от пуль. Трудно было что-то с точностью понять, когда рассматриваемый тобой объект убегает, но блондинке наверняка удалось понять – красивый парень. Такой красивый, что дух захватывает. Высокий, статный – на голову выше своих соперников – черноволосый, с тонкими чертами лица. С сжимающимся сердцем Ребекка снова перевела взгляд на своих соотечественников. Да, бедный неместный парень выбрал неудачную местность для погони – в этой долине всё видно как на ладони на многие километры вперёд. Сердечко девушки болезненно замерло. Как и всегда, при виде такой несправедливости! Вот что, что сделал этот бедный юноша, что за ним охотятся, словно за зайцем?! Скорее всего, ответ будет предельно прост – ничего! Не спуская глаз с компании, Ребекка едва успела уловить момент, когда черноволосый парень стремительно развернулся и испустил из своего пистолета два моментальных выстрела, попавших прямо по целям – два соперника-немца упали, как подкошенные. Но раньше, чем юноша успел снова кинуться с места, послышался третий выстрел… Блондинка испуганно ахнула, прижав руку ко рту. Это выстрелил третий, оставшийся один немец. Прекрасный черноволосый юноша тут же рухнул, как и его соперники минуту назад. Пистолет выпал из его ослабшей руки… Из-за холма Ребекка видела, как третий немец, оставшийся невредимым, медленно приближается к нему. А если… если тот парень всё ещё жив? Что, если ему повезло? Следуя какому-то моментальному, неосознанному даже для самой себя порыву, блондинка выскочила из-за холма, кинувшись к черноволосому юноше, однако, при этом не спуская глаз с односельчанина. - Ребекка? – удивлённо выдохнул он, опуская оружие. – Что ты здесь делаешь? - Неважно… - девушка опустила глаза на парня. Слава Богу, он жив! Хоть и тяжело, но дышит… Но ему нужна помощь, и быстрая! Некогда тратить время на разговоры… - Что он сделал? Почему вы хотели его убить? – быстро спросила она, на всякий случай всё-таки желая убедиться. - Он американский лейтенант, привёл сюда остатки своей армии, чтобы выведать обстановку! – с явным отвращением ответил немец. - Ясно. Как я и думала… Прости… - шепнула больше себе, чем мужчине девушка, одним резким движением поднимая с земли пистолет и стреляя прямо в него. - Жизнь за жизнь… - пролепетала Ребекка, наблюдая, как с изумлёнными глазами немец падает на землю. Это был первый случай за всю войну, когда она взяла в руки пистолет… Она стала убийцей… Волна изумления и страха захлестнула её с головой… Но некогда было сейчас об этом размышлять. Надо было спасти того, ради кого она это сделала. Обернувшись к юноше, блондинка невольно закрыла глаза, увидев лужу алой крови у него на груди. У неё с собой не было абсолютно ничего, ни одной травки для лечения… Выход был один – каким-то образом дотащить его к Бри, в избушку, которая, к счастью, не так далеко… Девушка тут же почувствовала леденящий страх. А если она не справится? Если не успеет спасти этого парня и то убийство, которое она совершила, всё равно окажется напрасным? - Прости! – вновь шепнула Ребекка юноше и, отважно взвалив его на свои плечи, изо всех имеющихся сил потянула к другому краю долины. Она должна попытаться спасти его. Нет, не так… она просто обязана спасти его! Других вариантов не могло быть… * * * - Пришли! – трубным криком сообщил один из немцев другому. – Зови Клауса! Елена с Кэролайн лишь переглянулись, а блондинка тоскливо поморщилась. Имя, которое она успела услышать за эти два дня раз пятьдесят, больно резало слух. Кроме того, что всё её сознание и мысли, казалось, вывернули наизнанку, болело и всё тело. Иначе и быть не могло – после того, как она пришла в себя там, в маленькой заброшенной хижине, остаток пути проделала точно так же, как и все другие пленные – собственными ногами. Каждое движение отдавалось болью. Ужас облил всю девушку целиком, когда она с содроганием вспомнила, как это было… Они с Еленой тянулись где-то в середине всего общего строя, по колено проваливаясь в слякоть и грязь весенней дороги, так сильно, что сил идти вовсе не оставалось. Но падать было нельзя. Почти сразу за ними шагал немецкий автоматчик, и у Кэролайн не было сомнений, что если хоть одна из них остановится или упадёт, он разберётся с несчастной на месте. Ужасно, кошмарно, и неоткуда брать силы. Хотелось упасть и умереть на месте. Воля к жизни куда-то испарилась… После того, как она услышала про тётю Изабеллу и Анютку… Но, всё-таки, когда Елена в дороге начала падать, и удержали её только другие пленные, подхватив буквально на лету, в блондинке что-то проснулось. После того, как незнакомый им мужчина шепнул: «Идите из последних сил, Господи, или вас убьют!» - в ней явственно что-то проснулось. Внутренняя сила. Она вспомнила папу… а потом и Тайлера. Всё-таки ей ещё было ради кого жить… И из последних сил, но Кэролайн пошла. * * * Определить, где они находились сейчас, представлялось Кэролайн невозможным – она понимала только, что они в каком-то немецком лагере, который очень смахивал на обычную деревушку. Скорее всего, они и сами в Германии – девушка просто не помнила, где они шли, большую часть дороги пройдя с затуманенным сознанием. А сейчас ясно в её глазах отображались только виселицы на небольшой площади, рядом с которой стояли все пленные. Елена, конечно, тоже видела их – Кэролайн наблюдала за испуганным взглядом подруги, и за тем, как она нервно сглотнула. - Кэр! – почти беззвучно, наконец, позвала её брюнетка. – Ты же знаешь немецкий… Скажи им, что ты дочка генерала, и что они жестоко поплатятся, если повесят тебя. - Елена, ты что, дура?! – негодующим шепотом ответила ей девушка. – Если я им скажу, то наше с тобой будущее имеет два варианта: первый – нас обеих повесят сразу и без разговоров, а второй – они начнут шантажировать папу, он придёт нас спасать и нас всех всё равно убьют. Как тебе? Я вовсе не собираюсь выдавать своё знание языка врагам… Пока они не знают, что я их понимаю, это оружие… Можно будет попытаться сбежать. Елена одним кивком головы показала, что поняла подругу, заметив взгляд того самого автоматчика, который шёл за ними по пути сюда. Кэролайн тоже поспешно уткнулась глазами в землю, чувствуя, как они тут же наливаются слезами. Тётя Изабелла… Аннет… Эта рана никогда не затянется, блондинка была в этом уверена. Хорошо, что она не видела их гибель… Иначе бы она сама умерла на месте. И картина их гибели постоянно стояла бы у неё перед глазами. Представлять себе всё произошедшее мысленно всё же было не так ужасно… - Клаус! Мы привели пленных! Услышав тот же трубный голос одного из немцев, Кэролайн резко подняла голову. Что же, в конце концов, представляет из себя этот загадочный Клаус, о котором ей так надоело слышать? К толпе пленных, занимающих большую часть улицы, стремительно шагая, приближался молодой светловолосый мужчина. Мысленно прикинув, девушка решила, что ему года 22-23, не больше. Однако, посмотрев на форму, её сердце, ухнув, тут же покатилось куда-то вниз. Лейтенант… Ну, всё, им с Еленой не выжить. Как и остальным пленным, впрочем. Кэролайн прекрасно знала нравы немецких начальников. Никто не выберется из этой деревушки живым. Жаль парня, хоть и немец. Испорчен своим народом и их кровожадностью. На самом деле, он был очень симпатичным, Кэролайн отметила это против воли, хотя большую часть её мыслей по-прежнему занимали погибшие родные. Если бы он вырос не здесь… Стал бы другим человеком. Наверняка стал бы. - Это все? – глухо спросил подошедший лейтенант, обводя быстрым взглядом толпу. - Да! – отчитывался всё тот же немец. – Что прикажете делать с ними? На мгновение блондинка затаила дыхание. Сейчас, похоже, решается их судьба… - Отправьте молодых на завод работать… А со старыми разберитесь. Всё, свободен. Слово «разберитесь» звучало не успокаивающе. Совсем. Кэролайн поёжилась, но, всё же, немного расслабилась. Завод так завод. Могло быть хуже. - У нас ещё один вопросик… - осторожно начал немец с трубчатым громким голосом. - Две девицы из пленных были взяты в богатом доме. Мы решили, что они из знати. Что делать с ними? Попытаться узнать, кто они? Едва расслабившись, блондинка снова встрепенулась – что-то говорило ей, что она знает, кто эти две девицы… - Покажи их! – коротко приказал Клаус и, другой немец, крепко сложенный и высокий, сделал несколько шагов вперёд и, схватив одной рукой за локоть Елену, а другой – Кэролайн, подтащил их прямо к лейтенанту. Волей-неволей, блондинке пришлось поднять взгляд глаз, ещё не высохший от слёз, прямо на Клауса. Мужчина явно хмурился, переводя взгляд с испуганной до мурашек Елены на её светловолосую подругу. У Кэролайн в голове тут же мелькнула бредовая мысль: интересно, кого он сейчас видит перед собой? Двух напуганных до смерти девочек, смотрящих на него огромными жалобными глазами, из которых вот-вот польются слёзы? Или же двух сильных девушек, которые, не смотря на свой хрупкий внешний вид, смогли пройти тяжелейшую дорогу до этой деревеньки, и не намерены просить пощады, даже если их собираются жестоко убить? Правда, девушка тут же отбросила эту мысль, затаив дыхание и смотря прямо в глаза Клаусу, мысленно молясь, чтобы её теория сработала. Ведь, как правило, смелость пусть даже врага, вызывает ответное уважение… - Уведи их двоих ко мне в дом! – так же коротко и без лишних слов, наконец, распорядился мужчина, поправляя значок на груди. – Я сам постараюсь разобраться. Только… раздели их. Не давай говорить друг с другом! – предупредил он автоматчика, бросив выразительный взгляд на двух девушек, когда Кэр наградила подругу уверенным взглядом, буквально кричащим о том, что смерть им пока не грозит. – Пять-десять минут разговора, и они вполне могут разработать план побега! Блондинка едва-едва убедила себя сдержаться и не бросить на лейтенанта ненавидящий и надменный взгляд, хотя минуту назад она собиралась сделать именно так, как он говорил. Но выдавать тайну того, что она понимает немецкий, девушка пока не собиралась. Как он догадался о плане побега? Он что, читает мысли? Впрочем, как бы там не было, их с Еленой неумолимая гибель пока откладывалась, и это уже радовало. Кэролайн бросила подруге, которую вели в том же направлении, только по другой стороне улицы, уверенный взгляд и грустную улыбку, при этом не переставая удивляться невероятной проницательности немецкого лейтенанта. Однако даже это его внезапное решение – не убивать их на месте - не умоляло её ненависти ко всем людям родом из Германии.