Мы вернулись в наш любимый край

Уже через три дня тропа начала потихоньку забирать на запад. А на седьмой день вдали показался Андуин. Здесь он еще был достаточно неширок. Однако берега его густо поросли лесом, и после непродолжительного совета на берегу путешественники постановили, что сплавляться им будет легче, чем идти берегом. Тем более, что переправиться на ту сторону им нужно будет в любом случае. Лошади им понадобятся и дальше, отпускать их пока было рано, хотя впереди горный перевал, но до него надо еще добраться. Гномы призадумались. - Можно было бы справить плот, - наконец неуверенно сказал Кили, - но пони на него могут и не пойти. Тауриэль пожала плечами: - Я поговорю с ними. Фили усмехнулся: - Забываешь ты, братец, как тебе в жизни свезло, проблем с пони у тебя теперь точно больше не будет. Тауриэль прыснула и пихнула Фили в плечо. Кили тоже рассмеялся и поднял на Тауриэль виноватый взгляд. - И правда, я и забыл, - сказал он немного смущенно. Поскольку на плоту предполагалось разместить аж трех пони и шалаш на случай непогоды, сооружение предстояло построить внушительное. Гномы накидали на прибрежном песке примерный план постройки, вооружились топорами и отправились на поиски сухостоя, предоставив Тау обустраивать лагерь. Ночевка явно предстояла не одна, так что эльфийка, попоив лошадок, запалив костер и подвесив над ним котелок с водой, стала разворачивать шатер. Пока братья таскали добытые бревна к берегу, спустились сумерки. Потные и уставшие, сложив заготовки горкой, гномы наскоро ополоснулись в прохладной еще воде, развесили на кустах выстиранные рубашки, и радостно устремились на запах похлебки к уютно трещавшему в потемках костерку. Лагерь разместился чуть поодаль пологого спуска к воде, здесь наоборот берег был обрывистый, зато сама прогалина не имела почти никакого уклона, была ровной, почти сплошь покрытой хвоей с растущих здесь сосен. Кое-где пробивалась свежая травка. Фили хлебал суп и весело поглядывал на своих спутников. Брат, и не подумавший ничего накинуть на голый торс, несмотря на основательную прохладу, уселся вместе с тарелкой у своей эльфийки в ногах. Тауриэль естественно немедленно попыталась его укутать, стащив с себя плащ. «Мелкий у меня не промах», - самодовольно подумал Фили, наблюдая за тем, как Кили сперва оскорбленно протестует, потом почти соглашается и, наконец, пряча ухмылочку, закутывается с девушкой в один плащ, тесно обнявшись с ней, «чтобы плащ не упал». Через минуту он уже кормил ее с ложки похлебкой, а через пять тарелка была забыта на траве, потому что под плащом началось кое-что поинтересней. Хмыкнув, Фили проговорил: - Да идите ложитесь, на бревне поди себе все уже отсидели, я сегодня первый в дозоре. - Фили, - донесся из-под плаща пристыженный голос Тауриэль, потом голос прервался звуком влажного поцелуя и приглушенным девичьим ахом. Взъерошенный Кили высунул нос наружу. - Спасибо, братец, разбуди меня, как спать захочешь, - скороговоркой выпалил он. - Исчезните с глаз моих, негодные, - притворно сурово произнес Фили. - Нас уже нет, - отозвался младший и снова скрылся под плащом. - Фили устал, - донеслось до старшего - Тауриэль пыталась протестовать. - Фили как раз от вас отдохнет, - произнес светловолосый гном громко. Кили, не удержавшись, захохотал и наконец поднялся. Тау, раскрасневшаяся и смущенная, закуталась в плащ плотнее и, шумно дыша носом, переводила взгляд с одного брата на другого. - Пойдем спать, любимая, - отсмеявшись, сказал ей Кили, шагнул к ней, чуть нагнулся и подхватил на руки вместе с плащом. Ноша была значительна, но крепкий кхазад даже не крякнул, благодарно подмигнул брату и затащил Тау в палатку. Фили завистливо вздохнул и вперил свой взгляд в ранние звезды, раскуривая очередную трубку. Улыбнувшись в усы, он снова вспомнил именно Бри. Они с братом въехали в поселок, когда день клонился к закату, но еще засветло. Трактир с немудрящим названием «У дороги» показался им вполне приличным. С кухни вкусно пахло выпечкой. Пиво оказалось свежим и холодным, а цены на комнаты почти приятными. Распивая по второй кружке под отменный капустный пирог, братья уже приняли решение остановиться именно здесь. Они написали короткое послание, затем Фили вышел на крыльцо, и замысловато негромко крикнул. Осталось чуть-чуть подождать. Не прошло и пяти минут, как ему на плечо приземлился ворон, из тех, что неизменно служат гномам вместо почтовых голубей. Фили благодарно погладил птицу, привязал письмо к лапе и, что-то шепнув, отправил в полет. - Вы их подзывать умеете, мастер гном? - раздался сзади звонкий удивленный голос. Фили обернулся, но никого не увидел. Пожал плечами и растеряно заозирался. - Это я спрашивала, простите, если что не так, - из-за широкого столба, поддерживающего крыльцо выглянула маленькая темноволосая девушка. Не удивительно, что Фили ее не заметил сразу. В Бри живут в основном люди, а она едва доставала ему до плеча. В руках у нее была корзинка видимо с покупками. - Я из лавки шла и увидела, - пояснила она, обезоруживающе улыбаясь. - Да, - улыбнулся он, - верно, подзываю. Фили, к вашим услугам леди. - Кариота Брендибак к вашим, - присела барышня. - Кари! - раздался крик из дверей, - ты пришла что ли? Неси скорее пряности и укроп, заказчик сейчас скандалить начнет! - из дверей выглянула человечка, смерила Фили взглядом, без дальнейших слов кивком велела маленькой девушке отправляться на кухню. Кари успела скользнуть по нему сожалеющим взглядом, кивнуть и скрылась за дверью. Фили шмыгнул носом. Этот трактир определенно стал для него только что еще привлекательней. …. Кили всегда обожал брата, даже почти боготворил. Никто не понимал его лучше, с полувзгляда, полуслова, иногда даже вообще без слов и взглядов. И любовь его эту странную понял. Кили сам себя иногда понимал хуже, нет, правда. Кхалам. Эльфийка. И что же он только в ней нашел. Дядя бы не понял точно, а Фили... Фили вел себя так, будто ничего естественней и быть не могло. Но на самом деле Кили и не задумывался никогда особо. Зачем. Чувствовать надежней, так он полагал всегда. И уж конечно ощутив это, он не изменил себе. Она спасала его, манила его, была настолько непостижимой, что задумываться было даже страшно. И он просто делал то, что умел. Она ведь женщина. Непостижимая, бессмертная, ослепительно прекрасная, да, это все так. Но как обращаться с непостижимыми и бессмертными он не знал, зато хорошо знал, как обращаться с женщинами. И поэтому он вдохновенно и постоянно домогался до нее со всей присущей ему страстью. Страсть вообще была его постоянным спутником, он во всякое дело свое погружался именно так с самых юных лет. И в этой ситуации, где разум пасовал, отказываясь принимать единение столь разных существ, именно его тактика, выбранная по наитию, дала свои плоды. Кхалам таяла в его руках. Теряла свое величие и непостижимость бессмертного существа, открывалась плотской любви, становилась такой понятной, близкой, что Кили млел от счастья и ощущения своей мужской силы. Ему иногда казалось, что он ласкает не женщину, а какое-то сильное красивое животное, настолько его эльфийка терялась и растворялась в нем. Но самое сладкое было конечно ощутить ее своей, полностью, раскрытую, жаждущую его. Кили понимал, что, кажется, приручил стихию. Не понимал как, но это и не важно. Важно только смотреть на нее, гладить, искать, где ей приятно так, что она опять забудет всеобщий и станет только бормотать что-то по-своему, поскуливая под его рукой, а потом прерывисто вдохнет и вскрикнет. В палатке почти совсем темно. На стенке пляшут тусклые отсветы костра, но ее лицо можно разглядеть. - Тау, - Кили приподнимает голову, и смотрит на нее, закусившую ладонь, гладит рукой внутреннюю поверхность бедра, чуть шире разводит девушке ноги, мягко касается губами шелковистой кожи, сначала ближе к колену, потом выше, выше, совсем рядом и наконец влажно целует самое сокровенное. Тауриэль невнятно выстанывает его имя. - Что ты говоришь? - гномий принц дергает бровями и проводит кончиком языка между складок снизу вверх. - Кили! - высоко вскрикивает эльфийка, - А! Ааа... Эру, что ты делаешь со мной, Кили... - Сладко? - улыбается гном и снова лижет. - Нет! - девушка дергается от остроты ощущения. - Нет? - брови гнома поднимаются, - А так? - Кии-лиии... - Уже иду... - гном смещается выше и покаянно шепчет в ухо тяжело дышащей девушке, - прости, я совсем тебя замучил, да? Но ты так стонешь, Махаал, я не могу удержаться... Тауриэль выгибается, от одного его дыхания, щекочущего шею. Кили высвобождает свой жаждущий, истекающий смазкой член, и сам, не сдержав полустон-полувсхлип, одним резким движением загоняет его до основания. Тауриэль, явно утратившая связь с реальностью, пронзительно вскрикивает, а потом поднимает бедра так, что едва подавшийся назад Кили снова погружается целиком. Палатка ходит ходуном и издает целую гамму всевозможных приглушенных звуков. Фили, жующий медовую лепешку, понимает, что это еще надолго, и со вздохом отправляется набрать воды в котел. Ему хочется чаю. Ну, не только чаю, конечно, но чай из всего самое доступное. Котелок, нагреваясь, шипит на огне, со стороны палатки уже подозрительно тихо. Сморило их должно быть, думает Фили. Ну и хорошо, пусть спят, переход был немалый, да и топорами они с братом намахались под вечер будь здоров. Легкий ветерок шумит в ветвях, кричит сова, какой-то мелкий зверь шуршит кустами. Барсук, наверное, непуганые они тут. Фили кутается потеплее в меховой плащ и подбрасывает в огонь еще пару поленьев. Место тут спокойное, и Фили, чтобы не уснуть, возвращается к своим приятным воспоминаниям. Медлить народ кхазад в сердечных делах не приучен. Нравится — возьми. Не благоволят — добейся. Переживать чувства свои втихомолку гномам не свойственно. И гномки от своих мужчин в этом мало отличаются. Жаркие, страстные, почитаемые мужчинами. Редко какая гномка откажет себе в страстной ночи с тем, кто приглянулся. А вот устойчивые отношения зреют долго. Придирчиво выбирают гномки — кому позволить плести косы, с кем жить будет не в тягость, а в радость. Кто не только в постельных утехах хорош, но и в жизни опорой будет, защитит и убережет, лишний раз не попрекнет ничем. А поцелуи да ласки — что ж в том плохого, если в охотку. И не всякому гному, особенно по молодости, известно, что могут быть и другие порядки. Маленькая барышня явно ему, Фили, благоволила. Если бы не отвлекли ее, они может статься полвечера проболтали бы, а там и, как знать, и до чего поинтересней бы дошло. Впрочем, Фили не был настроен упускать такой отличный шанс приятно провести время. Девушка была хорошенькой как куколка. Темные кудри ниже плеч, большие темные глаза, пушистые ресницы, бровки дугой, курносый носик. А особенно манили Фили пухлые розовые губки. Улыбка у девушки была такая милая. Все лицо ее преображалось, на щеках появлялись ямки. «Кариота», - повторил гном про себя. Выбил трубку и зашел в трактир. Кили, как выяснилось, совершенно не скучал. Рядом с ним за столом уже сидела белокурая девица, которую гном держал за руку, поглаживая ей пальцы, и проникновенно что-то вещал иногда склоняясь к самому ее уху. Девушка рдела щеками и широко улыбалась, поглядывая на Кили горящими глазами. Что ж, брата девушки всегда любили. Гномки правда сетовали на короткую бороду. Всем остальным, впрочем, как правило оставались довольны. Фили хмыкнул, раздумывая, мешать ли процессу охмурения, или расположиться у стойки. Как вдруг ему стало совсем не до брата. - Ну вот, Кари, на сегодня все, мы и без тебя справимся, ступай, до завтра, - донеслось в приоткрытую дверь, совсем близко от того места, где расположился гном. - До завтра, - ответил знакомый голосок, и через минуту девушка вышла с кухни, закутанная в шаль и с небольшим узелком в руках. И направилась к выходу из таверны. - Леди Кариота, - позвал Фили, она вздрогнула и вскинулась. - Мастер гном, - удивленно проговорила она покраснев, - вы что-то хотели? - Мы так мило беседовали, когда нас прервали, - сказал Фили призвав на помощь все свое обаяние, - я надеялся еще немного поболтать с вами. - О.. - не нашлась что ответить Кари. - Вы ведь не из людей? - улыбнулся ей Фили. - О, нет, что вы, я из полуросликов, - ответила она, - разве это незаметно? Она посмотрела в пол, и Фили проследив за ее взглядом к своему удивлению увидел, что девушка не носит обуви, а стопы ее покрыты курчавым волосом. - Хм, вы босая? - Мы не носим сапог, - пожала плечами Кари. - Хоббичьи лапы и без того не мерзнут. - А ходить вам не больно? - спросил Фили, про полуросликов он что-то читал в сводных географических трактатах, но помимо любви к сельскому хозяйству и малого роста ничего о них толком не запомнил. - Нет, - помотала головой Кариота и, чуть повернувшись, показала пятку. Кожа на ней была темная и даже на вид очень толстая. - Как необычно, - покачал головой Фили, но пора было переходить к делу. - Кари, скажите, а неужели все леди полурослики так же хороши собой как вы? Кариота снова на мгновенье онемела, воззрилась на гнома широко распахнутыми глазами, а потом вдруг резко потупилась и как-то неловко пожала плечами: - Ну, что вы мастер гном, я самая обычная... Фили решил закрепить успех, хоббитанка казалась испуганной, но что-то подсказывало ему, что ей просто в новинку мужские ухаживания. А еще ему показалось, что она совсем не против. - Вы красавица, - негромко сказал Фили, чуть сокращая расстояние между ними, потом потянулся и аккуратно взял девушку за руку. Кариота вздрогнула, но руку не забрала. - Не уходите так скоро, составьте мне компанию? Фили потянулся еще ближе и приобнял ее за плечи, чуть наклоняясь к ее лицу. Его взгляд блуждал по ее лицу, то и дело притягиваясь к нежным розовым губкам, а Кари смотрела на него с испугом и восторгом одновременно, от чего у Фили учащалось сердцебиение. Он ждал от нее обычного какого-нибудь понятного сигнала: что можно, что она не против его ухаживаний. Но она не подмигивала, не гладила его по плечу и вообще не делала ничего, что можно было бы истолковать как согласие. Но смотрела... И Фили решился рискнуть. Он увлек девушку немного в сторону, где стена образовывала малоосвещенный укромный уголок, потянулся и оставил невесомый поцелуй на ее губах. Отстранился и увидел, что хоббитанка смотрит на него совершенно ошарашенно, открывает и закрывает рот как рыба, но не произносит ни звука. - Кари, я сражен твоей красотой, ты позволишь мне?.. - и руки уже сами охватывали плечи и талию девушки, а Фили потянулся за новым, уже не таким мимолетным поцелуем. - Мастер гном, нет! - пискнула девушка, в последний момент упираясь ему в плечи и пытаясь оттолкнуть. - Ты что же это творишь, окаянный гном??? - раздалось над самым ухом, а потом его с размаху огрели по спине чем-то очень увесистым. Фили охнул, выпустил девушку, и обернулся выставляя руку, чтобы защититься. Трактирщица замахивалась сковородкой по новой. - Рози, не надо! - успела Кариота. - Он меня, наверное, перепутал с девочками... - Перепутал! Я ему сейчас так перепутаю! Куда руки распускаешь! - Любезная, что ты творишь? - уже и Кили рядом очутился. Фили потирал плечо. - Спокойно брат, спокойно, это, кажется, я тут поторопился... Ко взаимному удовольствию недоразумение быстро разрешилось. Фили извинился. Кари сама не своя от смущения убежала к тетке, а Кили еще дня два над ними потом потешался, так что Фили впервые в жизни невыносимо хотелось его прибить. Луна взошла и забралась уже высоко в небо, когда Фили понял, что глаза совсем слипаются. Поднялся и пошел в шатер. Как он и предполагал, одеваться никто из них и не подумал. Кили спал раскинувшись лежа на спине, а эльфийка свернулась калачиком на боку, обвив его руками и устроившись головой у него на груди. - Кили, - Фили потряс мелкого за плечо, раз, другой, пока наконец младший не открыл глаза, - смени меня, засыпаю совсем, - прошептал старший. - Да-да, встаю, - ответил Кили. - Вы чего не оделись-то? Кили хихикнул. - Ну, прости... - Да, ладно уж, пошли, у костра посплю, укрой ее только потеплей, от земли еще прохладно. Фили сгреб свое одеяло, плащ и пошел устраиваться спать у костра. -Ты спи-спи, я пойду покараулю, Фили спать хочет, - поцелуй, - вот, давай потеплее, чтобы не дуло... Да-да, конечно разбудим, ты спи пока, отдыхай... Фили еще слышал бормотание брата в палатке, потом шаги и шуршание плаща, потом чирканье огнива, но глаза нещадно слипались и белокурый гном наконец позволил себе провалиться в сон.