Мы вернулись в наш любимый край

Постройка плота отняла еще три дня. Фили уже привык засыпать у костра, так что когда на четвертую ночь, перед самым отплытием полил нещадный ливень, ему было даже как-то непривычно прятаться в шатер, но промочить одежду насквозь, ночуя в луже, было не самой лучшей идеей. Пони укрыли под наиболее плотными ветками стоящих сосенок, в таком же месте стоял и шатер, так что мок он не сильно, даже когда казалось хляби небесные решили разверзнуться над ними во всю мощь. В палатке запалили масляную лампу. Лапник, в изобилии настеленный на пол и накрытый одеялом, холода от земли не пропускал. Гномы и эльфийка сидели, завернувшись в плащи, слушали стук капель по полотняной крыше и с аппетитом ужинали. Последние укрепляющие конструкцию веревки вязали уже затемно, но еще до дождя, и гномы были весьма довольны оконченной работой. Они засиделись на одном месте, пусть даже таком спокойном, и завтра были настроены отправляться дальше несмотря ни на что. Кили развернул карту. Самый краткий путь в Синие горы был осложнен тем, что переваливать хребет Мглистых надо было в любом случае. Обход южными землями занял бы во много раз больше времени, и не известно, что в конечном итоге было безопасней — пускаться в такую долгую дорогу или попытать счастья на перевале и сократить путь вчетверо. Соваться же на север в Гундабад желания и вовсе ни у кого из путешественников не возникло. Гномы лениво судили и рядили, попыхивая трубками, может ли быть им какая-то польза кроме вреда от перспективы визита в земли Рохана. Тауриэль помалкивала, наводя порядок в своих вещах и проверяя запас еды. Фили склонился над картой и провел пальцем по дороге от брода, у которого им предстояло оставить плот, через горы до самого Эриадора. Преодолеть предстояло тот самый Высокий перевал, по которому они шли к Эребору. Кили задумчиво покусал палец и произнес: - А пони не пройдут. - Не пройдут, - покачал головой Фили, - думаете, зря мы их тащим? - Ну, если в поводу, - задумчиво сказала эльфийка, - и осторожно, то, я думаю, проведем, если сами пройдем, конечно... И все замолчали, раздумывая, какие сюрпризы может готовить горная тропа. Все-таки путь в Эребор показал, что Высокий перевал — совсем не легкая дорога. …. Утро встретило их молочно-белым туманом, который укрывал белым пологом все вокруг на расстоянии двух шагов. Однако путешественники поднялись и принялись за сборы. Действительно, пока они завтракали и увязывали поклажу, туман отступил и поднялось теплое яркое солнце. Пони, фыркая, вступили на покачивающийся плот, но присутствие эльфийки их и правда ощутимо успокаивало. Гномы запрыгнули следом и, подхватив шесты, оттолкнулись от берега, выводя их самодельное суденышко в русло и позволяя течению подхватить плот. Тауриэль, гладя пони и что-то шепча им, добилась, в конце концов, того, что животные легли на помост, поджав ноги и, казалось, задремали. Кили отложил шест, кивнул брату, который пока остался следить за тем, чтобы плот не отнесло к берегам, и тоже сел, скрестив ноги и прислонившись спиной к теплому боку пони. Солнце припекало, настроение было прекрасным, пейзажи радовали глаз. И Кили позволил себе задремать, поднялись они все ж таки весьма рано. Фили встал на корме и потихоньку правил, течение было довольно спокойное, Тауриэль поглаживала пони и что-то тихонько напевала, видимо для успокоения животных. Обедать пристали к берегу, но сходить не стали, перекусили по-быстрому и поплыли дальше. Ближе к вечеру течение вдруг стало быстрее, а из-за приближающегося поворота послышался шум. Кили, который теперь управлял плотом, окликнул брата и, было задремавший, Фили, вскочил, подхватывая шест. Течение значительно усилилось, а вот берега здесь совершенно не подходили для того, чтобы пристать. Шум стал громче, и через минуту плот уже миновал первый шипящий перекат. Братья лихорадочно работали шестами, боясь посадить плот на мель, река резко повернула, показались валуны, но одно из течений было шире и спокойней прочих, хотя казалось чересчур узким для их громоздкого плавательного средства. Но на сомнения времени уже не оставалось. Братья переглянулись, Фили кивнул в сторону протока, Кили согласно наклонил голову и, улыбаясь, покрепче прихватил шест. Плот качнуло, пони шуганулись, Тауриэль громко нараспев заговорила на синдарине. А братья, держа шесты на изготовку, хмурясь, следили за приближающимися валунами. Первый удар пришелся вскользь, братья восхвалили Махала, что делали свое суденышко на совесть. Плот слегка развернуло, он уже однозначно не проходил этим боком в проток, поэтому следующий удар был силен. Полетели щепки. Гномы чудом устояли на ногах, главным образом потому что были готовы к столкновению. Шум шиверы и голос Тау слегка разбавили несколько крепких выражений на кхуздуле. Плот начало накренять, братья переглянулись, Фили в два прыжка оказался на стороне Кили, они уперлись шестами в валуны, шест Фили затрещал и надломился, но усилие уже было приложено, Кили нажал еще немного и подсевший на камень плот с жалобным скрипом снялся. Удачно развернувшись, прошел в проток, быстро миновал еще один небольшой перекат и наконец оказался на спокойной воде... - Уф, - сказал Кили, - мне этот шум сразу не понравился. Фили только рассмеялся, а Тауриэль взглянула на гномов, улыбаясь, и погладила пони, которые были совершенно спокойны и даже дремали, как будто все это время провели на заливном лугу. Показался удобный для высадки песчаный бережок, а над ним небольшая идиллическая рощица. - Причаливаем, - скомандовал Фили, - на ночь уже пора вставать. Мне нужен новый шест и плот проверить не помешает. По-моему его основательно перекосило. …. Плот ремонтировали, пока не стало совсем темно, пришлось заменять несколько бревен, треснувшие поперечины и заново перевязывать укрепляющие веревки на всей конструкции. Посмотрев на умаявшихся братьев, Тау, не слушая возражений, отправила спать обоих, а сама уселась у костра, щурясь на огонь. Будить она их не собиралась, за день на реке она совершенно не устала и вполне могла, без ущерба для себя, просидеть всю ночь. Палатка какое-то время бормотала, видимо гномы обсуждали дальнейший маршрут, а может просто болтали на сон грядущий, но вскоре послышался негромкий, но дружный храп. Луна скрылась за горизонтом, и звезды стали особенно яркими. Ночь была совсем не холодной, Тауриэль сидела, даже не кутаясь в плащ, поддерживала небольшой огонь и щелкала мелкие орехи, которых им дали с собой в числе прочих запасов. Северо-восток потихоньку начинал алеть. Палатка зашевелилась, и оттуда высунулась взъерошенная голова ее дорогого возлюбленного. Кили сперва отошел за кусты с очевидными целями, а затем прибрел к костру и сел рядом с девушкой. - Ты чего нас не будишь, рассветет уж скоро, - спросил он ворчливо. - Спать не хочется, - пожала плечами эльфийка. - Отдохнуть все равно надо, - покачал головой Кили. - Да я и тут неплохо отдыхаю, - ответила Тау, - смотри звезды какие яркие... Кили задрал голову и присвистнул. - Сколько же их на небе... - Без счета... - Тау мягко улыбнулась, потом посмотрела на глазеющего в небо парня и вздохнула, - Кили... - А?.. - отозвался тот. - Поцелуй меня... Кили поднял на нее хитрые, радостные глаза, потом потупился и снова посмотрел. - А что мне за это будет? - спросил он как ни в чем ни бывало. Тауриэль даже вспыхнула, но потом хмыкнула, принимая игру: - А чего бы тебе хотелось? - Закрой глаза, - сказал Кили совсем тихо. Тауриэль опустила ресницы. И почти сразу ощутила его дыхание у лица, - не подглядывай, - мягко попросил гном. Что-то зашуршало, потом упало на траву. А потом сидящая на плаще эльфийка ощутила объятия и теплые губы на губах. Тауриэль подняла руки обнимая возлюбленного и изумленно втянула воздух, обнимающий ее Кили был совершенно обнажен. - Ки... - Не подглядывай, - строго прошептал гном ей в губы. Она тихонько вздохнула, оставляя веки сомкнутыми, вжимаясь в него всем телом, гладя плечи, спину и бедра, ощущая его желание и отвечая на неспешные нежные поцелуи. Кили медленно уложил ее на плащ, медленно расшнуровал ее рубашку, расстегнул пояс, и, целуя полушария маленькой груди, запустил пальцы под ткань ее брюк. Тауриэль ощутила, что он улыбается ей в губы, когда с них сорвался первый неровный вздох. - Тебе холодно так, - простонала она, кусая губы. - Мне? - хрипло спросил ее Кили, - о, нет... поверь, ничуть... - А-а-аа.. - А тебе? - губы Кили у ее живота, горячее дыхание контрастирует с прохладным воздухом, - разве холодно? - Кили... - Что «Кили»? Да ты дрожишь... От вибраций его голоса на коже Тауриэль действительно прошибла дрожь. Кили подтягивает свой плащ, укрывая их, прижимается всем горячим телом, согревая, целует шею, плечи и, в конце концов, накрывает ее губы своими. Тауриэль открывает рот шире, позволяя его языку проникнуть глубже, и чувствует, что земля в буквальном смысле уплывает из-под нее. Но она по прежнему не открывает глаз, лишь сильнее сжимая Кили в объятиях... …. Фили разбудил аппетитный аромат поджаренного мяса, он вылез из палатки, потягиваясь, и обнаружил, что солнце уже совсем высоко. Брат и Тауриэль увязывали поклажу, на костре жарился целый кролик, явно свежепойманный. - А вы чего меня не будили? - спросил Фили невнятно. - Заняты были сильно, - подмигнул ему брат, Фили даже замер в зевке и слегка покраснел, но потом фыркнул и рассмеялся, - выспался хоть? - А то, - снова потянулся Фили, - давайте, зовите мое королевское высочество откушать вашей простой пищи, и я изволю разрешить наше отплытие! - Ах, ваше высочество, как бы мне не сдохнуть от восторга в вашем присутствии, садитесь жрать, пожалуйста, что ли, уже... - пробурчал Кили, - а то правда уже пора отправляться. Перекат в этот день попался всего один, но совсем небольшой, плот миновал его без последствий, ночевали неподалеку от скалы Каррок. А на следующий день, еще до полудня, достигли Старого брода, от которого начиналась дорога на Высокий перевал. Плот был оставлен у брода, а пони вновь оседланы. Путешественники бодрой рысью устремились в сторону предгорий.