Мы вернулись в наш любимый край

.... Кили еще долго подозрительно озирался по сторонам, и поругивался на «досужих остроухих», но день уже начинал понемногу клониться к вечеру, так что нужно было разбивать лагерь. Пони все также не спешили подходить, поэтому гномы пока просто разожгли костер и начали стирать одежду, свалив ее неприглядной кучей на песчаном спуске в воду. Толстенные плащи пришлось даже скрести песком, чтобы они вновь обрели примерно синюю расцветку, которой были изначально. Тауриэль занялась ровно тем же, что и парни, ее одежда хоть и смотрелась эстетичней, но в сущности была не менее испачкана. Плащи развесили на кустах, принялись за куртки. Обувь путешественники сняли, побросав у воды, с тем, чтобы привести ее в порядок попозже, а рубашки и штаны на всех троих от усердных постирушек уже были изрядно промокшими. Кили поминутно облизываясь посматривал на очертания груди Тау, проступавшей под намокшей рубашкой. Фили уже уловивший, чем развлекается братец, старался не фыркать в усы и сам меньше пялиться на эльфийку, Тауриэль же казалось не замечает повышенного внимания к своей персоне. Она бодро достирала куртку, отжала одним сильным скручивающим движением и собралась к костру. - Постой-ка, - окликнул ее Кили, бросил свой почти достиранный кафтан на песке и подошел к девушке ближе, - дай я, а то сохнуть долго будет, - и улыбнулся уголком губ, окидывая взглядом девушку, немного запыхавшуюся от интенсивного прополаскивания тяжелой куртки. Губы у нее были приоткрыты, на лбу - разводы намокшей пыли и капельки воды, мокрая рубашка прилипла к коже. Кили скользнул взглядом по рубашке, сглотнул, но проговорил спокойно: - Умойся пока, замарашка. - Кто бы говорил, - сказала Тау. - И что ты хочешь сделать с моей курткой? - спросила она менее внятно, наклоняясь, набирая в руку воды из сбегающего тут же ручейка, сама заводь изрядно помутилась после стирки плащей. - Выжму, - пожал плечами Кили, ухватил, сжал и выкрутил, пока ткань жалобно не затрещала. Тауриэль даже прекратила тереть лицо, когда увидела поток воды, который хлынул гному под ноги. - Ну вот, - Кили встряхнул практически сухую куртку, - теперь еще засветло высохнет. Тауриэль благодарно прицокнула языком, выражая свое восхищение. - Можешь меня поблагодарить, - сказал гном хитро и подставил щеку, эльфийка наклонилась чмокнуть его, но Кили уже передумал, прихватил девушку за талию одной рукой, другую кладя на ее округлую грудку и сладостно сжимая пальцы. А губы тянущейся девушки он поймал своими губами на миг, отпустил, а потом шепнул, притираясь к ней бедрами и недвусмысленно твердым пахом, снова сжимая грудку в горсти: - Ты думала, я буду на тебя такую весь вечер смотреть? - А? - Тауриэль слегка поплыла от такого напора, но все еще не совсем понимала, чем он вызван, стирали вроде, одетые, даже не рядом друг с другом. - У меня штаны треснут, милая, будешь штопать... - Кили... Да что такого, ай! Гном, уже не сдерживаясь, прильнул горячими губами к влажному от попавших брызг изгибу ее шеи. - Пойдем-ка, - Кили прямо в одежде затолкал Тау по колено в воду, поближе к сбегающим с ближайшего скального уступа потокам, обернулся к ухмыляющемуся брату, - Фи, ты ничего не видишь и особенно не слышишь, правда? Фили засмеялся, прижимая руку ко лбу, собрал забытые на песке куртки. - Но прозрею и обрету слух я не позже чем через полчаса, братишка, - сквозь фырканье проговорил он и, развернувшись спиной к воде, отправился развешивать постиранное к костру. - Золото, а не брат у меня, - пробормотал Кили, - так на чем мы остановились? А, да, — он рывком распахнул на девушке рубашку и взял в рот так долго вожделеемый сосок, легонько прижимая его зубами, Тауриэль вскрикнула против воли, прижала ладонь к губам и уже сквозь нее протяжно застонала. Кили пронизала сладкая дрожь от звука ее голоса, он свободной рукой нетерпеливо рванул пояс своих штанов, подталкивая Тауриэль все ближе к водопаду, потоки воды которого могли скрыть их хотя бы частично. Прохладные струи касаются плеч, и Тауриэль сначала пробирает невольная дрожь, но затем становится только жарче. Рука Кили, ласкающая ее между ног, и вторая, стягивающая с ее бедер привычные узкие бриджи. Тауриэль переступает, ее брюки оказываются в руке Кили, и он сию же секунду отшвыривает их на ближайшие камни, выступающие из воды. Когда там очутилась ее рубашка, Тауриэль уже припомнить тяжело. Кили опускает ее ладонь на свой налитый член и потирается, прося ласки. Его губы засасывают кожу ее нежной шеи, метки будут видны завтра и даже, может быть, послезавтра, это известно Тауриэль по опыту, но она не протестует, а подставляется сильнее. Два пальца Кили уже в ней, и он ритмично загоняет их все глубже, поглаживая подушечкой большого чувствительный бугорок впереди. Тауриэль почти плачет, стискивая его объемный твердый ствол, и с большим трудом стоит на ногах. Кили выпускает ее шею, поворачивает ее к себе боком и, притянув за шею, шепчет в ухо: - Упрись руками, Тау, ну... Хочу... - и оказывается за ее спиной, прижимаясь жарко, резко. Одной рукой снова хватаясь за ее грудь, сминая сосок, а второй помогая своему жезлу найти путь к ее лону. Она в какой-то момент чувствует косточки его бедер вплотную к своим ягодицам и горячий ствол прижатый вертикально к ложбинке между ними, потом он отстраняется, гладкая головка скользит вниз, находит вход, и девушку выгибает, нанизанную до донышка на мощный гномий член. Ладони скользят по камню, пальцы стараются уцепиться за выступы, Кили хватает ее за бедра и начинает долбить, хрипло вскрикивая. - Еще... - почти неслышно за шумом воды выстанывает она, - ещеооо, - голос подводит, срываясь на высокий мяукающий стон, и больше она не может сдерживаться: высоко громко стонет и взвизгивает, когда он врывается в нее, подаваясь к нему изо всех сил. Волна рождается в животе, прокатывается по всему телу, и Тауриэль хрипит почти сорванным голосом. Кили приникает к ее спине, кусает там, где плечо переходит в шею, держит зубами, не отпускает, не смотря на то, что девушку почти бьет в судорогах, и вжимается в нее бедрами, держится так несколько секунд, затем разжимает зубы и, откинув голову, беззвучно открывает рот. Тауриэль чувствует подрагивание внутри, истома накатывает на нее, приходя на смену судорожной дрожи. Она обмякает, чуть поворачивается к возлюбленному, его ладонь ловит ее за щеку, и они глубоко и медленно целуются под струями водопада, все еще оставаясь соединенными... Тяжело и мягко выдыхая друг другу в губы. - Как тебе кажется, мы уложились в полчаса? - подмигивает гном. - Понятия не имею, - шепчет эльфийка, розовея щеками. У костра приятно пахнет почти готовой похлебкой, неподалеку уже стоит шатер, пони расседланы, привязаны и вся поклажа разложена на земле. Фили дремлет на сложенном одеяле, повернувшись к берегу спиной. Ну, в целом, это не очень удивительно. Потому что после первого жаркого соития любовники сперва отмывали друг другу волосы, потом снова вернулись к ласкам. Потом плавали по заводи, потом, уже на берегу, Кили все-таки поймал совсем было собравшуюся к костру Тауриэль и завалил ее под ближайший куст, благо трава в Ривенделле на редкость густая и мягкая. - Ни стыда у вас, ни совести, - проворчал Фили, - Я даже отворачиваться не буду и стыдливо раздеваться за кустами, просто пойду наконец мыться, а вы тут разберите поклажу. Тауриэль залилась еще большим румянцем, видя, как Фили прямо на берегу стаскивает сперва рубашку, потом штаны, являя миру здоровый гномий стояк, а потом, фыркая, погружается в воды заводи, добредает до водопада и там самозабвенно дрочит, вымывая второй рукой пыль из полуспутанных пшеничных прядей. - Нехорошо получилось, - вздыхает она досадливо. - Ты про брата моего? - шепчет ей Кили. Они сидят у огня на одеяле, так и не добравшись пока до разбора поклажи, он чуть дальше, поджав ноги, а она полулежа в его объятиях. - Фили нас ждал-ждал, слушал это все... - Ничего, не лопнул как видишь, - ухмыльнулся Кили, - Не переживай, когда Фили что не по нутру — мне сразу по балде прилетает, если братец ворчит на меня, повернувшись ко мне спиной, значит он доволен, просто мне этого показывать не хочет. Но я его давно раскусил... Вон, лыбится, видишь? Тауриэль подняла глаза, и действительно поймала взгляд Фили, который как раз выполаскивал свою рубаху, стоя почти по пояс в воде. Фили подмигнул и потупился, явно с трудом удерживаясь от улыбки. Уголки губ Тау невольно поползли вверх. - Любит он тебя, разгильдяя такого, - сказала она даже немного обвинительно. - Очень, - отозвался Кили, - я ж младший. Гномы своих младших знаешь как берегут. А Фили даже ребенком во мне души не чаял, возился со мной с утра до ночи. Я мать того времени почти не помню, а его очень хорошо. - У эльфов немного не так... У вас такие сильные узы родства, - качает головой эльфийка. Голый Фили развешивает последнее достиранное на кусты и достает из своего мешка сухие штаны. А потом садится к ним. - Не разобрали? И не поели? - Нас так разморило, Фи... - Оно и видно... Ладно уж, завтра, а сейчас ешьте и спать быстро, пока я караулить согласен. - Золото у меня, а не брат, - повторяет Кили, - Фи, - шепчет он каким-то совсем особенным голосом, - ты лучший. Фили трогательно морщит нос, дотягивается рукой и лохматит младшему почти высохшие волосы. А затем отвешивает легкий подзатыльник. А Кили тянется и пинает его кулаком в плечо. Братья обмениваются взглядами и умиротворенно вздыхают. Тауриэль смотрит на одного, на другого, понимает, что сейчас что-то произошло. Они, не утруждаясь разливанием по тарелкам, съедают немного супа прямо из котелка, черпая по очереди, а потом Кили встает, берет ее за руку и тянет за собой в шатер. …. Наслушавшись жарких стонов за весь вечер, Фили был даже сердит, хотя больше рад за братишку, такого у них не получится устроить до самых своих покоев в Синих горах. Пусть любятся. Когда они все-таки почти с повинной приползли к костру, Фили уже почти все вечерние дела успел переделать сам, и даже задремал в тепле у костра. И ему приснилась Кари. В первый раз за все время. Словно ощутилось, что дорога подходит к концу. Сначала сквозь шум водопада и потрескивание костра ему снилась про нее всякая ерунда, как она бегает за покупками по всему Бри, метет двор или месит тесто, стоя на скамейке, чтобы доставать до утвари, расставленной и развешанной для людей. Потом снился их поцелуй в коридоре трактира, когда он ее почти уронил, а потом более смелый, тот, с праздника, а потом Кари оказалась в его руках обнаженной, он поводил носом по ее шее, зарываясь в жестковатые темные завитые локоны. Даже запах вдохнул - дивный какой сон. Только добрался руками до вожделенного места и провел пальцами по повлажневшим складочкам, как именно в этот момент ужасно некстати брата и эльфийку загрызла совесть. Они вернулись к костру и своей возней, конечно, его разбудили. «Моргот вас надоумил, любились бы дальше», - с негодованием подумал Фили. Ему не хотелось ничего объяснять. Он и так знал, что Кили правильно трактует себе его настроение. Перед эльфийкой было немного неудобно. Но в конце концов Фили ничего не стал ей говорить, она невеста брата, вот пусть брат с ней и разбирается, а он хочет освежиться после такого осязаемого сна. Не стесняясь, разоблачился и ушел сперва поглубже, а после не удержался и пошел к водопаду. Он надеялся, что прохладная вода собьет истому, но неожиданно почти теплые струи только раззадорили его желание. И Фили наконец коснулся себя руками. «Тьфу-ты, доехать уж поскорей бы...» Представлять маленькую Кариоту в своих объятиях, как он ласкает ее, а она его, было так невообразимо приятно. Фили прижмурился под мягкими струями. Той их единственной ночью, уже под утро, лежа в его объятиях, она вдруг спросила: - А ты ласкал меня там губами, разве так можно? - Можно, - покивал Фили, - тебе понравилось, приятно было? - Очень, - жмурится Кари, - а мужчин так ласкают? - спрашивает она, сама заливается краской, поняв что спросила, и спешно прячет лицо у Фили на плече. Фили обнимает ее, гладит, и вдруг его прошивает понимание того, что_она_сейчас_спросила. И он ломким голосом шепчет ей: - О, это было бы так здорово, если ты хочешь сделать это для меня, я бы этого очень хотел. Это так сладко... - Мм, - отвечает Кари, сильнее утыкаясь носом ему в плечо, понятно, что она не настроена это обсуждать. Но постепенно любопытство берет свое, и Кари отрывает нос от его плеча. - А как? - спрашивает она с веселым ужасом в голосе. - Обычно лижут член или посасывают, но если ты не хочешь... - начал он, намереваясь убедить ее в том, что она в полной безопасности. Фили прикрыл глаза, охватывая себя и представляя, что это снова, как тогда, Кари ласкает его. Что тогда он кончил так быстро скорее от зрелища, чем от не бог весть каких ощущений, гном не признался даже себе. Но сейчас он снова представил эту картину, немного помог себе рукой, и этого оказалось достаточно, чтобы бурно излиться в волнующуюся от спадающих потоков воду. Вернувшись к костру, он обнаружил любовничков все еще в прострации и погнал их спать. Ужасно приятно было, что Кили кажется все просек верно, и объяснять ничего не нужно будет. Смену он разбудил ближе к полуночи. Тауриэль в полной виноватой готовности пошла просиживать штаны у костра, пообещав поднять Кили под утро. На утро выяснилось, что эльфы оказались весьма гостеприимны и даже собрали им немного провизии в дорогу, оставив ее неподалеку от их лагеря. Кили снова нервничал по поводу остроухих соглядатаев. Тауриэль, впрочем, среагировала на события достаточно безучастно. Она всем видом показывала, что желала бы поскорее отправиться. Скакать у заветери было порядком неприятно даже днем, к счастью, путники выбрали именно день, чтобы миновать это неприятное место, и старались погонять лошадок. В груди поселилось какое-то незнакомое и неприятное гнетущее ощущение. Но никаких неприятностей, тем не менее, с ними не случилось. Покосившийся указатель «Бри» после пережитых треволнений подбодрил всех, а особенно Фили, который завидев его, едва не пустил пони снова в галоп. Однако ночь застала их еще в дороге, и они встали на ночлег, не доехав, как с утра выяснилось, всего несколько лиг.