Мы вернулись в наш любимый край

- Три недели, Кари, - сказал Фили, подходя к своей невесте и обнимая ее, - Если ты не передумаешь за меня выходить, то за три недели мы управимся с приготовлениями, что скажешь? - Что у вас за варварские обычаи?? - вместо ответа возмутилась Кари, хмурясь и недовольно косясь на будущую свекровь, - Мы просто хотим с тобой быть вместе, нельзя было обойтись без крика и рукоприкладства? - Ребенок — это не просто хотите быть вместе, - покачала головой Дис. - Ребенок это нормальное продолжение того, что мы вместе, - упрямо возразила Кариота, - что за печаль? - А что, если тебе в тягость будет с сыном моим жить? - подняла бровь гномка, - Ведь ты его пока знаешь совсем мало. - А это уже моя забота, - ершисто возразила Кариота. Дис усмехнулась. - И где ты только, сынок, откопал такое чудо... Сколько лет тебе, дитятко? - Скоро сорок, - уперла руки в боки Кариота, - я больше пяти лет уже не в доростках! - Милостивый Махал... - Ты, матушка, еще у Тау спроси, сколько ей лет, - фыркнул Кили. - А что, тоже сорок? - покосилась на него мать. - Без малого шесть сотен... - вздохнул Кили. Глаза у Дис распахнулись еще шире, хотя, казалось, шире уже невозможно. Тау пихнула Кили, намекая ему, что шокировать мать еще больше было вовсе необязательно. - Идите-ка вы все с дороги ополоснитесь, да отдохните, а после поговорим, - наконец завершила беседу гномка, - Надеюсь, вы все слушаете свое сердце, чтобы не пожалеть, - пробормотала она вслед ушедшим сыновьям и девушкам. И, тяжко ступая ушла на кухню, проверить пирог к ужину. …....... Кари лежит ухом на груди у Фили и слушает мерное сердцебиение гнома. Ей нравится его большая светлая комната, совмещенная с мастерской, нравится как пахнет чистое белье на кровати, нравится большой вальяжный кот Дис, который, развалившись, спит у Фили в ногах. Широкая грудь Фили, покрытая светлыми завитыми волосками, мерно вздымается, и Кари основательно клонит в сон. Уже задремывая, она вспоминает, алея щеками, как братья, ничтоже сумняшеся, потащили их с Тау в баню. Ну, да. В смысле собираясь помыться все вместе. Кари глядит большими глазами, как Кили снимает исподнее, и топает, сверкая всем чем можно, к большой бадье. Залезает туда сам, а после роняет туда же идущую мимо Тау, которую все происходящее особо не смутило. Хоббитанка беспомощно смотрит на Фили, так и оставшись в рубашке. Фили, уже тоже голый, подходит ближе, наклоняется к ней: - Что-то не так, Кари? - А почему мы все... эээ... ну, все разом... - А как еще-то? Это же баня, - удивленно отвечает тот. - Ну, по очереди? - неуверенно говорит девушка. - Ты стесняешься Кили? - Ну, да вообще-то... И тебя... - немного неловко отвечает ему Кари. - Да ну, ерунда какая, но если хочешь, завернись в простыню? - А... ты? - Что я? - Завернешься? - Зачем это еще? - Ну... - Кари сделала неопределенный жест в районе своего живота. Фили фыркнул. - Ты же меня и так видела. - А Тау? - Тау, э, тоже видела, но я ее не интересую, вообще-то, - прошептал Фили, все еще хихикая. Кари залилась краской еще гуще. Кили тем временем усадил Тау в бадье и намылил ей спину. Фили обнял смущенную хоббитанку. - Ну, посмотри сама, чего тут такого, пойдем уже, спинку тебе потру, устала небось в седле-то. - Устала, - вздыхает Кари и позволяет Фили стащить с себя рубашку. Он увлекает ее в другой угол. Из-за тусклого освещения и пара действительно становится мало что видно, и Кари расслабляется. Они сидят с Фили рядом на лавке, греются в жару, и он медленно растирает ей спину мыльной мочалкой, время от времени макая ее в шайку с горячей водой. А потом сам лежит на полке, пока Кари трет спину ему. Затем они с наслаждением забираются в бадью, поменьше, чем та, в которой уже блаженствует Кили в исключительно приятной компании, но тоже большую. От горячей воды и терпкого травяного духа в купальне Кариоту так разморило, что она почти уснула в объятиях Фили, прямо сидя в воде. Самого Фили тоже начало выключать, поэтому они выбрались из воды и, завернувшись в простыни, ушли в постель, оставив Кили и Тау принимать водные процедуры и дальше. Тау лежит в объятиях Кили, теплая вода покрывает их почти целиком, и она чувствует, как любимый поглаживает ее ладонями по груди, животу и бедрам. Фили и Кари, едва не уснувшие в своей бадье, выбираются и возятся, вытираясь и заворачиваясь в простыни. Фили идет мимо и подмигивает брату. Тау не видит этого, глаза ее прикрыты. Кили утыкается ей носом в ушко и дышит. Тау кожей чувствует, как он улыбается все шире. Слышит шарканье ног по влажному полу, а потом хлопает дверь. - Ну, вот, - шепчет Кили и притирается к ней бедрами, - теперь мы совсем одни, любимая... - Кили, - Тауриэль поворачивается и приоткрывает глаза. Гном тянется за поцелуем, и эльфийка коротко отвечает ему. - Чего-то меня совсем разморило, - жалуется парень, - надо освежиться. Он выбирается из воды, подходит к кадушке с холодной водой и опрокидывает себе на голову целый черпак, ежась и фыркая от удовольствия. Тау смотрит на него, скользя взглядом по узловатым сильным ногам, подтянутому животу и мускулистой груди, и, наконец, встречается глазами с его озорным взглядом. - Иди сюда, - шепчет Кили, - хочу тебя... Тау смущенно улыбается и немного неловко встает, а затем шагает ему навстречу. Кили притягивает ее к себе за талию, а потом прижимает к теплой дощатой стене. Тау, распластавшись по стене, расправляет плечи и тянется вверх подбородком. Кили целует ее грудь, и ощущения у девушки от этого очень яркие, почти резкие. Сейчас как никогда становится ощутимой разница в их росте. Кили настолько ниже, что едва ли сможет дотянуться до ее губ сам. Впрочем, его это совершенно не смущает. Тауриэль чувствует, как ее лона касается кончик его вставшего члена, и с истомой и любопытством смотрит на своего любимого сверху вниз. Так соития у них не выйдет, а приседать ей совсем не хочется, наоборот, хочется вытянуться еще сильнее, выгибаясь в его объятиях. Кили ловит ее взгляд и хитро хмыкает. - Я не достаю, Тау, - говорит он с деланной обидой. - И что же нам делать? - спрашивает она, с кошачьей грацией потягиваясь в его объятиях, так что теперь ему и вовсе не дотянуться до ее лона. - Ну... есть вариант, - гном резко подхватывает девушку под бедра, сгибая ей ноги в коленях, принуждая обхватить себя за бедра, и насаживает на себя. - Аааах, - вскрикивает Тауриэль, съезжая по гладким доскам спиной и едва не кончая от одного проникновения, - ааааааа.... - стонет она, когда Кили начинает резко двигать бедрами, вжимая ее в стену. Пальцы ее вцепляются в его плечи и скользят, оставляя розовые полосы от ногтей... - Даа, - вторит ей Кили и целует ее выгнутую шею, оставляя губами яркие метки. Сумасшедший темп уже не оставляет возможности молчать, их крики мешаются вместе, сливаются в общий протяжный стон к пику. Кили оседает на пол, все еще держа девушку в объятиях, а потом они растягиваются прямо на мокром полу и тихо нежно целуются, переживая отголоски удовольствия... ….. За поздним ужином все собрались в столовой. Дис поставила на стол ароматный пирог, блюдо с вареной картошкой и целый казан тушеной в травах баранины. Помимо того, у нее нашлась зелень и яблоки, которые выложены на отдельное блюдо и, видимо, добавлены в последний момент. Тауриэль благодарно покосилась на гномку. Та заметила и, улыбнувшись, кивнула, приглашая всех к трапезе. - Поразмыслила я, - произнесла она, когда большая часть кушаний уже была съедена, - и думаю, что отношения ваши непросто завязались. Благословение я вам дам, разумеется, - братья радостно переглянулись. Не то, чтобы матушкин отказ сильно сказался бы на их решении, но ощущать поддержку было очень приятно. Становилось спокойно и радостно на сердце, - но я хочу знать, - продолжила Дис, - как так получилось, что мои сыновья так рано для гномов захотели связать себя браком, и как так вышло, что ваше счастье нашло вас не с дочерьми Ауле. Расскажите мне все. - попросила она. И ее сыновья, согласно наклонив головы, начали неспешный рассказ. На веселую историю похождений Фили в трактире, гномка только головой качала да смеялась, а уж как дошло до сковородки, и вовсе аж до слез. - Поделом тебе, сынок, не зная чужих обычаев, девушку соблазнять. Фили только отмахнулся и сам рассмеялся, а Кари покраснела и пробормотала: - Я до этого и не знала, что мужчины такие настойчивые бывают, люди-то меня больше за ребенка считали, а хоббиты кавалеры обходительные, сперва пару месяцев цветочки дарят, а потом на прогулки под луной изволят звать. А Фили взял и поцеловал меня прямо с ходу... Фили обнял ее и прижал к себе, целуя в щеку. - Зато моя стратегия оказалась эффективней прогулок под луной, да, любимая? - Я чуть от горя с ума не сошла, когда вести пришли, что ты погиб, - серьезно ответила Кариота. Мать только головой покачала, глядя на них, видно было, что у нее чем дальше, тем легче на сердце. Хоть и быстро, и не по традиции, а все правильно у ее старшего, по любви, по согласию. - Я ведь, матушка, сам не понял, как оно так получилось. Не знал, что у хоббитов женятся прежде постели, и считал, что это просто развлечение. Ты бы видела, как братец там веселился, - Дис зыркнула на младшего, тот воздел к потолку невинный взгляд и наступил под столом Фили на ногу. А потом быстро посмотрел на Тауриэль, та заинтересовано хмыкнула. Кили закатил глаза, дескать, ну, это ж Фили, он для красного словца. Тау кивнула, но ее хитрый взгляд предвещал, что разбор полетов Кили еще ожидает. «Ну, братец, удружил», - подумал младший с досадой, размышляя, как бы напакостить в отместку. А Фили, тем временем, продолжал. - Я только когда уезжал, как-то странно себя чувствовал, словно не надо мне никуда уезжать, словно я все уже нашел и нужно мне остаться тут, - Фили помолчал, а потом добавил, - с ней. Кари широко распахнула глаза. - Ты меня тогда еще... - Я сам этого не понял, Кари, - отозвался светловолосый гном, - Мне жаль, что тебе пришлось столько прожить в неизвестности... Да, и если б я остался наследником, это все бы сильно усложнило... - Я не виню тебя совсем, а... когда ты понял? - спросила девушка, аккуратно проводя пальчиками по рубахе на груди гнома. Фили поймал ее ладонь и поцеловал. - Когда от ран выздоравливал, времени на раздумья мноого было, да еще эти вот... - Фили покосился на брата с невестой, - как раз все выяснили, - Тауриэль покраснела, Дис хихикнула, а Кари удивленно посмотрела сперва на Кили, а потом на эльфийку. - А я, - продолжил Фили, вновь отвлекая внимание на себя, - понял, что думаю все время только о тебе, и никто мне больше не нужен... - вздохнул он наконец покаянно. Кариота взяла его лицо в лодочку своих ладоней и мягко поцеловала в губы, а гном прикрыл глаза и, потянувшись, продлил их поцелуй, так и не размыкая губ. - Ну, что же, - сказала Дис, - теперь на сердце у меня спокойно, а что не успели узнать друг друга толком, так узнаете. Может и нелегко вам будет, но вы справитесь, я думаю. Кили, а ты расскажешь мне, как у тебя получилось дочь дивного народа очаровать? - заулыбалась гномка младшему шалопаю. - Ну, это было нелегко, - надулся Кили, - Она меня даже обыскивать отказалась, ты представляешь, матушка? Я ей — у меня в штанаах такоое - а она только фыркнула и решеткой мне чуть не по носу хлопнула, - возмущенно продолжил он. - Я смотрю, мальчики, вы за краткое знакомство со своими суженными, успели наполучать тумаков на хорошее долгое знакомство, - прыснула мать. - Я тоже, - краснеет Тауриэль, - не знала, что мужчины бывают такими настойчивыми. Эльфы, они.. - Тау машет рукой, окончательно смешавшись, и все громко и долго смеются. А потом пришлось рассказывать дальше, и Дис стало совсем не до смеха. Кари тоже слушала широко распахнув глаза, потому что впервые слышала всю историю от начала до конца. Обе расплакались. Кари обняла Фили и спрятала красный нос у него на плече. А Дис только головой качала, промакивая глаза углом шали: - Совсем братцу чутье изменило, надо же так подставить вас всех... И чем он только думал, хороша разведка... - Я так хотела умереть прямо там, над телом Кили, - сказала Тау, глядя перед собой остановившимся взглядом, - Если бы мне только удалось свалить орка в пропасть... Но он оказался ловок и гораздо тяжелее меня... Кили обнял ее, привлек к себе и стал баюкать. - Любишь ты почем зря в пропасти падать, беда с тобой... - и он поцеловал ее в волосы, - Вот кто бы меня отогрел иначе?.. - Ты его отогрела? - спросила Дис вдруг севшим голосом. - Да, матушка, - покивал Кили, - все было как в пророчестве... и если бы не Тау... - В каком? - спросила Кари совсем тихо, потому что остальные как онемели, даже Тауриэль замолкла и переводила взгляд с Кили на Дис. - В роду Дурина есть тайное пророчество, которое передается из поколение в поколение изустно, - наконец справившись с собой, говорит Дис, - Что двое сынов Дурина, братья, падут вместе в сражении, и одного из них, погибшего первым, Махал милостью своей вернет в мир живых. Только одного из них. Торин всегда считал, что это пророчество о них с Фрерином, и что-то пошло не так. А это... - и она снова прижала платок к лицу, глядя поверх него на детей. - Но, как же тогда? - спросила Тауриэль. - Про «отогреть» тебе любой гном расскажет...- отвечает Фили на ее невысказанный вопрос, - Умерший гном понемногу становится камнем, и если в первую ночь его будет греть кто-то живой, то гном может вернуться к жизни. - Но тогда почему вы умираете?? - спросила Тауриэль. - Наверное потому что, тепла может и не хватить, - гладит ее Кили, - а тот гном, который греет мертвеца, всегда умирает на утро, независимо от того, ожил ли тот, кого он отогревал... Мандос жестокосерден и не любит, когда ему перечат, особенно гномы. - Эру всемогущий, - ахает Кари. А Дис молча встает и кланяется Тауриэль. - Я рада, дочь дивного народа, принять тебя в нашу семью, если ты не передумала. - Нет, ни за что, - говорит Тауриэль, прижимаясь к Кили и смаргивая слезы, - Спасибо... - Это от нас спасибо, - говорит Дис и некоторое время молчит, - Ох, дети, - спохватывается она, - за рассказами как незаметно время пролетело, пойду еще чаю нам всем принесу и вина. Выпьем за вашу помолвку, посидим полчасика, и пора расходиться уже нам, поздно засиделись. Они поднимают бокалы, а потом сидят в уютной семейной тишине, слушая треск огня в печи, попивая теплый и вкусный травяной чай. Дис первой отправляется спать, пожелав сыновьям и будущим невесткам спокойной ночи. Потом Кили утаскивает все еще немного не отошедшую от шока Тауриэль лечиться известными методами. Фили и Кари, поспавшие с вечера, засиживаются дольше всех. - Знаешь, Кариота, - говорит вдруг Фили. И Кари вскидывается - Фили редко называет ее полным именем. - Да? - Про пророчество матушка все верно сказала, одно только забыла. - Что? - спросила Кари, подходя к Фили, обнимая его обеими руками и укладывая голову ему на грудь. - В того гнома, которого оживил Ауле, в пророчестве влюбилась подопечная Йаванны. И та уговорила мужа сотворить чудо один раз, на все времена... Вот только в роду Дурина мало что знают о полуросликах, поэтому про эту часть пророчества частенько забывали. По-моему, мать и не слышала его целиком. Мне самому его, совсем маленькому, рассказывала бабушка, двоюродная сестра Трора, бабка владыки Даина, когда мы гостили давным давно в Железных холмах. Кили приболел, все носились с ним, а меня поручили на пару дней ее заботам. Я сперва дулся, но потом оказалась, что бабушка отменная рассказчица, - и Фили заулыбался, припоминая добрую почтенную гномку, а Кари просто притянула его к себе за шею и поцеловала тихонько в губы, глядя в глаза и неверяще качая головой. ***** deleted scenes 8) ***** - Лаасточка, - шепчет Кили ей на ухо, - не плачь моя хорошая, я же с тобой, ты меня спасла, и я не достался Мандосу твоим заступничеством. Тауриэль лежит на кровати обняв подушку, и мелкие частые слезы катятся у нее из глаз, а взгляд застыл в одной точке. - Я думала, -шепчет она прерывисто, - думала... что..., а... - Тш-тшшш, - Кили подбирается поближе и аккуратно приподнимает ее и перетягивает в свои объятия, - ну, посмотри сама, вот он я, живой, ну, посмотри же. - Кили... - Я не эльф, ласточка, не человек, я гном. Ауле создал нас крепкими. Видимо он бы вообще не хотел, чтобы мы умирали. Наверное поэтому нас и можно вернуть к жизни, и у тебя получилось, ласточка, посмотри же на меня, родная, хватит меня оплакивать, - и гном собирает слезы губами со щек Тау. Эльфийка всхлипывает, но теплые губы успокаивают, а теплые тяжелые ладони возвращают ее из ее кошмаров. - Любимый, - шепчет она, - любимый, никому не отдам тебя... - Конечно, никому, - улыбается Кили, - теперь я знаю это абсолютно точно. И хватит уже сырость разводить, у меня есть предложение получше - У тебя все предложения всегда ужасно однообразные, - ворчит Тау тихонько, все еще шмыгая носом. - Ну и что, зато они нравятся тебе, еще скажи, что нет? - Нраавятся, - вздыхает Тауриэль. - Ну вот и славно, значит проодолжим , - серьезно кивает Кили, рывком избавляясь от рубашки, достает из сапога нож и одним движением разрезает шнуровку платья на Тау, и она, забыв все траурные настроения, следующие пятнадцать минут пытается его пристукнуть за испорченную одежду. Что ей однако не удается, а вот Кили, напротив, вовсю пользуется неожиданно открывшимися перспективами. Так что, раунд заканчивается полным поражением Тауриэль. Впрочем, сама Тау, судя по довольным стонам, совершенно не уверена, что это поражение.