Между ненавистью и смертью

В Дейле они оказались к полудню, весеннее солнышко светило жарко и многие участники похода с разрешения командиров разбрелись по трактирам в надежде на холодное пиво и закуски. На главной площади города били фонтаны, трепетали на ветру цветные флажки и цвели яблони. Бард вышел навстречу Торину и его сопровождающим и без лишних расспросов пригласил его в муниципалитет на ранний обед. Он не был удивлен, увидев рядом с королем Ангвен, и столь же церемонно раскланялся с ней. Но эльфийка его приглашения отобедать не приняла. - Прошу меня извинить, но я очень спешу, - заявила она, огорошив своих спутников. Подгорный король, который, признаться, и сам страшно хотел только одного – поскорее попасть домой – внутренне горячо возблагодарил Ангвен за этот выпад. - Моя леди права, - кивнул Торин, выделив голосом это "моя" так, чтобы ни у кого не оставалось сомнений, -Мы должны как можно скорее попасть в Эребор. Мой наместник и советники с удовольствием примут ваше приглашение. И, судя по их лицам, я был бы самым жестоким монархом, не позволив им наконец-то отобедать, сидя за столом. Бард был так предусмотрителен, что позаимствовал им пару верховых лошадей – Торин с Ангвен, обгоняя друг друга, галопом понеслись в Эребор. Кольцо тащило Ангвен «домой» как хороший железный багор. Все, чего ей хотелось – это ощутить под рукой разогретый солнцем гранит и утонуть в запахе чабреца и лаванды. У ворот она спрыгнула с коня и, бегом преодолев разделяющее ее и Одинокую гору расстояние, взлетела на уступ, прижалась спиной к Горе и медленно сползла вниз по каменной тверди. Все было ровно так, как ей грезилось – горячие камни в цветных разводах мха и лишайника, одуряющий запах чабреца, который уже стоял в цвету, синева, разлитая в небесах – и отраженная в глазах короля. Он поднялся к ней, ловко ступая по камням, словно огромный кот. И по-кошачьи же улыбался одним лишь взглядом, любуясь своей драгоценностью. Его руки нежно, но властно впечатали плечи Ангвен в камень, и у нее закружилась голова, когда Торин внезапно припал к ее шее, покрывая ее поцелуями. - Нас увидят!.. – ахнула она. - Пускай, - выдохнул ей в волосы Подгорный король, - Разве мы скрываемся?... С губ эльфийки слетел едва слышный стон. Противиться этому грудному бархатному голосу у нее не было никаких сил, ему хотелось подчиняться, хотелось слушать и слышать его во всем. В песне ветра, в звоне струн Келдуина, в рокоте скал… - Так теперь ты так же сильно любишь эту Гору, как любишь меня? – с легкой усмешкой ласково спросил Торин. - Боюсь, теперь я часть ее. Будешь ли ты любить нас обеих одинаково сильно? -Да. — И так крепко поцеловал он ее вслед за своим железным «да», что она засмеялась. Подгорный король изогнул одну бровь, притворно рассердившись на этот смех, но тут же снова нетерпеливо потянулся к ее губам - и был как всегда грубо прерван. Снизу раздался вопль: - Торин!!! К ним со всех ног мчался Кили, на ходу роняя какие-то свитки, споткнувшись, сбив с головы тонкий серебряный обруч. Сияя своей светлой улыбкой, младший принц обнял их обоих сразу, он хотел что-то сказать о том, как рад видеть их обоих живыми и невредимыми, но слова не шли. Вместо этого он прошептал: - У меня сын. Сын! Торин, представляешь... Они вскочили на ноги. - Веди скорее!!! *** Последующие дни слились в какое-то счастливое мгновение. Юный наследник великого рода был рыжий и кареглазый, острых ушей у него не наблюдалось, а сложением он явно пошел в отца, из-за чего снискал всеобщую любовь гномьего королевства. Взглянуть на дитя хотелось всем и каждому, поэтому у покоев Кили и Тауриэль было не протолкнуться, как в базарный день. Все посетители упорно делали вид, что проходили мимо и остановились всего на минутку — а оставались там на несколько часов. Ничуть не меньше «страдала» Ангвен. По видимому, стараниями старого Йорвена, через пару дней вся Гора знала историю чудесного исцеления пустоши Рованиона. Еще через день о ней рассказывали сказки. На следующий вечер в нее играли дети. Правда, девочка, изображавшая Йаванну, после «колдовства» носилась за мальчишками с деревянным мечом, вопя: «А ну, Махал, отец наш, уважай свою жену!». Ангвен чуть было не вмешалась, опасаясь, что юная гномочка переломает своим приятелям кости. Но, к счастью, с криком «Отстань от меня, сумасшедшая эльфийка!» один из них отобрал у зачинщицы меч и сломал его об коленку. Вторую часть этой исторической эпопеи Ангвен досматривать не стала. Ее узнавали и ей радовались. Улочки Подгорного королевства, бурлившие радостным возбуждением, вдруг стали удивительно приветливыми: всякий хотел поднести эльфийке чарку вина или кружку меда, подарить на память пряжку или камушек, пригласить в гости или в мастерскую буквально «на минуточку». Она была дома. И она была уверена: легендарные берега Заокраинного Запада не идут ни в какое сравнение с домом, если в нем ты принят и любим. *** -Теперь ты в Эреборе носишь волшебное кольцо, как ранее наш отец... -Торин сделал мне его, он... -Да, да, да...Мы все это уже сотню раз от тебя слышали: Торин то, Торин это, а что насчет тебя? Мне он тоже рассказал кое-что: как ты зачаровала кольцо, даже не будучи магом, как отобрала его у Врага и превратила Саурона в жалкую тень. И как исцелила оскверненное Дикоземье. И как предсказала обвал, пока вы пробирались через Эред Литуи...Может пора признать, что и ты сыграла кое-какую роль в этой истории? -Госпожа... -Ну, снова-здорово! Мы скоро станем сестрами, а все туда же - "госпожа"...Слушай! Ты храбрейшая из женщин, что я видела... -Но только не сегодня! -И сегодня тоже! Поэтому ты сейчас выйдешь из этой комнаты и пойдешь в тронный зал, слушать как мой брат делает тебе предложение руки и сердца. Ангвен зарделась ярче, чем алое шелковое платье, в которое была облачена. Этот содержательный диалог происходил между ней и сестрой Торина, Дис, с которой они познакомились на свадьбе Кили, но сдружились только после того, как Подгорный король представил эльфийку как свою невесту. "Махал-Создатель, наконец-то!" - возопила тогда принцесса, плюнув на этикет и заключив Ангвен в крепчайшие объятия, - "Когда я уже утратила всякую надежду, что он вообще женится хоть на горном тролле! Если ты его заколдовала, то надеюсь, достаточно хорошо, чтобы он никогда не очухался!". -Дис, пожалуйста... - умоляюще пробормотала эльфийка, - Я ни за что не решусь выйти к ним! -Это официальная церемония. Ты ведь за короля выходишь, а не за шахтера, на этом твои проблемы только начинаются. -Но это все слишком для меня... - Ангвен провела рукой по алому шелку, который струился невесомым водопадом, полным роз, -Не могу и представить себя там и перед всеми. Никакие бубенчики не звенели на ее рукавах, вместо этого запястья охватывали туго зашнурованные манжеты, почти по локоть: их украшали вышитые специально для нее гербы. Восьмилучевая звезда Дома Феанора и скрещенные молоты над сверкающей наковальней - символ златокузнецов Гвайт-и-Мирдайн. -"Слишком" было, когда на свадьбе братец к полудню вылетел из твоей спальни и поставил к дверям вооруженную охрану, - безжалостно припечатала Дис, посмеиваясь, -А вот это как раз нормально. Пойдем, ну же. Ангвен зарделась еще сильнее, даже шея пошла красными пятнами, однако твердо направилась к двери. -Милая! - принцесса еще раз разгладила ее платье и ободряюще улыбнулась, - С кольцом или без него, ты лучшая невеста для Торина, раз так сильно любишь его. Никого не бойся. И не забудь сказать "согласна". Раз восемь. Эльфийка потянулась к двери, когда ее с той стороны открыли пинком. Кили в серебристой накидке подбитой мехом и парадном облачении выглядел прекрасно, но был очень рассержен, отчего разом оказался похож на Торина. -Где вас носит?! - выпалил он. -Сын! - возмутилась Дис. -Вы опаздываете! Дядюшка уже пару раз едва не ушел, заявив, что ты, - он ткнул пальцем в Ангвен, -Наверняка передумала и уже на полпути в свой Лориэн. -Никуда мы не опаздываем, у нас еще четверть часа в запасе, - поспешила урезонить Кили матушка, - Милая, куда же ты?!.. Но Ангвен, услышав гневную тираду принца, подхватила каскад шелковых юбок и умчалась по коридору в направлении тронного зала. Ей стало ужасно стыдно - пока она тут лелеет собственные страхи, Торин там навыдумывал себе невесть что! Коридоры были пусты и она бежала что есть сил, не желая заставлять его ждать еще дольше. На лестнице она остановилась почти без сил, ее ноги подкашивались, лицо горело, дыхание сбилось, а сердце громко ухало в висках. Испугавшись, что упадет без чувств, Ангвен сердито топнула ногой и понеслась дальше, дробно пересчитывая каблучками каменные ступени. Впопыхах она перепутала коридоры, вылетела в тронный зал откуда-то с черного хода, сбоку, обнаружив, что на всех мостах и переходах, а также на площадке перед троном гудит празднично одетая толпа, которая отделяет ее от Подгорного короля. В эту толпу Ангвен влетела с разгону и тут же увязла, точно в болоте. Пока ее не было, все переговаривались с радостным возбуждением, и никто не обратил внимания, когда она пришла, уставившись в ожидании на разодетого Торина и на богато украшенный парадный вход справа от трона, откуда, очевидно, должна была выйти невеста. Беспомощно пытаясь протиснуться к своему королю, Ангвен увидела, что он и правда взволнован, и Двалин с Фили чуть ли не силой заставляют его смирно сидеть на троне и ждать ее появления. Неожиданно вместо нее из парадного входа вышли крайне обескураженные Дис и Кили, они огляделись и растерянно что-то сообщили Торину. Он переменился в лице и, кажется, снова попытался сбежать. Тысячи последних страхов одолели Ангвен; смертельно боясь всего — ошибки, недоразумений, таинственной и вредной помехи — она набрала побольше воздуха и громко крикнула ему: -Я здесь, здесь! Это я! Я пришла! - и испугалась, что он не услышит. Но Торин услышал, моментально поднявшись на ноги, каким-то чудом нашел ее глазами, неосознанно протянув руку к ней - и толпа расступилась, повинуясь этому нехитрому жесту. Ангвен бегом устремилась навстречу, потом вдруг опомнилась, отпустила платье, расправила плечи и медленно двинулась вперед. Тысячи взглядов провожали ее, сотни шепотов складывались в единый шум, ей казалось, что она идет через море - и волны расходятся перед ней. На ступенях трона ее догнала музыка: торжественная и радостная, она грянула по нервам толпы и была подхвачена многоголосым хором. От волнения эльфийка позабыла, что должна была поклониться и встать на почтительном расстоянии от трона на все то время, пока Подгорный король будет наизусть зачитывать на кхуздуле витиеватое предложение стать его супругой, перечисляя всю свою и ее родню с основания Арды. Вместо этого она подошла прямо к нему, зажмурилась, взяв его за руку; затем, быстро открыв глаза, смело улыбнулась его сияющему, встревоженному лицу и, запыхавшись, сказала: -Прости, я заблудилась. Я согласна. И музыка заглушила эти ее слова, но Торин снова услышал все, а увидел даже больше - в ее глазах. Крепко держа Ангвен за руки, громко и торжественно он зачитывал наизусть свое предложение, изредка делая паузы, чтобы эльфийка могла отвечать ему: -Ayentte, - то же, что она уже говорила: "Согласна". Пока он говорил, медленно, размеренно, точно гулкий колокол, Ангвен в бессчетный раз пытливо изучала его лицо, обрамленное по сторонам непослушными проволочками черных волос. От восхищения у нее всякий раз перехватывало дыхание: красотой Торин был наделен не меньше Перворожденных. В нем сочеталась грубая стать подгорного народа и невероятное изящество, величие, отвага, живость - со всеми его морщинками, усмешкой и тонкими шрамами - безусловное благородство и некая тайна, ведомая ему одному. Все это было прекрасно и так поразительно. Остальное же казалось неподвластным словам, кроме слова «очарование». Собравшиеся все это время не скучали, а переговаривались и улыбались, глядя на них, и всем хотелось разглядеть получше обоих, отчего давка вокруг трона превзошла все, что в этом роде происходит на великих праздниках. Еще более ошарашенным, чем жених и невеста, выглядел только Ори, который, роняя перья, грифели и заточенные угольки, пытался запечатлеть происходящее для потомков на куске пергамента, пока его братья отпихивали в стороны особо наглых советчиков и любопытных.