Между ненавистью и смертью

После этого случая Ангвен еще и простудилась. Попытавшись самостоятельно доковылять до палатки, она несколько раз споткнулась и упала на колени в подтаявшую снежную кашу. Не пройдя и половины пути, она совершенно выбилась из сил, и на глаза навернулись злые слезы. Плюхнувшись на очередной валун, Ангвен вытирала их рукавом плотной рубахи с чужого плеча и удивлялась. Плакала ли она хоть когда-нибудь раньше? Плачут ли эльфы вообще? Она не могла толком вспомнить. Как не могла больше вспомнить легкости во всем теле, идеального чувства равновесия...Нечувствительности к холоду!!! Это так странно — прожить много сотен лет в одном теле, а теперь... Потом она внезапно обнаружила, что смертным становится легче от слез. «Чтоб ты подавился, Торин Дубощит, своими сокровищами! А все, что у меня отняли вместе с бессмертием, я верну!» - Ангвен поднялась на ноги, но через пару шагов снова споткнулась, - «По крайней мере, попытаюсь». К вечеру разыгралась настоящая метель, посему всех, кто остался в госпитале спешно переправили внутрь Одинокой горы. Несколько помещений в наспех расчищенных коридорах отвели под палаты. Наутро у Ангвен пропал голос, зато появился насморк. Оин влил в нее кружку горячей медовухи с пряностями и, посмеиваясь над тем, как она захмелела, рассказывал, как они сбегали от пьяных стражников Трандуила в бочках. Он вообще относился к эльфам куда спокойнее некоторых венценосных особ, а «ушастая», которую ему поручили побыстрее поставить на ноги и вовсе стала ему нравиться. Внезапно появился гном с приглашением на коронацию Торина. Пафосно он зачитал Оину свиток с упоминанием едва ли не всей ториновой родни и маленькой припиской в конце, что его-де желают завтра видеть в тронном зале. Потом повернулся к Ангвен и уже на словах, старательно отводя глаза, добавил, что госпожу эльфа также велели звать. -Зачем это?! - хриплым шепотом ахнула она. -Славить короля! - ответил посланник, - Расскажете потом в своих лесах, кого им бояться! Гном расхохотался и вышел прочь. Ангвен призадумалась о гномьем гостеприимстве, но вслух ничего не сказала. С этой церемонией Торин, который и так ни минуты не имел возможности насладиться мыслями о двух славных победах, вовсе измотался. Только накануне назначенного дня все работы были остановлены, все прибывшие караваны обустроены, все запасы распиханы по кладовым. Гномы пили за будущего короля, смеялись и пели впервые с того времени как закончилась Битва, были пролиты реки слез над павшими, и три дня в Эреборе царил траур. На следующий день в назначенный час к Торину пожаловали Фили и Кили, оба в парадном воинском облачении и подбитых мехом плащах. Они принесли его одежды — синие, расшитые золотом и серебром — и сияющие доспехи, броню и громадный боевой топор. На сегодня все разногласия между Торином и Кили были забыты. Племянники помогли ему облачиться, а потом по очереди заключили в крепкие объятия. Один многоголосый вопль едва не оглушил Торина и его наследников, когда они вошли в тронный зал. Немы были лишь каменные фигуры Стражей — гигантские статуи гномов, на чьи головы опирался потолок зала. Сейчас между ними, и на галереях, и позади трона висели черно-синие штандарты, которые удалось отыскать среди сокровищ. Невероятная радость охватила Торина при виде всего этого и тех, кто разделил с ним триумф победы. Встав на колени перед троном, который в спешке весь ровным слоем покрыли золотом (но верхний край которого так и остался безнадежно отколот), именем Махала и во славу семи гномьих родов он принес свою клятву, и Балин, чье лицо блестело от слез, водрузил ему на голову корону. -Встань, Торин, сын Траина, и никогда боле не преклоняй коленей - провозгласил он, - Да здравствует Король под Горой! -Да здравствует Король под Горой!!! - прогремели гномы, - Да здравствует Эребор!!! Торин взошел на трон, где на прежнем месте над головой короля сиял Аркенстон. По обе стороны от него встали Фили и Кили, а по каменным мостам уже тянулась процессия гномов, жаждущих выразить свое почтение королю. Первой к нему приблизилась Дис, родная сестра, в окружении нескольких молодых гномок — кузин, троюродных сестер и Дурин-знает-каких племянниц Торина. «А сестрица не теряет надежды» - подумал он, - «Очередные смотрины прямо на коронации!» Прогнорировав цветник, он, тем не менее, сошел с трона и крепко обнял Дис. -Наш отец гордился бы тобой, Торин! То есть — Ваше Величество! - громко засмеялась она и множество мелких бубенчиков в ее волосах и аккуратно заплетенной бороде зазвенели в такт. «Траин...» - стоявший также подле трона Гэндальф услышал слова принцессы и призадумался, - «Нужно будет рассказать королю, что произошло с его отцом. Но это после коронации, это — потом. А сегодня слишком благословенный день. И выпивки будет слишком много...» В этом хитрец-майяр оказался совершенно прав! В Великом Чертоге Трора, где издревле проводились празднования, бесконечные столы были уставлены провизией, привезенной караванами. Стояли бочки с медовухой, и с вином, и с элем, который сохранился в погребах Эребора с тех пор, как. Как только все уселись, грянула музыка, но она была не такой нежной и тягучей, какую играли эльфы когда-то давным давно, когда Торин и компания обедали в Ривенделле. От нее хотелось плясать и пить, пить, есть и снова плясать и даже орать что-нибудь громкое и несуразное, что присутствующие делали с особым рвением. Сотню раз они вставали, сотню раз поднимали свои чаши в честь Короля под Горой и кое-кто выбился из сил прямо в зале, но их не трогали и продолжали пировать. Задолго до этого, в самом начале, Оин проводил Ангвен к столу, за которым сидели малочисленные гости из Эсгарота. Тем не менее, стол этот был богато украшен и стоял совсем не далеко от королевского. Во главе его сидел Бард Лучник, по левую руку от него сидела его старшая дочь Сигрид, которую сочли достаточно взрослой для такого пира, а по правую его сын Баин. Были там и другие люди из Озерного города, а вот эльфов не звали. А Тауриэль, вероятно, сама не пришла, невзирая на уговоры Кили. Ангвен уселась в самом конце стола так, чтобы издалека украдкой поглядеть на Торина. Он сиял. Действительно сиял от счастья. И какое же это было удовольствие для нее — наблюдать за королем Эребора — ощущая, насколько не напрасной была ее недавняя жертва. Когда добрая половина гномов уже валилась с ног, а другая готовилась ее догнать, Ангвен почувствовала, как кто-то потряс ее за плечо. Оказывается, она задремала, положив голову на скрещенные руки — слабость от ран давала о себе знать. -Эльфы что, все не умеют пить?! - услышала она знакомый голос. На сей раз он был беззлобным и насмешливым. -Разумеется. Чтобы дать гномам шанс! - ответила она хриплым от простуды и сна голосом. Торин, сколько бы он ни выпил, еще очень твердо держался на ногах и разговаривал почти совсем ясно и чисто. -Aglario Arnuinor! - сказала Ангвен. -Что это значит? -Это значит — слава тебе, Король под Горой, во веки веков. И в Золотых лесах услышат от меня подлинную историю о том, как ты взошел на трон и Камень Королей воссиял над Эребором. Ты ведь этого хотел, приглашая меня на коронацию? - усмехнулась она. -Нет. Я хотел поблагодарить тебя. Тут Король под Горой сделал то, что впоследствии те, кто держался на ногах списали на видения от пьянства, а те, кто уже нет — попросту не вспомнили, а жаль. Взяв эльфийку за руку, он вывел ее на средину залы и своим громким, похожим на гул колоколов, голосом провозгласил. -Пейте! Пейте все сейчас за эту деву! Ибо на поле боя в руках ее была моя жизнь и она сохранила ее! Пейте и благодарите за то, что я нынче здесь, а не в гробнице предков! Похоже, Торин все-таки изрядно опьянел, раз решился на такое, но это никого не остановило. Ангвен стояла оглушенная и пристыженная, но довольная, покуда Торин не выпускал ее руки. Впервые, пусть и при таких странных обстоятельствах, они ее благодарили. Гномы, кто мог, встали, подняли чаши и осушили их, выкрикивая «Слава!» и неизменное «Барук казад!». -Мы что, пьем за эльфа?! - донесся возмущенный голос Глоина. -Да, господин гном, - перекрикивая шум, ответствовал ему порядком захмелевший Гэндальф, - И этот эльф — ваш настоящий друг! Глоин полез доказывать волшебнику, что такого быть просто не может, а Торин тихонько потянул Ангвен прочь из Чертога. -Ну что, довольна? - сказал он, когда они выбрались в коридор. -Это было вовсе не обязательно! - досадливо отмахнулась эльфийка, - Хвала от пьяных гномов — это уж совсем... -Но я благодарен тебе! - воскликнул Торин даже слишком громко для этого коридора. С эльфийки вдруг разом слетела вся досада — такой внезапной была пьяная искренность Торина. Ангвен улыбнулась и следы от ран, как и печать столетий на ее лице истаяли в один миг. Торин в свою очередь ожидал чего угодно — от надменности до списка требуемых сокровищ — но никак не этой девичьей улыбки. «Ты ничего мне не должен» - хотела сказать она, но в последний момент передумала. -Покажи мне кузни Эребора, - попросила эльфийка, - Я мечтала увидеть их многие годы. Если бы Торин знал словосочетание «разрыв шаблона», именно им он смог бы описать свое состояние сейчас. -Почему тебя интересуют кузни гномов? - с подозрением спросил он, глядя на продолжающую мечтательно улыбаться Ангвен. -Мой отец ковал оружие для нолдор еще в те времена, когда наш народ вел бесчисленные войны с Врагом. От него я унаследовала любовь к металлу и пламени. -Так ты... Нолдэ? -Я родилась в Арде. Отец и мать пришли сюда вслед за мятежным Фэанаро. -Народ эльфийских кузнецов...Но что ты делаешь здесь? -Отец погиб, когда Саурон напал на Эрегион, желая завладеть Кольцами. Я была ребенком и помню смутно, как мы с матерью тайно покидали его. Позднее она отплыла на Запад, но уже без меня. Тол-Эрессеа подождет, так я думала. Здешние тайны манили меня куда сильнее, чем тех, кто приплыл когда-то из Белерианда. Ну а теперь остров будет ждать вечно, - улыбка Ангвен стала печальной. -Что же ты будешь делать? - Тогда я осталась с Владычицей Лотлориэна, как мне подсказывало сердце. Останусь и теперь — она примет меня. -Я покажу тебе все, что уцелело, - сказал Торин негромко, - В это трудно поверить, чтобы после всего случившегося я пригласил эльфа так глубоко внутрь Горы... -Весьма радушно! - рассмеялась Ангвен. -Одна лишь твоя принадлежность к единственному достойному племени эльфов может служить пропуском, - сдался Король под Горой, -Не говоря о твоих делах. -Благодарю тебя, Торин Дубощит. Отцовская страсть к оружию живет во мне. Со времен величия Эребора я грезила о том, чтобы попасть сюда, но...не успела. -Да и теперь у тебя не так много времени в запасе. Но ты успеешь увидеть Эребор в еще большем величии! - пылко пообещал Торин. -Не сомневаюсь. -Я приду за тобой. Через день или два, когда ты будешь совсем здорова. -Решено, - кивнула Ангвен. Торин направился прочь, ему нужно было отдать несколько распоряжений тем, кто еще в состоянии был их выполнить, а потом ему хотелось одного — лечь и выспаться. И привести в порядок несколько мыслей, слишком далеко ушедших от того, что он ранее думал об Ангвен. Лишь на полпути в залу он обернулся. Эльфийка стояла к нему спиной, черные косы были откинуты за плечи. «Совсем гномка» - подумал Торин. «Блестяще, теперь я заблужусь» - подумала Ангвен, не решаясь окликнуть короля. К счастью, шум из Чертога Трора помог ей найти дорогу, а оттуда добраться до своей палаты.