Между ненавистью и смертью

Король Торин Трезвый в отличие от короля Торина Пьяного именем Махала заклинал мироздание, чтобы после пира никто не вспомнил его выходки с эльфийкой. И как вообще она исхитрилась его растрогать до того, чтобы он согласился лично сопровождать ее в кузни Эребора?! «Она спасла твою жизнь» - напомнил внутренний голос, единственный во всем королевстве, кто отказывался подчиняться Торину, - «Два или три раза. Или больше. Какая разница, какие у нее уши!!!» «Ненавижу быть в долгу. Особенно — у эльфов» - ответствовал ему король, спешно завтракая. Фили и Кили вместе с Бифуром, Бофуром, Бомбуром и двумя десятками гномов он приставил к разбору Сокровищницы Трора. Будущему королю это было со всех сторон на пользу, а вот Кили, глядя на все это золото, мог бы наконец перестать думать об эльфийках... Проклятие, проклятие! Ну зачем он только согласился на этот поход в кузни! Она уже может держаться в седле — вот и пусть проваливает, давно пора ее выгнать. Негоже превращать королевство в обитель милосердия какую-то! Как же, бедная сиротка, соплеменники отвернулись, бессмертие... -Ваше Величество! - это был старший племянник, - Мы нашли кое-что интересное. -Опять?! В последние дни от находок в Сокровищнице не было никакого спасения. Скажем, вчера недоразумение рода Дурина, Кили, отыскал сундук, полный «поющих чаш». Когда Огрим, прославленный музыкант и давний товарищ Торина, решил сыграть на одной из них, все, кто был в тронном зале, включая исполнителя, заснули мертвым сном. Будил их Гэндальф, который только по счастливой случайности еще не уехал вместе с Бильбо Бэггинсом. Изрыгая проклятия как заправский Темный Властелин, волшебник от души прикладывал каждого спящего посохом по лбу, а потом требовал «Пробудись!». Начал он, разумеется, с Торина, который впоследствии имел удовольствие наблюдать, как гномы, прибежавшие с других ярусов на шум, покатываются от хохота, глядя на колдовские штучки Гэндальфа и спящих вповалку товарищей. Безбожная головная боль преследовала его весь день. ** На этот раз Фили, увидев, что дядюшка не сопротивляется, свистнул, и Кили с Бофуром вкатили в зал...Бомбура. Оказывается, эти «кладоискатели» обнаружили доспехи, словно выкованные по фигуре шарообразного гнома. От радости Бомбур, у которого всегда были проблемы с воинским облачением, тут же напялил их и нажал ручищей какой-то скрытый рычаг. Немедля наружу — хвала Дурину, что не вовнутрь — со щелчком из доспеха выскочили тысячи стальных шипов длиной с локоть, а сами латы превратились в стальную сферу, откуда лишь слегка виднелась голова Бомбура. Несомненно, на поле боя превращение толстяка в железный острый шар-убийцу произвело бы фурор. Но сейчас новая форма Бомбура приносила ему и всем окружающим (особенно последним) массу неудобств. Увидев нечто похожее на застежки, Торин велел срезать с доспеха шипы в этом месте. Шипы оказались крепкими. А вот нервы заточенного в них гнома — не очень. Он попеременно ныл и вопил, когда над ним заносили инструменты. Послали за гномами, разбиравшимися в механизмах, и за Гэндальфом — на всякий случай. Когда он отсмеялся, то заявил, что такие доспехи надевали на бой гномы-смертники и выход из них обратно создатели попросту не предусмотрели. Механики эту догадку подтвердили, заявив: -Можно попытаться взломать эти крепления и вскрыть механизм вручную. Но для этого нам нужен кто-то с очень ловкими пальцами и маленькими руками, - под заунывные стенания Бомбура «Ну почему всегда я-а-а-а?!» -У нас есть взломщик! И две прикормленные эльфийки! - заявил неунывающий Бофур, - Вот они пускай и вскрывают, - Не из лесу же их звать! Идея Торину совершенно не понравилось, но после тщетных попыток «взломать Бомбура» своими силами, он вынужден был дать согласие. -Вы можете себе представить, как я буду объяснять это Тауриэль?! - сгибаясь пополам от смеха, наследный принц Кили убежал прочь. -Могу, - мрачно ответил ему вслед Торин и пошел за другой эльфийкой. В палате Ангвен и Оин метали ножи в комод. -Смотри, куда кидаешь, ушастая!!! - грохотал гном на весь коридор, - это был кувшин с ацеласом!!! Оин отложил слуховую трубку в сторону, чтобы не мешала соревноваться и теперь не слышал сам себя. -О, Эру! Я умру от этого запаха! Эльфы добавляют его во все! - сокрушалась Ангвен. Она радовалась как ребенок тому, что руки не забыли боевых навыков. Да, над меткостью и силой броска теперь нужно работать, но она делает это, ее не нужно этому учить заново! -Что здесь происходит? - на пороге возник Торин, - Чем у вас так мерзко пахнет? -Кидаем ножи, бьем посуду, смеемся, - отчиталась Ангвен. -Учу леди делать это весело! Ха! - прокричал Оин. -Она умеет. Азог бы подтвердил, да, к счастью, не может, - Торин хмыкнул и прошел в палату, убедившись, что ножи больше не летают. -Ты разучилась метать их? - спросил он шепотом у эльфийки. -Нет. Просто оно ушло... - так же тихо ответила она. Торин не стал допрашивать Ангвен, тем более в присутствии Оина. Было ясно, что и боевым навыкам эльфийки нанесен существенный урон. Как мерзко, как неприятно то, что он думает о ней, играя по навязанным самому себе правилам: верь только гному, эльф — враг, король никому ничего не должен, королю не нужна ничья помощь... - Нам нужна твоя помощь, - услышал он свой собственный голос. -Что-то случилось? - засуетился Оин, принимаясь запихивать в походный сундук какие-то банки и свертки, - Я сейчас, и... -Это просьба к Ангвен, - проговорил Торин как можно более серьезным голосом, - В одном деле нужны... э-м-м...маленькие ловкие руки. Заинтригованная эльфийка встала с кровати: она лежала поверх мягкого покрывала, одетая в простое серое платье, пожертвованное жительницами Дейла. Все ее вещи либо были изорваны и залиты кровью, либо остались «на память» владыке Трандуилу. -Я не могу объяснить подробнее, - заявил Торин по дороге в мастерскую, куда укатили Бомбура для дальнейших экспериментов, - Сейчас сама все увидишь. В мастерской Бильбо и Тауриэль уже воевали с доспехами под чутким руководством Гэндальфа и при поддержке гномов-механиков, сокрушенно качавших головами. В шесть рук с тонкими пальцами дело пошло быстрее, правда Ангвен порой не хватало сил сдвинуть то или иное крепление. Зато она подсказывала зазевавшимся товарищам, куда потянуть и где дернуть - с доспехами у нее были особые отношения. В промежутках Ангвен и Тауриэль обменивались долгими, многозначительными взглядами. С тех пор, как подопечная Оина оказалась в глубине Одинокой горы, они не разу не виделись, а между тем Тауриэль была из тех эльфов, кто не шарахался от нее и не верил в приметы. -Кили сделал предложение, - одними губами шепнула рыжеволосая красавица. -А ты? - так же беззвучно спросила Ангвен. -Это безрассудство, но... -Ясно, - эльфийка чуть улыбнулась, - А дядюшка одобрил? -Да кому это нужно... Ангвен подняла глаза и обнаружила на себе тяжелый взгляд синих глаз Торина. Очевидно, он заметил, как они шептались. Она победоносно улыбнулась ему, желая сказать «Ты все равно уступишь их любви», но вместо этого просто объявила: -Мы закончили. Давайте-ка, вскрывайте этот орешек! Подоспели гномы с ломами и с криком «Навались!» заставили доспехи развалиться на две половинки. В следующую секунду грянул вопль: -Щас рванет!!! Ангвен тут же почувствовала, как ее опрокинули и прижали к каменному полу. Дыхание перехватило. Пара мгновений прошла в напряженной тишине, а потом откуда то сверху раздался голос механика: -Повезло. Заряды, видать, отсырели, - и тихий смех. -Проклятие, - тихо проговорили у нее над ухом, - А я то надеялся вернуть тебе долг по-быстрому. Оказалось, к полу ее припечатал собственной персоной Торин, закрыв собой от обещанного взрыва. Сверху на него повалились гномы, защищая короля. Тот поднялся на ноги сам не свой от злости, даже не попытавшись подать эльфийке руку, и завопил: -Чтоб я больше не видел вас и этих вот ваших находок!!! И не сметь их щупать, мерить, открывать и пробовать на зуб! Хватит с меня! Пошли все вон! Как ни странно, вон вышли действительно все, включая механиков, которые вообще то работали в этой мастерской. На закате Торин успокоился и лично поблагодарил взломщика за помощь. И даже снизошел до Кили и Тауриэль. И даже — это не лезло ни в какие ворота, но тем не менее — второй раз за день отправился в покои к Ангвен. Он застал ее за тихой беседой с Гэндальфом. -Хорошо, что вы оба здесь. Я зашел сказать «Спасибо» за то, что выручили этого болвана Бомбура, - сказал король. -Выручать гномов — цель моей жизни! - саркастически заметил Гэндальф, откланился и вышел. -Зачем он приходил? - поинтересовался Торин. -Помогает мне собраться в дорогу, - ответила Ангвен, - Владыка Трандуил отдал ему моего коня — что б мы без него делали! Через пару дней я перестану мозолить тебе глаза, о, Король под Горой — усмехнулась она. -Стало быть, я вовремя решил исполнить твою просьбу. Следуй за мной! Прежде чем спуститься в кузни, Торин ненадолго завернул в свои покои. Ангвен ждала его в коридоре буквально пару мгновений, когда он появился, одетый совсем не по-королевски. Длинные волосы стянул в тугой хвост на затылке, тяжелые украшенные одежды сменил на простую рубаху и кожаный жилет. Но даже в таком виде он выглядел величественно, хотя его движения приобрели раскованность и некоторую плавность. Определенно, такой Торин был больше по душе эльфийке. Они отправились вниз по коридорам, лестницам и переходам. Начинало теплеть, казалось сами стены излучают этот жар. -Смауг едва не разнес здесь все, когда мы сражались с ним, - мрачно проговорил Торин. -Вы...сражались? С драконом? Одни? - не поверила своим ушам Ангвен. -Да. Мы убили бы его, если бы он не сбежал от нас в Озерный город. Слизняк... - от ненависти голос короля исказился. Через пару мгновений он совладал с собой и продолжил: -Те печи, что уцелели, горят день и ночь. Они плавят металл для восстановления Эребора и согревают нас. Но если ты хотела увидеть, как куют оружие или доспехи, наш поход напрасен. -Нет-нет, - заверила его эльфийка, - Я хочу увидеть все как есть. -Ну что же. Тогда берегись, неженка. Сейчас будет жарко, - сказал Торин и как только они повернули в следущий коридор, оттуда действительно пахнуло раскаленным воздухом. Прежде чем войти в кузни, он остановился и обернулся к эльфийке. -Это святая святых, сердце Эребора, - сказал Торин тихо, - Надеюсь, ты сознаешь, какая это честь — войти сюда? Лицо и шея Ангвен раскраснелись от жары и блестели от испарины. Вход в "святая святых" был наполовину обрушен стараниями Смауга и, хотя небольшой проход уже расчистили, он скорее был похож на нору. -Да, - тем не менее почтительно ответила она, склонив голову, - Да, мой король. Это великая честь для всякого в Арде. Ее трепетное отношение к Эребору льстило Торину. Он посторонился, пропуская ее в проход и далее - в огромную пещеру, которую лучшие зодчие гномов превратили в кузню с гигантскими каменными печами. Своды ее терялись где-то в вышине и во мраке, по стенам плясали огненные отсветы, из невидимых расщелин вырывались клубы пара. Примерно в половине печей ревело пламя, вырываясь наружу извивающимися золотыми языками. Ангвен в восхищении застыла на пороге. Сотни лет она прожила в этом мире, слушая шум леса и шум битвы, но только этот огненный рев и молоты, звучащие будто колокола, показались ей таким родным и милым сердцу звуком. Об этом она не преминула сообщить Торину. -Кровь нолдор говорит с тобой так, - покровительственно сказал он и зашагал вдоль печей. Жар стоял невыносимый. Огромные меха нагнетали воздух в раскаленные горнила и пламя белело, раздуваясь еще ярче. Торину это было нипочем. Он лишь распустил шнуровку на рубашке, обнажая кожу на груди. -Давай, иди сюда! - скомандовал Король под Горой, увидев, что эльфийка потерянно смотрит в пламя. В каменных нишах были наспех свалены инструменты, найденные в разрушенных подсобках. Только молоты уже успели разложить по размеру и весу. -Ты уверена, что эльфы не похитили тебя во младенчестве у какого-нибудь из гномьих родов? - поинтересовался Торин, наблюдая как Ангвен по очереди взвешивает в руках молоты, пытаясь определить, который из них окажется подъемным для нее. -Что? - Ангвен отвела глаза от инструментов и обнаружила стоящего почти вплотную короля. Он небрежно опирался на молот, высотой едва не с него самого, в его глазах вместо привычной ледяной синевы плясали отблески пламени. -Все в порядке, - усмехнулся он и начал рассказывать. Торин говорил и говорил, не умолкая, то отворачиваясь от эльфийки и обводя взглядом пещеру, то оказываясь с ней лицом к лицу так близко, чтобы был слышен шепот. Он испытывал огромное удовольствие, рассказывая ей о своей единственной любви, об Эреборе, и видя, как жадно она ловит каждое слово, как изумленно вскидывает брови всякий раз, когда он хочет удивить, как задает вопросы ровно в те моменты, когда он ждет их. Он рассмеялся, когда Ангвен, наконец разыскав молот, который сможет поднять, спросила, может ли она попробовать себя в кузнечном деле. -Да таким молотом только ложку можно выковать! - заявил король, но все же выудил из груды заготовок одну, поменьше, и отправил ее в печь. Когда железо раскалилось, Торин ловко достал заготовку щипцами, пристроил на наковальне и принялся командовать. -Встань вот здесь. Вот так, устойчивее, ноги поставь пошире, представь, что собралась драться. Что это за замах?! Ты себе лоб расшибешь этим молотом! Эльфы, видит Махал!...Давай быстрее, остывает! Ангвен с силой опустила молот на наковальню и маленькая часть заготовки сплющилась в железную кляксу. - Ну, с почином! - звучно воскликнул Торин, -Ужасно получилось, - добавил он, тихо усмехаясь. Несколько гномов-кузнецов, работавших неподалеку с удивлением наблюдали за происходящим. Им было любопытно, что сделает король дальше. И вот почему: -Всякий гном, впервые в жизни взявший молот, должен пройти обряд инициации, - говорил Торин, не замечая как Ангвен, скрипя зубами от внезапной боли, пыталась наощупь определить, не открылась ли самая глубокая рана от ее замахов, - Тебе тоже нужно это сделать. Махал, или как вы его называете, Ауле, этого жаждет. -Что делать? - спросила она, предполагая, что таинственная «инициация» точно ее добьет. Торин сделал знак и двое гномов огромными кочергами выгребли из печи раскаленные угли. Распределив их по полу наподобие дорожки, они замерли, ожидая. -Тебе нужно пройти по ним, - объяснил король. -И по правилам — нагишом! - задорно воскликнул один из гномов, и Ангвен с удивлением поняла, что голос женский. - Боюсь, достопочтенные гномы и Ваше Величество, что для такого обряда мне не достает очень важной детали! -Какой же? - строго спросил Торин. -Бороды! - усмехнулась Ангвен, - Храбрости. У нас не принято ходить по раскаленным углям, если не сражаешься с балрогом, конечно. Гномы рассмеялись. Даже помрачневший Торин соизволил улыбнуться. Он подобрал уже остывший уголек, несколько раз мазнул им по рукам и лицу эльфийки и сказал: -Будем считать, прошла. -Нет, погоди… - Ангвен вдруг отшатнулась от него и зачарованно уставилась на угли, - Я должна. Будто во сне, она скинула легкие кожаные туфли и, глядя только в пламя перед собой, шагнула на тускло мерцающую алым дорожку из углей. Замерший от изумления Торин пробормотал: -Огонь не враг тебе, - это было древнее напутствие, и гномы верили, что оно усмиряет жар. Печи, кажется, взревели громче и выплюнули столбы пламени до самого незримого во тьме потолка, когда эльфийка сделала первый шаг. Шум стихии сомкнулся вокруг нее, а стоящие полукругом свидетели ее инициации, напротив, молчали, застыв как камень. Ногам не было ни горячо, ни больно, но в груди защемило, обожгло, точно туда залили раскаленный металл. Перед глазами эльфийки разверзались огненные пасти балрогов, и сверкали клинки Феанора, и страшные ожоги покрывали все его тело, и черный дым поднимался над мастерскими Келебримбора, и рушился сожженный дотла Эрегион… А затем огонь лизнул подол ее платья, и Ангвен упала, как подкошенная, но надежные руки короля поймали ее, прежде чем она коснулась пола. Торин помог ей потушить тлеющую одежду и, ничего не спрашивая, повел прочь. А вслед им продолжали молчать пораженные кузнецы. Они отошли чуть дальше и Торин продолжил рассказывать о том, как гномы становятся кузнецами и как превращаются, можно сказать, в жрецов драгоценных металлов и камней. В этой сухой жаре он чувствовал, как пахнут волосы и кожа эльфийки(травы, табак, дым и каменная крошка), видел как взмокший от пота торс облепило тонкое платье, подчеркивая изгибы тела, и, встретившись с ней взглядом вдруг ощутил, что не может дальше говорить. Он вдруг понял, почему Гэндальф и Бильбо так обожают эльфов. Слабая, как олененок, она шагнула на раскаленные угли, и даже не вскрикнула. Измазанная сажей, в пропитавшемся потом нелепом наряде, тысячелетняя дурашка наполняла это место своим смехом — и оно становилось светлее, глядела в огонь — и он разгорался ярче. От ее голоса даже сталь звенела иначе. По крайней мере, так показалось Торину. Справившись с неожиданным спазмом в горле, он продолжил говорить, украдкой наблюдая за ней уже совсем с другой стороны. До сих пор Торин замечал в Ангвен в основном недостатки, связанные с тем, что она эльф. Сейчас ему открывались иные, гораздо более рискованные детали: ее глаза, улыбка, румянец, блестящая золотом в отсветах пламени кожа, тяжелые черные косы, слегка растрепавшиеся. Пришлось признаться самому себе, что он считает эльфийку...красивой? Нет, только не это! Ангвен не замечала, какие открытия делает для себя Торин. Секреты Эребора, как и ее собственные так крепко переплелись в ее сознании, что по окончании похода эльфийка сказала только: -Как бы далеко я ни уехала, мое сердце вечно останется здесь, Король под Горой. Что такое бессмертие рядом с этим пламенем? Да ничто. И тут Торин понял, что пропал.