Между ненавистью и смертью

Ангвен долго отмывалась от угольных полос, холодная вода из родника только размазывала черные пятна по рукам и лицу. Кузни были прекрасны! А Торин, подобно молоту, каждым словом бил в одно и то же ее слабое место. «Так ты...нолдэ?!»...«Этим и ложку не выковать!»... «Нужно пройти по углям»... «Белое пламя слишком холодное для мифрилла»... Эрегион. Край Падубов, ее потерянная родина, вот о чем он непрестанно напоминал ей. Раскаленные горнила Ост-ин-Эдиля, мастерские Келебримбора - Гвайт-и-Мирдайн — королевство внутри королевства, где правили пламя и металл. Тысячу лет назад она последний раз вошла туда со своим отцом. С тех пор Ангвен свыклась с мыслью, что она лесной эльф, ее дом — Кветлориэн, привыкла к жизни воинов, охотников, следопытов — не кузнецов. Забыла эти звуки, запахи, блеск и жар. Какая ирония, что теперь память отняла у нее всю длинную жизнь, взамен подбрасывая воспоминания из далекого детства, вызванные этой прогулкой в сердце Эребора. Когда-то она знала, кем должна стать... «Владыка Келебримбор выковал их! Рубиновое, сапфировое и алмазное, ничего подобного не видел даже сам Аннатар!» - с этими словами отец поднимает ее с постели, на дворе поздняя ночь, и вдвоем они спешат в мастерскую. Кольца похожи на волшебный сон, никто не решается прикоснуться к ним, и только глаза всех присутствующих устремлены на Нэнья — прекраснейшее из трех, созданное из мифрилла... -Ангвен! - она и сама не заметила, как очутилась где-то в коридорах, где ее застал Гэндальф, - Могу я попросить тебя взглянуть на одну вещицу? -Вещицу? - недоуменно переспросила эльфийка. -Это, в некотором роде, по твоей части. Они поднялись на самую верхнюю галерею, узкие окна которой выходили прямо на склоны горы. Ежедневно чистить их не было возможности, поэтому сейчас мягкий солнечный свет едва пробивался через толстый слой снега. Там их ждал Бильбо Бэггинс, собственной очень взволнованной персоной. -Покажи кольцо, Бильбо, - без предисловий потребовал волшебник. Кольцо?! Не слишком ли много совпадений на сегодня? -Ты могла бы вспомнить, видела ли что-то подобное раньше? - осторожно спросил Гэндальф, пока хоббит неохотно шарился по карманам, - Это волшебное кольцо. А их немало выковал твой народ. Ангвен вся подобралась. Это не могло быть одно из Трех, поскольку их судьба известна. Что еще она может вспомнить? -Бильбо, ну же! - поторопил его волшебник и хоббит наконец с неохотой явил миру лежащее на ладони простое, гладкое колечко из желтого золота. С еще большим нежеланием он передал его эльфийке. -Тот, кто надевает его, становится неведимкой, - пояснил Гэндальф, - Очаровательная задумка, не так ли? Она не ответила. Ангвен надеялась, что возьмет кольцо в руки — и ее тут же осенит гениальная мысль о том, что оно из себя представляет. Но не происходило ровным счетом ничего. -В работах Келебримбора и мастеров Гвайт-и-Мирдайн всегда были драгоценные камни, - только и смогла вспомнить она, - Я не узнаю его. И это потому, что ковалось оно не в Эрегионе. -Что ж. Возможно, это добрые вести, а возможно и дурные. -Гэндальф, - вмешался Бильбо, забирая у эльфийки свою драгоценность, - Возможно, это кольцо просто... -Волшебные кольца не бывают «просто», мой юный друг, - оборвал его Гэндальф, начиная очередной экскурс в историю Арды. Ангвен примолкла и не слушала. Итак, некое волшебное кольцо, быть может широко известное, она не узнала. Как определить, откуда оно могло появиться, она не помнила. Что же, прекрасно. Верный знак, что пора, пора обратно в Золотые леса. Прочь от всех этих печей, драгоценных камней, сокровищ и гномов. Ей не так уж долго осталось быть под солнцем этого мира, чтобы тратить время на сожаление. ** Покидать Эребор собрались впятером: Гэндальф и Бильбо отправлялись дальше всех — в Шир, нареченные изгнанники Тауриэль и Кили сопровождали их до Раздола. Ангвен предполагала расстаться со всеми у Андуина. От Каррока течение Великой Реки донесет ее до Золотых Лесов за считанные дни. Настроение у путников было приподнятое и полное надежд. Зато Торин этим походом был недоволен втройне. Надежды, что Кили образумится, таяли на глазах, помощь Гэндальфа в Эреборе была незаменима, и, ко всему прочему, он обнаружил, что выбросить Ангвен из головы оказалось не так-то просто. "Ведьма", - думал он, - "Чародейка из Золотых Лесов". Ничем иным он не мог объяснить то, что после прогулки в кузни ему против его воли снятся ясные серые глаза, нежная улыбка и голос, повторяющий "Мое сердце навечно останется здесь". Он сердился, злился, спрашивал сам себя, почему вдруг цепляется за нее, почему ему кажется, что расставание с ней превратится в глубокую рану, ведь они никогда не были близки. Что там, луна не успела смениться с тех пор, как они знакомы. Он хотел было предложить ей драгоценности, сам не зная, зачем. В благодарность? На память? Несколько часов вместо сна перебирал их — тяжелые браслеты, кольца, тончайшие диадемы, сияющие ожерелья... «Гномы способны хоть что-нибудь измерять не в сокровищах?!» - прозвучал в тишине на задворках памяти ее голос. Они были бесполезны — и это пугало. Торин не знал и не понимал этого чувства, а может просто забыл за то время, когда ничего, кроме утраченного королевства, не волновало его. Ангвен была очень далека от его душевных метаний, ей и во сне не могло присниться такое. Все, что она видела — это еще более мрачный, чем всегда, Король под Горой. И это ее огорчало: тот хрупкий призрак дружбы, установившийся между ними в кузнях, словно растаял без следа. *** Внезапно на смену снегопаду зарядил дождь, да такой проливной, что о походе в ближайшие дни пришлось забыть. Он смыл весь снег и покрыл склоны Одинокой горы коркой льда. Торин в своей жизни никогда так не радовался непогоде. Снаружи бесновался ветер и лило как из ведра, дорога, ведущая в глубь горы, превратилась в ручей, грозя затопить Чертог Трора. Но настроение у короля заметно улучшилось. До такой степени, что когда, дрожа от холода, пришли люди из Дейла, которым негде было скрыться от сырости и ветра, он безропотно пустил их в Эребор. -Это невероятно! Торин их не выставил! - с этой новостью Бильбо появился перед Гэндальфом и Ангвен, сам не свой от радости. -Людей? - на всякий случай переспросила эльфийка, - Из Дейла? -Именно! Позволил всем войти, разместиться в верхних залах с западной стороны! Я не надеялся на такое! Думал припомнит им сокровища и прогонит. И слова не сказал! -У Торина Дубощита есть сердце, тебе ли Бильбо в этом сомневаться, - с усмешкой укорил его Гэндальф, - Он ведь не сбросил тебя со скалы! Все трое засмеялись. -Вообще-то я пришел сказать, что там нужна помощь. У Главных ворот уже по колено воды, люди стоят прямо в ней, а размещать их в полуразрушенном верхнем ярусе — сущая морока! Гэндальф притворно заворчал, что уже видеть не может ни гномов, ни людей. -В Дол-Гулдуре тебе отдохнуть дали, так ты все равно недоволен остался, - сказала Ангвен, поднимаясь, - Вы, господин волшебник, сами подписались помогать гномам, вот теперь извольте ножки промочить. ** -От тебя здесь какая польза?! - вместо приветствия рявкнул Король под Горой при виде эльфийки на дороге у Главных ворот. По правде сказать, толку по части перетаскивания мешков, тюков и детей, от нее не было. Зато в руках у нее красовался поднос полный кружек с горячущей медовухой, который она ужасно боялась опрокинуть, передвигаясь по щиколотку в ледяной воде. -Возьми себе, - вместо ответа Ангвен кивнула на кружки. Торин забрал одну с подноса и грубо велел: -На верхнем ярусе кому-то нужен целитель. Иди скорее, разыщи Оина. «Я-то зачем подписалась помогать гномам?!» - внутренний голос Ангвен был далеко не железный, в отличие от ее имени. Фыркнув, она побрела прочь, на ходу раздавая оставшиеся кружки ожидающим размещения людям. -Это все?! - звучный голос Торина с легкостью перекрывал стоящий в туннеле шум, - Хвала Махалу! Закрыть ворота, пока нас тут не смыло! Только после этого он позволил себе раздраженно сплюнуть в воду. «Что я ей опять наговорил?!» - вопрошал он себя - «Я имел ввиду, что с ее ранами здесь делать нечего. Ну а она что услышала?...» ** Вечером они столкнулись в Чертоге Трора. Торин с поистине королевским величием нес вязанку дров, Ангвен — охапку свитков. Часом ранее от потопа пришлось спасать Балина и Ори, а вернее архив, в котором они наводили порядок. Дождевая вода с дороги продолжала течь на нижние уровни. В этот раз Торин морально подготовился к тому, чтобы вести себя достойно. Он оставил вязанку дров прямо посреди зала, где они столкнулись, отобрал у эльфийки свитки и велел показывать дорогу. На третьем повороте Ангвен сбилась. Она уже несколько раз проделывала этот путь, но присутствие короля отвлекало ее от дороги и выводило из равновесия. «Может это любовь...», - подумала она, довольно спокойно, по-эльфийски. И совершенно не по-эльфийски перепугалась. -Кажется, где-то здесь! - с надеждой сказала она. -Да тут же все стены отсырели! Наверное нам выше, - ответил Торин. -Ну хорошо, я признаю, я... Что «я», Ангвен сказать не успела, потому что с промокшего потолка хлынула вода, а вместе с ней — камни. Торин отбросил свитки, дернул эльфийку за руку к себе и затолкал в какую-то нишу, ожидая, что потолок вот-вот рухнет. Прошла минута, другая...Все было тихо, не считая громкой капели сверху. -Опять не вышло спасти тебе жизнь, - мрачно констатировал Король под Горой. Момент для извинения за утреннюю грубость был очень удачный — они вдвоем стояли в нише, едва ли не обнявшись, мокрые до нитки. Вокруг живописно валялись камни и размотавшиеся свитки. -Когда вы наконец уже уедете? - спросил вместо этого Торин. -Когда снаружи можно будет ехать на лошади, а не плыть на лодке, - ответила Ангвен, начиная подбирать свитки. Они были безнадежно испорчены. *** На следующий день потоки воды окончательно подтопили нижние залы гномьего королевства, бурные ручьи бежали по дороге от Главных ворот и прямо в Чертоге Трора образовалось милое озерцо. Гномы, распевая протяжные, длинные песни, ворочали камни, строя запруду прямо поперек дороги. Торину совсем не улыбалось, чтобы в нижних залах от воды обвалился потолок. Он, тем не менее, обвалился и к тому же крайне неудачно, отрезав другой Чертог - Траина, в котором в это время находился сам Подгорный король, Кили, Фили и — по старинной гномьей традиции — Бомбур. Уже несколько часов они перестукивались — крики было не разобрать — с товарищами сквозь завал. Было ясно, что их раскапывают, что времени на это может уйти много, а еды у них с собой нет. К тому же, на полу повсюду была вода. Со стороны «пленников» рухнул цельный кусок потолка, сдвинуть который с места без помощи пары десятков гномов было невозможно. -Проклятый Смауг! - свирепствовал Король-под-Горой, - Если бы эта туша не разворотила тут все, туннель никогда бы не обвалился! -Цветы и звезды в венок вплетай, - вдруг послышалось в глубине коридора, ведущего вглубь Горы, - Как сердце бьется пламя свечей. Прощай, любовь моя, прощай, о, Лютиэн Тинувиэль!... С песней в чертоге появилась Ангвен с очередной охапкой свитков - из тех, что вчера не успели перенести наверх. -Ты! - с досадой возопил Торин, - Что ты здесь делаешь?! Ангвен оценила величественный Чертог Траина, изрядно разрушенный драконом, и не менее величественный завал, преграждающий путь наружу. -Очевидно, кукую вместе с вами в ожидании помощи. И взываю к валар, чтобы не обвалился оставшийся потолок, - иронично предположила она. -Уйдем вниз, в сокровищницу, - велел Торин, не обращая внимания на такой ответ, - Там еще сухо и нет опасности обвала. -Если Чертог рухнет, нас до следующего Дня Дурина выкапывать будут! - воскликнул Фили. -А если рухнет нам на голову, можно будет уже и не выкапывать, - заметил его брат. Компания «пленников» двинулась вниз. Миновали зал и коридор, куда почти не успела протечь вода и вышли в огромную пещеру, испещренную мостами и переходами, заполненную золотом и драгоценностями. ** Время словно остановилось. Чтобы не поддаваться панике и унынию, гномы продолжили работы в сокровищнице, разбирая, сортируя и раскладывая все находки, за исключением золотых монет. Их в самом прямом смысле гребли лопатами и ссыпали в большие дубовые сундуки. Ангвен приставили петь им песни и рассказывать истории, чтобы совсем не одичали. После длинющей баллады о Нимродель и Амроте, Кили без обиняков заявил: -Я слышал голоса эльфийских женщин, они всегда нежные и текучие, как мед, а твой с такой хрипотцой, что я б тебя за эльфа-мужика принял! -У твоей эльфийки-военачальника зато нежный медовый голос! - отшутилась Ангвен, - Не нравится, так сам садись петь, а я ваши сокровища разбирать буду. -Хороший голос, - грубо прервал их словесную пикировку Торин. В его устах даже это почему-то звучит как оскорбление, подумала Ангвен. -Хватит уже о любви рассказывать, давай что-нибудь о войне! Про эти ваши древние эльфийские войны с Врагом! - потребовал старший наследник. -И чтобы гномы там тоже были! - добавил младший. И Ангвен рассказала им о Нирнаэт Арноэдиад, битве, в которой гномы из Синих гор сражались плечом к плечу с нолдор, изгнали с поля боя дракона Глаурунга и спасли жизнь многим эльфам. Тем не менее, само сражение было проиграно. -Нет, ну так не пойдет! - возмутились гномы, когда история о поражении в битве Бессчетных слез подошла к концу, - Давай другую! Дальше-то что было?! -Дальше — Война Гнева, - ответила эльфийка, погружаясь в новые воспоминания. -Я что-то читал об этом, - сказал Торин, выпрямляясь от сундука с неограненными рубинами, - Великая битва с Врагом в конце Первой эпохи. -Ну хотя бы в ней-то мы победили?! - сердито спросил Бомбур, уперев руки в круглые бока. “Это мы в ней победили” - хотела ответить ему Ангвен, но поняла, что тогда придется рассказывать, что перед этим гномы и эльфы поубивали друг друга из-за Сильмарилла и ожерелья Наугламир. Место для этого было неподходящим, время — тем более. -Если бы войско Валар пало, нас всех сейчас здесь бы не было, - назидательно проговорила эльфийка и принялась рассказывать, по ходу добавляя в историю гномов, чтобы угодить слушателям. Так прошло еще несколько часов. По ощущениям, уже наступила ночь и пленники стали устраиваться на ночлег кто куда. Ангвен облюбовала стоящие в ряд сундуки, широкие деревянные крышки которых составляли отличную лежанку. -Возьми себе плащ, - раздался над ней мрачный голос Торина. После этого сверху упала подбитая мехом темно-синяя накидка. Эльфийка приподнялась на локте, чтобы поблагодарить его, но Его Величества уже и след простыл. ** Среди ночи ее разбудил звук монотонно падающих капель. Ангвен встала, завернувшись в плащ Торина, и отправилась проверять, как скоро их затопит и здесь. Пробираясь к выходу, она наткнулась на самого короля, застывшего на горе золота как каменное изваяние. -Ты не спишь? - удивилась эльфийка. -Не могу спать, будучи запертым в собственной сокровищнице в компании эльфа. И холода, - даже его шепот отдавался эхом под сводами пещеры. Тембр голоса и поза, в которой он сидел на горе сокровищ, невольно напомнили Ангвен дракона. -Не стоит раздавать врагам королевские плащи, - она потянула мех с плеча, чтобы отдать ему. -Оставь, - велел Торин, - Ты в первую очередь женщина, а потом уже враг. -Я слышала, что гномы очень трепетно относятся к женщинам, но не думала, что на эльфов это распространяется, - улыбнулась она, присаживаясь на соседнюю груду монет. -А я слышал, как ты сегодня старалась обойти острые углы. Никакого Сильмарилла, никакого Наугламира, эльфы не уничтожали гномов при Сарн Атраде... Племянники еще молоды, Бомбур вообще историей никогда не интересовался, но я то знаю, как все было, - Торин говорил таким тоном, словно уличил эльфийку во лжи. -Что же ты знаешь? - едко переспросила она. -Вы вечно присваиваете то, что вам не принадлежит. И проливаете за это кровь. -Но ведь это ваши убили короля Тингола! Разгромили Дориат! Осквернили сокровища Менегрота! - напомнила Ангвен. Судя по всему, это была больная тема, поскльку в одно мгновение Торин оказался на ногах. Он возвышался над сидящей эльфийкой как башня и даже руку положил на эфес меча. -Если я убью тебя здесь, - едва слышно проговорил он, в ярости сверкая глазами, - Никто никогда не узнает. -Невероятно! Спасать меня от холода, - эльфийка демонстративно провела рукой по меху, - И грозиться убить — одновременно! Такого я еще не видела, - она силилась сохранить серьезную мину, но в глазах плясали лукавые огоньки, - Не бойся, я и так гарантированно умру. -Когда?! - выпалил Торин. -Не терпится что ли? - теперь скрывать улыбку не было смысла, - Я не знаю точного дня и часа. Может, лет через сто. -От чего это зависит? -От тебя. -Я не собираюсь, - король тут же сник и отступил на несколько шагов, - Тебя трогать. Ярости в его голосе больше не было, Торин и сам удивился, отчего вдруг такая вспышка. По всему было видно, что эльфийка выводит его из равновесия, а на все, подобное ей, он привык реагировать гневом. -Дело не в этом, - мягко возразила Ангвен, - Я проживу столько лет, сколько и ты. Так уж устроено, что валар, приняв мою жертву, навсегда привязали мою жизнь к твоей. Теперь не они располагают отпущенным мне сроком, а ты. -А если меня убьют завтра? - спросил опешивший Торин. -Тогда я умру послезавтра. -А если ты погибнешь, что будет со мной? -Ну, я надеюсь, я очень надеюсь, что тебе станет хотя бы немного грустно! Неожиданно Торин приблизился и положил руку ей на плечо. Сквозь плащ Ангвен чувствовала, какая тяжелая и горячая, несмотря на холод, у него ладонь. Он, казалось, пытается что-то сказать ей, но мысли не желают обретать форму, а только отражаются на его подсвеченном факелами точеном лице. Ангвен поднялась на ноги и рука стремительно соскользнула с ее плеча, на мгновение поймав кончики пальцев. Окончательно ощутив неловкость момента, Торин снова сделал пару шагов назад. -Мне жаль, - сказала эльфийка, - Что мы так и простимся врагами. Мне бы хотелось, чтобы ты когда-нибудь забыл о ненависти, Торин Дубощит. -Я... - Торину хотелось сейчас выпалить, что она-то ведь совсем другое дело, что он не спал не потому, что караулил сокровищницу от нее, а от холода и сырости, что он подарит ей драгоценности Ласгалена, о которых так грезит Трандуил, просто так — в знак своего расположения... Вместо этого он покачал головой и ответил: -Гномы никогда не забывают, Ангвен, не стоит и просить об этом. Спи. ** Их освободили ранним утром. Участники спасательной операции были немало удивлены, обнаружив среди попавших под завал эльфийку. Ангвен это уловила — недовольный шепоток, косые взгляды, нежелание даже стоять с ней рядом, все это с общим лейтмотивом - «Что она здесь до сих пор делает?!». Интересно, происходит ли то же самое с Тауриэль или благосклонность подгорного принца защищает его от недовольства гномов? Через день погода наконец установилась прохладная и ясная. Решено было выступать, хотя ледяные склоны и представляли некоторую опасность для лошадей. -До Дейла пойдем пешком, - решил Гэндальф накануне за ужином. Наблюдая за их приготовлениями, Торин снова был мрачнее тучи. «Нужно задержать наследника еще на некоторое время. Гэндальф перестанет маячить тут со своими предложениями отправиться в поход, и он образумится» - решил Подгорный король. Так и получилось, что улестив Кили заверениями в том, что без его помощи в сокровищнице все пойдет прахом (очень сомнительно!), пообещав после окончания работ не лишать изгнанничка всего наследства, а от души отсыпать драгоценностей «на дорожку» (еще чего не хватало!), Торин убедил одного — а если считать Тауриэль, без которой племянник наотрез отказался остаться, — двоих не покидать Гору. ** С остальными наутро прощались, стоя на ледяном ветру у Главных ворот Эребора. Торин и компания, отвоевавшая Гору, напоследок долго и витиевато благодарили Гэндальфа и Бильбо за все, что они когда-то сделали в путешествии. В основном пожелания благополучия сводились к описанию бороды различной длины, которая обязательно отрастет у волшебника и хоббита. Ангвен стояла поодаль, держа под уздцы своего коня, вместе с которым из Лихолесья была очень кстати выручена ее чресседельная сумка. Она смогла переодеться в дорогу в свои собственные одежды. Теперь на ней было черное — в память о Феаноре, и серебряное — в память о разрушенном Гвайт-и-Мирдайн. Нет, она так и не научилась носить зеленое. Торин прощался с друзьями, но непрестанно следил за ней украдкой. На пороге расставания он чувствовал себя бессильным — он король, он властитель всего над и под этой Горой, но не может отдать приказ и исполнить то единственное, чего ему сейчас хочется только для себя. Он не может заставить ее остаться. Что там, он даже руку ей пожать не может — половина королевства смотрит. Когда Оин вразвалочку подошел к эльфийке с громовым воплем «Ушастая, молодец, что не померла!» - опять оставил где-то слуховую трубку — и заключил ее в медвежье объятие, ториново терпение лопнуло. Он быстрым шагом подошел к ним, бросил на Оина такой взгляд, что того тут же и след простыл, а потом зачем-то предупредил очень тихим и спокойным голосом: -Будьте осторожны. Рассеянные в округе отряды орков могут вам встретиться. -Да. -Еще раз спасибо, что спасла меня от смерти. -Да. -Что «да»?! -Постарайся прожить подольше, - чуть улыбнулась Ангвен, - И не быть таким суровым. У тебя от этого брови похожи на тучи. Торин чуть не зарычал: она уезжает, а они обсуждают его брови! Повисло неловкое молчание. Королю показалось, что за ними следят глаза всех присутствующих на склоне Горы. -Так значит, прощай, Торин Дубощит? - Ангвен слегка поклонилась и потянула за поводья, направляя скакуна к тропинке, - Namarie... -Значит, прощай, - едва заметно кивнул он. Последнее слово было похоже на кривой орочий нож. Порыв ветра взметнул длинные черные волосы Ангвен, которые она расплела на эльфийский манер и напоследок хлестнул ими по лицу Короля-под-Горой.